Понимание искусства

Разные мысли о понимании хорошего и плохого искусства. Перевёл отрывок книги мультипликатора Ричарда Уильямса.

Элитарное

В справочнике по обществознанию написано, что есть массовая и элитарная культуры, и для понимания элитарной культуры нужны специальные знания. Я думаю, знания здесь — не обязательно научные, но и понимание, которое формируется от просмотра/чтения и собственного анализа.

Например, массовый «K-On!!» я пять лет считал худшим аниме, потому что «ничего не происходит». Многие так до сих пор считают. Но тогда я просто не понимал характеров героев и историй о персонажах и их отношениях без глобального сюжета. Я считаю, понимать их сложнее всего.

Фильмы Уэса Андерсона тоже основываются на характерах персонажей, а не на глобальном сюжете, особенно «Семейка Тененбаум» и «Водная жизнь». Тоже будто «ничего не происходит» там. В первый просмотр я оценил их хуже, чем спустя три года, когда понял персонажей.

Не все зрители понимают характеры персонажей, поэтому они не могут оценить по заслугам «K-On!» и фильмы Уэса Андерсона.

Иногда из-за знаний и понимания ты перестаёшь любить массовый ширпотреб. Например, когда я не понимал анимации и режиссуры, мне нравились фильмы Синкая, но теперь они и 95% аниме превратились в полное говно, потому что состоят из стоячих картинок и закадрового голоса, а не анимации и визуального повествования.

Ещё десять лет назад я думал, что у разных произведений разная степень доступности, и нужно получать новые знания, анализировать работы и пр., чтоб всем уметь наслаждаться. Отговорки «просто вкус разный» я всегда считал чушью. Хотя я уже признаю влияние вкуса, но не согласен, что вкус решает всё.

Справочник пишет: «Элитарная культура не противостоит массовой, а в определенной степени дополняет её. Более того, благодаря влиянию элитарной культуры уровень массовой культуры может повышаться».

Нет твёрдой границы между культурами: в массовых произведениях («Властелин колец», «K-On!», Нолан) бывает что-то глубокое для гениев, а в элитарных произведениях бывает что-то для массового зрителя (Юаса, Кубрик, Линч и Уэс Андерсон мб подходят).

Я сделаю третьим углом треугольника «влияние»: только вкусово-знательная система не определяет симпатии к произведениям. Очевидно, на людей ещё влияет общественное мнение, оценки сайтов, авторитеты (критики), трейлеры (ожидания), предвзятости и т.п. Я давно пытаюсь избавиться от любого влияния на себя, смотрю всё вслепую без предварительного мнения, но даже так иногда не получается.

Шопенгауэр писал: «Авторов можно поделить на метеоры, планеты и звёзды. Метеоры создают громкий кратковременный эффект; мы поднимаем взор, смотрим, но потом они исчезают навсегда. Планеты и кометы живут намного дольше. Только звёзды постоянные и неизменяемые; их позиция на небосводе неподвижна; они светят собственным постоянным светом, они не меняются в зависимости от нашей точки зрения. В отличие от других, они принадлежат не одной планетной системе (нации), а всему миру. Но из-за того, что они расположены так далеко, их свету обычно требуется много лет, чтобы жители Земли увидели его».

E-Kunst

Конечно, не все непонятные и стрёмные произведения — это хорошее элитарное искусство, которое нужно просто уметь понимать. Псевдоэлитарные люди делают непонятный мусор, который никому не нравится, и отвечают критикам, что те просто не понимают. Всякий инди артхаус kal и современное искусство так часто делают.

Роберт Хайнлайн хорошо сказал в «Чужом в стране чужих»:

«Надо учиться смотреть на искусство, но и художник должен использовать язык, который возможно понять. Большинство этих шутов не хотят пользоваться языком, который мы с тобой можем понять. Они лучше будут фыркать, мол, мы не в состоянии понять того, что они хотели сказать. Если им есть что сказать. Таинственность обычно скрывает неумение».

Ещё анонимный автор из Австралии писал на твиттере:

«Люди стали бояться того, что эти мошенники и дураки упрекнут их в непонимании искусства. Как будто отказаться понимать продукцию дегенератов и обманщиков может быть зазорным. Они доказывают, насколько „велики“ их творения: всё непонятное и сумасшедшее в их произведениях они рекламируют как продукт „внутренних переживаний“. Этим дешёвым способом они избавляют себя от всякой критики. Боясь, чтобы их не обвинили в непонимании „искусства“, люди примирились с гнусными насмешками над искусством и в итоге потеряли всякий критерий художественных оценок».

«Культурный распад в XIX веке был куда слабее распада, который с начала XX века выродился в кубизм и т.п. В XIX веке выставка т.н. „переживаний“ дадаистов была бы немыслима, организаторов подобной выставки посадили бы в сумасшедший дом. В наше же время они возглавляют художественное общество. В XIX веке общественное мнение не потерпело бы такой чумы, а государство приняло бы меры. Государство обязано не давать сумасшедшим влиять на духовную жизнь целого народа. Предоставить „свободу“ такому „искусству“ означает играть судьбами народа. День, когда такое „искусство“ нашло бы широкое признание, стал бы роковым для всего человечества».

BAP объяснял, как и почему мир искусства так испортился в последние 50 лет.

Художественные школы

Аниматор и режиссёр Ричард Уильямс писал в своей книге (с. 32-34):

Однажды я выступал перед студентами, изучающими компьютерную анимацию. У них были дорогие компьютеры, но по их работам было видно, что никто вообще не умеет рисовать. В своём выступлении я подчеркнул важность рисования и нехватку хороших рисовальщиков.

Один профессор перебил меня, чтобы сказать: «О чём вы? Мы все хорошо рисуем». У меня не было слов.

В конце выступления я показал студентам, как создать простую анимацию шагов, и в результате меня окружили у выхода, дети умоляли меня научить их большему. Такова ситуация: у людей нет формального образования, некому передавать знания.

В конце 1960-х реалистичные картины стали считаться старомодными в мире искусства, и никто больше не учился создавать их.

Школа искусств Слейда раньше была известной на весь мир, потому что она выпускала отличных художников. Выдающийся художник, который преподавал в Слейде, спросил меня, как я научился анимировать. Я ответил, что мне повезло много рисовать с натуры в художественной школе, поэтому я интуитивно понял, что вес важен в анимации.

Потом я сказал: «Да что я вам рассказываю? Вы преподаёте в Слейде, а он славится рисованием с натуры и отличными рисовальщиками».

Он ответил: «Если студенты хотят заниматься этим, то им приходится собираться вместе, нанимать модель и рисовать у себя дома». Сперва я подумал, что он пошутил, — но нет! Там давно не рисуют с натуры. Этого даже нет в программе!

Однажды меня пригласили на конференцию деканов ведущих американских колледжей искусств. В своём выступлении я сетовал на недостаток обученных, талантливых художников; моя студия не могла найти дисциплинированных художников. В резюме желающих были текстуры, абстрактные коллажи, каракули, часто — обнажённые фотографии себя и своих друзей. Никаких настоящих рисунков.

Я обвинял деканов художественных школ за то, что они не выполняли свою работу — не давали должные умения своим студентам. Удивительно, но позже деканы созвали экстренное заседание и пригласили меня. Они сказали: «Вы правы, но у нас две трудности. Первая: т.к. от классического рисования отказались давно, у нас нет обученных учителей, которые могут рисовать или научить классическому рисованию, потому что они сами не изучали его. И вторая: наши богатые студенты — которые в основном нас содержат — не хотят учиться рисовать. Они скорее превратят себя в живое, разукрашенное произведение искусства — и это именно то, что они делают».

Я сказал: «Я знаю только то, что я не могу найти людей, которых можно нанять или обучить; а так я не знаю, что вы можете сделать». Они сказали: «Мы тоже не знаем».