Любляна. Ноябрь 2014

дневник

Ехать в Словению не хотелось ужасно. В Москве муж, группа ШЮФ. Друзья на факультете, хоть я и думала, что филфаковская дружба заканчивается с выпуском.

И ничего не сделано по диссеру. Так стыдно перед Верой и Шекли. В апреле приезжала — обсуждала, ксерила дипломы, делилась планами, а толку? Все лето пахала в Инславе и к диссеру не притронулась. Только в последний месяц обработала результаты апрельского анкетирования, и по всему надо проводить еще одно. Выборка мала, а вопросы составлены препаршиво — это стало ясно уже при обработке.

А еще я простыла. Долгие выходные перед поездкой мы сидели дома с Черным, перебирали пластинки, смотрели «Иглу» и «Гусарскую балладу», читали вторую часть книжки Рыбы, зарубались по Цою. Точь-в-точь как у Господинова:

А помнишь, когда я сломал ногу? Мне было уже сорок восемь, вкалывал как проклятый, и этот месяц дома мне показался настоящим раем. Ты тоже взяла отпуск, пригрозила им даже, что сломаешь руку, если не отпустят. И целый месяц мы не вылезали из дома.

Целых три дня мы не вылезали из дома. Уж и не упомнить, когда у нас было столько свободного времени.

Боязно было мне хворой пускаться в долгий путь, и боязно за ухи особенно. Но дольше откладывать нельзя было, я и так приезжала на два дня позже срока, а словенские общаги ругаются в таких случаях и грозятся, что отдадут место кому другому.

Наши словенистки Настя и Аня — уже пятый курс — приехали в Любляну за два дня до меня и писали, что в Рожной им места не нашлось. Их заселили в общагу в Бежиграде, прямо за вокзалом. Получается, и меня ждет та же участь — ни Рожника, ни чудесной столовой рядом, шум ж/д и блочные дома, до факультета чесать и чесать по центру!

Летела через Белград, в ночь. В самолете было полно позитивных сербов. Не обошлось и без русской парочки, с тру-славянским снобизмом определившей сербов как «помесь славян с армянами». Кормили вкусно, сосед-серб заботился обо мне всю дорогу. В окошко был хорошо виден весь Орион и ночные города.

Visoška kronika, которую я взяла в путь, оказалось весьма читабельной. Пока что это книга-двойник «44-го» Твена, которым я зачитывалась в тринадцать лет.

При посадке в Белграде страшно заболели бедные мои ухи. Недостойно рыдала от боли, думала, лопнут, но обошлось.

В Белградском аэропорту ночью рейсов нет, магазинчики и кафе закрыты, с потолка играет музыка, свет не гасят. Там мне предстояло провести восемь часов. Воды купить было негде, но не беда: с прошлого раза я научилась брать с собой апельсины:)

Позитивно пообщалась с девушками на стойке трансфера и залегла на скамейке, благо пустых было достаточно. Укрылась белградским платком:) Хворый нос мешал спать и мне, и соседям. Руки пошли цыпками, а с морды облезла кожа. По сравнению с тем, как я себя накручивала в Москве в ожидании этой ночи, все это была фигня.

Дальше все было очень просто. Проснулась в шесть, умыла морду. Открыли гейт, вставало лиловое солнце. Мне почему-то поменяли место на 1А. Ухи не болели. Холмы и горы внизу были какого-то необычного цвета, и не сразу я догадалась, что это осенняя листва.

В 8.30 утра мы прибыли на Брник, а в 8.45 маркуновский комби уже вез меня в Любляну. В Словении сыро, серо и пасмурно, но осень младше нашей недели на две, деревья еще не облетели. И какой дивный осенний запах от Рожника!

Тетушка в писарне была очень мила, очень быстро выдала мне все документы и обрадовала: я буду жить в Рожной:) Прекрасная новость. Та же štirka, но этаж — первый, а не третий; чудесно, не придется таскаться по нехорошей лестнице. Цимра моя — опять не словенка. Китаянка.

Хишника на месте не было, так что я просто постучалась в свою комнату в надежде, что цимра там. И верно.

Высокая серьезная китаянка 24 лет, зовут Ма Ху Чън (Ma Heqing) ‘Лошадь – Много больших вещей’, странное имя для девушки. Учится на юриста, Environmental Law, хочет быть преподом в универе. С английским у нее хорошо, говорит понятно (в отличие от бывшей моей цимры-португалки). А я вот постоянно забываю самые простые слова.

Нашла хишника, взяла ключ и белье, постелилась, сходила в мензу. Цимра ушла на занятия, а я залегла до вечера. Проснулась с температурой, тут и цимра вернулась. Попили чаю. Поговорили про словенский менталитет, словенскую промышленность и откуда у Словении деньги, про очистку питьевой воды и карст, аниме и собак. У нее есть друзья-японцы, японский язык она даже думала учить. На японцев не в обиде, родом из тех мест, где было Маньчжоу-Го, и говорит, что много чего им построили именно японцы — дома, мосты. Китайские традиции, вот же ирония, сохранились, пусть и в измененном виде, в Японии, а китайцы уже не носят традиционную одежду, не проводят чайную церемонию.

Я показала ей на компе свои скрап-альбомы, когда зашла речь о хобби. Цимра решила, что у меня интересная и счастливая жизнь — пять работ, муж. Попыталась ей объяснить, что жизнь моя не праздник, что в альбомах фиксирую редкие счастливые моменты, что должна это делать, чтобы совсем не скатиться в депрессию.

У меня с собой кипятильник, сковородка и вкусный улун, у цимры есть хорошая кастрюля, соль и масло. Из запасов прежних жителей — три пакета мгновенной овсянки российского производства.

Стол мой у окна — это хорошо, лампы нет — очень плохо. В комнате воняет словенской общагой, а проветрить как следует пока нельзя. За окном то Mi se mamo radi на аккордеоне, то первый концерт Чайковского. Жизнеутверждающе.

Сеть не удалось настроить, хотя все делала правильно. В офлайне прекрасно.

Оказалось, что экс-цимра моей китаянки только вчера переехала в общагу в Бежиграде, прослышав о свободном месте. Вот так чудо! Если б я приехала в понедельник, как должна была, жить бы мне в Бежиграде. А так все сложилось наилучшим образом:)

Сегодня с утра цимра моя укатила с подружкой в Италию до понедельника. Я рада спокойно поболеть, никому не мешая. Сижу читаю Хэрриота, «Среди йоркширских холмов», все главы о Колеме Бьюканане. Смотрю внимательно на язык перевода.

На книгах Хэрриота я росла, не задумываясь даже о переводческой работе. Переводная литература для меня была всегда вторым сортом, несерьезной, развлечением, в отличие от «настоящей» литературы — русской. Руслит читать было надо, хоть и тягостно и скучно, а зарубежку всегда интересно. Так было и в годы учебы на филфаке. Мозги встали на место только благодаря нашим занятиям по худпереводу с О.А., и то не сразу. Только в первый год аспирантуры дошли руки до книг о худпереводе, я стала захаживать к Максиму прицельно за ними. Оказалось, что любимые книги разных авторов, веков и направлений часто объединены работой одного переводчика, и в списке «что прочесть» теперь работы не авторов, а переводчиков.

UPD Ближе к вечеру зашла к админу, милый мальчик мне все быстро настроил, так что сеть есть. У них там каждый вечер туса, девушки, алкоголь, какие-то словенки меня даже вспомнили по апрелю.

Третий день в общаге.

Уже немного пришла в себя, встретилась в мензе с Настей. Отлично посидели, погуляли под дождем по Рожнику.

Как вернулась — полил совсем уж ливень.
Ничего путного не сделала, только помыла голову и перечитала все части мегафанфика «Имидж». Наслаждаюсь свободой и бытом: кипятильник, кастрюлька, овсянка.

Гулянки за окном продолжаются, каждую ночь грохочет позитивный панк-рок, ооооооопа то и дело на весь кампус. Кто-то сверху только что проблевался мне под окно, но подоконник чист, и это прекрасно.

В самоучителе японского, который мне скинули в тринадцать лет, была фраза, очень подходящая к моему житью-бытью в Любляне: «целое воскресенье развлекался и не занимался».

Проснулась почти в полдень — словенцы из соседнего блока врубили Млакара. Послушала таким образом все любимые песни: En glaž vina, Ivo Balila, Var' se čeča, Vandima.

В два часа, как и вчера, ходили с Настей в мензу, затем двинули в город за обувью, но все было закрыто — суббота же. Разжилась картой города в ТИЦе. Затарились в меркаторе и по домам. Ох, уходилась!

Купила всякой фигни для радости: немного пршута, кремшниту, молоко, йогурт, сыр с плесенью, орешки и каштанов — жарить:)

Вечером с Черным посмотрели чудесный фильм Furusato Japan.

Вот и день прошел.

Обещают дожди до конца недели и на следующей тоже. Все очень сыро, одежда сразу промокает. Общаги вымерли, в кои-то веки тихо — так непривычно.

Сегодня совсем тихо, в кампусе ни души. Сижу вышиваю, смотрю старую Сейлормун.

Впервые нет дождя, и асфальт за окном просох.

Очень не хватает настольной лампы. Надо завтра-послезавтра где-то добыть.

Кипятильник за четыре дня совсем побелел от известки.

В мензе помогла словачке определиться с десертом. Хотя словацкий и словенский похожи и словенщина ей почти вся понятна, разговор шел на английском. Тут возникают риторические вопросы к венграм и некоторый стыд перед панславистами.

После обеда пошла прогуляться по пустой Рожной долине и как-то забрела на Рожник, к церквушке. Домой вернулась уже совсем впотьмах.

Посмотрели с Черным Mai Mai Shinko to Sennen no Mahou.

Народ массово возвращается в общаги, жизнь кипит, ооооооопа, музыка и шум в УФО-баре на углу.

К 12 двинула на факультет. Купила словенскую симку, получила студак. Мимо проскочила Вера, позвала после пар зайти к ней.

С Настей сходили в ŠOU за бонами мне, а затем пошли за обувью. Мои-то ботинки так и не просохли от всей этой сырости, только развонялись на всю общагу. Прошла их пора!

Мне добыли жутко дорогие кожаные ботинки (их нечем опшикивать, айяй), а Настя все облизывалась на сапоги (еще дороже), да жаба задушила.

Двинули на крытый рынок пить муст, а его больше нет — завтра уже Мартиново. То-то новость. Я-то, клуша, думала, оно 18-го. Едва не пропустила.

В какой-то лавочке выпили молодого вина — нас угостил местный алкашик и рассказал мне, как работал маляром в Волжском. Затем подвалил его приятель (Živjo! — A, ti si! — Kaj "ti si"? — Bog daj! — Takim kot ti Bog nič ne da!), и начались песни. Настя тем временем зацепилась языками с продавщицей:)

Как-то мы оттуда ушли, и тут-то меня и повело. Дошли до Fokulusa, взяли по пицце. Немного пришла в себя и двинула на ФФ.

Вера, слава богу, все еще была там. Мы присели на пару минут и просидели два часа, как всегда. Я в основном плакалась про работу, а Вера вещала:

• Нет смысла париться, что не пускают на заседание, потому что якобы я сделала что-то не так, на кого-то не так посмотрела и т.д. Есть люди, которым я просто не нравлюсь, потому что хороша, молода и умна, — и проблема в них, а не во мне. Странно, но так. И у Веры была такая завистница в ее же отделе.

• Интриг и группировок в нашем коллективе много, все придури старперов принимать на свой счет — себя не жалеть.

• Надо сбавить темп, ибо кто везет, на том и пашут.

• Когда все ретрограды-старперы против меня, когда мне ставят в вину полную хуету, когда меня прилюдно унижают — надо точно помнить, что на самом-то деле я умна и хороша, самооценка должна быть здравой и объективной, иначе кирдык. (я сквозь сопли: А если я не научуууусь? — Вера: Все, кто тут у меня так же сидел и ревел, собрали себя в кучу. Не вы первая)

Съездили с Настей в Мурску Соботу на мартинованье, ура! Наконец-то я побывала на востоке. Накануне договорились на prevoz.org — туда на 6.45 утра, обратно на 17.30.

На месте стало понятно, что делать там столько времени просто нечего, и мы передоговорились на 13.45 обратно, так что были дома засветло:)

1 of 8

Хлебнули мошта, молодого вина и тыквенного компота на ярмарке, налопались краньских клобас с горчицей, потусили с рабочими, я перехватила даже блин евангелистского общества.

1 of 3

Наслушались народных песен и паннонской дивной фонетики, посмотрели на krst mošta.

1 of 11

Я пробежалась по музею — это единственное место в городе, где не несет навозом (удобряют поля).

1 of 10

Из неприятного: адски стерла ногу (угу, новые ботинки). Придется денек посидеть дома.

1 of 3

С утра в соседней общаге развлекались каким-то духовым инструментом под дружное улюлюканье. Сперва было похоже на кларнетное начало известной рапсодии, потом внезапно даже получилось Kuža pazi, аплодисменты.
Бегу ковыляю на факультет к Вере.

Вчера весь вечер подтягивала цимру по словенскому — она пропустила два занятия, пока была в Италии. Итак, družinsko drevo in osebni zaimki. Также пришлось рассказать ей о падежах и их значениях, о суффиксах и окончаниях, о категории одушевленности и конструкции ime Dat je. Вывела ее на амебис бесану, пусть там пасется.

Цимра моя вчера «праздновала» азиатский день одиноких — 11.11. Поговорили о магических цифрах, о европейских и китайских именах. Она родом из города Фушунь.

Нынче пришла к Вере на факультет к 12, как договаривались, но на нее еще свалилась гора документов, так что я как раз сходила за стипендией.

У Веры сидела Эрика Кржишник из Шкофьей Локи, от нее я услышала 'š mi povedala. Тетушка, что выдала мне стипендию, сказала bom se pogovorila. Родом она из Любляны и ее родители тоже. А уж загуглить — до чего частотная конструкция.

Вера сказала, что это недавнее люблянское явление, что она, как и остальные priseljenci, его тоже подхватила и использует в неформальной переписке (с Иреной, например), в официальной скажет se bom. Так-то. Получается, это уже центральнословенская штука стала, и когда успела??? Если можно будет еще поправить статью, надо поправить. Как всегда, мораль ясна: анкетирование — штука ненадежная и необъективная.

Вера усадила меня слушать резьянские сказки (аудиоприложение к недавно вышедшей книге). Составители — этнографы, так что, к сожалению, записи в транскрипции нет, только перевод на итальянский и литературный словенский, но хотя бы следить можно, иначе было бы совсем непонятно.

Древний сюжет в современных реалиях: принц увидел, как к озеру прилетели три девушки и стали купаться, спрятал одежду одной из них, две улетели принести ей переодеться, а эту он быстренько взял в жены. Живут-поживают недели две, тут он получил телеграмму из Америки от племянника: тот собрался жениться. «Мама, я поехал, а вы покажите ей пока все наше хозяйство, только не открывайте этот комод» — ну и дальше стандартно.

Пришли мы на Вольфову, где я была пару лет назад и консультировалась с Аленкой Еловшек. Теперь Аленка в декрете. Вера представила меня Козьме Ахачичу и своей подруге Йожице, причем наговорила много лишнего: и словенские диалекты я-де знаю чуть не лучше нее, и вежлива удивительно. Был там еще юноша Метод, который, слава богу, сидел в соседней комнате и всего этого не слышал.

Я объяснила Ахачичу, что мне нужно, и он сказал мне прийти завтра к восьми утра. Выдал мне уже готовую словарную статью на biti и принес огромную великолепную диссертацию Аленки, после которой я уж и не знаю, о чем мне еще писать в третьей главе!

Удрученная и растерянная, я отправилась домой и прямо посередь парка Звезда наткнулась на свою тетку Любу и Чепелевскую. Посидели, попили кофе.

Чепелевская сказала, что она тоже, когда писала диссер, наткнулась на книгу какой-то словенки прямо по своей теме — на 800 страниц. Ничего, прочла — и оказалось, что еще есть что сказать. Так что нужно внимательно все прочесть и, может, вильнуть с темой куда-нибудь вбок:) Еще сказала, что она заканчивала русистику и учила сербский, а аспирантуре понадобились словенисты, и пришлось переквалифицироваться — так что ее тоже до сих пор кое-кто шпыняет тем, что она «не настоящая словенистка».

До того я с Чепелевской была знакома шапочно.

У НУКа я с ними распрощалась и двинула в мензу.

Интересного куча: завтра и в воскресенье песни о вине. Вера зовет в пятницу в словенские говоры в Хорватии, Шекли на след.неделе — в Каринтию. В эту субботу в Любляне мартинованье, а вечером резьянская тетка, которую мне посоветовала Йожица.

К восьми пришла в САЗУ, работы непочатый край, фоткать и фоткать, а как все это читать потом — хз. Слава богу, до буквы К у них все уже отсканировано. Надо просто с флешкой прийти (где ее взять-то, такую большую).

Спина страшно болит от этого перефоткивания карточек. Доплелась до мензы, пришла домой и уснула.

Йожица подарила мне три диска: первый сольный альбом ее сына, сейгошный альбом Нецы Фальк с его песнями и альбом его группы. Еще, говорит, у них есть альбом своих песен на резьянщине. Вокалистка научилась петь по-резьянски, Шекли перевел им несколько песен в резьянщину — и ура, резьянцы хвалят. Потом уже оказалось, у нее прадед был из Резии.

Приеду в Москву и послушаю. Тут-то не на чем.

Ахачич предложил мне диахронию реализовать в диссере так: синхронные срезы 20-21 и 16 в. Разумно, на большее меня так и так не хватит.

Юноша Метод сегодня выступает в церковном хоре со своими бывшими одноклассниками. Они уже который год занимают первые места на конкурсах, скоро поедут в Швейцарию. С субботы юноша Метод на четыре месяца уходит в отпуск по уходу за ребенком.

Не забыть взять в библиотеке Орешника и Нартника. Плюс Ахачич посоветовал посмотреть клитики по Сравнительной грамматике Миклошича — типа у него всегда интересные и неожиданные примеры. Я и не знала, что у Миклошича есть Сравнительная грамматика.

Позвонила Домену. Первый вопрос от него: «Ну чего нового, дети уже есть?»

О господи.

Он нашел девушку, ура. Боснийку из своей секты. На выходные вот едет в Боснию. Со свадьбой, как обычно, тормозит. «Сперва помолвка, все чин по чину, кольцо надо купить». Ну-ну.

Завтра снова надо встать спозаранку и в 6.45 быть у дома Веры. Там нас должен подхватить Марко Смоле (не родственник) и отвезти в Тинье, там словенцы будут весь день трепаться, а я слушать буду.

И музыкальные новости. В общаге напротив крутят песню с нашего первого курса — Otkad tebe nema tu. Ах, наше первое аудирование.

А еще сегодня какой-то кудрявый юноша на балконе общаги, отвернувшись от всего мира, но развернув к миру мощные колонки, перебирал песни LZ и остановился на Dazed & Confused.

Из новой лексики:
bibliotekarka — библиотекарь со специальным образованием (knjižničarka — соответственно, без)
hrbet — корешок переплета
vezni list — форзац
zabušavati (пейор.) — лениться

В пятницу в 6.45 выехали из Любляны. Кроме Веры и Марко Смоле, с нами был еще Янош. К девяти с минутами были уже на месте.

Ехали в облаке через Езерско (уже знакомая нам с Черным Железна Капла, будь она неладна).

Досадно. Чтобы добраться до словенских диалектов в Австрии или Италии, надо петлять по горным дорогам. Меня тошнит, я лопаю драмину и ловлю все побочки: весь день страшно хочется спать, не хватает воздуха и голова не работает вообще. В ЛЯ еще как-то понимаю все слова, но не улавливаю сути. Смысл тогда ездить в диалект / на конференции?

В общем, весь день с 9 до 5, пока шла конфа, я сидела вареная и все свободное время проводила у окошка, пытаясь дышать. Иногда приходилось тусить у окошка и во время докладов.

Так-то все было очень интересно. Янош тусил с двумя резьянцами, говорил с ними по-резьянски.

Из забавного: на конфу приперлись три люблянских лингвофрика. Были страшно активны, после каждого доклада ни к селу ни к городу начинали проповедовать свои гениальные теории, приставали к людям в перерывах, один даже после обеда захватил проектор и поведал нам о скрытом значении словенских букв. Все это совершенно так же, как и у наших: чтение слов задом наперед, неумение делить слова на морфемы. Единственное отличие — словенские лингвофрики заморачиваются латиницей.

• Типа I — позвоночник, основа, столб. О — три последовательно вложенных круга, один из которых — Бог.
• Jaz — это А, основная буква; j присоединился, как известно, только в 18 веке; z — молния.
• Jezus — Jaz + Zevs, громовержец, стрела, все логично.
• Если тебе дали DAR, ты RAD. И т.д.

Мужик, который вел заседание, очень вежливо и изящно их затыкал, но вообще ужас как все похоже на нашу куриную научную тусовку: никто их не вывел, кто-то даже пытался с ними всерьез спорить. После обеда осталось очень мало времени на семь докладов, но никто ничего не сказал, когда лингвофрик перед докладами потчевал нас незапланированной лекцией в течение 15 минут.

Вера демонстрировала меня всем и каждому, как заморскую зверушку. Начинает напрягать.

Вернулась в 8 никакая, час рассказывала цимре про «Цветы корицы» (она увидела у меня на экране заглавную Ж: «Какая красота! Что это значит?» — «Это просто буква, а вот сам роман про Китай…»), в 9 закинула стирку, кстати в комнате со стиральными машинами познакомилась с Петрой из Чехии. Постепенно вспоминаю английские слова, на А2 худо-бедно изъясняюсь.

На конфе можно было брать диски, я взяла три диска сказок на рожанском, зильском и подъюнском диалектах.

Каринтийские словенцы говорили на чистом ЛЯ. Единственно, фонетика выдавала. У всех увулярное r, ударение otrok, oni, morda (лень заморачиваться с диакритиками), билабиальный v повсюду, не только швапанье: weč, wәlko.

Есть и восточные черты (Вера говорит, проникают из Штирии в Каринтию): tota 'ta', starše[f].

Что касается клитик, очень много подъема глагольной клитики:

Bom vam povedal (Целовец).

Otroci govorijo slovensko, ker vedo, da bodo jih na ta način razumeli.

Вера думает, что тут калька с немецкого, где Nom — вспом.глагол — все остальное, но докладчик типа знает, что в словенщине нет клитики Nom, и выпускает ее, оставляя это место пустым. Получается по Нартнику, и приморье хорошо сюда вписывается, где такая же калька с фриульского.

Получается, в контактных зонах так единообразно проявляется влияние на словенщину языков разных групп. Мне кажется все же, что калькирование синтаксиса ложится на славянский базовый порядок SVO внутри кластера, который именно с клитиками будущего времени пока не реализовался (только на востоке, но там особая ситуация — редуцированные формы, им было легче перейти в начало кластера).

Есть и такое, что совсем ни в какие ворота:

Pravzaprav, predvsem za to, da se bi otrok šolal v dvojezičnem okolju. (Štefka Vavci)

Pokazala sem tle vam slike... (Herta Maurer-Lausegger)

Или тут napačni štart, или tle как клитика. Необычно, но понятно — вспомнить хоть восточные še, že, mam.

Вообще скрэмблинг в словенщине обычно идет так, что по Ваккернагелю стоит глагольная клитика как формирующая предикативность, а местоименные как менее важные где-то там, в контактной препозиции к причастию. Но бывает и иначе:

In pravi, da se res bo splačalo čez Jezersko (Вера Смоле).

Res тут, конечно, ни в коем случае не клитика, на нем акцент:)

Новая лексика: zaledje 'бэкграунд'.

Приснилось, что у меня зачем-то обратный билет на 20-е, и вот я приезжаю на Брник, статьи не отксерила, стипендию не получила — и думаю: нафига я уезжаю так рано?

Сегодня в Любляне было мартинованье. Я специально выбрала ноябрь для поездки, чтобы посмотреть и попробовать это событие, так что сегодня взяла себя за шкирку и почесала в город.

Настя мне компанию не составила, как мы собирались, ибо всю ночь плясала накануне и теперь спала:)

До тети Любы я таки дозвонилась, она сидела в НУКе и обещалась прийти через час. Стало быть, час я бродила по ярмарке, пыталась понять, где какой регион. Купила медов для Светы с работы. Полюбовалась на народные танцы — старичье отжигает:)

Встретились под Прешерном с тетей Любой. Она накануне траванулась и пить-есть ничего не хотела. Я попробовала какое-то забавное розовое вино, потом шоколадное и под конец какое-то розовое шипучее с Горишких Брд. У прекмурцев слопала бограч и взяла тыквенный штрудель. Ох, тыква!

Потусили и пошли к тете Любе в отель. Словенцы, с которыми у нее тут проект, поселили ее в ужасно пафосном отеле на Горнем тргу, там обычно чехи останавливаются. Посидели, перемыли косточки начальству, поговорили за жизнь без детей и вообще про хроническую усталость.

Вышла я от тети Любы в пять, а в шесть уже начинался песенный вечер, куда мне Йожица советовала пойти. Куда девать час?

Вызвонила девчат, они сидели в мексиканском ресторане во дворике на Вольфовой, изнемогая от огромных порций. Помогла Насте справиться с порцией, пошли на ярмарку — там уже все сворачивались, но шоколадного вина Аня таки добыла. К Насте прицепился жизнерадостный пьяный старикан.

Я взяла Аню под локоток и потащила на вечер, но она все-таки ускользнула и отправилась гулять.

Так что на вечере у меня компании не было, но не беда. Публика была — горстка старперов; тетушка из Резии все что-то напевала и выглядела немного неадекватно; я вспомнила вечер Димчо Дебелянова и настроилась на худшее.

Оказалось совсем не так. Тетка волшебная, просто шаманит. Очень классная и добрая. В конце вечера рассказала о Резьянской долине, что там было землетрясение в 1976, из девяти деревень две не стали восстанавливать, люди переселились в Фурланию. Плохо все с Резией, в общем. Только на день св. Антона все собираются еще в пустых деревнях, поют и пляшут (на Севере у нас ведь тоже такое есть, вот хоть Лобан и Вирюгу вспомнить, где уже ничего совсем нет, луга, а на деревенский праздник собираются люди отовсюду, кто там раньше жил). Новое поколение, кто родились после землетрясения, уже, конечно, не знают старой Резии.

Говорит, резьянцы обидятся, если им сказать, что они говорят на словенщине. Что они очень жесткие, упертые люди. «Кто словенец? Я словенец? Я резьянец!»

Я купила ее диск и немного с ней пообщалась, она позвала меня в гости, сказала, хочет подарить книгу об истории Резии, с фотографиями, чтобы я все это увидела. Сказала, что я «vesela duša».

Она говорила на ЛЯ очень чисто, но клитики стояли интересно. Клитика будущего времени очень часто начинала кластер:

In tudi luna bo te grela

Je rekla, da boš me poročel

Potem boš mi razlagala, če me ne bodo razumeli?

Даже je иногда начинает кластер:

Zakaj je me preklicala

Ma kdo je nas naučil? Vi ste nas naučili.

Клитики часто стоят «на третьем месте»:

In tako, eno noč bila je lepa luna

Mislin, da vsak človek je na svetu zakaj?

Na Učja enkrat so živeli petsto ljudi.

Планировала-то я часок побыть на мартинованье, вернуться в Рожную, поесть, почитать и пойти на концерт, но получилось иначе, оно и к лучшему.

В почте письмо от Оли Кузнецовой, что умерла Людмила Михайловна.

Я рада, что до отъезда в Словению сподобилась ей позвонить — первый раз за 14 лет, пусть и по омерзительному поводу. Она тогда подбодрила меня, сказала отращивать шкуру, чтобы все отлетало, чтобы никакой хамский неадекват не мог меня унизить и огорчить. После того разговора стало легче на душе. Я только тогда поняла, что Л.М., хоть и постоянно подтрунивает надо мной, всегда на моей стороне. Что у меня еще есть друзья.

Глупо, только теперь учусь ценить каждую небольшую беседу со всеми давно знакомыми людьми. Говорить важное, благодарить, просить о помощи и помогать надо сразу, сейчас. Никакого трагизма, очень простая мысль.

Я только не представляю, как эта осень смертей сделает нас сильнее.

В субботу у Тромостовья играли цыгане. Пели «Ако умрам ил загинам» и «Македонско девойче».

В воскресенье с утра было солнце, даже не верится. В 12 после мензы поплелась на Рожник. Народу там уйма, и много собак. Хорошо и спокойно. Я была совсем без энергии и через полчаса потащилась обратно в общагу. Посидела погрелась на солнышке. К вечеру опять полило.

Один из резьянцев в Тиньях выступал на словенском ЛЯ, а резьянский акцент у него проявлялся в законе открытых слогов. Словенщина со всеми открытыми!

Взялась смотреть клитики по старой прекмурской литературе.
Господи, как же я истосковалась по древним славянским текстам. Конечно, 18-й век — не бог весть какая древность, но как же это круто — включать мозги и достраивать в голове систему лишь частично знакомого языка!!! И совсем странно, что очень многое понятно.

Территория словенских диалектов невелика, но Прекмурье, Каринтия и Резия кажутся настолько далекими и загадочными, будь я в Москве или в Любляне — и даже после двух поездок в Каринтию и одной в Мурску Соботу.

Сегодня обедали в Tartuf c Йожицей, Андреей и Иреной Орел, которая примчалась из своего Тацена с хурмой, ничего не съела, тарахтела без умолку, за всех заплатила и умчалась.

У Андреи три дочери: Наташа, Ксения и Майя. Первой она выбрала имя сама — русистка, Толстой, все ясно. Второй — муж, это имя тоже считается русским. Третьей — уже первые две, родилась в мае, не мудрили.

Теперь важное: ješprenj — это ПЕРЛОВКА, и ричет делают из ПЕРЛОВКИ.

Узнала охрененно много нового о протестантах. Йожица интересно рассказывает про их характеры и все-все знает об их книгах.

Сегодня было солнце!!!

Приснилось, что нанимаюсь прислугой в готичную богатую семью с тремя детьми, собакой, кошкой и драконом. Он дракона на полу грязные следы, а ходит он много, надо сразу вытирать. Еще он гадит на пол.

Я поднимаюсь на пятый этаж, в дверях ругаюсь со старшим сыном хозяйки, иду к ней в комнату. Извиняюсь, что так растрепана: не шутка, ехала сюда в Резию аж из Порабья.

Петра из Чехии, с которой познакомились неделю назад на стирке, сказала, что у них со словенцами много одинаковых слов. Например, bunda 'куртка'. Логично, германизм.
Давеча в витрине видела, так и написано: bunda. Но разве это не разговорное слово??

Только позавчера, когда фоткала карточки по Новому завету, дошло, что слово baraba 'хулиган' — библеизм, от Вараввы! Проверили с Йожицей по Сною, и правда. Но через итальянщину.

Тупа же я, четыре года слушаю Kje si našla tega kretena, четыре года в голове крутилось, что знакомое очень слово, и только щас доперло.

7.30 проспала. Проснулась. Банан

7.55 вышла из общаги

8.25 пришла в Словарь, взяла новый ящик. Обнаружила, что новые батарейки в фотике уже сдохли

8.53 побежала на почту за батарейками

9.05 вернулась в секцию

9.30 пошла на Novi trg 4 к диалектологам. Познакомилась с Кармен и со всеми остальными. Встретила Шекли и Янушку

10.00-12.00 доклад девочки из Копра о диалектном корпусе Копривы на Красу

12.05-14.00 рабочее совещание, мозговой штурм. Шоколадка

14.10 прибежала в Словарь, дофоткала ящик

14.35 вышла из Словаря, вызвонила тетю Любу на обед

14.50 пришли в Tartuf и налопались от пуза:)

16.00-17.20 гуляли по городу, трындели обо мне и моей семье

17.20 к тете Любе в отель; чаепитие

18.10 домой по туманной Любляне

18.40 пришла в общагу и наткнулась на Лизу Болдову

18.50 чаепитие в моей комнате с Лизой

20.00 на связь с Черным

21.20-22.30 второе чаепитие с Лизой

Важное!
Шекли с Янушкой как-то говорили о клитиках и пришли к выводу, что центральная Словения поддерживает только одну проклитику (Se vidimo. Videl sem jo), Приморье — две (или сколько угодно? Se vidimo. Sem jo videl), а восток — Штирия и Прекмурье — вообще не использует проклитик: Vidimo se!

Девочка из Приморья, которая выступала с докладом в четверг:

da je cilj ne izdat, ampak pripravit produkt...
...ker ona mora se najti v tem (на местоимении акцент).

Štefan Pinter, носитель подъюнского наречия, Svetna vas, знаком с Искрой, передает ей привет:

Jaz sem pač se omejil na to, kar je predpisano.
Jaz seveda tega nisem si iztisnil.
Ja, tu je res težko odločit se.
Tik težko odločit se.
Mogoče so nekatera imena mal bolj tuja mi.

Milka Olip, каринтийка, работает в Целовце в Словенском этнографическом институте:

Jaz bi v nemščini ne napisala Tanzboden.
Samo jaz sem enkrat se usedla.

Мужик с бородой, который вел встречу в Тиньях (встретила в том же институте):

V petek je v Celovcu, je meni rekel.
Je treba pol njega poklicat (но тут может быть смысловой акцент).

Подъем клитики будущего времени слышала прямо на улице Целовца от какого-то сопляка с мамочкой:
Boš mi nekaj kupila?
Йожица Нарат (Штирия): Bom ti še skuhala? (чай)

В пятницу к 8.30 утра была уже у дома Шекли. Выехали в Целовец. Шекли подарил мне карту Каринтии.

В Целовце все здания такие огромные:(

1 of 3

До двух часов сидели в Словенском этнографическом институте в здании Общества св. Мохора в Целовце. Там делают карты южной Каринтии — записывают словенские диалектные микротопонимы (ledinska imena). Главный вопрос — в какой орфографии записывать топонимы? Ищут компромисс между фонетическим и этимологическим принципом. Местные говорят Hrasje и эта лексема для них непрозрачна. Чтобы ее сделать прозрачной, можно восстановить корневую морфему: Hrastje. Но тут уже местные против: мы так не говорим, нам этого олитературивания не надо.

Потом вопрос — насколько последовательно выпускать безударный полгласник перед сонорными? К написаниям типа krt местные уже привыкли по ЛЯ, а c l им уже странно.

1 of 3

Štefan Pinter, носитель подъюнского наречия, один из собирателей микротопонимов, выступал в роли информанта — зачитывал с местным произношением записанные топонимы, а мы с Шекли правили запись: восстанавливали ɣ (для каринтийцев он неотличим от х, хотя они его произносят именно как ɣ на этимологически правильных местах), меняли полгласники на а, где было нужно, и разбирались с орфографией.

Пообедали в местной столовой (Bog požegnaj). Мне подарили книжицу Павле Заблатника Od zibelke do groba. Этнография:)

Дальше Шекли затащил меня в музей поглазеть на Княжий камень и повез на Госпосветско поле.

1 of 4

Сперва походили возле небольшой древней церкви, посмотрели надгробия, потом поехали к Госпе Свете (Grüß Gott).

1 of 9

Когда уже собирались уходить, нас подловил жупник-австриец и минут сорок на немецком заливал Шекли сперва про загробное путешествие души, когда всю свою прожитую жизнь она видит в зеркале, потом про утопающего Ленина-атеиста, намалеванного в 1928 году в церкви.

1 of 2

Мы замерзли и поехали в какую-то деревенскую гостильну, куда Шекли возит всех своих гостей-славистов, греться и есть местное лакомство — то ли кнопи, то ли кнапи, не помню, была голодна. Взяли сладкие и несладкие и менялись:) К сладким мне полагалось яблочное пюре, оно называется čežana.

Затем к семи по проселочным дорогам в деревню Radiše на презентацию двух книг местных жителей (все остальные диалектологи и Йожица тем временем были на презентации Чрномельского словаря, куда меня звали-звали, а я вот тут): Vamprat pa Hana (Tomaž Ogris) и Magnolija in tulipani (Bojan-Ilja Schnabl).

Была уже страшно сонная и дохлая, думала, не продержусь, но все прошло очень быстро и перемежалось народными песнями (жаль, на чистейшем ЛЯ) в дивном исполнении местного октета.

Tomaž Ogris подарил свою книгу Шекли в двух экземплярах: для него и для Веры. Шекли сразу свой передарил мне. Это именно тот источник по Каринтии, которого мне недоставало для диссера. Тексты // на диалекте и на ЛЯ; живые диалоги, а значит, полно клитик будущего времени и нужных клитик вообще.

Дома была в 11 вечера.

UPD: krapi

В субботу Лиза вытащила меня на блошиный рынок, который, оказывается, в Любляне по выходным — на Бреге и в центре у Тромостовья, до часу дня. Значки-марки-монеты-пластинки и куча всякой старой хрени. Сербская речь.

Зашли посмотреть местный Циферблат, уютно, дорого (3 цента/минута). Поболтали с девочкой у будильников:)

Далее двинули в Кантину мексикану, по пути к нам присоединилась лизина подруга Гюнель из Баку. Ох и дерут же в этой кантине!

Нынче четыре часа в секции с остервенением щелкала Церковну орднунгу — половину ящика. От этой работы спина болит страшно. С утра было нечего есть, кроме куска хлеба, — в итоге весь день нет сил и голова кружится. Батарейки шалят, но держатся.

Йожица пригласила завтра на концерт Нецы Фальк (по последнему альбому, который с йожицыным сыном). Неце уже 62, с ума сойти.

В 12 было договорено с Кармен пойти поесть, закончила я только в 12.35 и побежала к диалектологам. По пути наткнулась на Яноша, договорились на четверг в Резию.

С Кармен и ее подругой фольклористкой Барбарой пошли в едальню НУКа. Я впервые в НУКе вообще. Там мрачно. А еще я теперь знаю, что это за двери с конями:)

Едальня уютная, там есть розетки для ноутов. За обедом говорили о какой-то хрени. Поднялись к Кармен за книжками для Маши Ясинской. Кармен предложила зайти скопировать материалы, диалекные тексты, которые у нее есть. Договорились на завтра. Ох.

Черный дозвонился до моей научницы, и та наконец исправила свои указания по протестантам. Ох, блин, нет чтоб с самого начала нормально все даты и авторов написать!

Вечером забегала Лиза с чайником, пили чаек, который я привезла, читали Vamprat pa Hana:) Вчера она ездила в Нову Горицу читать лекцию об истории России.

Послушала песни с этого нового альбома. Не знаю, что сказать. Очень строгая серьезная музыка, такие старчески-статичные краткие заметки, осень. А может, все не так. Просто очень непривычна такая Неца. Я пока не поняла, бываю ли я на такой волне.

Вчера — секция, пицца в фокулюсе с Лизой, факультет-Ирена-болтовня, три часа в секции у Кармен, на полчаса домой, концерт Нецы Фальк и Боштьяна Нарата — ох!

Сегодня спала аж до 9.20, на секции появилась в 10.35. Депрессивная прогулка по Тиволи с утра. Йожицы не было почему-то. Майда передала мне наконец-то словарную статью и всучила книгу для научницы.

Я думала, до часу посижу и побегу на ФФ ксерить-договариваться-передавать-подарки, хренвам: Козма и Андрея ушли на совещание до 13.30, меня закрыли. Ну ок, я сижу фоткаю карточки.

Вернулась Андрея в итоге уже в 14.50, когда я уже и поесть не успевала, надо было уже бежать в Цанкарьев дом на книжную ярмарку — продавать книги у русского стенда (Созина меня все-таки выцепила на полдня).

Лиза подхватила меня у Цанкарьева дома, показала, где стенд. Сама бы я ни в жисть не нашла.

Прошло не так уж скучно, особо повеселил вдрызг пьяный писатель Павел Басинский, который все ходил вокруг и навязчиво клеился. Ну чо, зато принес чаю, почитал мне Фета и подарил свою книжку.

Следующая неделя намечается бешеная.

• пн — прилетаю, репетиция с Олькой
• вт — Инслав (даже думать не хочется), поём на Дне филолога (хз что, еще не знаем)
• ср — презентация Жепны словенщины в посольстве, поём Мачка Мури и хз еще что
• чт — учеба, ШЮФ
• пт — КРКА, Инслав, Финрод-зонг (пролетает Литературный вечер с Креслином, эх)
• сб — ШЮФ (надо подвинуть), концерт Креслина (перевожу)

Блядство, я хочу сдохнуть, но у меня тупо нет такого права.

Каким-то чудом внезапно отменилось все певческое на следующей неделе, слава богу.

По вечерам хожу к Лизе чаевничать допоздна, у них с цимрой-чешкой невероятно уютно. Бесценные встречи, возможные только на стажировке. Ставлю ей словенскую музыку, говорим о мюзиклах, о старом аниме и Квантовом скачке. О диалектной политике СССР и вымирании диалектов в Каринтии и Резии.

С ужасом узнала, что отечественная историография официально за Сербию в распаде Югославии, Сербия — наш типа друг, безвинно пострадавший от НАТО, имперская солидарность, историки на поводу у политики и все дела.

То есть мы вот за эту Сербию, которая поддерживала комплекс деревенщины у словенцев, засирала хорватский ЛЯ сербизмами, осаждала Сараево и устроила резню в Сребренице.

В четверг Шекли и Янош взяли меня в терское наречье, а потом в Резию. Так исполнилась моя вторая диалектологическая мечта:)

К восьми я была у дома Шекли, мы доехали до Врхники, там пересели на Яноша, я узнала наконец, что такое v rikverc. Четыре часа добирались до нужной терской деревни.

По дороге успела отключиться (драмина) и проснуться. Впрочем, в непрерывные разговоры об этимологии встречных топонимов я и под драминой вставляла свое вяк-вяк.

В 2006 году там было землетрясение, лес на холмах в жутком состоянии.

1 of 3

Дикая холодрыга. Я продрогла и так и не согрелась до самого вечера.

Бабушка-информантка попалась чудесная, оч позитивная, швея, 88 лет, и я даже много понимала. Сперва Янош гонял ее по как-вы-раньше-жили, потом Шекли по книжке с профессиями и бытовой лексикой.

У бабушки mladi, mleko, dobro, sestra, noga и в глаголах тоже переход ударения какой-то совсем дикий.

1 of 2

Потом мы как-то плутали, пытаясь выбраться из Терской долины и где-то поесть. Почти все было закрыто, а где открыто, там нас просто игнорили по-фриульски.

Нашли в итоге перед самой Резией ресторанчик, слопали там фрику (sïr ponёv) с полентой, но было уже поздно, семь часов без еды, так что дальше мне было все хуже и хуже.

1 of 3

В Резию прибыли уже в сумерках и до темноты сидели в Сольбице na župnišču, в комнатке с двумя местными энтузиастами, один из которых как раз и написал резьянскую книжку о профессиях, — мы с ним познакомились в Тиньях, это у него восхитительные открытые слоги.

Шекли и Янош корректировали резьянский календарь, сверяя фонетику у носителей тут же, Янош еще консультировал по пунктуации. Долго работали с дивным поэтическим текстом эсхатологического содержания. Энтузиасты и диалектологи общались на резьянщине. Почти все было понятно.

Я в уголке читала последний номер местной газеты Näš glas (то немногое, что там было на резьянщине), но вскоре меня заняли делом — усадили упаковывать газету в конверты.

Газета выходит, когда наберется материал; сейгод первый номер вышел в октябре. Подписчиков 1060, в основном по Резии и остальной Италии, где расселились резьянцы. Многие из них не говорят уже по-резьянски.

Все материалы на резьянщине продублированы на итальянском, а итальянские в резьянщину не дублируются. По мне, так зря. Ведь лучший способ вспомнить / начать понимать язык — читать на нем уже знакомый текст. Спросила энтузиастов. Ответили, что наличие в резьянской газете текстов на резьянском — уже большое достижение. Эх, языковая политика.

Я хотела заглянуть в гости к Сильване, но она как раз на три дня уехала в Любляну и Медводе с концертом. Ну, в следующий раз.

Языковая практика и полезная работа — дело хорошее, однако мне уже совсем поплохело. Заклеенные конверты кидала один на другой на пол; когда наклонилась подровнять их, все поплыло. Тут уж более не было возможности прикидываться огурцом. Все всполошились, запихнули в меня шоколадку и отправили с Яношем прогуляться.

После землетрясения, которое порушило большую часть Резии, народ начал массово переселяться. Деревни вымирают, итальянцы скупают дома под дачи. В темноте деревня выглядит печально.

На беленых стенах нарисованы сцены из пастушьего быта: девушка пасет мелкий рогатый скот, женщина идет с беременем сена.

Вспомнилось, как в Тверской области мы с матерью шли на озеро, а нам навстречу — что-то огромное и мохнатое. Мы перепугались, думали, медведь, конец нам. Оказалось — местная бабушка с беременем:)

Пришли к музею точильщиков. В такую позднь он, конечно, был закрыт. Развлеклись комментированным чтением инфотекста о точильщиках на доске неподалеку. Янош читал вслух, я достраивала систему:)

Милая фонетика, архаичная система указательных местоимений: isi 'этот' < *j(ь) + *s(ь), м.б. + *j(ь), плюсквамперфект, два будущих (по форме и функции идентичны хорватским) — кстати, второе будущее по-словенски очаровательно называется predprihodnik.

Вернулись, когда все уже собирались по домам. Я едва отказалась от цветка, который мне непременно хотели подарить. Подписалась на газету, оставила свой адрес:)

Все-таки погрузились в машину и весело двинули обратно — с заходом в Осояне. Несколько лет назад Шекли бывал там часто, преподавал резьянцам резьянщину. Тут, у ледяной чешмы на темной пустынной площади, мы совсем развеселились, подкалывали друг друга, Шекли вспоминал былое. Янош был, как всегда, мрачен и серьезен.

Прочли очередной инфотекст и как-то завернули в местный ДК. Там нас приветил старый знакомец Шекли, итальянец, фанат резьянской культуры. Известен тем, что первый в Резии добился получения двуязычных водительских прав — с боем, через суд, а постфактум пришли и негодующие соседи с вилами.

Подарил нам по книге резьянских песен, угостил пелиновцем (полынная настойка — вкусно!), усадил слушать репетицию местного мужского хора:) Пели на фриульском и итальянском.

На обратном пути — уже ночью — проезжали под огромными мостами, мимо городов-призраков. Шекли рассказывал, как граница распространения словенских диалектов неумолимо ползет тут все дальше на восток. Тут из-за геноцида мужского населения все женщины с детьми покинули деревню и подались в город, где и ассимилировались; тут жители массово подались в австрийскую Каринтию, в пустующие дома выселенных каринтийских словенцев; тут в пункте SLA осталось только два носителя словенских диалектов.

Дома я была в двенадцатом часу, совершенно раздавленная всей этой безнадегой и тем, что уровня Шекли и Яноша мне никогда не достичь. Синдром самозванца плющил меня со страшной силой двое суток.