Тоне Партлич «Чай для двоих»
часть 3
8. Сын
В комнате на кровати сидит АНГЕЛА БРАЧКО. Повязки на глазу у нее больше нет. В руках у нее четки.
СЕСТРА (открывает дверь). Вот ваша мама!
ИВЕК. Мама!
Подходит к БРАЧКО, чтобы ее обнять.
БРАЧКО. Ивек! Ивек! Я уж думала, ты меня позабыл.
ИВЕК. Мама. Ты же знаешь, времени совсем нет. У нас была инвентаризация. День и ночь переписывал всякие винты, гвозди, замки… Заколебался. У тебя-то как?
БРАЧКО. Отлично. У нас тут в богадельне у всех все отлично. Пока смерти ждем.
ИВЕК. Мама, ну немного еще потерпи. Еще три года, и мы с Лизикой тоже выйдем на пенсию. У нас будет время. Вот, Лизика тебе прислала…
Достает из пакета бананы, мандарины, колбасу.
БРАЧКО. Через три года меня уж на свете не будет.
ИВЕК. Мама, ну ты же сама понимаешь, у нас сейчас нет времени о тебе заботиться. Потом заберем тебя к себе.
БРАЧКО. К себе! В этот ваш лифт. На девятый этаж, где в окно выглянуть страшно! Того гляди выпаду. Все мне чудится, что дом качается… Нет уж!
ИВЕК. Ты меня видишь? В смысле, этим глазом.
БРАЧКО. Вижу, Ивек, грех жаловаться. Ты чего хочешь?
ИВЕК. Как это – чего хочу? Ничего. Повидаться с тобой приехал. Сын – с матерью!
БРАЧКО. Так просто ты бы не приехал. Давай уж говори, чего хочешь?
ИВЕК. Мама, в воскресенье будут выборы. В смысле, в парламент.
БРАЧКО. Одни свиньи там сидят, ты говорил, когда телевизор смотрел.
ИВЕК. Однозначно, свиньи. Но теперь у нас новая партия. Люди честные и достойные. Если они пробьются в парламент, все станет лучше. Понизят зарплаты чиновникам, а нам повысят. И старикам будут помогать.
БРАЧКО. Таких не бывает!
ИВЕК. Мама, бывает! В «Истинной Словении». Да, партия называется «Истинная Словения»! Самая настоящая, народная, карантанская, христианская Словения.
БРАЧКО. Христианская?
ИВЕК. Да!
БРАЧКО. Да что тебе делать в христианской партии! Как ты на меня орал, когда я в храм ходила! А на собраниях говорил, что Бога нет, что я отстала от жизни. К сербам в Кралево катался на этом, поезде братства и единства.
В 1941 г. немецкие оккупанты выселяли словенцев – жителей Верхней Крайны, словенской Штирии и Каринтии – на территорию Сербии. Те из них, что вернулись на родину после окончания Второй мировой войны, через 20 лет, в 1961 г., на т.н. «поезде братства и единства» посетили Сербию, чтобы встретиться с местными жителями, оказавшими им гостеприимство в годы войны. Позднее сербы нанесли ответный визит. Так было положено начало поездкам, имевшим целью укрепление отношений между народами. В 1989 г. из-за напряженности между союзными республиками поездки были прекращены.
ИВЕК. Мама, да ведь это… Мозги нам пудрили, врали, давили на нас. Теперь-то я своей головой думаю.
БРАЧКО. Конечно, врали. Все врут, кто у власти. И эти, из «Истинной Словении», тоже врать будут. Да только не будь социалистической Югославии, мы бы до сих пор на немцев в виноградниках горбатились, как мой отец, и мать, и дед, и бабка. Что есть, то есть. Они нам выдали домик, пашенку, виноградник… А теперь все рушится, потому что вы с Терезикой за домом смотреть не хотели. И из-за этого я теперь тут!
ИВЕК. Мама, теперь все будет по-другому! Словении нужны реформы! Я теперь своей головой думаю. И Словении нужна вера. Да! У нас работает активист «Истинной Словении», он ездит в Любляну на собрания.
Выборы нужны для того, чтобы сменить власть; чтобы к власти пришли новые люди, неиспорченные. Потому что у власти люди портятся.
БРАЧКО. И ты хочешь, чтобы и эти тоже попортились, из «Истинной Словении», или как?
ИВЕК. Эти не испортятся. Они особенные. У них есть вера!
БРАЧКО. Вот сомневаюсь я, что ты – и вдруг в Бога стал верить. В нашем доме ты первый разуверился!
ИВЕК. «Истинная Словения». Просто рядом галочку поставь и ни о чем не думай!
БРАЧКО. Я еще господина священника спрошу!
ИВЕК. Вот-вот, его спроси! Он тебе то же самое скажет. «Истинная Словения» – вот где правда!
БРАЧКО. Я, может, вообще не пойду голосовать!
ИВЕК. Надо! Я за тобой заеду!
БРАЧКО. Не понимаю я, чего ты из кожи лезешь! Ты бы лучше подумал, что будет с нашим домом и с землей нашей в Халозах!
ИВЕК. Мама, я ведь и по этому поводу тоже приехал. Послушай, дом пора сносить, на ремонт уже нет смысла тратиться… Крыша провалилась.
БРАЧКО. Потому что вы за домом не смотрели!
ИВЕК. Да потому что там нечего уже ремонтировать! Дом снести надо!
БРАЧКО. Белены объелся!
ИВЕК. Мама, перепиши все на меня, и я сохраню наш участок! Снесу дом, деревья вырублю.
БРАЧКО. Угробить меня решил, не иначе!
ИВЕК. Поставлю дом бревенчатый, винный погреб сделаю, на всем участке разобью виноградники! Сейчас в моде виноделие, винные погреба, деревянные дома… У нас, кто в городе живет, нет уже времени обрабатывать землю, окучивать картошку, окапывать кукурузу… Сажаешь лозу, платишь местным, чтобы подрезали и опрыскивали, потом собираешь урожай, делаешь вино, соревнуешься на фестивалях виноделов… Дом, погреб, виноградник – вот будущее нашего участка.
БРАЧКО. И что говорит Терезика?
ИВЕК. Вот для этого-то, мама, ты и должна написать доверенность! Если умрешь, судья скажет, чтобы все пополам… И ничего не выйдет из всего этого. Каждый свою половину будет сдавать, а дом никому не достанется. Мне – землю, а Терезике ее долю я выплачу. Как она о тебе позаботилась! В больницу тебя отправила, а теперь сюда.
БРАЧКО. И слава богу, что на операцию отправила. Чтоб я снова видеть могла… Чтоб тебя лучше видела.
ИВЕК. Мама, мы только так сможем спасти нашу землю!
БРАЧКО. Ну конечно. Только если ты снесешь дом, где я тебя родила.
ИВЕК. Да иначе он сам рухнет!
БРАЧКО. Мне надо поговорить с Терезикой.
ИВЕК. Да я с ней уже все обсудил! Деньги ей нужны, для дочки, за учебу платить. Вот я ей и выплачу. Бумаги все у меня с собой. Адвокат мне все составил. Ты просто подпиши!
БРАЧКО. Тут спешка ни к чему. Я же не сегодня помру!
ИВЕК. Не сегодня… Но дом-то рушится.
БРАЧКО. Так тебе меньше мороки будет!
Входит ЯСМИНА. Удивленно смотрит на мужчину, сидящего на ее кровати. Он сразу же поднимается и слегка расправляет покрывало.
ИВЕК. Ну я пошел. Не забудь! В воскресенье выборы. «Истинная Словения». Там честные люди. Тогда и подпишем…
БРАЧКО. Давай-ка не напирай. Может, я все подарю вот этой госпоже, которая меня взяла к себе!
ИВЕК. Мама, не выводи меня из себя!
ЯСМИНА. Могу я сесть?
ИВЕК. Госпожа, если дом разваливается, что бы вы с ним стали делать?
ЯСМИНА. Я вас не понимаю. Но если дом рушится, я бы его отремонтировала!
ИВЕК. В воскресенье, мама! И госпоже скажи, за кого надо голосовать. До скорого.
Уходит.
ЯСМИНА. Кто это?
БРАЧКО. Мой сын.
ЯСМИНА. О каком это доме он говорил? О каких выборах?
БРАЧКО. Ох… Госпожа, вам жалеть не о чем – у вас нет детей. Маленькие дети – и хлопоты маленькие, а потом чем дальше, тем больше… В конце концов уже и не веришь, что это твой сын!
9. Разговор
Женщины сидят на кроватях и разговаривают.
ЯСМИНА. Не знаю, прилично ли это.
БРАЧКО. Что он вас за руку держит?
ЯСМИНА. И это тоже.
БРАЧКО. А вам будто не по нраву?
ЯСМИНА. Мне-то приятно.
БРАЧКО. Ну и все, и мало ли что другие подумают! Когда мой Франчек помер пять лет назад, мне прямо на похоронах Горников Штефек сказал – когда перестанешь плакать, я к тебе приду… Оно, конечно, мне тяжко было, как мой помер, но ведь он давно и пытаться перестал. Совсем уже не интересовался. В смысле этим делом. Да и не сказать чтоб мне очень уж хотелось. Это по молодости томило; зудело, свербело…
ЯСМИНА. Зудело?
БРАЧКО. Ну это когда хотелка еще не устала, так говорится.
ЯСМИНА. Хотелка! Ради бога, госпожа, как вы можете такое произносить!
БРАЧКО. А вы как бы сказали, если у вас зудит в одном месте?
ЯСМИНА. Ради бога!..
БРАЧКО. Ну, как бы вы сказали?
ЯСМИНА. Что у меня разыгралось либидо. Что мне необходимо потешить либидо.
БРАЧКО. Э, просто умные слова для того же самого… Ну и вот как-то вечером пришел Горников Штефек. Выпил винца. А мне тогда уже шестьдесят девятый шел. Ну и я маленько хлебнула. И что мы вытворяли, вы не поверите. Я-то думала, у меня это все давно прошло…
А как он меня прихватил тут, и там, и внизу… Меня в жар бросило. Еще трех недель с Франчковых похорон не прошло, а мы со Штефеком уже принялись за дело… на кровати, на которой умирал мой Франчек. И не один раз! Я пошла исповедаться. Священник сказал, что я поторопилась. А епитимью дал – всего пять раз «Отче наш» прочесть. Сказал, это потому, что я вдова. Если б я была замужем, тогда бы восемь раз…
А потом я узнала, что этот Горников Штефек ходит еще к Поланчевой Гере, которая была уж два года как вдова, и к Шпасовой Ханне, тоже вдове, и что все его зовут «вдовий бык»… И я его больше к себе не пустила… А потом я уж дома не жила, потому что крыша под снегом обвалилась.
ЯСМИНА. Я почти и не помню, когда у меня последний раз была близость.
БРАЧКО. Чего было?
ЯСМИНА. Близость.
БРАЧКО. На кровати кувыркаться – это у вас называют близость?
ЯСМИНА. Не говорите так, пожалуйста… Меня это ранит… В конце концов у меня была связь с одним гастролирующим баритоном… Я подвела черту, когда он перестал гастролировать.
БРАЧКО. А как насчет господина Янко, председателя жизненно активных?
ЯСМИНА. Думаете, у него еще сохранилась потенция? Не знаю. Он говорит, что есть какие-то таблетки… Как-то странно, что я все это рассказываю… А когда он держит меня за руки, гладит мне ладони – ох, скажу я вам…
БРАЧКО. Ага, вот и у вас раззуделось! Что, нет?
ЯСМИНА. Перестаньте, прошу вас. Мне и так стыдно, что в наши годы мы говорим только о мужчинах.
БРАЧКО. Ничего тут зазорного нет, так устроен мир. Когда я была махонькой девчушкой, мы хихикали и смеялись, когда узнали, что парни писают стоя, а мы – сидя на корточках… Когда в девках ходила, мы, бывало, вечерком соберемся и говорим всё о парнях. Замуж вышли – друг дружке про мужей рассказывали, иногда даже сколько раз один, сколько раз другой… И сейчас вот со старухами сяду – и опять о мужиках… Это бабья судьба!
ЯСМИНА. Думаете, мужчины тоже говорят только о женщинах? Может быть, господин Янко сейчас обсуждает меня?!
БРАЧКО. Конечно! О чем еще им говорить? Ну, те, что больше не могут, те говорят о политике.
Стук в дверь. Входит священник, господин БЛАЖИЧ.
БЛАЖИЧ. Да славится имя Господне!
БРАЧКО (встает, прикладывается к руке). Славится имя Господне.
ЯСМИНА. Добрый день!
БЛАЖИЧ. Я иду к вечерней службе в часовню. Вы придете, госпожа Брачко?
БРАЧКО. Конечно. Заболталась я.
БЛАЖИЧ. Хорошо. О чем говорили?
ЯСМИНА. Это вас не касается.
БРАЧКО. О, не скажу. Только на исповеди!
БЛАЖИЧ. Госпожа, вы не хотели бы присоединиться к нам в молитве? Каждый человек нуждается в Боге.
ЯСМИНА. Конечно. Меня Бог не беспокоит.
БЛАЖИЧ. Я бы хотел спросить: вы знаете, что в воскресенье выборы?
БРАЧКО. Знаю. За мной сын приедет на машине. Он мне уже говорил, за кого надо голосовать.
БЛАЖИЧ. А вы, госпожа, собираетесь выполнить свой гражданский долг? Вера учит, что мы должны исполнять свои обязанности.
ЯСМИНА. Я еще никогда не ходила голосовать… После войны активисты требовали, чтобы все голосовали… А теперь у нас демократия и я сама могу решать. И мы, артисты, не интересуемся политикой, и голосовать я не пойду…
БЛАЖИЧ. Ну, в любом случае, если пойдете, вы должны голосовать за партию, которая в самом деле желает словенцам добра, которая уважает семью, веру, религиозное воспитание… Знаете, что это за партия?
БРАЧКО. «Истинная Словения»!
БЛАЖИЧ. Именно! Церковь, разумеется, не вмешивается в политику, но все равно ожидает, что вы все проголосуете за «Истинную Словению»!
ЯСМИНА. Это пропаганда… Вы оставите уже нас в покое?
БЛАЖИЧ. Уже ухожу. Придете, госпожа Брачко?
БРАЧКО. Приду, приду.
ЯСМИНА. И что, побежите сейчас за этим помазанником Божьим? Разве он не прервал нас посреди разговора?
БРАЧКО. Да. Славно поговорили… о мужчинах. Но священник-то ведь тоже мужчина!
Уходит.
ЯСМИНА. Странно… Мне в самом деле нравится с ней разговаривать. Она говорит о вещах, которые есть и во мне… А я о них даже не подозревала.
10. Буря
Утро уже прошло. БРАЧКО собрана, чтобы ехать с сыном. ЯСМИНА «профессионально» делает макияж… БРАЧКО нервничает.
БРАЧКО. Где он застрял? Не дай бог, что случилось по дороге!
ЯСМИНА. Успокойтесь, Ангела! Сядьте! Никуда не убежит ваш избирательный участок.
БРАЧКО. Так ведь не только в выборах дело! Еще эту доверенность он мне сует! Хочет порушить родной дом и поставить винный погреб. И Терезику облапошить. Чтоб мой сын стал таким сквалыгой!
И выборы эти туда же! Все спокойно голосуют тут, в богадельне, а я до сих пор прописана в Циркуланах!
ЯСМИНА. Зачем же вы ходите на выборы?!
БРАЧКО. А вот нравится мне! Нравится – одному поставить галочку, а другим нет. А вы что? Вы же сами признались господину священнику, что голосовали, когда вас коммунисты после войны принудили.
ЯСМИНА. Как же вы не видите, Ангела, что сейчас сын и священник принуждают вас голосовать за эту их «Новую Словению».
БРАЧКО. «Истинную Словению».
ЯСМИНА. Да, «Истинную». Я думала, новую… Всегда люди придумают что-нибудь новое и думают, что оно истинно… Был Новый Завет, «Новый журнал», теперь – Новый люблянский банк, «Новая Словения»… Только, понимаете, ничего нет нового в этом мире… Люди остаются прежними.
БРАЧКО. Оделась на улицу идти, фу, жарко… (Снимает пальто.) Чего он говорит, чтобы я в девять его ждала? Десять часов уже, а его нет! И всегда-то я их ждала! Сперва мужа, теперь сына!
ЯСМИНА. Вы сегодня так красиво одеты, а сердитесь… Ведь на самом-то деле вы рады немножко пройтись, пощеголять.
БРАЧКО. А вы для кого так намазались? Брови щиплете? Патлы красите? А?
ЯСМИНА. Для себя!
БРАЧКО. Для себя – это только время терять. Сами-то вы лучше всех знаете, как выглядите! Для себя-то чего подкрашиваться! Своих лет все равно не закрасите!
ЯСМИНА (встает и долго на нее смотрит). Госпожа, я не потерплю агрессии в своей комнате! Я не виновата, что у вас проблемы с сыном! Вам понятно?
БРАЧКО. А что, я, что ли, виновата, что вы марафет наводите ради этого председателя жизненно активных и признаться не хотите?!
ЯСМИНА. Знаете что… У меня нет желания ссориться. Умный промолчит… Я пойду на улицу… (Встает, надевает кофточку, ищет бусы. Не находит. Усердно ищет. Со стоном наклоняется, проверяет все ящики.) Вы их не видели?
БРАЧКО. Кого?
ЯСМИНА. Мои бусы из жемчуга. Охридский жемчуг!
БРАЧКО. Нет. Не видала. Меня бусы и притирки не интересуют.
ЯСМИНА. Все равно ничего не понимаю… (Продолжает поиски. Затем со стоном еще раз присаживается на корточки и заглядывает под кровать соседки.)
БРАЧКО. Хорошенько посмотрите у меня под кроватью, не хочу я, чтобы вы на меня думали!
ЯСМИНА. Я про вас ничего не говорила. Они могли случайно сюда упасть!
БРАЧКО. Случайно ко мне под кровать! Как случайно?!
ЯСМИНА. Я ищу. Они должны быть где-то тут, в комнате.
БРАЧКО. Вот и ищите! Бусы! Жемчуг! Мы люди простые и такой дурью не маемся.
ЯСМИНА. Бусы из жемчуга – это не дурь. Я получила их от администрации театра на тридцатилетие актерской деятельности.
БРАЧКО. Вы ищите, ищите!
ЯСМИНА. Да я ищу.
БРАЧКО. У меня в постели еще гляньте… Может, они случайно под матрасом спрятаны, под подушкой!
Раскидывает постельное белье.
ЯСМИНА. Не нервничайте! Я вас совершенно не подозреваю.
БРАЧКО. Еще не хватало, чтобы меня подозревали!
Пусть кто-нибудь придет поможет искать… Эй, сестра… (Подходит к дверям.) Сестра, идите сюда, помогите по полу ползать! Цепочку ищем… Чтоб на меня тут не думали всякое!
ЯСМИНА. Я ничего такого не говорила! Просто я вижу, что их тут нет. Я не говорю, что вы ее случайно куда-то дели, но в последнее время в комнату заходили и другие люди.
БРАЧКО. Да, один лыжник бывший!
ЯСМИНА. Нет, еще один священник и владелец скобяной лавки!
БРАЧКО. Что, мой сын цепочку украл?
СЕСТРА. Что у вас тут?
ЯСМИНА. Ничего. Просто я ищу бусы, а госпоже Брачко это действует на нервы, и она меня оскорбляет.
БРАЧКО. Нет. Госпожа вот говорит, что их украл мой сын!
ЯСМИНА. Вы сказали, что их, наверное, взял мой друг Янко. Вы первая сказали!
БРАЧКО. А что, я первая ползала по полу и вам под кровать заглядывала?
ЯСМИНА. Кажется, я имею право проверить во всей своей комнате.
БРАЧКО. У меня вся кровать раскурочена! От этой проверки!
ЯСМИНА. Уж это вы сами!
БРАЧКО. Из-за тебя!
ЯСМИНА. Ах, теперь она мне еще будет тыкать? Мне, приме! Крестьянка!
СЕСТРА. Ну все, хватит!
БРАЧКО. Ноги моей не будет больше в этой комнате! Никогда я не была воровкой. И мой сын тоже!
ЯСМИНА. Видеть тебя больше не хочу!
СЕСТРА. Я сказала, хватит! Сядьте! И вы тоже! Как вам не стыдно!
БРАЧКО. Нечего мне стыдиться!
ЯСМИНА. Она сказала, что я не закрашу своих лет!
СЕСТРА (подходит к Ясмине. Расстегивает ей блузку. На шее, у самой комбинации, висят жемчужные бусы.): Вы эти бусы ищете? Красивые!
ЯСМИНА. О боже!
БРАЧКО. О!
Стук в дверь. Входит ИВЕК.
ИВЕК. Мама, скорей, я уже опаздываю.
БРАЧКО. Да… (Спешно выходит, но еще раз заглядывает в комнату и гогочет.) Хе-хе-хе!
СЕСТРА. Госпожа Брачко!
БРАЧКО убегает. Но вскоре тихонько возвращается, берет пальто, которое забыла на кровати.
ЯСМИНА. Хе-хе-хе!
СЕСТРА. Госпожа Ясмина!