Собака на стажировке в Софии
март 2011
На пятом курсе русистке-вечернице Собаке несказанно повезло. Кафедра славянской филологии отправила ее на стажировку в Софийский университет. Всего стипендий было пять, и четыре из них, как и положено, достались болгаристкам — трем девочкам с третьего курса и одной аспирантке.
За пару месяцев до этого в жизни Собаки произошло драматичное событие: Собакина научница резко поменяла ей тему диплома. Произошло это так.
Собака:
— Не идет у меня «Василий Новый». Вообще не понимаю, кому нужна вся эта палеославистика.
Научница:
— А что у Вас идет?
Собака:
— Плюсквамперфекты северные! Вот у меня уже семь докладов по ним, четыре публикации…
Научница:
— Нет, с этой темой я Вас на защиту выпустить не могу. Вас в клочья порвут. А последняя статья у Вас о чем?
Собака:
— О наречиях времени в архангельских диалектах. Но это так, для души…
Научница:
— Вот о них и пишите.
Так палеославистика в жизни Собаки закончилась.
Чем же заняться на стажировке? Конечно, наречиями времени в болгарских диалектах! Для сопоставления с архангельскими в дипломе. А еще можно пособирать информацию по диалектным энклитикам — еще одна Собакина любовь, по которой будет диссер.
14 марта мы впятером прилетели в Софию. Нас встретила г-жа Липовска из университета и сразу повязала нам мартенички. С мартеничками ходят все — вот прошел старенький профессор в профессорской шляпе и пальто с мартеничкой.
Нас поселили в студенческом квартале Дървеница, в общаге.
Третьекурсницам досталась грязная однокомнатная квартирка с дохлыми тараканами. Девушки расстроились — они полагали, что будут жить поодиночке и в блоке с евроремонтом. Однако быстро сориентировались, провели интернет и зажили припеваючи.
Меня поселили вдвоем с аспиранткой Яной. У нас уютно, в меру пыльно. Две комнаты (одна проходная, она же кухня, там устроилась Яна с игрушечной овцой и семейными фотографиями). В моей комнате — дверь на балкон и две кровати. Тетушка-вахтер шутит: вот, у нас три кровати, и для гадже (парня) место есть. Удручает только, что в нашей квартирке нет ничего: ни настольной лампы, ни холодильника, ни посуды, ни тазика, ни веника с совком. Как же я не сообразила взять из дома посуду? Очень, очень глупо.
Интернета тоже нет.
Почти все мои товарки уже замужем, хоть и младше меня, а кто нет — те в процессе. Разговоры — о проблемах молодой семьи, о мужьях, кто им какие рубашки покупает и как с этого тащится. Эта компания мне не по нраву.
Студенческий городок прелестен: обшарпанные блоки, на балконах сушится яркое разноцветное белье, огромные окна — все видно. Мусор везде. Листьев еще нет, хотя уже +11. Куча забегаловок. В полночь жизнь кипит. На улицах полно молодежи, все орут, веселятся, пикает чья-то сигнализация, во всех окнах свет. Мы ложимся — спали два часа, вставать в девять.
Наутро мы в универе. Г-жа Липовска показывает нам кафе «Яйцето». Прямо с ума сойти, как все радуются, что мы говорим по-болгарски.
Два часа мы искали ключара по всему центру, нашли и сделали копии ключей. Оригиналы передали старшим по комнатам (в моем случае это Яна) и пошли за продуктами. Вернувшись, я обнаружила, что дубликат не в состоянии открыть нашу дверь, а Яна ушла в кафе с подружкой, как и собиралась.
К тому времени все уже набегались по городу и были дохлые. Слово за слово, у вахтера запасного ключа нет; до Яны не дозвониться — видимо, она загуляла на всю ночь. Время к десяти.
Третьекурсницы уж было собрались постелить мне плед в коридоре, как вернулась Яна.
И вот я у себя, и все чудесно.
Горячая вода идет с такой офигенной оранжевой ржавчиной, а помыться под душем — целый квест. Мне нравится в этой общаге.
На третий день я с самого утра отправилась в универ к диалектологам с кафедры болгарского языка. Диалектологи обитают на верхотуре, рядом с библиотекой. Их логово уходит под самый купол, в темноту. Где-то там, под потолком, тянутся шкафы с картотекой. Уютно, накурено.
Я сразу призналась, что полный ноль в болгарской диалектологии и слышала только про ятевую границу. Георги Колев поднял меня на смех и отправил в библиотеку штудировать статью про болгарские диалекты. После этого я вернулась и села прочесывать дипломы и монографии.
Диалектологических экспедиций университет не организует — нет финансирования.
К вечеру остался только один диалектолог, напился коньяку, мы успели поговорить о политике, Солженицыне, жизни в России и Югославии, а сейчас пришли две преподавательницы, курят и болтают. Мне порекомендовали отправиться в Болгарскую академию наук, к тамошним диалектологиням.
Мне рассказали:
в чем разница между моден и модерен, ругатня и псуване;
почему маловероятно наличие у болг. диал. пиздица значения ‘девушка в период после первой менструации (т.е. между первой и второй)’;
за что можно уважать Ельцина;
почему Словения вышла из Югославии.
Сейчас мы все слушаем Битлов и Роллингов, я и вроде должна бы уйти, но так не хочется. Дома-то чего делать? Бананы жрать?
Выйдя из универа, на остановке я познакомилась с девочкой Леной из Молдовы, бессарабской болгаркой. Она учится тут в институте на экономиста, а в универ ходит на курсы румынского. Их странные диалекты болгарского сохранили падежи и похожи, в общем, на старослав.
Я узнала: как тут с погодой, где затариваться продуктами (не все же мотаться в «Биллу»), куда пойти в студгородке (лучше никуда), до скольки работают магазины, можно ли пить воду из-под крана, заканчивается ли горячая вода (нет, но работает с перебоями), как провести в корпус гадже, где купить кружку (в том самом магазине тазов, что служит нам ориентиром при возвращении).
Дома наконец-то помыла голову. Надо быстро прочесть отксеренные статьи и спать. С утра в БАН.
В Институте болгарского языка БАН не топят. Сотрудницы работают в зимних куртках. В комнатах стоят обогреватели. Тепло только в столовой.
В секции болгарской диалектологии и лингвистической географии — женский коллектив самого приятного возраста. Сводили меня пообедать, помогли разобраться с болгарскими кушаньями в меню. Повесили для меня на шкаф карту Болгарии, я там сижу как идиотка, ни черта не знаю, обо всем спрашиваю: а где этот город? а эта деревенька где? И начинается беготня вокруг карты.
Работаю я в картотеке болгарского атласа — крохотной комнатушке, где за несколько месяцев до моего приезда рухнул потолок. Там сидит милейшая бабуся Елена Вълчева. Она отвечает на все мои дурацкие вопросы и по десять раз показывает мне на карте то, что я никак не могу запомнить.
Постоянно приходится подавлять стыд. Всем объяснять, что я в жизни не занималась болгарской диалектологией. Что я больше по русской диалектологии.
Но общий диалектологический опыт сближает.
С утра в БАН, почти добила указательный корень -ов-.
До грозы успела в универ, где обещала быть сегодня. На кафедре сидит та же теплая компания. Слушают Битлов, Роллингов. Сказала, что уважаю блюз, — поставили мне Роберта Джонсона. Сказала, что у Пинков люблю «Стену», — поставили мне «Стену».
— Да, из тебя, пожалуй, выйдет диалектолог с такими-то вкусами, — сказали мне.
Я очень медленно работаю с курсовыми, просто почти вообще никак. Был бы фотоаппарат — живо бы всё отфоткала, а так приходится набирать. Зато погружаюсь в субкультуру. Да, ни в жисть бы не подумала, что найду тут такое…
Суббота — нерабочий день. Отсыпалась. Лениво встала в одиннадцать. Яна еще в пятницу уехала на неделю куда-то в другой город отдыхать, оставив и куртку, и полотенце, и косметику. И початый персиковый сок.
День пасмурный и очень сонный. В четыре я сообразила, что дождь может начаться в любую минуту, а у меня еще за покупками не хожено. Зашла к девчонкам. Там была одна только Галя, как раз собравшаяся в магазин. Она любезно показала мне хозяйственную лавочку, где я и затарилась, из-за незнания предметной лексики обозначая необходимое по функции. Вообще когда дело доходит до предметной лексики, мое общение с болгарами напоминает кроссворд.
Купила веник, совок, тряпки, чистящую жидкость, таз и кипятильник (Яна уехала с чайником, а жизнь без чая безрадостна). Продавцы настойчиво рекомендовали мне красный тазик — в честь Красной площади — и уверяли, что русское соответствие болгарскому бързовар ‘кипятильник’ — самовар.
Затем мы купили воды и молока на углу, и Галя отправилась спать, а я — драить жилище.
Не знаю, что делали в ванной те милые люди, что жили тут до нас. Возможно, проводили химические опыты. Право, я была удивлена, выяснив, что исходный цвет стен, двери и раковины восстанавливается так легко и настолько отличается от приобретенного.
Раковина на кухне, оказывается, изначально тоже была вовсе не черная.
Оттерла стол на кухне, помыла балконную дверь и подмела пол. На завтра осталось помыть полы и окна. В следующую субботу надо устроить стирку.
Нашла в углу интернетный шнур, но комп его не видит, так что хрен с ним.
Теперь у меня наконец-то есть большая плошка для фруктов. Выглядит очень уютно.
Денег почти не осталось. Надо срочно искать банк. Девчонки говорят, что в местных банках, если снимать деньги со сбербанковской карточки, комиссия огромная, но разная. В любом случае еды хватит еще на два дня.
После этого у меня началась адская ностальгия. Весь вечер я смотрела «Санчо с ранчо» и «Как царь Петр…» и ругалась на словенца, что он ни черта не знает о нашей истории.
Воскресенье. Развинтила и помыла окно в своей комнате. Изнутри оно было грязнее всего остального в нашем жилище. Устроила небольшую стирку. С полами придется подождать: без перчаток я за них взяться не решусь, а денег осталось всего-то 1 лев 25 стотинок (чуть больше двадцатки). Заняла у Гали шесть левов. Этого должно хватить на завтрашний обед в издательстве БАН и на пять из семи статей, что я взяла поксерить в универе «до понедельника». Со словенцем еще ничего не понятно. У него какой-то плавающий экзамен, неясно, куда поставят. В худшем случае у нас три дня.
Каждый раз так. До последнего ничего не ясно, планировать — только нервы трепать. И эти чертовы расстояния с ущербной связью по смс.
Холодно. Что-то около +5, а я в одной кофте.
В БАН сидела недолго, ибо пальцы замерзли.
После БАН сняла все деньги с карточки. Получилось 265 левов на три недели. Это немного: еще ведь поход на Витошу, купить Болгарский диалектный атлас и 2 экземпляра Болгарского этимологического словаря…
Купила в секонде по дороге к остановке черную жилетку и мяконькую легкую курточку нежно-поносного цвета. Отогреваюсь в универе.
Книжарница БАН закрыта до 23 марта...
Шок закончился, и я внезапно вспомнила, что занимаюсь наречиями времени. А не просто всем подряд от указательных корней. В универе мне дали ящик «показателни местоимения» и ящик с наречиями. И снова забалтывают политикой.
В продолжение темы о божьих коровках. Тут им говорят:
калинке-малинке, покажи ми пътя, на къде ще се омъжа 'божья коровка, покажи мне, в какой стороне я выйду замуж'.
Вот так-то.
Мой ежедневный маршрут: БАН — универ — общага. Бановские тетушки взялись меня опекать. В универе тоже очень душевные люди, постоянно стебутся. Обожаю этих мужиков. Они так напоминают мне отца, каким он был лет пятнадцать назад.
Сегодня солнышко. В БАН кто-то принес для меня ворох статей… Завтра надо найти почту и отправить бабульке письмо.
Вчера всю ночь снились тараканы, прихожу домой — и вот он, ползет.
В среду ходили с Лучией Антоновой из БАН по центру, по церквям.
Александър Невски — огромная. Св. Петка — маленькая, каменная. Св. София — древняя постройка римская (и досюда добрались), перестроена в церковь с распространением христианства. Красно-полосатая, как на Афоне. Я еще удивлялась в прошлом году — отчего на Афоне такие веселые полосатые церквушки? А все просто: слой кирпичей — слой известки.
Ходили по музею икон в крипте Ал. Невского. Как и у нас, неизбежное барокко; 19 век — лубок. Деревянная резьба с виноградом. Апокалиптических икон нет.
Вечером сидели в сладкарнице. Оказывается, вскоре у болгар со словенцами намечается проект: сопоставление болгарских и словенских диалектов.
В Восточной Болгарии согласные палатализованные. И люди почти не могут переучиться, когда приезжают в столицу. «Той говори на м’е́ко» — така казват за някой от Източна България, ако искат да го подиграят.
В пятницу Яна решила прочистить канализацию. У нас стандартная ванная: совмещенный санузел, в углу душ, в полу посередине дырка, куда стекает вода. С душем дырка не справляется. Когда умываемся над раковиной, дырка извергает воду очаровательным фонтанчиком. Я уже привыкла, но Яна купила какой-то специальной дряни и щедро сыпанула в раковину и в дырку. Из дырки повалил ядовитый дым, мы прикрыли дверь и подождали указанные на упаковке несколько минут. Далее уже действовала Яна — пустила воду, стала наблюдать за результатом, а я ушла к себе, доверившись специалисту.
Выйдя вскоре на кухню, я с удивлением обнаружила, что Яна успела уйти, а вода из крана течет, залила прихожую и кухню, подтопила Янину кровать и добралась до балконной двери. Когда я собрала воду в тазик, оказалось, что под окном в линолеуме дыра. Через эту дыру вода затекла между двумя слоями линолеума; ходить по кухне теперь забавно.
В субботу я наконец-то вымыла полы и постиралась.
В понедельник г-жа Керемидчиева из БАН, оказавшаяся вовсе не такой суровой, позвала меня на поэтический вечер памяти Димчо Дебелянова. Идти не хотелось совершенно: прилюдное чтение стихов отвратительно мне так же, как нормальным людям — публичное обсуждение деталей половой жизни. Но отказаться не получилось.
Происходило сие действо двумя этажами выше штаб-квартиры «Атаки», в официальной зале. Я была в зале единственным человеком младше 55.
Удивительно провальное мероприятие.
Были шестеро школьников с чем-то «музыкально-поэтическим» на основе стихов Димчо Дебелянова. Логично было бы предположить, что они станут петь, но нет. Они включили классику и принялись декламировать, но почему-то в глубине сцены и очень тихо. Не слышно было вообще ничего. Иногда можно было разобрать интонацию. Время от времени школьники концептуально поворачивались спиной к залу, приседали, переходили с места на место, но толку от этого не было.
Были какие-то жалкие поэты и самоуверенные поэтесски, получившие когда-то Дебеляновскую премию.
Был старенький скрипач, которому принялись хлопать в ответственный момент, решив, что уже всё. Был старый хрыч-профессор, вздумавший читать лекцию. Был здоровенный дядька, который сурово и брутально читал стихи, а потом долго настраивал гитару у микрофона и тоненьким голоском, не вытягивая, спел песенку на трех аккордах о том, что хорошие люди верят в добро, а плохие – в удачу, и что добро победит. На уровне этого песенки о собачке Тяпе и о Марусе в городе Тарусе, которые я слушала в двенадцать лет, шедевральны. Это моя вторая встреча с болгарской «авторской песней» (предыдущий «поэт с гитарой» объявил, что будет петь на церковнославянском, и началось страшное). Надеюсь, третьей не будет.
Под завязку появился упитанный мужик лет пятидесяти и завел невероятно патетическую речь. Минут пятнадцать он всхлипывал, рыдал, шептал, визжал; его хотелось прирезать. Удивительно самомнение самцов! Быть может, оно необходимо им для продолжения рода; но, право же, как они не понимают, что смешны и нелепы?..
В семь часов люди стали массово валить; свалили и мы.
Во вторник приехал мой словенец.
В одной деревне в Страндже есть обычай «тричане»: на Масленицу раскручивают собак на веревке и кидают в реку.
Греческие заимствования, которые мы проходили на спецсеме как книжные, оказались народными. Вот глагол патя ‘страдать’. К нему даже есть поговорка: Не питай старило, а питай патило ‘не спрашивай старика, а спрашивай опытного’.
В диалектах контактной зоны, да и не только (Прилеп, Сев. Добруджа, Разложко), часто употребляется приставка ката-: катагодина, катаден. Слово катадневен воспринимается носителями литературного языка как немного устаревшее, но живое.
В кюстендилском говоре есть слово арно ‘хорошо, красиво’.
Свиньи хрюкают так: грух-грух. Грухтят.
Вот стилистически маркированные обозначения пожирания пищи:
лапам (в диалектах почти нейтрально, в литературном языке грубо) ‘лопать’: знае само да лапа. Хайде, лапай. Прямо не знаю, не *olT же тут подозревать? После словен. lapuh он мне уже везде видится.
амкам, папкам (диал.) ‘кушать’ (о мелких детях; также ласково ко взрослым). Ср. словен. papati.
Вот обозначения некоторых женских занятий:
вещица, вещерица ‘колдунья’. Если верить словарю старославянского языка (София, 2009), слово старое.
знахарка ‘знахарка’
наричница — чо-то типа феи-крестной (аналог словен. rojenica, sojenica). Собираются у новорожденного и предсказывают его судьбу.
баба ‘повитуха; акушерка’ (ср. словен. babica). Соотв. глагол — бабувам ‘принимать роды’. Занятие – бабуване. Бабин ден празднуется 21 января.
Так как холодильника нет и посуды нет, питаюсь я всухомятку: бананы, баницы да хлопья с молоком. Молоко, открытое с утра, к вечеру прокисает.
С понедельника по четверг я радостно отогреваюсь болгарской снедью в столовой БАН (спасибо тетушкам, которые всегда помогают с непонятными названиями еды), а на выходных снова весь день печальная сухомятка.
Накануне, вернувшись с поэтического вечера, я зачем-то разговорилась с Яной. Она идеальная соседка — не лезет в личное пространство, не сорит, почти не шумит, никогда не занимает ванную. Правда, она также не подметает пол и не выкидывает мусор, а засохшие цветы кидает в прихожей, не вынимая из банки. И иногда слушает греческую попсу. Не в наушниках. Но это, право же, мелочи.
Так вот, я зачем-то пришла на кухню к Яне (вторгшись в ее личное пространство, чего обычно стараюсь не делать) и рассказала ей, что жду приезда словенца.
Яна сказала, что если я согласна на встречи раз в три месяца, значит, я еще не готова к «серьезным отношениям» (ну допустим), и словенца мне лучше бросить (а тут я не согласна). Сама Яна замужем и при случае подчеркивает эту разницу в статусе.
Мы разговорились о болгарских фильмах, затем о хорватских. Именно из-за того, что преподы показывали нам фильмы, я и перестала ходить на хорватский. Секс, наркотики, суицид. Бессмысленная чернуха. Я пожаловалась Яне на то, что в каждом фильме у них постельные сцены (это противно), и вообще лицезреть секс — все равно, что нюхать книгу: чтобы понять, о чем книга, надо ее читать, а не нюхать.
Яна сказала, что это слишком личное, чтобы обсуждать, и что я скомпрометировала себя в ее глазах, столь свободно и отстраненно высказывая свое мнение и запрашивая ее. То есть, как я поняла, своим вопросом «а чо, разве не так?» я посягнула на ее сферу интимного.
Яна заявила: «ну смотреть-то мне нравится, а вот слушать противно. Завтра приезжает твой друг, я понимаю, конечно, чем вы будете заниматься. Ну так вот, выберите время, когда меня дома не будет».
Так я вроде не шумная.
«А это неважно. Зашуршите — и уже все понятно».
Просьба вполне адекватная. Только это не было просьбой. Больше было похоже на распоряжение.
Мы как могли старались не шуршать, но получалось очень плохо. В четверг Яна сбежала в Пловдив.
Вторник. Автобус из Любляны прибыл на полтора часа раньше, чем было указано в билете, поэтому на автовокзал я уже не успела, договорились встретиться перед «Биллой» у отеля «Плиска». Пошел-таки дождь, словенец там чего-то менял деньги (прям на автовокзале, балда), мешкал, как обычно. Ждала, наверно, полчаса.
Вечером показала словенцу «Приходите завтра». Жаль, что просторечие и диалектные черты в переводе на болгарский я передать не могу. Да и словенец не поймет.
В упор не помню, что делали в среду. Слопали чего-то в «Евъргрин», посидели в интернете в кафе «Галерея» (там ужасная музыка и темно, депрессивно), вечером прогулялись за продуктами. Потом у меня внезапно испортилось настроение, и получился вечер рассказов о людях.
В четверг выглянуло солнышко. Я надела красную кофту, словенец сказал, что я jagodka. Поехали в БАН пить чай с тетушками из архива. Потом, пока тепло, пробежали по магазинам: в книжном купили ему простенького чтения («Бай Ганьо» и «Хитър Петър»), а мне повестушку Станева (в мае уже сдавать домашнее чтение 70 страниц, а у меня еще не выбрано).
Заглянули в магазинчик глиняных горшков (обожаю горшки), кстати нашла там деревянную заколку для матери.
Повела словенца по церквям, все рассказала, что знала. Св.София, Александър Невски, Св.Петка, русская церковь и еще что-то. Словенец удивляется, зачем в Болгарии церковь московского патриархата. Служба-то там на болгарском, и женщины, как и везде, в джинсах и без платков.
Набрели на скверик с антикварными безделушками. Словенец там вцепился в какой-то револьвер и принялся с ним играться, еле оттащила. Объяснила, что так делать нельзя, даже если не заряжен. Но, по-моему, нихрена он не понял.
В переходе возле Св.Петки потащил меня в магазинчик сувениров. Продавщица нам устроила мини-лекцию по этнографии и сказала, что у меня отличная фонетика, а у русских всегда с болгарской фонетикой паршиво. Возвращались от Св.Петки на метро. Долго разбирались с билетиками… Вагоны там совсем как наши. Поезда ходят редко. Станции очень простенькие. Конечная называется просто «последна спирка».
Ближе к ночи сели смотреть «Как царь Петр арапа женил» — давно хотела показать. Очень, очень трудно переводить. Тут уже не получается синхронный перевод, как с «Приходите завтра». Архаизмы, диалектная и просторечная фонетика, варваризмы, идиомы, подразумеваемые или едва упомянутые реалии — в общем, получился вольный пересказ. Яна в Пловдиве, так что допоздна сидели на кухне и шумели.
В пятницу г-жа Антонова позвала нас со словенцем в горы — на Витошу, на Златните мостове. Вышли из дому в девять утра, вернулись в восемь вечера. Начали подъем в 11, пришли к 14.30. Там по дороге вначале сосновый лес, потом еловый. Путь помечен бело-желтой маркировкой. Люди здороваются. Минзухарчета (крокусы) растут прямо из земли: чпок — и цветок. Впервые вижу, чтобы в лесу росли такие красивые цветы.
Златни мостове — это морена. Река огромных валунов, покрытых разноцветным лишайником. Мы принялись по ним прыгать и прыгали, наверное, целый час. Потрясающе. На одном берегу — зима, там еще снег. На другом — осень, толстенный слой палой листвы.
Обратно выдвинулись в четыре. Похолодало, надо было торопиться. Уже внизу повернули не туда и вышли в Бояну. Долго искали остановку, ждали троллейбус; у магазинчика растений перепрыгнули на двойку, у универа с двойки на 180-й; и вот к восьми мы дома. Очень вымотались, еще и ночью почти не спали. Словенец такой сонный, что даже не может улыбаться…
У меня что-то случилось с ногой; когда добрались до общаги, ходить я уже почти не могла. Отправила словенца в интернет-кафе одного. Досмотрели «Царя Петра».
В субботу собрали вещи, бананы и баницы и поехали на автовокзал. Словенец оставил мне свой растрепанный англо-словенский словарик. В автобусе слушали «Mačka Murija» и всякие веселые словенские песни. Едва не опоздали, пришли к автобусу за 4 минуты...
Вечером собиралась в интернет-кафе, но после магазина поняла, что больше сегодня никуда ходить не решусь.
С чаепитий в архиве БАН:
— Има един диалект, където казват «маминка» — за баба. «Маминке!» Това е сравнително ново. Шуменско, Североизточна България. Може би, и в Търговище казват така, не знам. Разград е близо до Шумен… Най-общо Североизточна България, шуменския диалект.
Из картотеки — кое-где бабинден означает нечто другое:
Бабинден е празник на женените жени с деца и на тиа, дека сеги съ родили. (Живовци, Михайловград)
В говорах на границе с Грецией: сидеро – утюг, сигатера - дочь. Прелесть же.
За несколько дней до отъезда в ночи поднялась температура. Днем Яна вызвала мне скорую. Ни на один вопрос врача я не сумела ответить — тогда-то и пожалела, что пропустила тему «тело и болезни» на первом году изучения языка.
Скорая повезла меня в больницу Пирогов. Там мне выписали какие-то лекарства и отпустили с миром.
Через пару дней всё прошло.
В городе субботник: «очистим Болгарию за один день, начинаем с Софии 9 апреля».
Перед отъездом температура снова поднялась.
Упаковала обретенные книги. В сумку влезло всё, кроме любимой домашней кофты. И красный тазик для стирки пришлось оставить в общаге.
В багаже удалось пронести 20 кг, а в ручной клади - четыре тома Болгарского диалектного атласа (около 16 кг). Тетушки из БАН беспокоились, что с таким перевесом меня не пустят, но всё прошло хорошо. Мужик в аэропорту спросил меня про мои пакеты:
— Какво е това?
— Български диалектен атлас, — ответствовала я и была пропущена без проблем.
Снег на Витоше сверкает.
Болгарский диалектный атлас я собиралась подарить кафедре, но там он оказался не нужен и остался у меня.
Наработки по указательным корням действительно вошли в диплом, но сопоставления не получилось. Получился сбоку бантик. Тем не менее, этот материал вошел в лекцию «Сей — тот — оный: близкое и далекое в славянских языках», которую я несколько лет читала на фестивалях языков. А сопоставление архангельских и болгарских диалектов получилось гораздо позже, в 2019 году, когда я сделала в Инславе хулиганский доклад про это самое.
Наработки по клитикам пока никуда не вошли, но помогли мне увидеть, что не всё так строго и однозначно с ними в болгарских диалектах, хоть отклонения от системы и чрезвычайно редки.
Осенью того же года я имела счастье освоить болгарскую диалектологию в том объеме, в каком ее преподают нашим болгаристам, на занятиях прекрасной Ольги Александровны Ржанниковой. Эти занятия я записала на диктофон, они доступны для всех желающих. Выложила я и тексты, с которыми мы работали.