BAP: о восприятии и современном мире искусства
БАП рассказывает о восприятии и современном мире искусства в 15 эпизоде подкаста. Перевёл и редактировал Artfey. О схожей теме я писал в предыдущей статье.
Мошенничество
Мир и индустрия искусств, художественные теории и критика, многие музейные экспонаты и самые почитаемые «экспертами» существа — всё это прикрытие и обман. Современные художественные критики и школы исказили ваше понимание высокого искусства и его принятой роли и надругались над вашим эстетическим вкусом.
Бернард Беренсон (1865-1959) прославился в мире искусств. Он считался эстетом, ценителем искусства и экспертом в области мастеров Ренессанса. Он был критиком и искусствоведом и устанавливал подлинность предметов искусства, из-за чего он, само собой, участвовал в торговле предметами искусства. Он родился в Виленской губернии под фамилией Вальвроженский, и его семья эмигрировала в США. Там он нашёл страну возможностей…
Раньше Беренсона считали главным авторитетом США в области истории искусств. Он устраивал приёмы на вилле во Флоренции. Он собрал вокруг себя большую свиту знаменитостей, т.н. европейской аристократии, писателей, интеллектуалов и финансистов, которые хотели, чтобы их видели рядом с таким утончённым и художественным человеком: «О, как изящно! Мы такие изысканные!» Беренсон — образец всех личностей из пропаганды фильмов, СМИ и всех стандартных поделок об утончённых эстетах и ценителях, которые устраивают приёмы.
Конечно, он оказался мошенником! Колин Симпсон (Colin Simpson) написал об этом книгу «Хитрые сообщники» («Artful Partners»). Вместе с другими честолюбивыми оценщиками искусства Беренсон обманывал людей, чтобы те платили огромные суммы за фальшивое искусство. Он присваивал лживое авторство картинам ради наживы.
Но это в порядке вещей для современного мира искусств. Например, 95% т.н. доколумбовых, ацтекских и ольмекских, экспонатов в крупном калифорнийском музее оказались подделками, и это не единичный случай. LokiJulianus писал о том, что иностранные учёные не могут посмотреть и изучить вблизи древние китайские надписи на бронзе. Они смотрят только фотографии в каталогах, но даже по ним определили, что половина надписей — подделка. И обо всём этом рассказывают популярные книги и статьи.
Весь современный мир искусства — это напыщенный мусор! Об этом говорят даже их собственные источники. С одной стороны, современное искусство делают для надувательства богачей, а с другой стороны, его делают богачи для хранения в нём своего богатства, которое они получили от ростовщичества, отмывания денег и прочего.
Всё, что я уже описал, это пустяки, мелкая коррупция, и с тех пор всё стало намного серьёзнее.
Коррупция
В странах Третьего мира можно дать взятку, чтобы избежать многих мелких проблем. В современных государствах же действует «робозаконодательство»: парламенты выпускают бесконечные законы и инструкции, особенно в США, и, что бы вы ни делали, вы нарушаете какой-то закон, но наказывают за это выборочно. У них всегда есть на вас компромат — это сродни коррупции.
В Третьем мире можно избежать этого безумия с помощью небольшой взятки, тогда как в США, если вы даёте честные взятки, вас сажают в тюрьму, но вместо этого — всё стало намного серьёзнее — они узаконили взятки! Они нашли законные способы делать то же самое, они сделали коррупцию систематической. Так состояние семьи Клинтонов совершенно законно увеличилось с нуля до 225 миллионов долларов, хотя они работали на государство всё это время. Коррупция в Третьем мире — это мелочи; в Вашингтоне всё делается окольными путями или даже законно.
Теории и критики
То же самое они сделали в мире искусства. Бернард Беренсон Вальвроженский — мелкий мошенник по сравнению с тем, что происходит на художественном рынке со времён Второй мировой войны. Теперь они не ищут исторические основания, чтобы присвоить лживое авторство произведениям, они больше так не рискуют. Теперь они придумывают фальшивые абстрактные интеллектуальные теории, например, о нерепрезентативном искусстве, и ненастоящие художники создают соответствующие теории дрянные работы, которым потом завышают цену, и богачи покупают их, чтобы хранить в них своё богатство. Они создали целый мошеннический рынок т.н. искусства, которое только делает вид, что продолжает предыдущую традицию искусства.
Чтобы понять, что случилось с миром искусства после Второй мировой войны, прочитайте книгу Тома Вулфа «Раскрашенное слово», которая повествует о трёх художественных критиках: Клементе Гринберге в первую очередь, а также Гарольде Розенберге и Лео Штейнберге. Искусство после 1950-х годов стало слугой художественных критиков и теорий, а художник — рабом критиков.
Том Вулф показывает хронологию того, как теории критиков появились раньше предметов искусства, которые они якобы описывают. Он показывает откровенные случаи того, как критики определили деятельность художников: они практически приказали им создавать определённое искусство. А недавно всплыли факты того, что всё это помойное искусство спонсировало ЦРУ.
Зачем секретное полицейское агентство финансировало такое искусство и создавало искусственный рынок, основанный на интеллектуальном мошенничестве? Не забывайте, что внимание и деньги, которые тратят на эту фигню, не идёт настоящим художникам: им не уделяют внимания и не дают промышлять созданием своего искусства.
Отмывание денег
Сложные художественные теории, музеи, олигархи, Джексон Поллок и другие художники после 60-х и 70-х — всё это прикрытие для отмывания денег! Все абстрактные пустословные теории, все т.н. художественные усилия и богемные кривляния существуют для оправдания мошеннического художественного рынка с предметами искусства, которые не радуют глаз и не вызывают никаких глубоких эмоций. Объективно, в нормальное время такое искусство бы считали бесполезным даже люди со вкусом; в лучшем случае оно использовалось бы в виде примитивных декораций. Своими махинациями СМИ загнали такое искусство в замкнутый круг: за это искусство платят огромные суммы, потом его используют для хранения денег, и им дорожат как ценным имуществом во время инфляции.
Таким образом коррупцию кого-то вроде Беренсона узаконивают, оформляют и даже настолько принимают, что её путают с искусством, а искусство заменяют художественными теориями и в итоге — художественным рынком. Теория — это слова, а словами управляют «берги», которые владеют органами т.н. художественной критики и художественными СМИ.
Тома Вулфа предсказуемо обозвали фашистом за его книгу «Раскрашенное слово». Она жутко взбесила еврейскую прессу, потому что этот фальшивый художественный рынок — один из основных видов художественной, культурной и финансовой коррупции в современном мире. Это большой рынок, знаете ли, а если вы будете критиковать назначенных ими кураторов и демагогов, которые спекулируют искусством и создают ценность этого рынка, то вас назовут плохим нацистом.
Большая ложь
Разрушение западных художественных традиций началось задолго до этого самозванца Беренсона, иначе этого бы не случилось или не случилось бы так легко. Даже так эта обманная пародия на искусство, созданная фальшивым художественным рынком и рекламными операциями СМИ, привела к ужасным последствиям — настолько ужасным, что я даже знал юных художников, которые верили, что ценность произведения искусства определяется рынком: покупателем и ценой, за которую произведение искусства смогли продать с аукциона. Они считают, что невозможно определить и даже вообразить, имеет ли произведение искусства объективную эстетическую ценность. Такое мышление не могло бы так укорениться без Клементов Гринбергов и подобных людей, которые пришли на смену Беренсонам. И для меня это знаменует нечто намного более плохое.
Художественный рынок — это подвид коррупции, но это также подвид «Большой лжи СМИ». Эта Большая ложь появилась в конце XIX и в начале XX веков. Она существовала в некой форме и ранее, но к концу XIX века мир уже познал примерно 100 лет демократии и т.н. свободной прессы в т.н. демократическом мире. И пресса, СМИ, к концу XIX века смогла занять такую позицию, с которой она — вместе с политиками, спецслужбами и олигархами — теперь могла координированно насаждать Большую ложь в обществе, что до этого было невозможно. А если вы будете сомневаться в их координированной лжи, вас обзовут конспирологом, и из-за этого вами заинтересуется полиция.
Дело Дрейфуса
В XX веке насаждали много разной Большой лжи. История искусства после 1960 года — это только одна Большая ложь. Может быть, первой Большой ложью было дело Дрейфуса, после которого появились т.н. интеллектуалы —современные политически активные художники и писатели, которые выставляют себя промежуточным звеном между философами и народом или пишут в поддержку некой общественной цели. Много странностей окружает дело Дрейфуса; по-видимому, это была психологическая операция СМИ, придуманная французским глубинным государством для того, чтобы дискредитировать реакционных противников режима Третьей республики — т.е. некая демократия объединилась со СМИ и крупным капиталом, чтобы дискредитировать своих националистических и реакционных оппонентов. Французское глубинное государство, органы военной разведки руководили делом Дрейфуса; они создали его на ровном месте, а Дрейфус на самом деле не провёл ни дня заключения в Гвинее.
«Милый друг»
Роман «Милый друг» (1885) Ги де Мопассана, который я уже рекомендовал, — самая жёсткая критика современной массовой демократии и современных СМИ. Он вышел немного раньше дела Дрейфуса, и он разоблачает махинации СМИ и современной т.н. независимой прессы — а именно то, что они распространяют Большую ложь. Мопассан предвосхитил критику Большой лжи СМИ, о которой говорю я, когда нападаю на мошеннический художественный рынок, обман дела Дрейфуса и многое другое надувательство.
Роман «Милый друг» рассказывает о привлекательном офицере, который оказался на мели в Париже. Он родился в Нормандии, служил в Алжире и прибыл в Париж. В итоге он быстро улучшает своё положение в светском обществе, соблазняя богатых и влиятельных женщин, некоторые из которых замужем. Этот роман поражает, он написан в стиле Мисимы задолго до Мисимы; он показывает контраст между сильным, энергичным офицером и тем, как он использует свои способности для подрывания т.н. власти слова, т.е. современных СМИ, которых Ницше называет «ложным сократизмом современного мира».
Логоцентризм
Более важная проблема: в искажениях вокруг искусства мы видим победу слова над жизнью, победу логоса, логоцентризма, что отличается от разума. Ницше писал, что современный Сократ не говорит по-гречески и не разумный, и он называет этот современный сократизм еврейской прессой.
Ницше не похож на то, что о нём рассказывают левые, либеральные и даже т.н. консервативные академики. У него были необычные мнения, о которых вам не говорят. А говорят вам слова, рецепты из слов, используемые вместо заклинаний. Они верят не в разум, а в пустые слова и фразы, и используют речь как оружие, используют речь ради речи. На практике они по-женски зависят от юридических формальностей, они изворотливо игнорируют факты, которые им не хочется признавать, и обвиняют людей во взаимодействии с нежеланными темами. На деле это не разум, а вид войны с помощью речи, жонглирования словами в художественных теориях и схожих критических и академических теориях. И эту грязь из слов современный мир навязывает каждому умному человеку, из этого лабиринта почти невозможно сбежать; они не хотят, чтобы вы сбежали, очень тяжело выбраться оттуда.
Стоит прекратить поклоняться логоцентризму, покончить с властью слов. Энергичная жизнь в искусстве и в политике должна возродиться. Всё искусство, даже литература, должно заставлять вас забывать слова и непосредственно понимать вещи своим внутренним восприятием. Визуальное искусство и музыка точно должны действовать на вас так, чтобы вы чувствовали, а не думали логическую последовательность мыслей. Если от искусства вы думаете абстрактные слова или последовательность слов, как во время решения кроссворда или уравнения, череду утверждений «если X, тогда Y», — то я не вижу смысла использовать искусство для этого. Люди, которые используют искусство для этого, для философствований, просто хотят казаться умными, т.е. они используют его для статуса.
Женщины
Так делают, кстати, почти все женщины. Хорошее введение на эту тему, о сущности искусства и о неспособности женщин по-настоящему ценить его, написал Шопенгауэр в своём знаменитом эссе «О женщинах»:
«Впрочем, от женщин нельзя и ожидать ничего иного, если учесть, что самые выдающиеся женщины никогда не создавали в изящных искусствах ничего истинно великого, искреннего и оригинального и никогда не производили на свет бессмертного творения в любой области. Это особенно поражает в отношении живописи, техника которой доступна женщинам так же, как и нам, поэтому они так усердно и занимаются ею; тем не менее, они всё ещё не могут похвастаться ни единым великим произведением, потому что у них отсутствует объективность сознания, которая так необходима в живописи. Они же не могут отойти от субъективной точки зрения. По этой причине обычные женщины совсем не воспринимают искусство; т.к. все изменения в Природе происходят непрерывно, без скачков — non facit saltum. Ещё Уарте 300 лет тому назад в своём знаменитом сочинении «Исследование способностей к наукам» отрицал у женщин все высшие способности. Одиночные и частные исключения не меняют сути дела, и женщины, взятые в целом, были и остаются самыми закоренелыми и неисправимыми филистерами; поэтому из-за нелепого соглашения, в силу которого они разделяют сословие и титул мужа, они постоянно поощряют его подлые амбиции. Далее, именно из-за того, что они филистеры, руководят и задают тон современному обществу, оно находится в таком плохом состоянии».
Он полностью прав, кстати. Сегодня женщины ноют, что их угнетали и им не давали заниматься искусством, но они могли спокойно заниматься искусством: у них был доступ к краске и материалам, многие из них жили в достатке, но всё равно они не добились совершенства в живописи. В редких случаях женщины могут быть хорошими писателями, что показывает особенность визуального искусства — женщины совсем не расположены к пластичному и визуальному искусству.
Объективность сознания
Чтобы понять, что Шопенгауэр имел ввиду под объективностью сознания, нужно прочитать то, что он говорил о нидерландских художниках, а конкретно о натюрмортах, которыми он так восхищался. Он писал в своём главном труде, «Мир как воля и представление»:
«Внутреннее расположение, перевес познания над желанием, может вызывать состояние объективного размышления в любой обстановке. Это доказывают нам замечательные нидерландские художники, которые обращали такое чисто объективное созерцание на самые незначительные предметы и воздвигли долговечный памятник своей объективности и душевному покою в своих натюрмортах, на которые зритель не может смотреть без эмоций, потому что они воскрешают перед ним то спокойное, мирное, безвольное настроение художника, которое было необходимо, чтобы так объективно созерцать столь незначительные вещи, так внимательно рассмотреть их и так обдуманно воспроизвести это восприятие. И т.к. подобная картина склоняет и зрителя к участию в этом состоянии, то его эмоции часто ещё усиливаются контрастом собственного, беспокойного расположения духа, волнуемого сильными желаниями. В том же духе пейзажисты, особенно Рёйсдал, часто писали очень незначительные сельские виды — и производили то же впечатление, даже ещё более отрадное».
Этот отрывок показывает, как Шопенгауэр понимает искусство в миниатюре. Прочитайте его книгу, чтобы лучше понять его. Я, в общем, согласен с ним. Глядя на великое визуальное искусство, можно впасть в некий транс и замереть на месте; изображённый предмет так хорошо показывает часть природы, что он овладевает всем вашим восприятием. Есть мудрость в прямом восприятии вещей без слов и абстракций. Так вы можете сразу ухватить точные разновидности мира.
Архитектура
Отрывки Шопенгауэра об архитектуре хорошо раскрывают, о чём я говорю. Он считал, что архитектура показывает самые простые понятия природы: гравитацию, вес и свет. Конечно, архитектура не объясняет их словами, вы понимаете эти понятия интуитивно, своим восприятием, — так она достигает своего эффекта красоты. Шопенгауэр говорит:
«Архитектура стремится довести до полной наглядности идеи самых низких ступеней объективности воли, — тяжесть, сцепление, жёсткость, твёрдость, эти общие свойства камня, эти первые, самые простые и приглушенные проявления воли, а затем, наряду с ними, свет, который во многих отношениях предстаёт их противоположностью. Даже на этой низкой ступени объективности воли мы уже видим, как её сущность выражается в разногласии: ведь борьба тяжести и жёсткости — единственный эстетический материал архитектуры, задача которой — отчётливо показать эту борьбу разными способами. Она решает её тем, что преграждает этим неодолимым силам кратчайший путь к их удовлетворению и пускает их по окольному пути, отчего борьба становится продолжительнее».
Он имеет ввиду, например, арку — такую борьбу жёсткости и тяжести. После чтения Шопенгауэра вы поймёте основной смысл визуального и пластичного искусства: они должны показывать вашему внутреннему пониманию некоторые фундаментальные законы природы.
Другие картины животных и людей раскрывают разные грани природы или другую степень объективности воли, как сказал бы Шопенгауэр. Настоящее искусство показывает внутреннюю правду природы прямо и загадочно. И настоящее искусство имеет загадочные незабытые качества, потому что оно напоминает о вечных формах, которые образуют жилы этого мира.
Шопенгауэр вдохновил многих художников и начинающих художников, они равнялись на Шопенгауэра и считали его пророком. Вдохновляться философом или религиозным мыслителем нормально, это отличается от следования художественной теории как рецепту. Шопенгауэром вдохновлялся Макс Бекман, Джорджо де Кирико и многие другие. Философ, в отличие от глупых художественных критиков, может вдохновлять разные художественные стили, и он стремиться вдохновить людей, которые противоречат друг другу, а художественная теория может вдохновить только художественный рынок.
Bronze Age Pervert