Универсальные советы защищающимся. Введение

Только хорошо выполненная работа дает радость! Выполненная небрежно, она вызывает отвращение и постепенно вырабатывает в человеке аморальное отношение к труду. Академик Л.С. Понтрягин

Я занимаюсь научной и околонаучной деятельностью уже более 55 лет, в течение 45 из которых совмещаю с преподавательской работой. При этом кроме большого числа научных и публицистических статей, я написал, прочитал, проверил и отредактировал большое число курсовых, бакалаврских и магистерских IT-работ, а также кандидатских диссертаций. Было и несколько докторских диссертаций.

Институт (ЛЭТИ им. Ульянова (Ленина)) я закачивал не с дипломным проектом, а с редкой для того времени «дипломной работой». Уже тогда необходимо было научится писать и излагать свои мысли по-человечески. Потом эти инстинкты я развивал при написании и защите двух своих диссертаций – кандидатской и докторской. При этом, в отличие многих других людей. я не собирался на этом заканчивать свою научную и педагогическую деятельность, и поэтому интересовался всеми сторонами этой деятельности, проходившей рядом со мной, что выражалось, в частности, в том, что ходил на защиты разных людей, в том числе, и для того, что проникнуться духом науки и понять форму и правила жизни в ней. Сегодня, даже среди тех, кто хочет защищаться, это не модно…

Известно выражение, что люди, далекие от науки, должны быть далеки от нее. У многих людей, защитивших по каким-то околонаучным причинам кандидатские диссертации, это часто получается автоматически: они рассматривают защиту как конец научно-педагогической деятельности в то время, как я рассматривал ее как начало пути в науку. Про докторские диссертации я и вовсе не говорю, так как и при советской власти их защищалось не очень-то много, а сейчас такие защиты и вовсе редкость. Поэтому у меня есть основание думать, что сейчас большинство докторов наук в стране – советские. Многие из них очень хорошо образованы. Например, в IT, они в этом вопросе в лучшую сторону отличаются от IT-молодежи, которую в целом я называю «питонами». Вместо того, чтобы глубоко и широко учиться в молодые годы, когда еще мозг продолжает формироваться и легко воспринимать весьма сложные математические предметы, молодые люди начинают много работать в компаниях, односторонне развивая свой мозг, бунтуя при этом, например, против изучения дифференциальных уравнений и других сложных предметов, развивающих то, чем мы должны думать, и поэтому вместо инженеров-программистов они становятся «питонами».

Попадая в аспирантуру, молодые люди, если и не бунтуют относительно различных формальных процедур и правил, то, по крайней мере, ими крайне недовольны. Мой ответ по этому вопросу прост: мне тоже однажды не понравились правила дорожного движения, и меня столь сильно сбила машина, что случайно остался жив. Вот как это описывает народная мудрость: «Пешеход либо прав, либо жив». Так что, если не хочется выполнять правила, не выполняйте, только находитесь при этом подальше от цивилизации – машин, которые могут Вас сбить, бакалавриатов, магистратур и аспирантур, из которых при таком целеполагании легко вылететь.

Среди того, что особо не нравится студентам, находится написание квалификационных работ и докладов по ним, особенно когда их творческие порывы и здесь сдерживаются какими-то правилами. Потерпите немного таких зануд, как я («уходящая натура», как называет меня брат), и с достаточно скоро Вы сами будете жить не по тем правилам, о которых я скажу ниже, а по правилам так любимого молодежью ТикТок (специалисты по генерации видео считают эту сеть самой бессмысленной из всех существующих крупных сетей). Это будет Ваш мир, но, к сожалению, как говорится есть нюанс – и там тоже существуют правила, которые Вы будете должны принять. Пройдет немного времени, «другие придут, сменив уют на риск и непомерный труд», и им, конечно же, скорее всего не понравятся Ваши правила. а, возможно, и сам «ТикТок». Вы, как и я предложите им немного потерпеть, и они, возможно, потерпят, а потом установят свои правила!

Итак, пока «старики» живы, Вам придется выполнять правила (советы, говоря примирительно), которые я объединил в тексте, названном «Универсальные советы защищающимся». Почему они универсальные? Потому что здесь приводятся советы по многим вопросам, касающихся различных аспектов создания, оформления и презентации квалификационных IT-работ. Если подходить к этому вопросу по-научному, то советы эти не универсальны, а многофункциональны, и я это хорошо понимаю, так как на эту тему защитил кандидатскую диссертацию, в которой предлагал универсальные и многофункциональные логические модули. Но чего не сделаешь, ради красного словца, тем более что перед Вами не квалификационная работа, а публицистическая.

Расскажу, как она родилась. Всю жизнь до ковида я правил свои и чужие тексты на русском языке на бумаге (за тексты на других языках я не берусь), не фиксируя трудоемкость этого процесса. В ковид я стал применять другую технологию правки: находил ошибку или неточность, выделял фрагмент текста с ней и переносил его в письмо соискателю с советом, как и что исправить. В результате появилась возможность подсчета числа замечаний в рукописи документа. Например, одну из статей мы с сильным аспирантом начинали с шести страниц, а за восемь итераций с общим числом замечаний 231 закончили ее с десятью страницами.

Другой не менее сильный соавтор, познакомившись с этим «достижением», радостно написал, что у него от меня было всего … 207 замечаний.

Можете себе представить, сколько замечаний бывало бы по реферату, который в диссертационных советах нашего университета может достигать 50 страниц. Приведу пример. Мой бывший аспирант попросил посмотреть реферат своего аспиранта, предупредив о том, что аспирант не терпит замечаний. Мы длительное время с аспирантом работали над этим документом, а когда закончили его править, то оказалось, что число моих пожеланий приближалось к трем сотням, которые почти все он принял. Когда я сказал ему о словах его научного руководителя по отношению к произошедшему, от ответил: «А что мне было делать, если они практически все были по делу». И правда, что ему было делать?

Когда же мы (я и аспирант) переходили к текстам диссертаций, каждая из которых содержит 150-200 страниц, то число советов (замечаний) редко бывало меньше трехсот.

В 2022 г. я вдруг понял, что обладаю «кладом», из которого стал формировать то, что назвал «базой незнаний». После этого я стал более активно «ездить в этнографические экспедиции» – участвовать в большом числе защит IT-бакалаврских и магистерских работ, а также диссертаций по этой тематике. Коллеги не понимали зачем мне проводить в них столько времени, так как моя плановая нагрузка в этой части преподавательской деятельности значительно ниже.

На это я отвечал, что в этнографических экспедициях за прялками, иконами, сказками и поверьями никто на затраты личного времени внимания не обращает. После этого коллеги интересовались тем, что же является предметом моих поисков. На это я отвечал, что хочу пополнить коллекцию уродцев, которую собирали по приказу Петра I. Она хранится в Кунсткамере в Санкт-Петербурге, только уродцы там реальные и заспиртованные, а меня, в отличие от Чичикова, интересуют не эфемерные никому ненужные «мертвые души», а предметы жизнедеятельности этих душ до того, как они стали мертвыми – ну, в общем дерьмо какое-то. Коллеги смотрели на это мое увлечение как, мягко говоря, на большое чудачество, но у меня из головы не выходила известная фраза о том, что хороший повар может приготовить из дерьма конфетку. Рецепта, как это сделать, никто не давал, но я верил, что он должен со временем появиться. А пока это время не наступило, я продолжал «дерьмо» собирать.

Но советы по очищению от него я давал не дерьмовые. В качестве примеров приведу четыре.

Первый пример. Не встречал еще ни одного аспиранта, который в главной части своего доклада по диссертации не рассказывал бы о том, что он сделал, в то время как в науке в отличие от инженерии, никого не интересует, что соискатель сделал, а всё определяется только тем, чем его предложение в лучшую сторону отличается от высшего достижения в этом вопросе. И так следует докладывать по каждому положению, выносимому на защиту.

Второй пример. Не так давно на сайте «Хабр» у статей с фрагментами кода появилась кнопка «объяснить», при нажатии на которую формируется не тот ублюдочный комментарий, который обычно пишет для себя программист, а реализуется мечта Дональда Кнута, примененная им в «грамотном программировании» (https://is.ifmo.ru/works/serpent/), когда для каждого фрагмента кода подробно на родном языке описывается, что он (фрагмент) должен делать. При этом, если Кнут пишет комментарий до программирования, то на «Хабре» это делается после написания кода – описывается, что делает код.

Есть еще один великий программист, которому понятность кода очень важна – это Линус Торвальдс. «Он требует от разработчиков присылать пулл-реквесты с подробными и понятыми человеческими объяснениями, чтобы понимать суть изменений и логику, стоявшую за ними» (https://devby.io/news/ya-bolshe-ne-programmist-torvalds-rasskazal-pochemu-perestal-pisat-kod-i-za-chto-rugaet-ii).

Так вот, я настоятельно советую: если Вы сами не способны по-человечески и весьма подробно написать на русском языке перед каждым фрагментом кода, приводимого в квалификационных работах, что этот фрагмент делает, то сделайте это с помощью созданной «Яндексом» платформы SouceCraft (https://sourcecraft.dev/portal/docs/ru/). После этого, если я захочу разбираться в коде, то буду это делать, в противном же случае я эту часть работы буду просто читать, а не каждую минуту мучиться, разбираясь, с тем чтобы понять, что же Вы напрограммировали.

Третий пример. Если предположить, что Вы написали нечто похожее на бред (например, «AuthProxy декодирует содержимое JWT и десериализует это содержимое в класс»), то Вы поставите читателя в крайне затруднительное положение, так как он либо должен признать это бредом, либо разбираться в этом «дерьме», либо быть Вами. Однако и здесь следует воспользоваться одним из моих советов: «писатель» должен обратиться к большой языковой модели, и она объяснит это нечто похожее на бред подробно и человеческим языком, и если это все-таки не окажется бредом, то «писатель» вставит этот текст в свою работу, либо наряду с этим профессиональным жаргоном, либо вместо него. «И всё, уже всё», как говорят в «ТикТоке».

Четвертый пример. Всё, что на докладе по диссертации Вы хотите сказать, должно быть изображено на слайдах, так как информация, передаваемая по обоим каналам (презентацией и голосом), должна совпадать, так как одни слушатели лучше воспринимают информацию зрительно, а другие на слух. Только при этом следует не читать, а рассказывать по слайдам. И помните, что число слайдов должно быть таким, чтобы не обменять их число на понятность Вашего доклада.

А еще среди советов есть предложение как принципиально по-новому писать положения, выносимые на защиту, которые являются краеугольным камнем всех диссертаций…

Изложенное напоминает взаимодействие с испачкавшейся нефтью птицей, которую сначала необходимо очистить от «дерьма», а только потом эту несчастную следует лечить. Если эти и все мои другие советы Вы используете, то Ваша «птица», если еще и не будет готова «к полету», но, по крайней мере, во многом (насколько позволит моя «база незнаний») будет очищена от «дерьма», налипшего на нее при оформлении работы! «Полет» будет разрешен, только после проверки работы еще и по существу, что может осуществляться либо традиционным путем, либо с использованием той или иной большой языковой модели.

Отмечу, что моя деятельность в этом вопросе всегда была конструктивной, так как я всегда знал, что надо противопоставить найденному «экспонату» – ведь не случайно под моим руководством около тридцати человек стали кандидатами наук, а число соискателей, ставших после моей правки их диссертаций кандидатами, а то и докторами наук, значительно превышает это число. При этом я сожалею только об одном, что эту коллекцию я не начал собирать давным-давно…

Однако первые шаги в этом направлении я почти 25 лет назад, начиная с 2002 года, делал. Это происходило когда я много лет практически индивидуально (группами в один-два человека) всех студентов третьего курса знаменитой на весь мир своими успехами в спортивном программировании кафедры «Компьютерные технологии» ИТМО в рамках курсового проекта по автоматному программированию учил разрабатывать по-человечески выполненную проектную документацию на ПО, включающую не только нормально написанные текст и программы, а также графы переходов, некоторые из которых были весьма сложными (https://is.ifmo.ru/projects/ и https://is.ifmo.ru/unimod-projects/).

Недавно наш выпускник Владимир Ульянцев сообщил мне, что я тем самым на много лет опередил технический прогресс (https://d-russia.ru/mozhno-li-operedit-tehnicheskij-progress.html), так как тогда все считали это абсолютно ненужным делом, которое в промышленности не прижилось, но при использовании больших языковых моделей грамотно и четко написанный промпт, включающий формальную спецификацию поведения программы, по которой можно генерировать код, – это то, что сегодня людям необходимо.

Наш декан легендарный декан Владимир Глебович Парфенов (https://d-russia.ru/vladimir-parfyonov-rodivshiesya-20-let-nazad-v-bolshoj-dole-ne-ochen-to-motivirovany-na-professionalnyj-uspex.html) в то время считал, что большую экзекуцию для двадцатилетних продвинутых программистов, чем писать на русском языке по-человечески, придумать трудно. Студенты сопротивлялись этой «пытке», а я, несмотря ни на что, со своего пути не сворачивал и, как видите, не сворачиваю до сих пор, начав с некоторых пор мучить ещё и «попадающих мне под руку» аспирантов, которые не были моими студентами, так как их никто не учил всему излагаемому в этом тексте. Небольшую «базу незнаний» я тогда создал (https://is.ifmo.ru/projects/req/), но остановился, так как не мог даже представить, что все это незнание может для чего-то пригодится.

Когда он стал очень длинным, стало неясно как им пользоваться тем, для кого он предназначен. До сих пор мне был известен только один случай успешного применения моих советов – преподаватель заставлял своих магистрантов выполнять их.

«Народ» и раньше не очень-то хотел читать длинные тексты, а сейчас многие на это уже и неспособны. При этом самое удивительное и возмутительное, с чем мне пришлось столкнуться, состоит в том, что несколько сорокалетних (!) соискателей ученой степени, которым я с интервалом в год дважды рассказывал о наличии этого текста, даже «глазом не повели в этом направлении», и пришли на предзащиты своих диссертаций, не учтя ни слова из сказанного в этом тексте, а на вопрос почему это так, каждый отвечал, как первоклассник: «Я читал!» Но ведь я писал этот текст не для того, чтобы его читали, а для того, чтобы его применяли при написании и проверке своих работ. И это происходит при том, что они знали, что я буду присутствовать на их предзащитах и защитах! Но не знали, что в определенных ситуациях, что я – горлопан…

Так «читали» этот текст не только они: его основную часть просмотрело более 3500 человек, из которых, как показывает статистика на соответствующей странице «ВКонтакте», ее прочло целиком 19 %, что в два раза превышает среднее число читателей длинных текстов. Это здорово, но как они читали я уже знаю – видимо, рассматривали его, как забавную публицистику, я же предполагал, что прочитавшие будут использовать этот текст как руководство при действиях, направленных на получение соответствующих степеней! При этом я знаю, что рассматриваемый текст – не учебник, а советы опытного в этой области человека, которые при определённых условиях соискателям необходимо выполнять.

В середине мая 2026 г. в рассматриваемом вопросе всё внезапно качественно изменилось. Мне позвонил наш выпускник, работающий, как и я, на факультете «Информационные технологии и программирование» ИТМО, Святослав Штумпф, который курирует очень большое число бакалаврских и магистерских работ, и сказал, что создал виртуального Шалыто. Сначала я предположил, что это будет мой цифровой двойник, появление которого я посчитал необходимым отложить до моей смерти. Оказалось, что замена меня произошла удивительно просто: Святослав загрузил в агента одной из больших языковых моделей магистерскую работу и мой текст, а также написал промпт: «Проверь работу по тексту Шалыто и выдай протокол». Через секунды агент выдал протокол на несколько страниц о несоответствии советам Шалыто, и в проверке русскоязычных текстов, по крайней мере в рассматриваемой области, началась новая жизнь.

Естественно, возникает вопрос: почему с помощью большой языковой модели надо проверять свою квалификационную работу по советам некого Шалыто, а не по советам всего Интернета. Ответ таков. Я ввел названия для таких проверок: режим «раб» и режим «госпожа». В первом из них проверяются только мои советы, которые – благодаря моему опыту – советы сами по себе не «глючат», но всё равно после получения протокола указанные в нём советы я рекомендую обязательно проверять на то не сглючила ли модель и не посоветовала ли она что-то от себя! К моему удивлению в ряде случаев модель дает полезные советы, улучшающие текст, которые у меня отсутствовали. При использовании второго режима надо будет проверять каждое слово, так как агент может посоветовать так тонко неправильную вещь, что даже Ваш руководитель не заметит.

При этом отмечу, что эксперименты показали, что большая языковая модель (Large Language Model (LLM)) в режиме «госпожа» может при соответствующем промпте проверять общие требования к квалификационным работам. Так, например, для кандидатских диссертаций по техническим наукам она может проверить приведены ли в диссертации и презентации к ней предмет, объект, цель по диссертации в целом, задачи, достоверность, пункты паспорта специальности, положения, выносимые на защиту, указана ли научная новизна, изложены ли методы, алгоритмы, эксперименты и их результаты, описаны ли внедрение, публикации, личный вклад, конференции, приведены ли акты внедрения и использования, что из результатов работы находится в открытом доступе.

В режиме «раб» по каждому положению, выносимому на защиту, проверяется наличие аналогов и прототипа, с которым сравнивается предлагаемое решение и выделяется то, в чем предлагаемое решение и прототип совпадают, указана ли проверяемая цель этого решения, сформулировано ли положение, выносимое на защиту, по аналогии с однозвенной формулой изобретения. Это делает указанные положения недекларативными и защищаемыми, а главное, перестраивает логику написания основных глав диссертации, каждая из которых должна быть посвящена одному положению, выносимому на защиту, в которых, кроме обоснования новизны структуры и наличия теоретических обоснований, желательно описать эксперименты и их результаты, подтверждающие сформулированную в положении цель. Если для проведения экспериментов автором создается инструментальное средство, то оно, эксперименты и полученные на их основе результаты, объединяются в главу «Эксперименты». Также должна быть глава, в которой описывается процесс внедрения (в крайнем случае предполагаемого внедрения) результатов работы, описанных в положениях, выносимых на защиту, с указанием того, как и где они использованы.

Отмечу также, что в указанных режимах использования LLM проводит обнаружение и многих других недостатков диссертации и презентации к ней, таких, как, например, грамматические и стилистические ошибки, необъясненные термины и аббревиатуры и т. д.

Исходя изложенного следует, что «чистку работы» целесообразно проводить в четыре этапа: 1. Модель создает протокол на основе «базы незнаний», в котором оценивается соответствие логики построения созданных соискателем диссертации и презентации к ней с логикой построения этих документов, предложенной мной; 2. Выполняется анализ протокола соискателем и его научным руководителем, на основе которого указанные документы корректируются; 3. Модель проверяет откорректированные документы в режиме «госпожа» и формирует протокол по этим документам на соответствие традиционным требованиям, предъявляемым к этим документам; 4. Выполняется анализ протокола соискателем и его научным руководителем, на основе которого указанные документы корректируются повторно.

При этом отмечу, что не только разные модели, но и даже разные запуски одной модели формируют разные протоколы – используйте это.

Когда меня попросили посмотреть некую бакалаврскую работу, я предложил студенту сначала проверить ее предлагаемым способом на наличие «дерьма», которое там наверняка имелось, прислать мне протокол (он приведен в одном из приложении к этой книге), согласовать со мной то, что следует учитывать (например, не пользоваться моим советом о том, что «число слов названии не должно превышать число лет автора», так как тема диплома уже давно утверждена), потом исправить работу, как мы на основании обсуждения протокола договорились (проверка по форме), а потом прислать работу мне, чтобы я посмотрел её по существу. Самое интересное, что в агента нет необходимости загружать проверяемую работу и мой текст, а достаточно загрузить только ссылки на них. В результате их взаимодействия у них «родится» протокол, и не через девять месяцев, а через секунды.

Конечно же, моя связь с наследием Петра I была артикулирована снова для красного словца, ради которого… Значительно ближе Петра ко моей деятельности Дитмар Эльяшевич Розенталь, имя которого сегодня часто ассоциируется с авторитетным источником по вопросам грамотности.

28 мая 2026 г. меня с днем рождения поздравил мой друг профессор Валерий Вяткин из университета Aalto, которому я рассказал о том, что произошло. Валерий, в отличие от других моих знакомых, не стал откладывать проверку моего предложения и совместил диссертацию своего аспиранта, которую ещё не читал, со ссылкой на мой текст. Их мгновенное взаимодействие привело к неприятным для текста последствиям, так как агент выдал многостраничный протокол (также приведен в конце книги) о несоответствии проверенного текста моим советам. Вяткин удивился, потом хмыкнул и сказал: «А диссертация-то на … английском!» После этого удивился и я. Конечно же, в этом протоколе ничего не было про английский язык, так как по этому вопросу моя «база незнаний» не содержала никакой информации, но моих 80 страниц хватило для того, чтобы найти другие ошибки по оформлению текста, которые можно считать интернациональными. Это ещё одно подтверждение того, почему советы названы универсальными.

Я, окрыленный этим успехом, попросил Егора Бугаенко, работающего в Huawei, проверить какую-нибудь IT-квалификационную работу, написанную на китайском. У Егора под рукой такого текста не оказалось, и он проверил свою статью на русском, и нашел … несколько ошибок. Обращаю Ваше внимание, что мой текст и на проверку статей тоже не был ориентирован.

Когда я поведал о случившемся известному предпринимателю в области образования Василию Филиппову (https://news.itmo.ru/ru/news/7812/null/), он рассказал, что уже во второй раз узнает об обучении на основе ошибок – с использованием «баз незнаний». После этого он прислал ссылки, по которым я написал текст: «Кембриджский корпус учащихся (Cambridge Learner Corpus) – это уникальная коллекция из более чем 60 000 экзаменационных работ, изучающих английский язык (https://www.latl.leeds.ac.uk/wp-content/uploads/sites/49/2019/07/CLC-demo-final.pdf). В нем выделены ошибки, допущенные 180 тысячами студентов из 200 стран мира, у которых 138 родных языков. Этот корпус может быть, в частности, использован для оценки полноты набора правил английского языка, так как этот набор должен обнаружить любую ошибку из существующего на данный момент «корпуса ошибок». А еще говорят, что сложные изделия трудно импортозаместить, не имея опыта устранения аварий. Ведь не зря говорят, что на ошибках учатся.

Идею формирования базы незнаний я, видимо, подсознательно почерпнул у профессора Владимира Андреевича Тимофеева (https://vk.com/@1077823-vladimir-andreevich-timofeev-chelovek-kotoryi-nauchil-menya), лекции которого я слушал, учась в ЛЭТИ, так как он написал книгу: Тимофеев В.А. Сто схемных задач по автоматике. Л.: Судостроение. 1964. 154 с. В приведенные в книге схемы автором намеренно были введены ошибки, которые читатель должен обнаружить и исправить. Для подготовки читателя к самостоятельной работе над схемами в первой части книги приведены характерные простейшие схемные ошибки, которые обнаруживаются сравнением верных и неверных решений (https://www.klex.ru/2ryh). Владимир Андреевич говорил нам, что его знакомые принимали на работу инженеров с использованием этой книги.

Конечно, я не Кембридж, но считаю, что начало указанному направлению работ мною положено, и я готов к получению посылок с «дерьмом», включение которого в разрабатываемую мной базу может позволить и дальше повышать качество квалификационных IT-работ на русском языке. Более того, что жду предложений, которые обеспечат автоматическую проверку рассматриваемых работ не только по форме, но и по содержанию.

Как говорится, лиха беда начало, и я надеюсь, что после моей работы появятся такие же «базы незнаний», во-первых, на русском языке для квалификационных работ в других областях знаний, а потом и для всех письменных работ, выполняемых по всем предметам в школах и вузах страны, а во-вторых, то же самое появится на всех языках мира, причем смысловая часть «база незнаний» для всех однотипных работ и предметов на всех языках может быть одной и той же, а основные отличия будут относиться к грамматическим особенностям каждого языка.

Даже :-) создание «баз знаний» иногда приводит к невероятной их полезности и такой же известности их создателей. К таким авторам относится, например, Фэй-Фей Ли (https://computer-museum.ru/articles/frgnhist/8632/), которая благодаря созданной ей базе знаний признана «матерью глубоких нейронных сетей».

И в заключение. Выдающий генеральный директор НПО «Аврора» Витольд Витальевич Войтецкий (https://vk.com/@1077823-krasnyi-direktor) и мне, и прилюдно неоднократно говорил: «Докторскую колбасу не надо внедрять. Ее одни выпускают, а другие платят деньги и едят. Твое же автоматное программирование (http://is.ifmo.ru/works/2008/Vestnik/53/01-automata-based-programming.pdf) почему-то надо внедрять». И он был прав – оно классное, но внедряется с трудом.

Надеюсь, что подход к повышению качества оформления IT-квалификационных работ, описанный в этом тексте, внедрять не придется, и он «полетит» сам, и будет при этом лучше докторской колбасы, в том смысле, что его, и как колбасу, будут «есть» все, но деньги можно будет брать (как берут за проверку на антиплагиат, который совсем ничему не учит, кроме того, что списывать плохо) не со всех соискателей, а только с тех из них, кто не умеет пользоваться агентами больших языковых моделей.

02.08.2026. https://d-russia.ru/luchshe-doktorskoy-kolbasy.html

P.S. 1. Один из комментариев к этому тексту был таким: «Анатолий, есть впечатление, что эту ссылку преподаватели должны были давать на 1 курсе. Затем на 2 курсе. Далее на 3 курсе. Иначе, вы говорите, исправляли у «выпускников» более чем по 200 ошибок?! Вы их в не учите совсем? Это же вы не научили, а не они не научились».

2. Я ответил так: «Выше я написало, что это не мои ученики – они достались мне по наследству в конце аспирантуры! Не учили не только их – писать по-человечески технические тексты вообще никого и, я думаю, нигде не учат. Я учил горстку людей много лет, да весь «вышел». Теперь пусть, если не я, то «виртуальный я», если не учит, то хотя бы на ошибки «писателям» указывает. И бессмысленно давать ссылки на этот текст и на первом, и на втором, и третьем курсах, так как он не учит писать по-человечески, а метод, описанный там, только указывает на ошибки. Как отмечено выше, я учил практически индивидуально и при личном общении. При этом группе, состоящей из одного- двух человек, я за три-четыре захода посвящал 12-15 часов». Учат не ссылками, а указанным образом, либо, как написал один мой читатель, розгами, либо как учил печник, методика обучения которого описана здесь: https://vk.com/@1077823-ne-tak-uchim, https://vk.com/@1077823-reputaciya.

А тем, кто не любит читать такие длинные тексты, я предлагаю посмотреть мое длинное интервью на обсуждаемую здесь тему (https://www.youtube.com/watch?v=QMke595RDfk).

«Универсальные советы защищающимся. Основная часть» размещена по адресу: https://vk.com/@1077823-universalnye-sovety-zaschischauschimsya.

22 views