Мультифора. Глава 8

В душном «Икарусе» пахло рассадой и играло радио. Музыка слипалась с шумом мотора в усыпляющую грусть, которую чувствуешь только в дороге, глядя сквозь мутное стекло автомашины на проплывающую жизнь.

Пусть радио напевало, что всё будет хорошо, девочки нервничали, и Самара всю поездку щелкала ногтями, будто розжигом на электроплите. Все понимали, что план не без минусов и держится лишь на сюжетных допущениях.

— Больше всего я боюсь, — сказал Морс, — что у нее памятник без фото.

— Смотреть лучше на годы жизни, — ответила Арчи, не поднимая носа.

Спустя полчаса автобус привез девушек в незнакомую глушь, где пахло баней, а под ногами хрустел щебень . Из леса с другой стороны шоссе доносился звук болгарки, и ясно было, что там какое-то село.

Водитель не объявлял остановок, но девочки знали, что верно сошли. Рядом стоял пирожок, начиненный доверху венками.

Кладбище скрывалось за березовым перелеском, и надо было найти вход. Морс искал взглядом большие чугунные ворота с горгульями, но никакого подобия ограждения не было вовсе. Могилы росли сразу за парковкой, без всякого предупреждения.

— Давайте пока осмотримся, — предложила Арчи.

Начиналось кладбище с секции вычурно оформленных участков, крытых беседок и изображений во весь рост. За ней торчала худая часовенка, рядом с которой лежал внушительных размеров камень. Дальше стоял жидкий лес, где меж деревьев росли могилы. Девочки отправились туда.

Теория сыпалась с самого начала: могилы не были однородны по годам. За железным обелиском со стертым именем мог следовать гранит с компьютерной гравировкой.

— Будем просить помощи у духов, — сказала Арчи.

— Может, все-таки не надо, а?

Морс трясся. Из-за каждой оградки на него глядел человек застывшим равнодушным взглядом. Будто бы всё, что остается от многих людей, это их ксерокопия паспорта, и ее вешают на камень. Особенно Машу пугали широкие памятники на двух персон, похожие на спинку двуспальной кровати.

Арина спряталась под ближайшую рябину и нацепила защитный кокошник. Вместе с жезлом вид у нее был причудливый.

— Ты будто Сейлор Мун, угодившая в клип «Эванэсенс», — заметил Морс.

Арчи пристроилась за крохотным столиком у одной из могил, достала пару жеваных папирос и принялась палить их зажигалкой. Затем она вручила девочкам по окурку, и те сделали пару ритуальных кругов вокруг ближайших оград.

— Думаю, воняет достаточно.

Подождали немножко, но призраки не появились. Ждали еще и еще — только никаких им загробных встреч. Лишь животик Самары подозрительно бурлил, вгоняя ее в краску.

— А вы знали, что доктора Катю на самом деле не так зовут? — спросил Морс. — В Японии она доктор Нэко, что значит «кошечка», а в английском варианте она доктор Китти. Русский перевод был сделан по английскому, и они решили назвать ее Катькой!

— Ого, я не знала, — ответила Нина.

— А еще вы знали, что у нее цвет глаз официально — бриллиантовый зеленый? Так по-научному зеленка называется.

— Как я жила без этой информации? — съязвила Арчи. — Давайте, валим отсюда. Поищем духов где-нибудь еще. Проще найти хлеб из муки второго сорта, чем мертвеца на кладбище.

Нина поблагодарила памятник, около которого сидели, и извинилась за беспокойство.

— У меня вот какая идея, — сказала Маша. — Арчи, с тобой ведь Завьялов говорил, когда ты лампочку включила. Вряд ли он похоронен был в том парке.

— Черт, ты права!

Арина стала тыкать жезлом каждую гравюру и фотографию, но те не вступали в диалог. Решив, что нужна полноценная скульптура, компания отправилась искать памятник афганцам, но им оказался тот валун у часовни, изображений лишенный.

— Вспоминай, Морс, — сказала Арчи. — Есть тут еще какой-то памятник? Жертвам радиационной аварии, я не знаю.

— Какой памятник ищите, девочки? — прозвучал за спинами голос.

Они обернулись и увидели сухую старушку с пучком красных гвоздик. Взгляд ее был пуст и без всякого удивления, будто перед ней не стояли три пахнущих «Беломором» школьницы, одна из которых в ленте выпускника, а вторая — в кокошнике.

— Да нам бы любой, который в форме человека, — объяснил Морс. — Как Ленин у библиотеки.

Собеседница сперва положила букет к подножию камня и только потом ответила:

— Вот там дальше, — она показала рукой, — в самой чаще, есть памятник Завьялову. Под ним он и лежит.

— Идеально подходит! — обрадовалась Арчи.

Незнакомку поблагодарили и отправились в указанные заросли могил, оставив ту креститься в сторону часовни.

Чем дальше шли девочки, тем беднее становились могилы. Вместо фотографий чаще встречались таблички, привинченные к железным ящикам.

— Когда они на тебя не смотрят, уже совсем не страшно, — заметил Морс. — Как прогулка в парке. Вот нелепая же идея с этими фотографиями! Будто бы в раю просят удостоверение личности.

— С фотографией дороже, — сказала Арчи.

— Тем более. Можно было сэкономить.

— Я не это имела в виду. Люди спешат быстрее избавиться от хлопот с телом, чем пользуются ритуальщики и закладывают в ценник самый дичайший памятник.

— Или люди слишком расстроены, — добавила Самара.

Она рассказала, что в день, когда умерла ее мать, за врачом скорой помощи не менее скоро явился агент ритуального бюро. С собой у него были отнюдь не образцы мрамора и каталог венков весна-лето, а уже составленный договор со всей сметой, на которую подавленный супруг покойной даже не взглянул и ослабевшей рукой поставил свою подпись.

— Так значит, многие памятники такие уродские, — понял Морс, — потому что одним людям возиться неохота, другим — ну они просто не в состоянии, а ритуальщикам на всё наплевать?

— У нас в культуре не принято подходить к смерти со вкусом, — сказала Арчи. — Современные кладбища это вовсе никакая не память предков, это выставка позора похоронного бюро.

Тем временем девушки забрели в забытую часть кладбища, поросшую кустами и травой. Памятники здесь грустно косились, многие вовсе без оград. Те единственные, кто мог бы за ними ухаживать, уже сами спят в могиле.

Компания нашла лишь одну глубоко продавленную тропку, ведущую в подозрительные кусты. Единственное подобие дороги соблазнило их, и девочки ей доверились. Минуя плотные ряды обелисков со звездами на пике, они вышли на освещенную лужайку, в центре которой находилось чугунное изваяние на метровом пьедестале.

Скульптура изображала стоящего воина в расстегнутой каске, укутанного в плащ-палатку так, что только рука торчала, держа за рукоять спрятанный под накидкой меч. Пьедестал его был сплошь усыпан каллиграфией, похожей на ту, что оставляют маркером в лифте.

Вокруг же царила настоящая помойка. Под воином чернели следы свежего костра, валялись алюминиевые банки и стеклянные пузырьки боярышника. Любой егерь вам подтвердит: это стоянка оленей.

— Фу, ну и бомжатник, — поморщилась Маша. — Так что? Это и есть Завьялов?

— Черт его знает, — Арчи пожала плечами. — Я не могу разобрать. Ему всю табличку тегами изуродовали. В любом случае — пробуем.

Она принялась водить кадуцеем под чугунным носом, как водят ваткой с нашатырем:

— У него какое имя-отчество?

— Я не помню, — шепнул Морс.

— Завьялов Федор Александрович, — напомнил памятник. — Маршал внеспектральных войск, тавматорг первого класса, алангасар Удмуртской АССР и четырежды герой Советского Союза. Кто спрашивает?

— Ну я спрашиваю, — растерялась Арчи.

— Отставить! Доложить по форме.

— Спрашивает Ившина Арина Дмитриевна, ученица десятого «А» класса.

Памятник кивнул, и Арчи продолжила:

— Мы ищем могилу одной девочки. Она умерла в восемьдесят восьмом или восемьдесят девятом. На вид лет десять. Щупленькая такая, с короткой стрижкой. Внешность у нее восточная — азиатка.

Завьялов подумал немного и выдал:

— Такой не помню. Однако мои бойцы разыщут кого угодно. Предлагаю вам обмен.

— Ладно, у меня есть папиросы, — Арчи вытащила пачку из кармана.

— Что за шутки? Я не курю.

Кусты вокруг задрожали и посыпались сотней шепчущих голосов: «Я курю! Я курю! Дай мне!»

— Отставить! — рявкнул Завьялов. — Говорить только по моей команде. Вот что с людьми табак делает. Шестьдесят лет прошло, а они ради курева готовы выскочить из могилы.

— Девочку вашу, — продолжил маршал, — дам приказ найти, а вы уберите вокруг весь мусор. До последнего окурка.

— Но у нас с собой ни перчаток, ничего.

— Разговорами чистоту не наведешь. Не теряйте време…

Арчи выключила жезл, и памятник умолк.

— Давайте поскорее с этим управимся.

— Ты предлагаешь сейчас?! — удивился Морс. — Лучше завтра приехать с мешками и перчатками.

— Ой, еще противогаз не забудь. Вам охота туда-сюда мотаться? Вот же она разгадка — рядом.

— Тоже хочется поскорее узнать, — согласилась Самара.

— Смотрите. У меня есть пакет от кокошника. Обратно поеду так, — Арчи показала на голову, — мне уже пофиг. Самый грязный мусор беру на себя. Мне не первый раз бутылки собирать.

— Одного пакета-то хватит? — сомневалась Маша.

— Я нашла пакет от «Айкая», — сказала Нина, ковыряясь ножкой в грязи. — Только в него наблевали.

Его тоже взяли. Арина клала туда бутылки и прочий мокрый мусор. Нина с Машей ходили со вторым, вцепившись в пакет на пару, будто за грибное лукошко, и собирали больше окурки да пачки сигарет.

Откуда-то издали прозвучал жалобный вой тепловоза. Морс тут же встрепенулся:

— А это не могут быть василиски?

— Сомневаюсь, что они вообще в Удмуртии водятся, — успокоила Арчи.

— Мне дядя рассказывал, что видел одного под Ягулом.

— Может, под «Ягуаром»?

— Очень смешно.

— Это потерявшиеся в лесу грузовики гудят, — сказала Самара, и взгляд ее коснулся металлического блеска в траве.

Нина тут же бросилась за железякой, ровно такой же, что нашла тогда в школьном туалете среди пачек гуаши. Она уже думала, как незаметно утащить ее с собой, но Морс всё заприметил:

— Что это у тебя? Это буква? Да их тут много.

За памятником росла молодая трава, и железки валялись на ней, как посыпка на пасхальном куличе. Маша начала бросать их в пакет.

— Стой! — крикнула Самара.

Морс тут же бросил железяку, будто она заразная:

— Стою! Что? Она радиоактивная?!

— Нет, просто… Это не мусор.

— Что за шум? — спросила Арчи. — Металлолом тоже в помойку.

— Она говорит, это не мусор.

— Ну-у… Понимаете… — напрягла воображение Самара. — У меня дедушка — сантехник. Ему эти железячки очень нужны. Они почти на вес золота. Так он говорит, — добавила она, чтобы не казаться окончательно умалишенной.

— Ну забирай, — махнула Арчи. — Если что, у нас за гаражами, я видела, такие валяются. Раз они золото, то там настоящий прииск.

— Че это за буквы вообще? — спросил Морс, на что Арина пожала плечами.

— Они внутри старых унитазных бачков, — ответила Нина с надеждой, что девочки в бачок уж верно не заглядывали. — Ломаются, а новые не производят.

В легенду поверили и вернулись к субботнику. Арчи набрала фуфыриков до отказа, а их еще вон сколько валялось. Пришлось идти до ближайшей мульды освобождать пакет.

Когда Арина возвращалась, из кустов ее встретил неприятный мужской смех.

— …ахаха, вы и окурки собрали?

— Извините, мы уже закончили, — мямлил Морс.

— А мы с вами еще нет, — и снова рассмеялись.

Стало ясно: вернулись те, кто этот мусор здесь оставил. Арчи скинула в кусты кокошник и выбежала на полянку, где застала трех недоброго вида парней. Они окружили девочек, не давая уйти.

Один из товарищей носил бейсболку «Чикаго Буллз», курил победоносно и держал Самару за запястье. Второй, в джинсовых бриджах, сосал горлышко темного стекла. Оставшийся был топлес, сидел на кортах и гонял комаров своей майкой.

— Вы разве не должны быть дома? — выдал курильщик. — Смотреть мультики по СТС.

— Не, рано еще, — сказал второй. — Там еще дурацкая «ОСП-студия» идет.

— Саня, ты дебил?

— Чего это? Она реально отстой! Не смешно ни хрена.

— Вы сами дома не должны разве быть? — бросила им Арчи. — Как раз «Бригаду» показывают. Уже в десятый раз.

Незнакомцы обернулись.

— Мне ее мама на кассету запишет, — не растерялся Саня.

— Ты точно дебил, — заключил его товарищ и капнул слюной на окурок. — Вы зачем тут шаритесь?

— У нас субботник, — ответила Арчи.

— Че, правда? — он бросил окурок ей под ноги. — Давай тогда подними.

Прошу заметить, что я передаю диалог недословно. Речь пришельцев полна крепких выражений, облепивших ее, как слепни коровью морду. Давайте притворимся, будто в составе их предложений есть и другие части речи кроме астерисков. Но мы сильно отвлеклись, а ведь у Самары запикали часики!

— Ты же принимала лекарство? — шепнул ей Морс.

— Ой… Я у Буратино сумочку оставила.

— Надеюсь, что фото на моей могиле не будет.

Подойдя ближе, Арина заметила слабый блеск в глазах гопоты, и напор ее остыл:

— Ладно, нам не нужны проблемы. Мы уходим.

— Какие проблемы? — спросил голый и ненавязчиво приподнялся с пяток. — Никто не говорит о проблемах. Мы просто хотим познакомиться.

Шпана стала крутиться по сторонам, и Арчи поняла, что день может кончиться без вести пропажей. Она полезла в портфель за жезлом и, чтобы потянуть время, спросила:

— Откуда тут столько деталей от унитазов валяется? Я про эти буквы железные.

— Ха-ха, ты че дура? Какие унитазы? — засмеялся Саня. — Это пластины от… Ух, епрст! Ты сдурел, Жмот?

Жмот огрел его своей майкой:

— Хлебальник-то прикрой, — и двинулся на Арчи.

Но та уже включила кадуцей, направив в сторону хулигана:

— Инмар-лен кизиль-ёз!

Ярко-фиолетовая вспышка озарила кладбище. Пара товарищей тут же укатилась в кучу собственного мусора. Только Александр остался на ногах:

— Серый, они тавматурги! Они тавматурги, мать их!

— Это я без тебя понял, — ответил тип в кепке, растирая глаза. — Как после перцухи, жжет. Ни хрена не вижу.

— Говорил я, что светопушку надо всегда брать, — заныл Жмот, примятый головной болью к земле.

Тоже оглушенная вспышкой, Самара клевала носом землю, сражаясь с обмороком и громко рыгая. Маша хотела помочь ей подняться, но у той опасно горели глаза, будто впаянная в череп пара внеспектральных ламп.

— Морс, возьми мой портфель, — торопилась Арчи. — Прости, Самара. Я тебя на руках понесу, хорошо?

— Буэ-э! — ответила Нина, изрыгнув на колени нечто, похожее на пылевого клеща размером с таксу. Он немедленно ожил и принялся летать над головой хозяйки.

— Серый, она цефала сблеванула! Че делать?!

— Идиот, хватай его и беги!

— Я ведь могу еще раз жахнуть, — пригрозила Арчи и пощелкала жезлом, но тот уже не включался.

— Она тебе ничего не сделает — ты не закидывался.

Саня рискнул. Он схватил бутылку горлышком вниз и, взмахнув ей, словно палицей, устремился на девочек с боевым кличем. Перед ним возникли огненные глаза Самары, и через мгновение гопник уже лежал на земле, задыхаясь от тяжести ее тела. Девочка схватила его запястье и хрустнула им так легко, будто ломала спагетти.

Санек завыл, а Нина парой прыжков вскочила на памятник и, стоя на его голове, грозно зарычала.

Оглушенная дезидератой шпана уже могла стоять на дрожащих ногах и мутно глядеть одним глазом. Они что-то помямлили, беззубый снова посетовал на отсутствие светопушки, и затем втроем сгинули в кустах безвозвратно.

— Что с Ниной делать будем? — спросила Маша.

— Ничего не надо со мной делать. Просто пока ко мне не подходите. Кусаться очень хочется!

— Ого, ты в адеквате?! — удивилась Арчи.

— Угум, — прозвучала Нина, кусая собственную руку.

— Что за гусеница вокруг тебя летает?

— Ой, потом расскажу.

— А я вот боялась, что на «Зачарованных» не успею, — сказал Морс. — У нас тут сериал похлеще.

— Чур я Фиби, — сказала Нина.

— Самое отстойное, — начала Арчи и ощутила, как вкус крови обнял ее язык, — что нам придется сюда вернуться.

Она сплюнула выпавший зуб себе на ладонь, поглядела на него прощаясь, кинула в пакет с окурками и снова надела абсорбер. Уж лучше всюду ходить с кокошником, чем без зубов.

— У жезла сели батарейки. Берем мешки и уходим. Ты слазить собираешься?

— Подождите, пожалуйста, — попросила Самара. — Думаю, я смогу его оживить.

Она заворчала что-то себе под нос, тогда цефал ее начал светиться мягким и розовым, будто детский ночник. Завьялов проснулся, помог девушке спуститься и похвалил всех за тщательную уборку территории.

— Вы нашли могилу? — спросила Арчи.

— Нашли вашу девочку, Арина Дмитриевна.

— Ну и где она лежит?

— Я укажу вам путь, если вы исполните небольшую мою просьбу.

— Что?! Мы ведь убрались, как и договаривались!

— Я выполнил наш уговор. Сказал же, что спрошу. Я и спросил.

— Маша, вываливай бычки обратно.

— Что вы еще от нас хотите? — спросила Самара. — Пожалуйста, говорите скорее. Она уже гаснет.

— Снимите мои печати. Я устал томиться здесь.

На этом клещ потух.

— Ты сказала «она»? — удивился Морс.

— Да, мне кажется, это девочка. Бэла. Пусть так ее зовут.

Тут Нина почувствовала непреодолимое желание зевнуть, и Бэла нырнула обратно ей в глотку. Что удивительно — девочка испытала боли не больше, чем от проглатывания слюны.

— Значит, это не граффити у него на пьедестале, а печать, — заключила Арчи. — Морс. Что Светлан-Льдаровна говорила, когда дверь распечатала, ты помнишь?

— Нет, но… — Морс полез в портфель. — У меня есть список всяких заклинаний прикольных.

Маша вынула сложенный пополам тетрадный листочек:

— Нашла в библиотеке словарь с заклинаниями. Вот, выписала некоторые и снятие печати в том числе. Я подумала: вдруг пригодится. Можете звать меня Дэус-Экс-Машуля.

— Восполнить здоровье, танк, мотоцикл, — читала Арчи, — раздать всем прохожим оружие… Че это?

— Ой, это коды на «ГТА». Вот правильный листочек.

— Ага, вот оно. Нина, ты как, справишься?

— Я не знаю, как вызвать ее обратно, — ответила она. — Бэла! Бэла, выходи! Кис-кис-кис.

— Ладно, Морс, у тебя в портфеле ручка или карандаш есть? Достань. И подержи ей волосы.

— Стойте-стойте, — сказал Морс. — Зачем вызывать ее обратно? Если эта штука у Нины внутри, значит, она может снять печать своими глазами. Как это Светлана Ильдаровна и делала.

Самара размяла шею, уставилась в самую исписанную сторону пьедестала, касаясь его чуть ли не носом, и произнесла нужные слова. Сперва не произошло ничего. Тогда Нина повторяла слова еще и еще, пока глаза ее не замигали противно, как стробоскоп, отчего другим девочкам пришлось даже отвернуться.

— А-а, ну всё, хватит! — закричала Самара. — Бэла, фу!

Свет глаз ее утих, хотя не потух полностью, а каракули на пьедестале никуда не делись.

— Не сработало.

— Тебе надо щелкнуть пальцами! — сказал Морс. — Светлана Ильдаровна щелкала пальцами.

Щелк!

Тут же статуя завыла тревожно, будто градирня ТЭЦ в четыре утра, и гул этот разрастался с каждой секундой. За ним сильный ветер подул из леса, распотрошил мешок бычков и поднял песок в воздух, заставив всех зажмуриться.

Еще немного — и вихрь пропал так же резко, как появился, забрав с собою странное гудение. Открыв глаза, девочки обнаружили, что Завьялов пропал. Не было его, будто не стоял тут никогда.

— Кажется, его сдуло, — заметил Морс. — Он все-таки обманул нас.

— Нет, не обманул, — сказала Нина и направилась в кусты. — Скорее, идемте за мной.

— Погоди, ты куда?

— Призраки указывают мне путь. Это он их послал, я уверена.

— И как они выглядят? — спросила Арчи по дороге.

— Очень мутно. Как люди на заднем плане фотографии.

Через пару минут Самара остановилась и закружилась во все стороны.

— Я их потеряла.

— Думаю, наш путь окончен, — сказала Арчи и указала жезлом на памятник рядом. — Вот она. Ирина Лим. Родилась десятого августа тысяча девятьсот семьдесят пятого. Умерла в восемьдесят восьмом.

Девушки собрались у скромной могилы с короткой металлической оградкой и памятником в форме параллелепипеда со скошенным верхом. Монохромное фото, сделанное явно в фотоателье, было привинчено к нему парой винторезов, а ниже так же прикручена табличка с прописной тисненой каллиграфией.

— Такая лапушка на фото, — сказала Нина.

— Это ей двенадцать или тринадцать лет было, — посчитал Морс. — Какой это класс? Седьмой? Обалдеть, да она взрослее, чем кажется. Выглядит-то на десять.

— Вас не смущает, что у нее дата рождения полная, — сказала Арчи, — а у смерти — только год?

Девочки обменялись тревожными лицами.

— Ее не сразу нашли, — прошептала Маша.

— Последний раз я так долго была на свежем воздухе только на «Зарнице», — сказал Морс уже в автобусе. Телефон ее яростно вибрировал, накапливая пропущенные от родителей.

Рядом сидела Нина в дважды заблеванном платье и прижимала к себе клеща, будто родного младенца. Ее снова стошнило на остановке.

Арчи стояла и задумчиво глядела в окно, прижавшись лбом к стеклу. Абсорбер она уже не снимала и всю поездку ковыряла языком отсутствующий зуб.

— Это еще что за черт? — она потрясла Морса за плечо. — Смотрите!

Вдали за кромкой домов стоял мрачный великан ростом с заводскую трубу. В плаще и каске, он опирался на обнаженный меч и глядел на город горящими глазами.

— Я видела его в детстве! — закричал Морс. — Только думала всегда, что он мне приснился, или придумала вообще.

Самара присоединилась к этим словам.

— Да, тоже его помню, — сказала Арчи. — Так вот куда он делся. Выходит, что это был Завьялов собственной персоной.

В транспорте, полном пенсионеров, поднялся шум. Все стали обсуждать новоявленную фигуру как знамение возврата коммунистов к власти. Однако дискуссия быстро скатилась в соревнование: у кого больше хронических заболеваний и степеней инвалидности.

В небольшом кабинете бывшего дома быта за столом сидел человек и листал местную газету в ожидании визитера. На одной из страниц он обнаружил объявление своей конторы и минуту им любовался.

Человек выглядел необычно для своей профессии. Конечно, он был одет в дорогой костюм от бренда, притворяющегося итальянским, но вот лицо незнакомца было сокрыто карнавальной маской, похожей на марсианина с гидроцефалией. Левая часть ее крашена черным, правая — в белый. Так он с ней и ходил везде, даже на горшок. Вы спросите: он, может, и спал в ней? Однако ходили слухи, что сон ему вовсе был не нужен.

Странно выглядел и сам кабинет, заваленный банановыми коробками, будто склад овощебазы. Однако на продавца фруктов хозяин не смахивал.

В кабинет постучали. Человек в маске разрешил войти, и в дверь протиснулся средних лет мужчина в грязных джинсах и красными опухшими глазами.

— Они печать сорвали, — начал он.

— Да неужели?

— Без светопушек мы ничего бы сделать не смогли. А носим их строго на дело, вы же знаете.

— Кто это был?

— Очень странные. Мы таких не видели никогда. У одной была защита на голове, и лампа в какой-то игрушке из «Детского мира», я клянусь. Вторая была, как выпускница, одета. Лента там, всё такое. Вот это самая злобная мразь. У нее три или четыре цефала в кишках сидят, будто запор, так она с ними прыгает, как Бинго-Бонго. Как же ее звали? Саньку руку в труху сломала. А третья…

— Лента выпускника? Хочешь сказать, вас школьники так отделали?

Серый развел руками.

— Я одного не понял, — сказал он. — Зачем они поляну-то убрали? Каждый окурок…

— Это нужно для обряда. Лучше бы ты спросил, зачем они его распечатали? Пользы от алангасара почти никакой.

Маска двинулся к окну и задумчиво поглядел на мутневшую в сумерках фигуру Завьялова.

— Я только одну женщину, у которой несколько цефалов, знал.

— Вы про оракула? Найдем.

— На кой ее искать? Оба ее цефала сдохли тогда. Вы лучше выпускницу эту разыщите. Как, говоришь, ее звали?

— Не помню. Имя, как у города.

Если бы тот не скрывал лицо, Серый увидел бы, как его начальник побледнел.

— Какое еще имя города? — спросил маска и пустил в брюки холодные мурашки.

— Так, ну какие есть города?.. Сарапул, Можга…

— Какая к черту Можга?! — закричал маска и прыснул светом из прорезей для глаз. — Вспоминай имя!

Коробки вокруг загудели и Серый в испуге рухнул со стула.

— Вспомнил! Самара! Но я сам не слышал, мне уши заложило. Это Андрюха сказал, если что.

Коробки успокоились, и маска сел на одну из них.

— Как найдете ее, — сказал он спокойно, — в ту же секунду доложите мне. Хоть ночью. Цефалов ее не трогать, в контакт не вступать. Свободен.

Серый выбежал из кабинета. Начальник взял со стола мобильник и долго куда-то дозванивался.

— Алло, почему сразу не берешь? Ладно, потом. Помнишь, что нам оракул говорил? Про человека с именем города. Кажется, я нашел его. Нет, это не Жириновский, ты заколебал. Это девчонка! Да, завтра с утра у меня в офисе.

— Завьялов у нас года до девяносто первого или второго стоял, — вспоминала Светлана. — Кашпировский тогда заявил, что он в города с алангасарами не ездит. Тогда наши бабки у администрации митинг устроили, двери снесли. Через неделю его запечатали. Заявили, мол, он мешает навигации самолетов и работе сотовой связи, чтоб лицо сохранить.

— Упс, — сказал Морс.

Самара прижимала к себе Лимон, чем мешала ей играть, и роняла слезы на ее и без того сырую макушку.

— Ирина, Иринушка, бедная моя девочка! Тебя так часто дразнили, что ты имя свое позабыла!

— Я никакая не Ирина, — возразил призрак. — Я волк! Я волк свободного племени!

— Нет, ты Ирина, поверь, — сказал Морс. — Мы видели твою могилу.

— Знаете, как моя мама Бржевскую любит? Даже меня Ириной называет. Каждый раз, каждые выходные она включает ее пластинки. Я так больше не могу. Я так помру скоро.

— Лимон, ты уже умерла, — напомнила Арчи.

— Не дождетесь.

— Я не знаю, на какое еще быдло вы нарветесь, — Света сняла со шкафа самовар. — Но если вы будете в серьезной опасности, тьфу-тьфу-тьфу, то вот, расколдуйте его.

— А если в несерьезной? — спросила Арчи.

— Пожалуй, любая опасность нешуточная. Мда, творог творожный получается, или как там говорят?

— Сначала кокошник, теперь самовар. Давайте уже гусли.

— Вот так включенной лампой по самовару постучи, скажи «Вкуснет пахно», и вам на помощь придет заключенный в нем дух.

— И всё? Никаких удмуртских частушек?

— «Удмуртские частушки», как ты говоришь, это универсальные дезидераты, которые снимают любые печати, тратят много света и твоих сил. Но когда ты сама ставишь печать, ты можешь заговорить ее на любое слово или даже действие. Произносишь его — печать снимается вообще без усилий. Свет только нужен. Не забудь стукнуть лампой по металлу. Так задумано. И по приколу его не вызывайте. Тариф не безлимитный.

— Уф, тяжел, — Морс приподнял самовар. — Почему бы не использовать электрочайник или в один из этих горшков?

— Ах, да, — вспомнила Света, руки которой уже были измазаны в земле. — Я официально организовала кружок цветоводства, чтобы вас летом растения поливать пускали. Ключи вам дадут, даже когда меня не будет.

На этом она позвала всех выйти в класс пересаживать алоэ.

Файл первый ▫ Глава 1 ▫ Глава 2 ▫ Глава 3 ▫ Глава 4 ▫ Глава 5 ▫ Глава 6 ▫ Глава 7 ▫ Глава 8 ▫ Что дальше? ▫ … ▫ Примечания