А СУДЬИ КТО?

Когда-то давно мы уже писали о состоянии современной критики. Не раз писали.

Казалось бы, тема уже исчерпала себя, но нет. Подобно тому, как SJW не могут удержаться от унтер-офицерского БДСМ в попытках зацепить ЖоЖеков/красконов/порномарксистов, также и «профессиональные критики» не могут воздержаться от демонстрации своего уровня профессионализма, который находится на дне Марианского жёлоба.

Относительно недавно наш скромный коллектив наткнулся на попытки горе-критиков уязвить Евгения Баженова, которого вы можете знать под ником BadComedian. Ничего удивительного в этом нет. Ибо тупые наезды на Евгена уже давно стали своеобразным направлением в творчестве для пидеров мнений в русскоязычном сегменте интернета. Не знаешь, как пропиариться – гони волну на Бэда или его подписчиков.

Но в данном случае было две особенности: во-первых, на этот раз на Бэда катили бочки якобы профессиональные критики, а во-вторых, среди них были не только люди из категории «Да кто это, чёрт побери?!», но и двое персонажей, которые нам относительно известны.

С первым – Борисом Хохловым – сталкивались наши товарищи из BadFans. Со ссылкой на второго – Антона Долина – сталкивался уже наш товарищ Яррик, когда он разбирал ресурс «Палач», который тоже любит к месту или не очень гнать на Баженова. На этом ресурсе Долина явно котируют. Но горе-палачей мы трогать не будем. Ибо их уже разнёс комиссар Яррик. Сделал это он вполне достойно и даже шикарно.

Мы же вернёмся к нашим баранам, то есть, «критикам». Предлагаем посмотреть на их «блистательные аргументы» против Баженова, а потом чутка ближе познакомимся с теми из них, что вызывают хотя бы минимальный интерес. Поехали.

ВВЕДЕНИЕ ОТ ПАЛАЧА.

Да, я обещал, что не буду трогать «Палачей», ибо их уже порвал Яррик. Но этот шедевр идиотизма я пропустить не мог. Простите.

Он не разбирается в кино!

Российские кинокритики – смешной народ. Они отстаивают сакральность своей профессии и уверяют: есть классические способы анализа фильмов. Все остальное – цирк, а не критика. И пока Женя Баженов увлеченно ищет мотивацию героев «Притяжения» и историческую подоплеку в фильме «Движение вверх», его детский подход прожаривают взрослые дяди.

Я правильно понял, что изучению истории и поиску мотивации далее будут противостоять некие «взрослые дяди»? Если да, то дальнейший текст явно будет цирком. А мне сейчас придётся говорить настолько очевидные вещи, что многие читатели почувствуют себя неловко.

Ибо мотивация героя – это крайне важная составляющая героя художественного произведения. В зависимости от мотивации, действия героя могут по-разному восприниматься как аудиторией, так и внутри вымышленного мира. Если персонаж делает зло из корыстных побуждений или садизма – он напрашивается на одну моральную оценку, а если из убеждения, что он старается ради благого дела, – уже на другую.

Для лучшего понимания важности мотивации предлагаю вспомнить персонажей компьютерной игры «Max Payne», таких как Николь Хорн, Джек Люпино и Макс Пэйн. Первая контролирует торговлю наркотиками и отправляет отряды убийц за неугодными – всё ради прибыли, второй – просто сошедший с ума от наркотиков отморозок, способный убить человека без причины, а третий – человек, мстящий за уничтоженную семью, убитого напарника и за всех, кого загубил новый наркотик и его продавцы.

У всех троих руки по локоть в крови, но при этом Хорн и Люпино уже на уровне мотивации воспринимаются как чудовища, в то время как Пэйн предстаёт в виде сурового антигероя. Макс мог бы стать полноценным героем, но за наркомафию он взялся только после гибели своей семьи. То есть, не только чувство долга толкнуло его взяться за оружие, но и месть.

И всё это лишь на уровне вопросов «почему» и «зачем». Персонаж без мотивации может вообще перестать быть героем и стать аналогом стихийного бедствия, а не полноценной личностью. И надо быть совсем отбитым, чтобы не понимать этого.

Так же и с историей. Если ты снимаешь произведение по мотивам хорошо задокументированных реальных событий, то изучение исторического контекста – это аналог проработки мира в произведении фантастическом. Без этого никак.

С той очевидной разницей, что историческое произведение имеет более узкие рамки дозволенного. Таковы законы жанра. Ну не смотрится задница, высунутая из бомбардировщика, в военной драме про Великую Отечественную войну, так же как не смотрится современная повестка в духе «денег нет, но вы держитесь», зашитая через манипуляции с фактами, в фильме о советских спортсменах.

Если Баженов отвлечется от древних хорроров Карпентера и трагичной чернухи Быкова и обратит внимание на современных трендсеттеров авторского кино, его претензии об обязательной мотивации героев отпадут сами по себе.

https://click-or-die.ru/2020/07/haltura-ploskie-panchi-i-absurdnye-pretenzii-za-chto-professionalnye-kinokritiki-nenavidyat-badcomedian/

Эх. Похоже, фильм «Идиократия» был слишком оптимистичным. Такими темпами нам не придётся ждать пятьсот лет, чтобы наконец увидеть оскароносный фильм, где на экране будет лишь голая жопа.

И да. Если вы посмотрите видео Яррика об этом курятнике, то перед вами предстанет одна из попыток этих «палачей» защитить фильм «Левиафан» от критики Баженова, а ниже всплывёт критик Долин, который отмазывал экранизацию повести «Трудно быть Богом» в исполнении Германа и гонит на Евгена. И знаете что? Оба фильма в плане чернухи обгоняют фильмы Быкова на световой год. Но их в эту категорию не относят. Зато эти деятели записывают в чернуху быковские фильмы. Смешно, однако.

Вот такие вот «Палачи». Пытаются «казнить» Баженова в области критики, но рубят не его голову, а собственные ноги.

ЕГОР БЕЛИКОВ

Кинообрезователь Егор Беликов, в разные годы поработавший на «Искусство кино», Esquire, Лайф и РИА Новости, казнил карьеру Баженова парой фраз.

Ага. Опять пытаются казнить того, кто прогулял казнь. Когда-нибудь я к этому привыкну.

Но какие у него аргументы?

«На YouTube тоже никого приличного: ваш любимый BadComedian — это просто халтура на уровне исследования реалистичности кино или поиска мотиваций героев (с чего они должны быть мотивированы, спрашивается)».

Ну что тут можно сказать?

Ладно, бараны с «Палача» не в курсе, зачем герою мотивация, но этот, прости господи, кинокритик что несёт? Про мотивацию мы пояснили выше, а касаемо остального скажу, что наш «великий критик» даже не попытался изучить творчество Баженова как следует. Собственно, как и ресурс «Палач», который на сего критикана сослался.

У Баженова уже давно произошёл рост качества, который привёл к разносторонней оценке художественных произведений. Евген даже про операторскую работу не забывает. Но критики видят только разбор сюжета… Может быть, проблема в самих критиках?

И да. Вопросы у Баженова не только к «реалистичности», но и к внутренней логике произведения, которую горе-творцы из его обзоров сами не раз нарушали. Да, Ридли Скотт. Если люди, специально отобранные для первой в истории человечества космической колониальной миссии за пределами Солнечной системы, проявляют интеллект на уровне российского либерального кинокритика – это серьёзная заявка на провал. И не в Баженове или Красном Цинике тут проблема.

Так. Раз у нас тут разбор «профессионализма» Баженова, то, может, стоит задать вопрос из серии «А судьи кто?»?

Следующий фрагмент взят из его интервью: «Егор Беликов: «Искусство всегда цветет в условиях, наименее для этого предназначенных»».

https://absolutte.io/egor-belikov-iskusstvo-vsegda-tsvetet-v-usloviyah-naimenee-dlya-etogo-prednaznachennyh/

Λ: Немного о неблагодарной работе кинокритика. Как ты стал кинокритиком?

E: Что ж, все это случилось из-за моей лени и непонимания того, чем я вообще хочу заниматься. Я учился на программиста в университете (МФТИ), но мне быстро, уже после первого курса, наскучило, и я стал вести блог. Блог тоже надоел, стало понятно, что нужна какая-то аудитория, то есть издание. Я писал в несколько самиздатов, надолго остался на забавном гик-сайте под названием «Котонавты» (да-да, это коты в космосе), до сих пор веду для них подкаст о кино и иногда с чем-то помогаю. Потом я начал пробовать себя где-то, где за буквы, написанные мной, начали платить деньги (до сих пор не верится, что это возможно вообще). Сначала недолго работал в издании о школьных олимпиадах olimpiada.ru, потом стал вечерне-ночным редактором за эфиром радио «Маяк». В результате этой вечерне-ночной деятельности вылетел из универа, после чего закономерным образом закончил в злачном месте под названием life.ru. На самом деле там было интересно, потому что было все можно (ведь не стыдно), и там, собственно, я впервые начал публиковаться как кинокритик. Оттуда перекочевал в Time Out Москва и вот теперь в ТАСС. Грустная история, короче, не надо вам в кинокритики

Блоггер-программист? Мда. Большой авторитет в сфере кино. И ладно бы он самостоятельно глубоко разобрался в искусстве, как тот же Дядя Джо или сам Бэд, но что-то незаметно пока. Есть понты и громкие заявления, а по делу – ничего. Но подождите. Может, стоит ознакомиться с другими его высказываниями? Давайте посмотрим.

Λ: Как тебе кажется, в стране достаточно условий, чтобы все больше людей хотело стать режиссерами, актерами, сценаристами и вообще заниматься кино?

E: Это невозможно не заметить. Искусство всегда цветет в условиях, наименее для этого предназначенных. В данном случае стали появляться и деньги, и умения, и школы, но все меньше возможностей схулиганить и плюнуть в лицо общественному восприятию, поэтому каждый новый режиссер изо всех сил старается именно это и сделать. Мне кажется, это замечательно, и я лично вижу каждый год сразу много важных и широко обсуждаемых работ, в том числе дебютных.

«Искусство всегда цветет в условиях, наименее для этого предназначенных» – Егорка не подвёл и выдал отборную псевдоинтеллектуальную дичь. Поскольку в реальности искусство наоборот требует некоторых излишков. Хотя бы в виде свободного времени и сил.

Человек, занятый только выживанием, вряд ли сможет стать художником. Иначе мировой кинематограф равнялся бы не на Голливуд в Лос-Анджелесе, а на Могадишо. Вспоминаем сражение, которое произошло там 3-4 октября 1993 года. Поясняю для либеральных кинокритиков: там – это в Могадишо.

«В данном случае стали появляться и деньги, и умения, и школы,» – видимо, уважаемый критик имеет в виду знаменитые школы актёрского мастерства «каменное е…лицо» и «визжащая свинья». И да. Разве появление денег и школ – это не условия, которые облегчают цветение искусства? Просто выше критик буквально заявлял, что оно всегда цветёт в условиях, наименее для этого предназначенных. Не клеится тут что-то.

Вообще, вливание денег в искусство отнюдь не гарантирует качество. Мне напомнить про трилогию сиквелов «Звёздных войн» от Диснея, в которой кроме спецэффектов ничего хорошего практически не было? Или про «Лигу справедливости» Уидона и Ворнер Брос, в которой даже графика была отстойной, несмотря на бюджет?

А ведь с деньгами и школой в Голливуде проблем нет. Вы, конечно же, можете сказать, что автор придирается к словам критика, но раз уж сам кинокритик решил затронуть вопрос влияния среды на культуру, то надо разбирать эту тему как следует. Правда, при таком подходе фраза «Искусство всегда цветет в условиях, наименее для этого предназначенных» будет звучать ещё более тупо.

Ибо выяснится, что когда власть над искусством взяли «эффективные менеджеры» вроде Кэтлин Кеннеди, это самое искусство начало загибаться. Сюжеты деградируют до уровня фанфика, актёров выбирают не по мастерству и степени соответствия роли, а по тому, как их продвигают продюсеры, новаторство в области съёмок не приветствуется и даже спецэффекты могут подвести.

Но ведь это надо разбираться, а не красивыми, но тупыми фразами бросаться.

И да. Почему всё новаторство у него сводится к «схулиганить и плюнуть в лицо общественному восприятию»?

но все меньше возможностей схулиганить и плюнуть в лицо общественному восприятию, поэтому каждый новый режиссер изо всех сил старается именно это и сделать. Мне кажется, это замечательно, и я лично вижу каждый год сразу много важных и широко обсуждаемых работ, в том числе дебютных.

Вы, конечно, можете опять сказать, что я цепляюсь, но следующий пациент из списка – Долин – похвалил Германа и его фильм «Трудно быть богом» за борьбу со зрителем. Для критика это может стать откровением, но общественный резонанс от фильма – это не показатель качества! Если сегодня выпустить ремейк фильма «Триумф воли», то скандал будет страшный независимо от качества самой картины.

Также и со многими современными фильмами. Они лишь выезжают на той или иной повестке в поисках хайпа. «Левиафан» вместо тысячи слов. И да. Я знаю, что в среде «небыдла» этот фильм принято хвалить, но что делать, если даже картина Уве Болла «Нападение на Уолл-стрит» положит сие кинцо Звягинцева на обе лопатки? Что делать, если просто хороший фильм «Джокер» в наше время ощущается чуть ли не как прорыв на общем фоне?

И это актуально не только для Голливуда, но и для нас. Но про это критик старается не вспоминать. Сей пациент мечтает «плюнуть в лицо общественному восприятию», а вот Антон Долин хвалит Германа за революцию и свержение диктатуры. Диктатуры зрителей…

Граждане критики не видят иного пути для проявления творческой жилки творца, кроме борьбы со зрителем? Где подлинное новаторство? Где новые культовые и прорывные картины? Почему даже некоторые просто хорошие боевики «категории Б» кладут на лопатки по качеству как расхваленных представителей «кино не для всех», так и блокбастеры?

Причины кроются в самих основах современного кинопроизводства, которые логично вытекают из устройства экономики в целом, но так глубоко критики копать не будут. Этим придётся заниматься всяким пацанам и девчонкам из интернета, которых те самые критики будут ругать на чём свет стоит.

Λ: А видел рецензию Жени Бэдкомедиана? Что думаешь об этом? Как тебе вообще Бэдкомедиан?

E: Я какое-то уже довольно продолжительное время не смотрю его обзоры, хотя многие видел. Мне не очень интересна экспертиза человека, который не разбирается в кино, особенно в российском (он неоднократно утверждал, что смотрит наши фильмы только для своих обзоров, чистейшее лицемерие), а особенно не интересны его режиссерско-комедийные попытки соорудить нелепые скетчи в его графоманских масштабах.

После всего, что было процитировано выше, видеть обвинения в некомпетентности от Егора просто смешно. Как и его попытки критиковать скетчи Евгена. Но вот приписывание Баженову утверждений о том, что последний смотрит наши фильмы только ради обзоров – это уже интересно. Фанаты Бэда, вы слышали такое когда-нибудь?

Просто тот же Евген порой советует кино, в том числе и российское, которое он не обозревал. А вот цитаты про то, что отечественные фильмы, Бэдкомедиан смотрит только ради обзоров, я от него не припоминаю. Я бы поверил авторитетному критику, но Беликов таковым не является. Он уже спалился на том, что в работах Евгения Баженова не разбирается от слова совсем. Вот и спрашиваю у аудитории Бэда: это правда, или критик нагло врёт? Проясните этот вопрос в комментариях, пожалуйста.

Кстати. А что сам критик сказал про этот же фильм?

Λ: Видел фильм «Движение вверх»? Что скажешь по этому поводу?

E: Мне не нравится этот фильм, он кажется мне безыскусным и пресным, разве что примечательна актриса Александра Ревенко, которая здесь естественнее и фигурнее, чем любой из баскетболистов-истуканов. Не очень понял, на что же нам намекали, хихикая и подмигивая из-за стеночки, авторы: то ли Союз был настолько плох и гнетущ, что из-за этого они тогда и победили, то ли им просто повезло из-за кучи судейских ошибок в конце. Ни четко артикулированной политической позиции, ни нового подхода к банальной спортивной success-story. Просто лишний раз убеждаешься, что баскетболисты — люди высокие, но это я и так знал.

А теперь сравните это «мнение профессионала» с обзором Бэда, который разобрал фильм с разных сторон, углубился в исторический контекст и даже заметил там пропаганду, которая была зашита в фильм через манипуляцию с фактами и характерами героев. Видимо, только любители всесторонне разбирают фильмы, а профессиональные критики даже не могут заметить очевидную пропаганду и помещение современного посыла «денег нет, но вы держитесь» в картину о советском спорте!

На таком фоне его рецензия на фильм «Дылда» с точки зрения гендерной повестки смотрится даже безобидно. Подумаешь, критик разобрал фильм не с позиции искусства, а с позиции «Какое квир-кино получилось у белого цисгендерного гетеросексуального мужчины?». И я сейчас не шутил и не утрировал.

https://o-zine.ru/beanpole/

Егор Беликов пытается найти квир в новом фильме Кантемира Балагова.

Ну да чёрт с ним. Нас ждут другие пациенты.

КТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ЭТИ ЛЮДИ?

А вот немного мелочёвки перед более интересными кадрами. Мы бы обошли их стороной, но раз уж они попались в этой подборке, то всё же стоит сказать пару слов об этих широко известных в узком кругу ограниченных лиц персонах.

Егор Москвитин и Денис Виленкин.

Уколоть Бэда пытаются даже между строк. Обозреватель «Медузы» Егор Москвитин, поддерживая Комедиана в конфликте с KinoDanz, намекнул, что творчество Баженова строится «на конфронтациях с разными кинопроизводителями». А Денис Виленкин с SRSLY пошел по пути наибольшего сопротивления: раскритиковал не сам подход к критике, а художественные особенности обзоров. И сделал это в подводке к материалу о других киноблогерах.

Интересно, Егор Москвитин пытается намекнуть, что это Евген конфликты провоцирует? Как? Может быть, это он на KinoDanz в суд подал? Нет. Они на него. Может, он как-то особенно сильно по прибыли бьёт? Тоже нет. Бэд выпускает свои обзоры сильно позже выхода фильмов в прокат. Такое ощущение, что кто-то пытался укусить Евгения, но так и не придумал, за что.

А что со вторым? Перешли мы по ссылке на текст Дениса Виленкина в надежде на сильную атаку супротив Бэда. Вот весь его «разгром» Евгена.

Если вы все же решили задаться вопросом, кто такие киноблогеры, то приготовьтесь продираться сквозь несмешные шутки, сценки, скетчи, плоские панчи и другие вещи, за которые вы любите Евгения Баженова и которые не имеют никакого отношения к кино.

https://srsly.ru/article/show/1848/

Чистейшая вкусовщина и субъективное мнение хейтера – вот эталон современной критики! Ничего по делу не сказал. Если применять такие приёмы «критики», то можно не только обзоры Бэда, но и любые произведения искусства и любого творца раскритиковать. Просто шпаришь свою вкусовщину, не заморачиваясь аргументами, и всё!

Ну да продолжим. У нас ещё остались пациенты для вас.

Какие-то типы и Борис Хохлов.

Претензии к Женьку предъявляют и ребята с Film.ru. Их не устраивает формат, методика и, что самое главное, влияние Баженова на глупеньких подростков. Профессионалов можно понять: пока Евгений учит детей плохому и собирает миллионы просмотров, их школьная программа со сложными оборотами и глубоким знанием предмета чужда юному зрителю.

Перевожу с языка «палачей» и «критиков» на русский: ребята просто завидуют. И да. Мне понравилось высказывание про «глупеньких подростков». Пытаются оскорбить зрителей Евгена, но при этом спрятаться за маской интеллигентов. Прямо назвать оппонентов «малолетними дебилами» в стиле Гоблина у них духу не хватает. Увы.

Кстати. Обратите внимание, как они пытаются за детей спрятаться, типа они не просто гонят волну на Бэда, а о детях беспокоятся. Американские консерваторы с их кодексом Хейса и кодексом комиксов нашли верных последователей в рядах русскоязычных критиков. Правда, не только среди них. Вспоминаем проект «Научи хорошему».

Но это лишь претензии к их высказыванию на тему Баженова. Быть может, остальной их контент в разы лучше? Что если «Палачи» не врали, когда приписывали своим любимым критикам, включая этих, глубокое знание предмета, сложные обороты и всё в таком духе? Давайте зайдём на их сайт и проверим.

Первое, что бросается в глаза – это формат. Вместо глубоких научных разборов фильмов нас встречают банальные бложики с личным мнением о просмотренных киношках. По сути, это мало чем отличается от нашего поста, который мы написали после ознакомления с девятым эпизодом «Звёздных войн» — https://vk.com/vsratostidedok?w=wall-168817742_5173

Только мы писали о субъективном мнении и описывали ощущения после просмотра, а не серьёзный разбор или рецензию. Мы думали, что просто высказываемся как зрители, а теперь получается, что мы – кинокритики…

Если фанаты поздних работ Баженова или Циника и примкнувшие к ним фанаты Джо придут на сайт Film.ru и посмотрят отзывы «серьёзных критиков», то они рискуют нарваться на страшное разочарование. Ибо вместо глубокого исследования фильма с разных сторон, они наткнутся на бложик, который мало отличается от рецензий на Кинопоиске.

Вы, конечно же, можете возразить нам, что у этих ребят другой формат, поэтому столь подробного разбора, да ещё и со скетчами, как у троицы блогеров, приведённых выше, от них требовать не стоит, и мы даже почти согласимся. Но только почти. Ибо возникает встречный вопрос: «А какого чёрта они критикуют Баженова в родном для него формате, хотя знакомы с ним только поверхностно?». Это смотрится так же, как если бы плотник полез ругать работу токаря, хотя не был бы знаком с его профессией от слова совсем!

Ну да хватит общих фраз. Давайте конкретики добавим. Пройдёмся по рецензиям «критиков» Баженова. Сегодня мы возьмём те фильмы, которые смотрели лично, а не через видео известных обзорщиков, хотя их самих тоже вспомним.

«Бэтмен против Супермена» и Борис Иванов. Оценка фильму: 7/10.

Что же нам пишут на этом сайте?

Что еще хуже, фильм оглупляет Бэтмена, чтобы сделать его пешкой в руках Лютора. В комиксах Бэтмена именуют «величайшим детективом», и можно было бы ожидать, что многоопытный Бэтмен Бена Аффлека (в фильме не раз подчеркивается, что он уже двадцать лет борется с преступностью) предстанет на пике своей умственной формы. Но, хотя Брюс Уэйн явно не дурак, он не только не разгадывает заранее планы Лютора, но даже не узнает все, что можно узнать о Супермене. Ничего себе «величайший детектив»!

Так. Значит, работники этого сайта не против поискать логику и здравый смысл в кино. А теперь посмотрим на этот текст.

«BadComedian же специализируется на подробном и не особенно объективном «разборе твоих ошибок», причем обычно с точки зрения здравого смысла и реальной жизни, что к кино применимо лишь с поправкой на жанр». Борис Иванов

Не понял. То есть, когда Бэдкомедиан ищет логику, его работа становится плохой, а как за то же самое берётся работник сего сайта, то всё хорошо? Ну ни разу не двойные стантадрты! Ну или сей гражданин только что покритиковал не только Бэда, но и свой же разбор фильма «Бэтмен против Супермена».

И ещё. Если сей пациент фильмы смотрит тем же местом, что и обзоры Бэда, то можно представить уровень его критики. Ибо мы уже не раз говорили, что Евген работает глубже.

Ну да вернёмся к рецензии на фильм.

Потому что добавление Бэтмена сделало картину не лучше, а хуже. Почему? Потому что если расписать на бумажке все, что происходит в «Бэтмене против Супермена», и вычеркнуть то, что не важно для основного сюжета ленты, то карандаш зачеркнет и имя Бэтмена.

Вообще-то, Бэтс и Альфред неплохо так воплощали в себе разный взгляд людей на Супермена. Почему на эту роль не подходит Лютор? В расширенной версии фильма выясняется, что Лекс выходил на связь со Степпенвульфом. То есть, он был коллаборационистом. А вот Брюс Уэйн и Альфред – это чистые воплощения двух взглядов на Супермена: Брюс видит в нём угрозу, а Альфред – союзника.

Конечно, в фильме фоном показывают различную реакцию людей на Супса, но это именно что фон. Они не полноценные персонажи, а массовка. Их легко можно проглядеть.

А вообще, предлагаю запомнить поиск логики, семёрку в оценке и неприятие якобы лишних кусков фильма, а потом перейти к следующей рецензии с этого же сайта.

«Чужой: Завет» и Борис Хохлов. Оценка фильму: 8/10

Проплыв по водянистому тексту вперёд, мы видим следующий фрагмент.

«Чужой: Завет» не пытается исправить странности предшественника, а, наоборот, подчеркивает их и гордо добавляет в микс здоровую горсть фантастического трэша, что производит на свет один из самых причудливых и необычных проектов франшизы, да и большого Голливуда в целом. По сути, это плод любви абсолютно «бэшного» хоррора и гуманистического фантастического блокбастера – этакий «Бегущий по лезвию» с оторванными головами, вывалившимися внутренностями и голыми девушками в душе. Не знаем, как вы, а мы мечтали о таком фильме всю жизнь!

А теперь вспомним рецензию от коллеги Хохлова, которую мы процитировали выше. Там он возмущался лишним персонажам, а здесь его коллега и тёзка по имени нахваливает аж лишние жанры!

Да. Ибо смешать с попытками в глубину и философию слэшер про самоходное мясо, которое само подыгрывает монстрам и маньякам, – это очень глупый ход. Так как бодренький слэшер про суицидальных идиотов и голых дам резко просядет, если добавить в него философскую составляющую. Также и наоборот. Если снимаешь глубокое и гуманистическое произведение, то дебилизм в поведении персонажей и ходы из глупого трэша будут отвлекать от размышлений.

Именно это и произошло с фильмом «Чужой: Завет». Зашкаливающий поток идиотии в исполнении людей, которых отобрали для первой в истории человечества миссии по колонизации отдалённой планеты, очень сильно отвлекает от попыток творца играть в философию и добавлять библейские отсылки.

От «Чужого» же в «Завете», собственно, все остальное. Начиная с сюжетного каркаса (экипаж из десятка человек оказывается один на один с враждебным существом) и заканчивая отдельными типажами: трудно не увидеть в героине Кэтрин Уотерстон отголоски Рипли, а в разбитном пилоте в исполнении Дэнни МакБрайда – очертания персонажа Яфета Котто. Подавляющее большинство прочих героев не имеет никаких особенных отличительных черт, но, справедливости ради, в первом «Чужом» персонажи были прописаны ненамного глубже.

Ага. Ридли Скотт не стал напрягаться и повторил сам за собой. Уже третий раз одну и ту же основу закладывает в фильм. Однообразие и халтура, однако.

А вот про персонажей решительно возражаю. Рипли в оригинальном фильме, конечно же, допускала ошибки, но была намного умнее и харизматичнее, чем её заменитель в «Завете». А бортинженер Паркер (Яфет Котто) был намного более сообразителен и самоотвержен, чем пилот из нового фильма. Ибо Паркер пожертвовал собой, пытаясь спасти коллегу от чужого, в то время как его заменитель своими решениями подверг ненужному риску две тысячи колонистов.

Ну ладно. Продолжим.

Нельзя, впрочем, не сказать и о проблемах фильма, которых в «Завете» все же предостаточно. Во-первых, это унаследованная от «Прометея» необъяснимая тяга героев везде сунуть свой нос и все потрогать. Имеется чужая планета, которая до этого почему-то ускользнула от исследователей и которая по своим условиям даже чересчур пригодна для жизни, но экипаж ведет себя так, словно знает ее вдоль и поперек, – герои смело разделяются, обжимаются с явно зараженными какой-то неведомой хренью коллегами и не задаются важными вопросами, пока не становится слишком поздно. Эпизод «загляни в кокон, там красиво», судя по всему, обречен стать таким же интернет-мемом, как и «погладь членозмею» из «Прометея».

Слегка подпортят просмотр и трейлеры, которые оказались достаточно спойлерными – они раскрывают многие ключевые моменты «Завета» и тех, кто их хорошо помнит, будет сложнее удивить. Впрочем, фильм уверенно работает и как сайфай-притча, и как кроваво-бездумный трэш-хоррор, и в нем достаточно интересного, яркого и необычного, чтобы не испортить первое впечатление и, на будущее, не ограничиться одним-единственным просмотром.

Замечу, что Бэтмен в БпС хотя бы надевал более или менее подходящее снаряжение. Например, догадался надеть броню на перестрелку. А вот колонисты с «Завета» на почти неисследованную планету надели обычную одежду и шапки-ушанки. Но «Бэтмен против Супермена» получил более низкую оценку, чем «Завет», хотя был намного менее глупым.

И да. «Кроваво-бездумный трэш-хоррор» и «сайфай-притча» сочетаются так же хорошо, как огонь и лёд. Либо пламя потухнет, либо лёд растает и испарится. Также и тут. Либо хоррор придётся делать менее тупым, либо притча не получится.

А ещё БпС был развлекательным кинокомиксом, но с него спрос почему-то намного более строгий. И да.

В «Завете» Ридли Скотт продолжает развивать экзистенциальные темы «Прометея», но добавляет к ним ударную дозу хоррор-трэша – и получается прекрасное кино

Супс в БпС тоже ходит с хмурым лицом, думает о своём месте в жизни и мучается вопросом «Что делать?». А ещё, как и в «Завете», есть библейские отсылки. Но почему-то БпС влепили оценку семь, а «Чужику» – восемь!

Хотя глупых моментов в «Завете» было в разы больше.

«Счастливого дня смерти» и Борис Хохлов. Оценка фильму: 6/10.

Что же скажет наш суровый критик про этот фильм?

Поймите нас правильно, это определенно не провальное кино, которое уже благодаря концепции отменно развлекает. Но то, как неряшливо сценарист обыгрывает замечательную идею и сколько интересных возможностей он упускает, не может не расстраивать. В хоррорах обычное дело, когда зритель то и дело «подсказывает» персонажам на экране, как им лучше поступить, но здесь кричать в экран хочется практически безостановочно. Например, Три упрямо не догадывается о самом простом выходе (в точности повторить «вчерашний» вечер, но на этот раз быть готовой к ходам маньяка), а раз за разом пробует совершенно новые варианты, закономерно нарываясь на сюрпризы.

По этому поводу хотелось бы отметить одну маленькую деталь – главная героиня фильма «Счастливого дня смерти» – это стервозная недалёкая студентка-алкоголичка, а не боец спецназа, агент ФБР или хотя бы сотрудник полиции. А смерть – это тяжёлое испытание для психики. Странно требовать от неё большей продуманности действий, чем от, допустим, людей, которые были специально отобраны для первой в истории человечества колониальной миссии за пределами Солнечной системы.

Да-да. Опять отсылаем к рецензии критика с этого сайта на «Чужой: Завет». Почему-то с серьёзного фильма спрос куда мягче, чем с чёрной комедии, а команде отборных космонавтов прощается большая тупость, чем вечно пьяной студентке.

И нет. За жанр вы не спрячетесь. Ибо никто не просил Ридли Скотта смешивать слэшер про идиотов, проявляющих суицидальную тупость, и экзистенциальные темы. Ибо ну не сочетаются они, и всё тут! Тут, как минимум, нужно понизить уровень тупости персонажей, чтобы идиотизм происходящего не рушил атмосферу и не отвлекал от раздумий.

Но всё это не мешает данным критикам ставить фильму «Чужой: Завет» оценку выше, чем картине «Счастливого дня смерти». Нет. Я не отрицаю, что кому-то первый фильм понравился больше второго. Но это субъективщина. Ибо объективных преимуществ у «Завета» перед «Днём» нет. Кроме, разве что, красивых пейзажей и большей жестокости.

Ну да продолжим. Ибо это ещё не всё.

Вообще фильм на удивление точно следует формуле «Дня сурка» (раздражающая мелодия при пробуждении, назойливые встречные каждое утро, дикие выходки в отдельные дни), и это тоже не идет ему на пользу – штампы романтических комедий не всегда и не очень гладко ложатся на схему слэшера. Все-таки одно дело, когда в ромкоме, где ему ничего не угрожает, герой уходит «в позитив», изменив взгляд на окружающий мир, совсем другое – слэшер, где «в подворотне ждет маньяк». Тут как-то должно быть не до просветления и не до примирения с окружающими, надо шевелить извилинами и продумывать, как бы не «насадиться на крючок»!

А теперь опять вспоминаем рецензию на «Завет». Там смешение малосовместимых жанров критик оценил высоко. А здесь почему-то возмутился. Хотя, если быть внимательным, то «Счастливого дня смерти» – это не чистый слэшер, а скорее ну очень чёрная комедия. А это всё же облегчает смешение с другим жанром. Но почему-то наш суровый критик порицает один фильм за то же, за что нахваливал другой. Похоже, кто-то скатился в банальную вкусовщину.

Хочется ругнуться и на подростковый возрастной рейтинг, который практически свел на нет любые намеки на брутальность – смерти преимущественно остаются за кадром, даже крови днем с огнем не сыщешь. В сочетании с весьма условным саспенсом (ведь героиня, по сути, ничем не рискует) и легким сценарным читерством (маньяк почему-то всегда в курсе планов Три) это заметно подтачивает жанровый «авторитет» фильма, который в какой-то момент становится больше похож на молодежную романтическую комедию, чем на хоррор.

Даже википедия и кинопоиск заметили среди жанров «Счастливого дня смерти» комедию! А наш великий критик вещает про «жанровый авторитет» и говорит о скатывании в комедию, которая изначально и планировалась! Это тебе не «Чужой: Завет», где всё подаётся на полном серьёзе, но при этом зрителя тянет ржать от зашкаливающей идиотии.

А здесь и должно быть смешно. Если при просмотре комедии вас тянет смеяться, то художественное произведение более или менее работает. А вот если вы снимаете серьёзный хоррор, в который вы впихиваете «экзистенциальные темы», а зрители смеются от его тупизны, то автор явно недоработал. Разве это не очевидно?

Давайте заодно пройдёмся и по другим высказываниям работников этого сайта про Бэда, чтобы закрыть эту тему окончательно.

Попытки критиковать Евгена.

«BadComedian же специализируется на подробном и не особенно объективном «разборе твоих ошибок», причем обычно с точки зрения здравого смысла и реальной жизни, что к кино применимо лишь с поправкой на жанр». Борис Иванов

Про сего пациента мы уже написали ранее.

«Куда хуже то, что Евгений не только воспитывает армию «зрителей», как должное воспринимающих не сам продукт, а чью-то его переработку, пусть и творческую, но и заряжает ее тотальным неприятием всего и вся. Эти люди не только отвыкают мыслить сами, они способны только на негатив и отрицание — с превеликим удовольствием они покроют слоями дерьма любое кино, но ни они, ни сам Баженов не способны говорить о хорошем кино так, чтобы действительно увлечь им и помочь ему». Евгений Ухов

Ещё один пациент прячется за беспокойство о «зрителях». И да. Пассаж про аудиторию Бэда и его самого, которые, якобы, не способны увлечь людей хорошим кино – это бред. Говорю как человек, который посмотрел «Окраину» и «Седьмую печать» благодаря Баженову. И я не один такой. Я бы и на фильм «Завод» Быкова пошёл, кабы его показали в моих краях. Но во время его проката в кинотеатре моего города вместо достойного фильма предпочли показывать всякую хрень!

Вот так вот. Сначала закономерности рыночка забивают кинозалы фигнёй, а потом киноделам и критикам приходится придумывать, как свалить на Баженова вину за пустоту в кинотеатрах!

Кстати. Мне кажется, или тут персонификация зла и культ личности со знаком минус? Просто по их словам получается, что не Евген вышел из людей, чьё сознание формировалось под влиянием социальных, политических, экономических и культурных реалий определённого периода истории постсоветского пространства, а сам Баженов заменил собой все эти факторы. Хех. Всегда знал, что он БОГ!

И нет. За спинами «глупеньких подростков» вы не спрячетесь, граждане критики. Или Дмитрий «Гоблин» Пучков и Клим Жуков – это тоже подростки, выросшие на обзорах Баженова? А Константин Сёмин? А ровесники Бэда из среды авторов видео, наподобие того же Дяди Джо, Циника или Мятежника Джека? Да. Взрослые дяди со своим мировоззрением признавались, что посматривают его обзоры. А ведь не они одни такие. Среди аудитории Баженова есть люди разных возрастов, происхождения и географического положения. Даже политические взгляды у его аудитории бывают разными.

«Раз у него столько поклонников, значит, в свою целевую аудиторию он попадает, хотя, справедливости ради, с «профессиональным хейтерством» в нее попадать не так уж сложно. Другое дело, что на пользу индустрии это совершенно точно не идет — отпугнуть людей от кинотеатров он может, а вот вернуть — уже нет». Борис Хохлов

А вот и Борис Хохлов, хорошо известный нашим товарищам из группы BadFans.

Опять задвиги про количество поклонников. Видимо, кто-то всё же завидует тому, кто смог раскрутиться сам и может не работать на дядю. И да. Про «профессиональное хейтерство». Видимо, за творчеством Бэда сей критик также не следит. Иначе заметил бы, что Баженов не только «ненавидит» фильмы.

Но мой любимый пассаж – это приписывание Бэду и его подписчикам способности отпугнуть людей от кинотеатров и нанести вред всей индустрии кино. Это просто шикарно. Баженов – настоящий сверхчеловек. В одиночку нагибать индустрию, которую поддерживает государство – это подвиг уровня Супермена или Бэтмена.

И да. Насчёт возмущения от того, что Бэд не может вернуть людей в кинотеатры. А он должен этим заниматься? Критик или обзорщик не обязан быть продолжением пиар-службы кинокомпаний. Но, видимо, Борис об этом не знает.

А ещё он не знает, что «отпугивание» людей от кинотеатров началось раньше деятельности Баженова. Когда в кино показывают «Утомлённые Солнцем 2», которые сняли за государственный счёт, – это хороший повод задуматься о судьбе родного кинематографа.

А вообще, аудитория Евгена – это интересное явление. Кого там только нет. Прямо хоть социологическое исследование проводи, изучай исторический и экономический контекст. Но нет! Критики всё сведут к личности Евгения Баженова.

И да. Когда мне говорят, что Евген воспитал аудиторию, я невольно вспоминаю срачи по истории на тему Октябрьской революции или Николая II. Всегда находятся пациенты, которые верят, что при Коляне номер два всё было нормально, но потом пришли большевики и каким-то магическим образом уговорили народ на революцию, голод и гражданскую войну. А Февральскую революцию и Временное правительство частенько забывают. Ага. Видимо, у большевиков был массовый гипноз уровня Юрия с психодоминатором или дар богов Хаоса как у Варана Непобедимого.

Так же и тут. Никто не задумывается, почему народ прислушивается к Баженову, так же, как не задумывается, почему тогда люди послушали большевиков. Может быть, стоит признать, что не всё в порядке в киношном королевстве, раз население прислушивается к словам скомороха-смутьяна?

Но нет! Вместо этого будут вещать о «профессиональном хейтерстве» и «вреде индустрии»! Теперь у нас три человека виновны во всех бедах страны: Ленин, который заложил атомную бомбу, Сталин, который продолжает репрессии и угнетение даже после своей смерти, и Евгений Баженов, который в одиночку промыл мозги миллионам самых разных людей, часть из которых начал обрабатывать ещё до своего рождения!

И лишь всякие ноунеймы с ютуба будут думать о тех факторах, которые влияли на население вообще и на Бэда в частности. Тут должно быть что-то умное на тему бытия общества и его сознания, но вы и так уже всё поняли.

А что же по киношной сути вопроса? Если выкинуть скетчи из поздних обзоров Бэда и ко, оставив только концентрированную суть, то те же Баженов и Циник не уступают по глубине разбора фильмов критикам. Скажем так. Даже Later с его видео на тему манги и анимэ «Берсерк» больше и глубже затронул культуру и построение повествования на примерах одного произведения, чем этот сайт критиков за целую кучу рецензий на разные фильмы.

Тот неловкий момент, когда анимэшник с ютуба кладёт на лопатки профессиональных критиков. Вот такие вот, прости господи, критики.

ВИП-ПАЦИЕНТ.

«BadComedian – не критик, вообще. Поэтому он критикует, сколько хочет. Он не является критиком. Он иногда выдвигает такие абсурдные претензии каким-то фильмам. Я помню, он поругал фильм «Притяжение» за то, что там главная героиня школьница, а при этом курит и занимается сексом. Какой же пример она подает молодежи?! Это уровень Мизулиной, а не уровень критика, даже плохого».

Хм. Специально пересмотрел обзор Бэда на «Притяжение» и ничего такого там не заметил. Только шутку на тему того, что актриса смотрится ощутимо старше заявленного возраста. Что бы это значило? Возможно, Антон Долин переместился в параллельную вселенную, где посмотрел обзор от альтернативного Евгения, который редактировала лично Мизулина, и где всё это было.

Ну или Тоха не подвёл и всего одной цитатой выдал себя с головой. Если он смотрит критикуемые им фильмы так же, как смотрит обзоры Баженова, то его критику можно пропускать мимо ушей. Просто посмотрите обзор Бэда на «Притяжение» сами.

А есть ещё третий вариант – наш почтенный критик приврал, чтобы выставить оппонента в неприглядном свете. Какая из версий более реалистична – решать вам.

И да. Попытка приплести Мизулину мне кое-что напомнила. Сразу вспомнил дебаты Миры Кустовой с админом паблика «Либромарксизм». Там один из членов жюри пытался приравнять конфедеративную символику к нацистской, используя приём «Внезапный Гитлер». Да. Вы правильно поняли. Это была чистейшая и неразбавленная демагогия. Так же и тут. Но что если Тоха так плох только в борьбе с Бэдом? Что если его не зря ставили в пример как хорошего критика? Давайте проверим.

«Трудно быть Германом»

http://old.kinoart.ru/archive/2014/01/zerkalo-bez-geroya

Название.

Рецензия Долина озаглавлена как «Зеркало без героя. «Трудно быть богом», режиссёр Алексей Герман». Что это было? Попытка сделать отсылку к фильму «Зеркало для героя»? А какой в этом смысл? Зачем она тут нужна? Сюжеты этих двух фильмов никак не связаны, их герои, поднятые проблемы и манера съёмки тоже отличаются. Да проще найти то, чем они похожи. В обоих случаях на экране показаны движущиеся картинки, для создания которых привлекали живых актёров. А. Чуть не забыл. В обоих фильмах ещё и звук был! По такой логике можно было назвать эту рецензию «Апокалипсис Германа сегодня» или «Цельнометаллический Герман». Уровень логичности был бы сопоставимым.

Хотя, быть может, это просто удачное совпадение. С современными критиками и их уровнем познаний в области культуры не угадаешь.

Конечно, упоминание зеркала в названии автор рецензии попытается криво обосновать, но эта попытка будет на уровне потуг фанатов восьмого эпизода «Звёздных войн» доказать гениальность их любимого творения. Похоже, что автору просто хотелось придумать красивое название, а над смыслом он не особо напрягался.

Разлом четвёртой стены.

Камера больше не смотрит в мир. Наоборот: они смотрят в камеру. Юродивые, больные, убогие. Стражники, дворяне, простецы. Мужчины и женщины, старики и дети. Всегда смотрели, во всех германовских фильмах с «Проверки на дорогах», но никогда так часто и пристально. Антииллюзорный прием: «это всего лишь кино». И вместе с тем нечто большее.

Как не вспомнить, что безымянный шпион с Земли, агент дон Румата, носит на дремучей планете Арканар обруч с драгоценным камнем, в который вмонтирована камера слежения. Выходит, они заглядывают ему в лицо. Глаза в глаза тому, в ком подозревают бога. Потому и смотрят именно так: с мольбой, насмешкой, любопытством.

Но это внутри системы координат, заданной Стругацкими и Германом. Вне этой системы нет ни камеры, ни Руматы. Арканарцы смотрятся в глаза нам. Мы для них – зеркало. Это мы, а не они, юродивые, больные, убогие уроды, отчего-то решившие, что Средневековье осталось в прошлом. Хватило одного взгляда случайного актера-эпизодника, чтобы понять, как сильно ошибались.

Выходит, не лишне было напомнить: это всего лишь кино. Иначе было бы невыносимо. Однако прием приемом, а все равно бесконечно трудно – быть зеркалом.

Ну что тут можно сказать? «Антииллюзорный приём» сработал на все сто процентов. Никакого погружения. Магия кино была разрушена почище заклинаний колдунов после встречи с Фериком Юргеном из цикла о комиссаре Каине. А вот «нечто большее» отсутствовало подчистую.

Ибо вы можете поискать в интернете ролик, в котором происходит нечто мерзкое, и посмотреть. Эффект будет примерно таким же, как и от фильма Германа. Ибо в этом творении можно уловить остатки сюжета, если вы хорошо знали оригинальную повесть «Трудно быть богом». Глубокий смысл тут, конечно же, можно найти, если у вас хорошо развито воображение и вам вот совсем нечего делать. Правда, зачем вам скучный ТББ Германа, когда с тем же успехом можно поискать глубокий смысл в «Зелёном слонике», в котором сюжет более внятный? Да и как минимум «Братишка» имеет подобие развития характера и харизмы. И «Пахом» на своём месте…

А по второму абзацу что можно сказать? Если критик увидел в полусумасшедших дегенератах из фильма Германа себя, то это его проблемы. А попытки распространить такой взгляд на всё человечество – это попытка выдать частное за целое. Мир людей сложен и полон неожиданностей, а такое упрощение достойно сетевого мизантропа, который ещё не окончил среднюю школу.

И да. Средние века как время ушли в прошлое, но их наследие живёт и по сей день. Так же, как и античность. И в этом нет ничего плохого. Это вполне естественно. Это часть нашего прошлого как мировой цивилизации. Наша культура без этих огромных пластов серьёзно обеднеет. И да. Показанное в фильме Германа – это не реальное средневековье и даже не передача реалий книги Стругацких, а дикое упрощение и попытка выдать свои тараканы в голове за что-то глубокое. Даже манга «Берсерк», которая по жанру является тёмным фэнтези, лучше передаёт средневековье, чем фантазии Германа и Долина.

А что касается отношений, социального прогресса и политики, то говорить о возвращении средневековья сейчас – это нагло врать. Хотя отдельные элементы и присутствуют, но это именно «родимые пятна» прошлого строя, а не его полноценное возвращение. В принципе, их можно изжить.

Только для этого понадобятся серьёзные изменения в экономике, политике и обществе. Хотя даже следующий строй будет иметь остатки уже нынешнего, пока окончательно не перерастёт их или не откатится назад. Хотя о чём я говорю? У нас тут великий критик продвигает мизантропию пьяного школьника за авторством именитого режиссёра. Тут не место рассуждениям об историческом процессе. Продолжим.

«Выходит, не лишне было напомнить: это всего лишь кино. Иначе было бы невыносимо. Однако прием приемом, а все равно бесконечно трудно – быть зеркалом.» – спокойно, гражданин. Не надо ни о чём напоминать. Герман сам лишил вменяемого зрителя возможности погрузиться в его творение. Режиссёр каждым кадром напоминал нам, что происходящее нереально от слова совсем.

Кстати. Сам же критик вспомнил Румату и его обруч, который, как знают фанаты книги, позволял начальству протагониста смотреть прямую трансляцию его приключений. Грамотный творец мог бы это умело обыграть. Скажем, часть сцен снять с надломом четвёртой стены, когда происходящее показывают от лица Руматы, а часть снять нормально. Как, например, в первом «Терминаторе». Или рискнуть и вообще всё показать от первого лица как в фильме «Хардкор». Это сошло бы за эксперимент. А что у нас?

Подобный бред творится в фильме даже тогда, когда в кадре находится сам Румата-Антон со своим обручем. И тут получается, что или землян в Арканаре больше, чем местных жителей, или земляне устроили акцию и раздавали свои обручи с вебкамерами по курсу «одна штука за спасибо». В любом случае, получается так себе.

I. Я-царь: взгляд шпиона

Не стоит высокомерно отмахиваться от зрительских жалоб и страданий. Что отталкивает так резко в «Трудно быть богом»? Пишут и кричат наперебой о тоннах грязи и дерьма, нескончаемом гадостном дожде, скверне непреходящей: физиология, от которой не отмахнешься, экскременты и выпущенные кишки в каждом эпизоде. Но это самообман. Вся планета, и Россия – не в последних рядах, запоем смотрит «Игру престолов». В чем главная особенность хитового сериала? Да именно в том, как много там физиологии – пыток и жестоких смертей, нецензурированной эротики и попранной этики. Средневековье, вывернутое наизнанку, где найдется место драконам и принцессам, колдунам и разбойникам, но – не благородным рыцарям: эти не способны протянуть дольше одного сезона. Смотрим, наслаждаемся, узнаем. Что ж так шокирует в истории другого ряженого рыцаря (не будь ряженым, зарубили бы минуте на пятнадцатой)? Ограниченная палитра из сотен оттенков серого? Трехчасовая длительность? Широкий экран?

Конечно, другое. Глубинный радикализм фильма Германа в концептуальном нарушении священных иерархий кинематографа. В сравнении с этим прегрешением меркнет любая другая содержательная или формальная инновация. Рыцарь, барахтающийся в выгребной яме, горы расчлененных трупов – подумаешь. Но как быть с тем, что на первом плане постоянно летающие птицы, а то и хуже – ослиный член, перегораживающий экран наискосок? Средневековые художники не знали, что такое перспектива, и Герман, подражая им, отказывается от этого знания, будто путая события и персонажей «первого плана» с незначительным «вторым». Камеру заслоняют свешивающиеся с потолка колбасы, какие-то валенки, багры, сушеные запасы: не разглядишь, что где-то в глубине главные (эй, они вообще главные?) герои убивают, умирают, любят, ненавидят, спорят о важнейших вопросах своего (ино)бытия.

Если кто забыл, то в ранних сезонах «Игры престолов» был более-менее вменяемый сюжет, который был хорошо подан. Даже не читая оригинал, можно было понять, что происходит. Были герои, вызывающие сопереживание. А грязь и кровь были грамотно использованы. И да. Картинка и звук в сериале «Игра престолов» кладут на обе лопатки полнометражный «Трудно быть богом» Германа. Что говорит о многом. Но критику проще выдумать «глубинный радикализм», чем осознать такую простую истину.

Средневековые художники не знали, что такое перспектива, и Герман, подражая им, отказывается от этого знания, будто путая события и персонажей «первого плана» с незначительным «вторым».

А ещё средневековые художники не знали, что такое видеокамера. Видит Бог, лучше бы и Герман не знал!

«Камеру заслоняют свешивающиеся с потолка колбасы, какие-то валенки, багры, сушеные запасы: не разглядишь, что где-то в глубине главные (эй, они вообще главные?) герои убивают, умирают, любят, ненавидят, спорят о важнейших вопросах своего (ино)бытия.» – видимо, Герман и Долин дружно забыли, что такое мизансцена. Иначе знали бы, что расположение актёров на сцене – это важный аспект постановки. И в экранизации «Трудно быть богом» этот момент провален вчистую. Ибо такой подход приводит к тому, что зрителю становится сложнее погрузиться в выдуманный мир, и все посылы, идеи и прочее, что хотел до нас донести творец, летят к черту.

«Рыцарь, барахтающийся в выгребной яме, горы расчлененных трупов – подумаешь. Но как быть с тем, что на первом плане постоянно летающие птицы, а то и хуже – ослиный член, перегораживающий экран наискосок?» – попробую объяснить. Законы жанра сложились не потому, что стоял комиссар с наганом и диктовал их творцам, они формировались на основе многовекового опыта творчества и реакции на него публики. В свою очередь, на основании зрительской реакции были сделаны определённые выводы, которые позже были систематизированы. С законами жанра у Германа даже в его хвалёном «Хрусталёв, машину!» просто адские проблемы, о чём мы уже писали.

https://vk.com/vsratostidedok?w=wall-168817742_6154

Если кратко, очень многое зависит от того, на чём творец сделал акцент. Если говорить грубо и очень упрощённо, то снимая драму, стоит делать акцент на лицах и пластике актёров, а снимая порно – вы сами знаете на чём. Это, конечно, дикое упрощение, но, надеюсь, общую мысль я смог донести. А теперь подумайте, как метод Германа влияет на восприятие сюжета и мира произведения.

Начинается всё с нагнетания атмосферы и рассказа о трудных для Арканара временах, а потом бац – задница на весь экран и упоротые фрики, которые обмазываются дерьмом. И это в самом начале. Сюда же идёт и сцена с ослиным членом. Если он стоит на первом плане, то на нём и акцентируется внимание зрителей, вследствие чего всё скатывается до уровня сортирной комедии или к пародии в духе поздних частей серии «Очень страшное кино».

Просто представьте такое в других фильмах. Скажем, монолог полковника Курца про ужас, где на первом плане ослиный член или задница, которая производит дефекацию. Или сцену смерти Дарта Вейдера, в которой на первом плане будут, опять же, задница или половые органы. Это реально уровень фильма «Очень страшное кино 4». Только в «Очень страшном кино» картинка и звук намного лучше.

Видимость плохая, слышимость того хуже: посторонние звуки лезут в уши, а тут актер вдруг возьмет да и отвернется от микрофона или чихнет, кашлянет, рыгнет – полфразы насмарку, в прямом смысле слова. И с сюжетом то же самое. Любовная линия всего в двух сценах, общей сложностью минуты в четыре, это как? Детективные поиски пропавшего человека – и непонятно зачем. География Арканара – поди разбери, где что. А главное, обещанная финальная бойня (ух, развернулись бы продюсеры «Игры престолов»!) вовсе не показана. Безобразие.

Гражданин Долин сейчас пытается похвалить картину, но вместо этого ругает её, сам того не желая. На всякий случай уточняю, что при некоторых обстоятельствах плохой звук можно использовать как художественное средство, но лучше делать это на внутримировом уровне. Поясняю на примере. В игре «Dead Space» отличный звук на уровне игрока. Если у вас хорошая аппаратура, то звук может доставлять удовольствие. Но вот радиообмен Айзека с коллегами выполнен с нарочитыми помехами на уровне игры, что работает на атмосферу. НО! Это внутри мира произведения, а не на уровне игрока. Ещё пример. В фильме «Город грехов», в новелле «Большая смачная резня», звук тоже хорош, но в одном важном моменте протагонисту Дуайту, а вместе с ним и зрителю, не удаётся услышать слова Шелли из-за сильно не вовремя появившегося вертолёта. И это сыграет огромную роль в дальнейшем сюжете. Но оба примера показывают использование звуковых помех на внутримировом уроне – вот что важно. Сам по себе звук в этих произведениях отличный. А вот в фильме Германа просто трудно расслышать сюжетно важные и не очень реплики. Просто очень плохая работа со звуком, которая мешает нормально воспринимать сюжет.

Герман обожал рассказывать апокриф о человеке, который дожил до середины жизни, никогда не смотрев кино. А когда ему показали, ничего не понял: не будучи знакомым с условным языком, на который мы реагируем неосознанно, не смог ни проследить за интригой, ни испытать какие-либо эмоции. Очевидно, мечтой Германа было поставить своего зрителя в такое положение. Не из садизма, а чтобы учился мыслить и чувствовать заново. «Хрусталев, машину!» был подступом к решению этой задачи, а «Трудно быть богом» добивается невозможного. Это уже действительно, как и сказано в либретто, другая планета.

В очередной раз поражаюсь гениальности образа эстета из обзоров Бэдкомедиана! Когда-то я считал его гротескным и утрированным, но в очередной раз нарвался на его живое воплощение. Вот и здесь гражданин критик вещает высокопарную дичь, чтобы высосать из пальца «гениальность» произведения, которой нет. Что «Трудно быть богом», что «Хрусталёв, машину!» – это просто некачественные фильмы.

Все на ней похожее, а все-таки вывернуто наизнанку. Своими тайными путями кустарь Герман пришел к тому же, чего добился современный сверхзрелищный кинематограф, но с диаметрально противоположным результатом. Вместо Dolby SR – параноидальные звуки Арканара, в которых теряешься, как в не имеющем выхода лабиринте; они окружают тебя со всех сторон, а выбрать из них имеющие смысл, отсеяв шум, не получается. Вместо IMAX, развлекающего потребителя безразмерным экраном, границ которого из зала будто и не видно, – заполненное до последнего уголочка полотнище, на каждом квадратном сантиметре которого происходит что-то свое: хоть жми на «паузу» ежеминутно и разбирайся, как со старинной голландской картиной. Вместо пресловутого 3D – реальный эффект присутствия. Кажется, вот-вот – и коснешься лохмотьев вон того непривлекательного нищего, еще капельку – и сморщишь нос от арканарской вони.

Похоже, образ эстета из обзоров Бэда оказался слишком мягким. Ибо под шелухой слов критика скрывается банальный плохо снятый фильм, в котором просрали звук, мизансцену, да и визуал не блещет из-за крайне странных решений. Но сей пациент узрел гениальность в просто плохо снятом фильме. И где он там эффект присутствия узрел? Просто кино, которое сняли на уровне плохого видео с ютуба. Очень плохого.

Те полтора десятилетия, которые ушли у Германа на работу над картиной, кинематограф льстил зрителю – только бы не сбежал из кинозала к себе домой, к бесплатному Интернету: ты повелитель, хозяин, царь. Герман одним мастерским ударом выбил из-под этого калифа-на-час бутафорский трон. Революция свершилась буднично, стремительно, едва ли заметно – как переворот в «Трудно быть богом». Грузный небритый мужчина в грязноватой одежде, как оказалось, местный король, по праву сильного вырывает глаз провинившемуся подданному, другого пинком отправляет на плаху, а третий, дрожа, надевает ему правую (особая честь!) туфлю, такую же затертую и тус­клую, как остальное одеяние. Но в одну прекрасную ночь стража повернет пики против него и выпотрошит тирана, а его сыночку-дегенерату – нет у династии будущего, недолговечны короли – снесет с плеч бестолковую башку. Вот и вся недолга.

Про перевранный образ принца из оригинальной книги тактично умолчим. Ибо не только его переврали в фильме, но критик про это тоже тактично умолчит.

Из князи в грязи, причем буквально: за что же зрителю такого режиссера любить? Публика привычно обижается на Германа, что не уважает и не любит «простого зрителя», узурпируя царские права Автора: я те покажу, где раки зимуют, а ты сиди и смотри! Так ли? Присмотревшись, понимаешь нечто невероятное: этот тип диктатуры Герману так же противен, как сибаритская тирания Зрителя. Потому он и передоверяет роль всевидящего ока Румате – шпиону, трикстеру, снимающему на тайную камеру окружающую его реальность. А тому бы выжить самому; не до высоколобых рассуждений о судьбах рода человеческого.

Чего? Вы серьёзно? Мне напомнить, как зрителей смешивали с говном за отказ «наслаждаться» толерантной повесткой? Или как их поливали грязью, обвиняя их во всех смертных грехах за отказ хавать «Охотников за привидениями» 2016 года? Напомнить, как на людей гнали за критику сиквельной трилогии ЗВ от Диснея? Напомнить, как вопреки воле зрителей калечили образы их любимых персонажей, например, Люка Скайуокера? Какая-то рыхлая тирания получается.

Почему публика не может прекратить подобное, имея, якобы, тираническую власть над творцами? Потому что нет никакой «тирании Зрителя». Простые потребители имеют крайне ограниченный выбор из блюд «ЖриЧоДали» и «ПошёлНаХрен». Какая, к чертям собачьим, может быть «тирания Зрителя», если не он определяет наполнение кинотеатра контентом? Если за счёт агрессивного продвижения через рекламу и продажных критиков, а также через поливание грязью несогласных, народу порой впаривали лютую дичь? Можно ли назвать тираном человека, который хотел пойти на фильм «Завод» Быкова, но остался дома из-за того, что в его кинотеатре не было этого фильма, а была всякая дрянь? Вопрос риторический. И вот на таком культурном продукте растёт уже не первое поколение зрителей. Ибо таковы законы рынка и формируемое ими бытие.

И да. Насчёт Руматы. «А тому бы выжить самому; не до высоколобых рассуждений о судьбах рода человеческого.» – зачем снимать фильм по книге «Трудно быть богом», переврав почти всё, включая образ главного героя? Протагонист оригинального произведения вполне себе задумывался не только о выживании, но и позволял себе поразмышлять более глобально. А ещё он не был дегенератом, что радикально отличает его от киношного воплощения!

И да. Почему бы творцам, храбро сражающимся со зрителем, не повоевать с государственными и частными структурами, которые выдают финансирование и помогают с прокатом?

https://daily.afisha.ru/archive/vozduh/cinema/kak-delalsya-film-svidetelstva-uchastnikov-semok/

Или с продюсерами и прокатчиками? Ой. Они же, в отличие от безобидного зрителя, могут оставить деятелей кино за бортом, лишив денег. Действительно, лучше бороться со зрителями, которые, скорее всего, ничего плохого не сделают.

Кстати. Критики из текста выше говорили, что, мол, Бэдкомедиан может отпугнуть от кинотеатров людей. А творцы вроде Германа, которые снимают такую дичь и борются с «тиранией Зрителя» в союзе с критиками наподобие Долина, которые это нахваливают, не отпугивают зрителя? Разве риск нарваться на расхваленную критиканами дрянь не отпугнёт потребителя сильнее, чем какой-то там человек с ютуба? Подумайте над этим.

Нет, в «Трудно быть богом» есть послание, предположительно с большой буквы: оно в заголовке. Ну и еще во фразе о черных, приходящих вслед за серыми. Но это наследие прародителей этого мира – Аркадия и Бориса Стругацких; люди Полдня, герои ушедших на дно 1960-х, верившие в светлое коммунистическое будущее. Когда Румата выходит из грязного тесного коридора королевского дворца (знаете, что отличает его от таверны? Специальный порожек на входе для очистки дерьма с сапог – больше ничего), на стене он замечает остаток полустертой фрески. На ней – мужчина и женщина. Это единственные секунды безусловной гармонии за весь фильм: раритет, атавизм, парадокс. Таковы же истины из книги полувековой давности, превратившиеся в трюизмы. Окончательно воплотившись в тусклой реальности и перестав быть предупреждением, они потеряли силу и смысл.

Про то, что такой подход обедняет и упрощает картину, а также противоречит не только реальному средневековью, но и миру книги, мы не будем напоминать.

В фильме Германа тесно. Там нет пространства и времени для рефлексии: включить Баха, вглядеться в пейзаж, задуматься о вечном. Он – сплошное «здесь и сейчас», документальная мясорубка непрекращающегося бытового безумия. Этот мир захламлен донельзя, в нем свобода – не метафизическое понятие, а физиологическая потребность, которую никак и никому не удовлетворить. «Трудно быть богом» – не фильм «великих идей». Его создатель не возносится к небесам, чтобы вынести вердикт оттуда; напротив, спускается в грязь, ниже, еще ниже, пока не начинает захлебываться (а мы с ним вмес­те). Это рвотное, начисто избавляющее пациента от родовой травмы и пожизненного диагноза русской глубокомысленности.

И ведь это не цитата эстета из обзора Бэдкомедиана. Это слова реального критика, которого считают авторитетом, и который позволяет себе гнать на Евгена. Пожалуй, мне придётся опять напомнить анимэшника Laterа с его обзорами на «Берсерк». Ибо там в разы меньше выпендрёжа, но многократно больше смысла.

По-настоящему начавшись «Андреем Рублевым» (один из любимых фильмов Германа), отечественный авторский кинематограф завершается «Трудно быть богом». Иконописец-духовидец со временем окажется ногами кверху в одном зловонном нужнике с остальными книгочеями, утопленными по высочайшему повелению. Впрочем, и у Тарковского государевы люди выкалывали умникам глаза, а другим в глотку лили расплавленный свинец: не так уж многое изменилось. Разве что с зеркалом теперь всё иначе. Тарковский смот­релся в свое – будь то одинокое альтер эго Солоницына – Рублева или целая вселенная автобиографического «Зеркала», – а Герман, щедро разбросавший автопортреты по всем предыдущим своим фильмам (самые яркие в «Лапшине» и «Хрусталеве...»), вдруг самоустранился, исчез, растворился. Арканар – мир без зеркал, где вода всегда черна и мутна, а медь, даже начищенная, с трудом хоть что-то отражает. Завет Ролана Барта режиссер понял буквально: он ушел из своего фильма до его завершения. «Трудно быть богом» – смерть автора в действии. Это зеркало без героя – но со зрителями, каждый из которых с отвращением и ужасом узнает в макабрических экранных образах свое точное подобие.

Зритель узнаёт в экранных образах своё точное подобие? А фильм что, показывали в психиатрических лечебницах? Не знал. Или Долин считает себя таким? Тогда это его право. Спорить не буду.

А вообще, образы в фильме проигрывают не только реальности, но и книге Стругацких. Ибо порой бывает трудно отличить страдающего умника не только от простого жителя Арканара, но даже от серого штурмовика. Все они выглядят дегенератами. Кроме Будаха, да и то, с оговорками. Ибо в этом фильме Будах злорадствовал на тему смерти Пампы, чего в оригинале и близко не было!

И это сильно обедняет картину. Ибо когда жестокость проявляют дегенераты, которые даже говорить нормально не могут – это смотрится так, будто в психиатрической лечебнице «эффективные менеджеры» оптимизировали всех санитаров и прочий персонал. Хотя даже в таких условиях среди пациентов могла бы оказаться яркая личность. Но не в фильме Германа.

А вот в книге серые штурмовики были показаны пусть и не шибко умными, но и не дегенератами. Они творили злодеяниями в здравом уме и твёрдой памяти. И это делало их более страшными. Ибо не больные, которые не ведают, что творят, а вполне здоровые наглые отморозки при оружии творили зло.

Просто сравните бред из фильма Германа с, допустим, первой серией аниме «Берсерк» 1997 года, где наёмники Барона-Змея издевались над местными жителями. Да. Даже они больше похожи на серых штурмовиков из книг Стругацких, чем сами серые из экранизации ТББ!

В «Берсерке» бандиты Барона-Змея показаны как распоясавшиеся, но люди. Такими могут стать вполне обычные граждане, если дать им власть, но не дать ответственность, позволив вымещать злобу и свои комплексы на мирных жителях. Прямо как серые штурмовики, которым дали разгуляться. Зрителю дают примерно две с половиной минуты реального времени, чтобы «насладиться» глумлением отморозков над беззащитной жертвой, прежде чем явится спаситель.

Даже спасение их жертвы в анимэ умудрились обставить мрачно и стильно. Ибо спасителем выступил отставной наёмник Гатс, который чихать хотел на местное население и больше интересовался возможностью спровоцировать Барона-Змея на бой, чем сохранением жизней окружающих.

Да. Единственной надеждой людей мира «Берсерка» является полусумасшедший одержимый местью бывший военный. И это нагнетает атмосферу намного лучше, чем килотонны грязи из фильма Германа.

Но мы отвлеклись. Всю рецензию мне казалось, что чего-то не хватает. Спустя некоторое количество высокопарного, но бессмысленного в контексте фильма текста, я наконец нашёл недостающий фрагмент пазла.

Угнетенные, которым дороги даже не столько угнетатели, сколько угнетение как состояние покоя и уверенности в завтрашнем дне, – классическое российское явление. Другой рыцарь из мира, подозрительно смахивающего на современный, Ланцелот из «Дракона» Евгения Шварца, сталкивался с той же проблемой: не в драконе, оказывается, была беда, а в тех маленьких дракончиках, которые в каждой голове. В период простоя, когда «Мой друг Иван Лапшин» лег на полку, Герман собирался ставить в Москве на сцене именно эту пьесу – но вмешательство тогдашнего Дракона Андропова все-таки позволило выпустить фильм, и проект не состоялся. Или, можно сказать, состоялся через тридцать лет в «Трудно быть богом». Неудивительно: с этим фильмом, задуманным еще в 1968-м, до дебютной «Проверки на дорогах», Герман прожил буквально всю профессиональную жизнь.

ДА! Именно этого мы и ждали. Без идиотского приплетения России этот текст был бы не полным. Теперь всё нормально.

Возможно, поэтому россиянам, знающим о бесконечной и мучительной предыстории, так трудно увидеть в «Трудно быть богом» то, чем этот фильм, безусловно, является и что сразу заметили европейцы на мировой премьере в Риме: это политическая картина. Трактовки могут быть сколь угодно вольными, даже если ограничиваться только национальным контекстом. Например, старый король-самодур – Ельцин, приходящий на его место ­инт­ри­ган дон Рэба – Путин, а сопровождающий его на пути к власти Черный Орден – КГБ/ФСБ. Или иначе: Румата и есть Путин, который надеялся переделать человечество подобру-поздорову, а потом отчаялся и пошел рубить всех, кто попал под руку. Съемки, между прочим, шли во время второй чеченской войны. Снимали в Чехии – той самой, куда в 1968-м вошли советские танки, поставив крест (тогда казалось, что окончательный) на проекте советской экранизации «Трудно быть богом», над которым молодой Герман и братья Стругацкие работали в те годы. Тогда смычка сюжета книги и фильма с реальностью казалась не менее шокирующей: Черный Орден – брежневские интервенты.

А ещё фильм может быть отсылкой на нашествие Батыя или Смутное время. Или на попойку рядом со свинарником. Вариантов много. Ибо фильм снят настолько убого, а сюжет в нём такой невнятный, что можно придумать сотню трактовок. И каждая из них будет одинаково похожей на правду. Это просто плохое кино, которое пытаются отмазать. В этом вопросе фанаты ТББ Германа подозрительно напоминают фанатов сиквельной трилогии «Звёздных войн» от Диснея. Забавное совпадение, однако. Ибо фанаты фильма «не для всех» один в один копируют поведение фанатов чисто коммерческих блокбастеров, снятых для выдаивания денег из поклонников франшизы. Забавно.

И нет. Мы не против фильмов, где остаётся простор для размышлений. Например, при просмотре фильма «Мертвец» Джармуша многие задумываются об истинном времени смерти главного героя. Но в остальном фильм довольно-таки чёток и понятен, что не мешает ему быть интересным и стильным.

А можно отрешиться от конкретных аналогий, обойдясь всего одним сравнением: Арканар = Россия.

Действительно, зачем приплетать Россию один раз, когда можно два? Только есть одна проблема. В Арканаре Стругацких денег на экранизацию ТББ Герману не дали бы, а в мирке фильма самого Германа создателей сего творения утопили бы в дерьме.

Взять хоть тему с преследованием книгочеев и умников. Вроде сценарий писался задолго до увольнения Андрея Ерофеева из Третьяковской галереи за крамольную выставку или дела Pussy Riot, в каждом из которых представители верхушки РПЦ принимали непосредственное участие, – а в фильме как на ладони. Петр Павленский – человек с лицом будто бы из массовки германовского фильма – приколотил свою мошонку гвоздем к брусчатке Красной площади ровно за сутки до мировой премьеры «Трудно быть богом»: вот вам и генитальная тематика, на которую так сетуют пуристы из числа зрителей картины.

Больше сомнительных параллелей богу сомнительных параллелей! Правда, опять же, возникает вопрос, почему всё так выпендрёжно, но без толку? В Арканаре всех, перечисленных Долиным, давно порубили бы на куски, а у нас какой-то блядский цирк, а не средневековье. Дон Рэба приди, порядок наведи! Шучу, конечно же. Мне больше по душе реальный Иван III или Пётр I. Но это так, мелочи.

Но умниками и юродивыми-мучениками «оппозиция» не ограничена. Любители лобовых метафор порадуются явлению в кульминационной сцене местного Пугачева – главаря болотных (именно так!) бандформирований Араты Горбатого. Легендарный мятежник окажется не только отталкивающим одноглазым монстром в струпьях и язвах, чья слава зиждется на том, что никто его не видел, но и моральным уродом, уговаривающим Румату помочь ему забраться на трон и расправиться с нынешней правящей элитой – разумеется, чтобы образовать новую, уже «во имя справедливости». Именно этот борец за свободу и выпустит арбалетную стрелу в затылок возлюбленной героя, прольет первую кровь

Трагического бунтаря и борца за свободу превратили в дегенерата. За время просмотра фильма я уже привык к таким метаморфозам. А критик и рад подобным переменам в персонаже. Знаете, а ведь фильму Германа можно придумать иную трактовку. Сия лента – это близкое к правде отображение деятелей кино вроде самого Германа, а также подобных Долину кинокритиков. Неудивительно, что они видят в нём своё отражение. Ибо грязь и дерьмо – это идеальное описание внутреннего мира некоторых представителей нашей творческой интеллигенции. Тьфу! Такими темпами скоро и я стану кинокритиком. Уже смысл во всяком дерьме ищу!

Доносы всех на всех – даже доб­рейший барон Пампа, арканарский Портос и закадычный друг Руматы, сдает палачам доктора-гения Будаха («Имя у него какое-то собачье» – тут чудится и классовое недоверие, и национальное).

И это при том, что из книги в фильм перекочевала сцена разборки Пампы с серыми штурмовиками в таверне. А потасовка сия приключилась потому, что доблестный барон считал данных вредителей недостойными существами. То есть, по версии Долина и Германа, Пампа считает серых штурмовиков дрянью, но готов услужить тому, кто повинен в их всеобщем распространении? Охренительная логика!

Скрипучая старая телега – наследница по прямой той машины, которую пытался вытащить из грязи Локотков в последнем кадре «Проверки на дорогах», поезда из начала «Двадцати дней без войны» и финала «Хрусталев, машину!», а еще трамвая с портретом Сталина и духовым оркестром из «Моего друга Ивана Лапшина». Это, проще говоря, Россия и есть. Страна, история которой – как у Арканара – не дает надежд на возрождение. Рельсы идут по кругу, маршрут замкнут, от одного извода средневековья к другому. Как и в предыдущих своих фильмах, Герман совершает чудо пробуждения памяти, на этот раз не конкретно-исторической и не индивидуальной, а надмирной, всеобщей, – и обнаруживает в ее недрах одно и то же безнадежное дежавю.

А можно чуть меньше политики? Это даже для меня перебор! При таком уровне поиска глубинного смысла на дне бутылки водки можно даже в «Берсерке» найти скрытый коммунистический подтекст! А почему бы и нет? Как бы то ни было, критика понесло.

Однако кое в чем средние века Арканара принципиально отличаются от тех, о которых рассказывают в шестом классе любой средней школы. В них почти нет красоты, поэзии, мечты; проблемы с архитектурой, наукой, живо­писью – ни миниатюр, ни витражей, ни трубадуров (за стихи, напомним, топят в нужниках, и единственный оставшийся в живых поэт – придворный – сам сжег свои книги, от греха подальше). А все потому, что нет «вертикали власти», организовывавшей средневековую психологию и ментальность, позволявшей мириться с грязью и страхом. Нет Бога. Даже монахи существуют лишь для того, чтобы истреблять грешников и карать непокорных, но во имя какой именно системы ценностей – остается непонятным. Черный Орден в «Трудно быть богом» – военизированный отряд палачей в рясах, и только. Молиться им явно некому. Герман последователен: устраняет иерархии и здесь.

Герман наклал на реалии книги и настоящего средневековья, а критик его за это похвалил. И да. Я не требую буквальной экранизации книги, но если вы отходите от канона, то хотя бы покажите, ради чего! Фильм «Апокалипсис сегодня» довольно далеко отошёл от первоисточника «Сердце тьмы», но оно того стоило! А здесь что?

Критик и автор фильма сами не заметили, как своим подходом обеднили картину. Ибо мир, созданный Германом, – это банальная чернуха. Крайне упрощённая картина мира. Чернуху можно использовать как приём, но не как самоцель. Если вы покажете очень мрачный мир, который ломает неплохих людей, – это даст один эффект, если вы покажете мрачный мир, в котором вопреки всему бывают проблески добродетели – это уже другой эффект. Просто чернуха даёт уныние.

Бредни автора про иерархию даже обсуждать неохота. Поэтому продолжим.

Взаимоотношения советского режиссера-еретика с религией – тема, заслуживающая отдельного исследования. Герман исповедовал всю жизнь индивидуальный культ отца, сделав его стержнем своей этики и эстетики. Из этого чувства – любви, смешанной с преклонением, – родились два самобытнейших его фильма, каждый из которых формально был экранизацией книг Юрия Германа. Оно стало своеобразным заменителем религии и вмес­те с тем альтернативой официозного почитания отца-руководителя, будь то Сталин или иной генсек. Последним аккордом этого манихейского дуализма стал «Хрусталев...», фильм, который Герман снимал как завещание. Отец там уходит в небытие, растворяясь в нем и оставляя сына навеки одиноким, – а «отец народов» Сталин (он же бог) десакрализуется самым выразительным образом – при смерти не испускает дух, а выпускает газы.

Да. Вы правильно поняли. Герман и Долин не знают иных способов показать человечность персонажа и десакрализировать его. Только через газы и кишки. И да. Мне одному кажется, что идея применить приёмы из низкопробных пердильных комедий в фильмах на такие темы – это сомнительная идея? Ибо смотрится как неуместная и крайне неудачная шутка.

Герой книги Стругацких имел «настоящее» имя – Антон, он мыслил и вел себя, как земной человек. Румата в фильме – просто Румата; недаром (сильнейшее, самое важное концептуальное отличие от повести) он отказывается возвращаться на Землю с Арканара. Но не очевидно и намерение других землян отправиться домой. Ждет ли их там что-то хорошее? Или там такой же неуютный апокалипсис, как в каком-нибудь «Аватаре»? Верят ли они вообще в существование этого Дома?

Вообще-то, образ Руматы в фильме прямо противоположен тому образу, который создавал землянин Антон в книге Стругацких. Ибо в оригинале земной агент носил маску удалого бойца, лютого бабника и ну очень знатного дворянина, у которого в одном кармане горы золота, а в другом множество привилегий; который наделён безупречными манерами и способен смотреть свысока вообще на весь Арканар, поэтому может позволить себе некоторые причуды. И тем сильнее был контраст между маской Руматы и настоящим Антоном. Это обогащало образ и делало его интереснее. А Герман свёл всё к унынию, тоске и слабоумию. И да. В оригинале земляне вернули Антона силком, что куда логичнее, чем позволять слетевшему с катушек агенту гулять по планете.

Недаром все они пьющие, гулящие, отчаявшие­ся, давно заменившие речь сквернословием и бормотанием, начисто забывшие о своей миссии и потерявшие связь с Центром – если эта связь вообще хоть когда-то существовала. Может, они и не ученые на самом деле, а беженцы, которым некуда, кроме Арканара, податься. Люди давно поняли, что раз нет правды на Земле, тем более нет ее и выше. Кто ж еще, как не сироты, носящие пожизненный «колпак печали» – так в Арканаре называется головной убор, положенный жертве инквизиции.

А ещё земляне могли быть пришельцами из параллельной вселенной. Например, попаданцами из сериала Lexx. Или ещё откуда. Или Арканар в мире Германа – это аналог вписки, куда земляне прилетают бухать и куролесить. Вариантов можно придумать десятки на любой вкус. А знаете, почему так? Потому, что «великий» Герман не смог или даже не попытался толком проработать мир и сюжет самостоятельно, но при этом похерил мир и сюжет первоисточника. Он создал мутный поток видео и звука, в который высоколобые критики вкладывают тот смысл, который им ближе. Вот и вся гениальность. И это даже не шутка. Ибо если вы продерётесь сквозь грязь и дерьмо, которыми Герман испачкал фильм, то найдёте лишь остатки сюжета книги и бессмысленную чернуху.

IV. Я-червь: меч звер

На протяжении всего фильма Румата рыщет по арканарским закоулкам в поисках некоего доктора Будаха – по слухам, выдающегося ученого и интеллектуала. В конце концов находит в самом сердце тьмы, зато невредимого. Тут-то становится ясно зачем: Румата искал собеседника. И сразу, не откладывая в долгий ящик начинает задавать тому вопросы: «Ну а если бы вы могли посоветовать богу…» Будах дает ответ за ответом, самозваный бог недоволен. Тогда тот сдается: «Я бы сказал, создатель, если ты есть, сдуй нас, как пыль, как гной, или оставь нас в нашем гниении. Уничтожь нас всех». Румата в ответ картинно разводит руками под дождем и потерянно отвечает: «Сердце мое полно жалости. Я не могу этого сделать». Согласно апокрифу именно эту фразу Ярмольник произнес на пробах, сразу убедив Германа взять его на роль. Так произнес, что потом, уже на съемках, никак не мог повторить.

Звучит красиво, как и все прямые цитаты из Стругацких. Герман вносит коррективу: во время этого разговора Будах, страдающий от камней в мочевом пузыре, тщетно пытается помочиться и умные слова выдавливает из себя не с меньшим трудом. Стройность мысли слегка подпорчена происходящим в кадре. Нельзя забывать, что к этому времени Румата, убивающий во сне, уже подумывал изменить своему милосердию и, стоя у пыточного орудия, машинально обмакивал руки, а затем и лицо в черную смолу. Уже встретил бесславную смерть единственный его арканарский друг – добряк дон Пампа. Пройдет едва ли полчаса, и его возлюбленная Ари, уже было собравшаяся на допрос в Веселую Башню, погибнет от арбалетной стрелы, пущенной ей в затылок. Тогда жалости в сердце больше не останется.

Хорошая корректива. Уровня четвёртой части серии «Очень страшное кино». Или комедий Сарика Андреасяна… Зачем такая дичь в произведении, претендующем на философскую глубину, – это вопрос к тараканам в голове Германа и Долина.

И да. За каким хреном киношники так любят убивать Пампу? Это такая извращённая ненависть представителей интеллигенции к господам? Или унылых творцов напрягает образ неунывающего и смелого бойца, который даже в суровые и мрачные времена средневековья умеет весело и достойно жить?

И да. За сцену, где Румата учит Пампу наносить мечом простейшие удары, фильм заслуживает отдельного пинка. Ибо так обгадить образ потомственного воина и силача, который чихать хотел на короля и на выскочку дона Рэбу – это уметь надо.

Под крик верного Муги «Бог решил убивать!» он потеряет человеческий облик – одномоментно. Только что не желал выходить из дома, пока не закончит обед и не наденет взамен вымокших штанов новые, сухие, – и бросил плошку с супом, обошелся без штанов, а на голову напялил страшный рогатый шлем, что твой Минотавр. В руки взял по мечу. Стал зверем или все-таки богом, язычники представляли их именно такими: беспощадными, с головами яростных животных. А потом – Муга не ошибся – отправился убивать.

Вот только там, где в оригинале была лаконичная и сильная сцена, в которой Антон-Румата, увидев смерть любимой, пошёл мстить, здесь получилась затянутая и нудная муть. Что лишний раз показало, что Герман как творец, мягко говоря, переоценён.

Стихи из повести были, вероятно, о спруте тоталитарного государства. В фильме они звучат как пророчество другого рода: спрут – сам Румата, вдруг переставший ощущать свое сердце. Книга Стругацких – о том, чем настоящий (вариант: нормальный) человек отличается от средневекового. Первый готов терпеть второго, прощать ему, мириться с ним, даже видеть в нем равного, но только до определенного предела: дальше – только выжечь напалмом. И это фиаско стратегии Прогрессоров. Фильм Германа, при сходстве внешней канвы, абсолютно о другом. Он о том, как миражны и призрачны различия между землянами и арканарцами. И здесь фиаско рода человеческого. Насилие – в нашем ДНК, а убийство всегда убийство, какими бы благими намерениями оно ни оправдывалось. «Всех расстрелять, город сжечь», – говорила ангельская блондинка в другом хорошем фильме.

Какая глубокая мысль! Уровня сетевых мизантропов или малолетних зазнаек. Вот только даже такую простую вещь можно было выразить лучше. Покажи Герман реальное средневековье – многие изнеженные зрители упали бы в обморок. Причём это сработало бы лучше, чем банальная чернуха. Ибо перед зрителем предстал бы стройный мир со своей логикой. Вот только логика эта была бы откровенно людоедская. Получилось бы очень мрачно, но при этом правдоподобно. А у Германа получился просто дурдом уровня «пьянка в свинарнике».

И да. Покажи наш «великий режиссёр» историю постепенного превращения землянина Антона в высокородного хама Румату, могла бы получиться сильная история о том, как «маска приросла к лицу». Покажи он, как из благородного и доброго Антона и дворянина-дуэлянта Руматы вырастает третья личность, которая сочетала бы средневековые нравы со знаниями и силой людей Мира Полудня – получилась бы воистину страшная картина.

Кстати. Тема цивилизованного человека, который стал аналогом бога для дикарей и принял их нравы, хорошо раскрыта в фильме «Апокалипсис сегодня». Если Герман один чёрт забил на первоисточник, то почему бы не сделать из Руматы космический аналог Курца? Показать личность сломленную, но ещё сохраняющую остатки былого величия и харизмы? Увы. Герман решил сделать из Руматы дегенерата. «Великому режиссёру» надо клеймить человеческую природу и бороться со зрителем, а не снимать хорошее кино.

Здесь становится предельно ясной стратегия Германа, запутывавшего и запугивавшего зрителя с первых кадров картины грязью и кровью, фекалиями и мочой, а также прочими зловонными и злокачественными субстанциями, которыми насквозь пропитан Арканар. Это метафора той нечистоты, в которой от века и до сих пор находится наша цивилизация, давно принюхавшаяся и привыкшая к этому состоянию. «Вельможа должен быть чист и благоухать», – повторяют придворные кавалеры, нюхая розы и безуспешно пытаясь отбить вонь. Лишь пришелец Румата безнадежно носит ведрами воду, греет ее в бочках и требует от каждого своего домочадца регулярно мыть руки, рассказывая им о неведомых микробах. А потом по-царски заявляет: «Пошли все вон, я буду мыть зад!» Зад – и мыть? Этот мир не желает чистоты – напротив, умножает грязь: подобное к подобному. Потому и еретиков топят именно в нужниках, а повешенных поливают водой с рыбьей чешуей, чтобы чайки не забыли прилететь и выклевать трупам глаза.

Вот только в реальности бытие человечества намного сложнее и многообразнее. Сведение всего к грязи – это дикое упрощение. Даже экранизация комикса «Город грехов», в котором царит мрак и безысходность, показывает, что даже в таком месте есть нечто светлое, есть люди, которые не поддались городу и не сгнили. Но, видимо, уровень экранизации комикса для наших «великих» творцов артхауса недостижим.

Деконструкция бытия, которое притворяется осмысленным, у Германа обретает методичность, уместную в анатомическом театре. Все, кто успевает оказаться в объективе камеры, беспрестанно мочатся и испражняются, раз­облачаются и блюют, а потом жрут и пьют снова. У самой природы недержание: дождь льет не переставая. Пыточная Веселой Башни, вокруг которой творятся кошмары поистине апокалиптического размаха (чего стоит одна машина для «забивания шлюх»), логически завершает вселенную разъятия, расчленности, разверзнутости. Никто, кроме Руматы, не смотрит на нее с таким ужасом. Граждане сами покорно идут на поклон карателям и едва ли не с удовольствием принимают причитающиеся по новому закону наказания.

Что тут сказать? Ну не понимают некоторые современные творцы и критики законов жанра и языка кино! Не могут осознать, что расставив акценты таким образом, они не погружают думающего зрителя в мрачную атмосферу, а лишь отпугивают безвкусицей и глупой чернухой. В плане атмосферы «Трудно быть богом» проигрывает даже первой серии анимэ-сериала «Берсерк» 1997 года и «Городу грехов». Причём всухую. Ибо в последних двух примерах художественные приёмы использованы намного более изящно и грамотно, чем в экранизации ТББ. И акценты там расставлены правильно. Они фокусируют внимание на жестокости миропорядка, словах, мыслях и поступках, а не на испражнениях и грязи. В итоге, зритель погружается в атмосферу и задумывается, а не отворачивается от банального шок-контента.

Далее идёт ещё немного «глубокомысленной» воды и попыток найти глубокий смысл, но мы их пропустим. Ибо ничего существенного с точки зрения кино там не сказано. Если хотите, то сами можете это прочитать, перейдя по ссылке.

Лучше оценим ещё одну рецензию сего критика.

«Заложники»

Ну тут всё просто.

Название «Заложники» намекает на судьбы тех несчастных, кто попал в жернова истории, случайно оказавшись в злополучном самолете. Но о них в фильме рассказано совсем мало. Очевидно, толковать вынесенное в заголовок слово следует в расширительном смысле. В советском государстве, закрывшем свои границы для собственных граждан, заложниками были все. Перед нами история людей, решивших пожертвовать жизнями (увы, не только своими) ради того, чтобы разорвать беспощадный общественный договор. Их вело даже не желание, но одержимость идеей вырваться за флажки — любой ценой. Фильм доказывает: свобода — одна из основных потребностей, неотъемлемая составляющая человеческого достоинства, стремление к которой иррационально и неодолимо. В том числе, очевидно, и творческая свобода не зависеть от миражных требований рынка и законов жанра, которым до сих пор прилежно подчинял себя Гигинеишвили.

Наш выдающийся критик старательно не замечает подмены фактов и откровенного вранья с целью обелить охреневших мажоров-убийц. Игнорирует такую мелочь, как наличие у большинства этих террористов возможности уехать из СССР мирным путём. Забывает, что эта группа мажоров убивала, ибо хотела прославиться по примеру Бразинскаса. Да-да. Террористы и подонки в его голове перестают быть такими, если они гадят в кашу советской власти. Что тут скажешь? Типичный представитель нашей творческой интеллигенции раскрылся во всей своей красе.

Просто сравните его текст с обзором Мятежника Джека. Последний хоть и не БэдКомедиан, но столь же лихо разбирает эту агитку.

Да. Опять сетевой критик разобрался в ситуации глубже, чем его «профессиональный» коллега.

Вывод по критикам.

Что можно сказать по этому разделу? Если Долин, Хохлов, Беликов и прочие, с кем мы сегодня познакомились, – это эталонные критики по версии «Палача», то Евгения Баженова или Красного Циника нельзя назвать критиками. Ибо они работают намного лучше, даже своими скетчами и вставками они умудряются сказать намного больше по делу, чем эти, прости господи, «профессионалы».

И ещё кое-что. Аргументы «критиков» и «Палача» подозрительно совпадают. Вспомним видео Яррика на эту тему, где была разбита жалкая попытка в аргументацию горе-палачей. Это что же получается? Наши «мудрецы» не имеют своего мнения и работают под влиянием «авторитетов»? А ведь именно это одно из самых популярных обвинений против аудитории Бэда. Ой

Итоги

Мы уже говорили, что нынешняя критика находится в том же состоянии, что и нынешняя культура. Это абсолютно логично. Вы, конечно, можете спросить, зачем мы опять натащили примеров, которые лишь подтверждают это. На что мы ответим, что в данном случае горе-критики не просто показали сомнительное качество своей «критики», но ещё и окрысились на человека, который даже не является их конкурентом. Ибо у него другой формат и другая аудитория.

Но они всё равно почувствовали конкуренцию. Почему так? Думаю, что всё просто. Те же процессы, что привели культуру к нынешнему печальному состоянию, открыв дорогу таким «критикам» и сомнительным произведениям искусства, вызвали в обществе своеобразную реакцию.

Люди начали задаваться вопросами, порой неосознанно. И среди этих вопрошающих, нашлись те, кто начали искать ответы. Именно так. Не Баженов и Циник воспитали аудиторию. Это аудитория породила тех, кто смог внятно выразить её мысли и чувства. Что и дало большую популярность тому же Бэдкомедиану. И вот это хороший сигнал. Ибо деградации и упадку, порождённым кризисом всей нынешней системы, наконец началось противостояние снизу.

Как бы это пафосно ни звучало, но самый темный час ночи наступает перед рассветом. А в самые тяжелые моменты появляются те самые бунтари, которые всё меняют. Так «кино молодых умников» конца 60-х – середины 70-х появилось из тления и разложения старого Голливуда. Поэтому, рано или поздно у нас появятся свои смелые, как пьяный матрос, и резкие, как удар под дых, творцы, творящие вопреки и не стеснённые культурой производства. Контркультура – это ресурс. И мы сами решим, что получим из неё.