30 лет в Ковдоре. Сухачев Алексей Иванович (воспоминания горного инженера)

Часть 4 (продолжение, начало по ссылке)

Глава 6. АПАТИТ, БАДДЕЛЕИТ

Прежде чем рассказать о ковдорском апатите, разберемся, для чего он нужен.

Если железная руда - это железо, хлеб современной индустрии, то апатит - минеральные удобрения, основа сельскохозяйственного производства, фосфорсодержащее сырье.

Фосфор и фосфорные кислоты, а вернее их производные, применяются во многих областях народного хозяйства: хлебопекарские препараты, кормовые средства, медикаменты, компоненты моющих средств, бумажная промышленность, приготовление напитков, рафинирование сахара, культивирование дрожжей, зубные цементы, противопожарные средства, сварочные средства, производство спичек, фотореактивы, дымовые завесы, трассирующие пули. Перечень можно продолжать и продолжать.

Способ получения фосфора был известен арабам еще в 12 веке, но общепринятой датой открытия считается 1669 г.

Основная масса производимого фосфора перерабатывается в фосфорную кислоту и получаемые на ее основе фосфорные удобрения и технические соли.

Фосфор - один из важнейших биогенных элементов, необходимых для жизнедеятельности всех организмов. Суточная потребность человека в фосфоре - 1,0-1,2 г. Баланс фосфора в организме зависит от общего состояния обмена веществ. Нарушения его приводят к заболеваниям.

Источником фосфора в живой природе служат его соединения, содержащиеся в почве и растворенные в воде. Из почвы фосфор извлекается растениями в виде растворимых фосфатов. Животные получают его в необходимых количествах с пищей.

Важная роль фосфора в регуляции обменных процессов обуславливает высокую чувствительность многих ферментных систем живых клеток к действию фосфорорганических соединений. Это обстоятельство используется в медицине (при разработке лекарственных препаратов) и в сельском хозяйстве (фосфорные удобрения).

Растения и только растения способны непосредственно усваивать энергию электромагнитных колебаний и, прежде всего, солнечного света. С помощью этой энергии они превращают неорганические вещества, в частности воду и углекислый газ, в органические, такие как углеводы. Этот фотохимический процесс, при котором хлорофилл листьев и других зеленых частей растений, поглощая световую энергию, переводит ее в энергию химических связей органических веществ, называется фотосинтезом. Благодаря солнечному свету, растения переводят в усваиваемую животным миром форму другие минеральные соединения, т.е. синтезируют аминокислоты, азотистые основания, фосфорные эфиры и все то, без чего животный мир существовать не может. Другими словами, без жизни растений невозможна жизнь на земле.

Многовековой мечтой человечества является получение органических соединений синтетическим путем, но делать это пока могут только фантасты.

* * *

Азот, фосфор и калий являются главными питательными элементами, которые вносят в почву в составе минеральных удобрений. Известный советский почвовед Д. Н. Прянишников назвал фосфор одним из трех основных химических элементов, потерю которых, прежде всего, нужно компенсировать минеральными удобрениями. Д. Н. Прянишников указывал, что, как бы правильно ни хранился и применялся навоз, он не может вернуть почве то, что сам не содержит, т.е. крупной доли фосфора, отчужденного из хозяйства, в зерне, в костях животных и т.д.

Нормальное фосфорное питание растений ускоряет их развитие и созревание, повышает урожайность и улучшает качество сельскохозяйственной продукции. При этом увеличивается доля зерна в общем урожае зерновых культур, возрастает содержание сахара в плодах, овощах, корнеплодах, образуется больше крахмала в клубнях картофеля, улучшается качество волокна льна, конопли, хлопчатника.

* * *

Общеизвестно, что численность человечества, как и численность любого биологического вида, определяется количеством доступной для него пищи. В последние десятилетия население Земли бурно растет. И чтобы обеспечить его питанием, нужно увеличить объем его производства с единицы площади, ибо без роста продукции земледелия невозможно получить его в животноводстве.

Немецкий химик Ю. Либих еще в 1840 году доказал потребность растений в минеральном питании. И показал, что килограмм фосфора, внесенного на единицу площади, оборачивается прибавкой 35,7 кг сахарной свеклы, 38 кг картофеля, б кг пшеницы или ржи, 7 кг зерна кукурузы, 100 кг зеленой массы.

Именно фосфорные и калийные удобрения позволили Голландии за тридцать лет, с 1936 по 1967 год, поднять урожайность зерновых с 27,2 до 40,4 центнера с гектара. Англия, также увеличившая в эти годы внесение удобрений, подняла урожайность с 21,1 до 38,4 центнера с гектара. Франция немного поотстала с удобрениями, на ее полях и рост урожайности меньший - с 14,9 до 27,1 центнера с гектара.

Мировое потребление минеральных удобрений, по определению международной организации по продовольствию и сельскому хозяйству при ООН, должно превысить 100 млн. тонн питательных веществ (азот + Р20 5 + К20). В 1970 г. оно составило только 60 млн. тонн.

За последние 10-15 лет из общего прироста производства зерна — 50% достигнуто за счет применения минеральных удобрений.

Промышленность минеральных удобрений в нашей стране практически с нуля создана за годы Советской власти. Это направление характерно для развития всего мирового сельскохозяйственного производства. Вот таблица мирового производства минеральных удобрений в тысячах тонн действующего вещества (азот + Р20 5 + К20):

в 1972 г. I га пашни обеспечивался: в США - 116 кг, ФРГ - 350 кг, Франция - 140 кг, Япония - 390 кг удобрений.

Уровень обеспечения минеральными удобрениями гектара пашни является одним из главных показателей интенсивности сельскохозяйственного производства и его важнейшей отрасли - земледелия. Считается, что из общей прибавки урожая 50% его обеспечивается минеральными удобрениями, 25% - достоинством сорта и 25% - технологией возделывания.

Каждый килограмм удобрений дает в среднем 10 кг зерна или эквивалентное количество другой сельскохозяйственной продукции.

Автор не преследовал цели утомить цифрами читателя. Он лишь попытался дать возможность оценить сложившуюся обстановку и вместе с тем, кто работал в трудные и напряженные для нас 70-е годы, понять ее.

Об апатите Ковдора знали еще в период разведки месторождения. Но, к сожалению, в то время комплексному использованию и химической оценке уделяли мало внимания.

Такое ненормальное положение сложилось по целому ряду причин. Немалого упрека заслуживают геологоразведчики, недооценившие комплексный состав сырья. Достаточно сказать, что обогатимость апатита и бадделеита вовсе не изучали. Промахи разведки положили начало однобокой эксплуатации месторождения.

Месторождение разведывалось как железорудное. Апатит рассматривался как вредная примесь, хотя содержание его в руде составляло 17,5%.

Справедливости ради следует сказать, что институт «Механобр», в котором в то время работали люди, стоявшие у истоков обогащения в нашей стране, провели лабораторные испытания получения апатитового концентрата из ковдорских железных руд. Они были использованы при разработке проекта 1953 г., обогатительную часть которого выполнял «Механобр».

В составе обогатительной фабрики указанного проекта Ковдорского горно-обогатительного предприятия было предусмотрено строительство цеха по извлечению апатита. Однако слабая проработка способов обогащения, а, главное, путей использования апатитового концентрата (25,5% Р20 5), послужила основанием для экспертов исключить его из проекта. При рассмотрении и утверждении проекта у министра черной металлургии это предложение было принято, то есть, как читатель уже знает, не вошло в проект.

В течение двенадцати лет Ковдорский горно-обогатительный комбинат выпускал только железный концентрат. Позднейшие экономические оценки показали, что стоимость сопутствующих компонентов руды Ковдорского железорудного месторождения... выше, чем стоимость извлекаемого железного концентрата. Но и сегодня использовать месторождение комплексно все еще не научились.

Еще в апреле 1926 г. резолюция Первого Всесоюзного научного горного технического съезда отмечала, что минеральное сырье всех видов представляет ценность колоссального значения, имеющего одну особенность: будучи однажды использованным, оно не может быть восстановлено, и поэтому добыча и использование его должны протекать с особой осторожностью и по тщательно разработанному плану, с учетом всех требований науки и техники.

К ковдорскому апатиту возвратились в начале шестидесятых годов. К описываемому периоду с открытием и освоением месторождений калия на Урале (Березники) и в Белоруссии («Беларуськалий») проблема обеспечения сельского хозяйства калием была решена.

И азотом тоже. Сложнее обстояло дело с фосфором. Забегая вперед, следует сказать, что его производство в стране и в 2000 г. не покроет потребностей. Но об этом позднее.

Основные запасы фосфорного сырья страны сосредоточены на Кольском полуострове, в Казахстане, Ленинградской области и Прибалтике. Наращивание производства фосфорного сырья в любом из этих регионов требовало определенных капвложений, и здесь открылась вторая особенность ковдорского апатита. Оказалось, что строительство в Ковдоре предприятия по производству апатитового концентрата высокоэффективно.

По действующим в то время ценам удельные капиталовложения (т.е. затраты на 1 тонну апатитового концентрата) оказались в три раза ниже хибинских, а его себестоимость - на 1,6 рубля меньше, чем на комбинате «Апатит», и в 2,5 раза - чем на других предприятиях фосфорной промышленности.

В этом нет ничего удивительного, ибо затраты на горное, транспортное, энергетическое и ремонтно-механическое хозяйства, на добычу руды, вскрыши и транспорт уже легли на себестоимость железа. А их доля в себестоимости товарной продукции при монопроизводстве превышала 50%.

Систематический рост потребностей в минерально-сырьевых ресурсах обуславливает необходимость вовлечения в отработку менее рентабельных месторождений, расположенных в труднодоступных районах с более сложными горно-техническими характеристиками.

Ковдор был уже освоен, поэтому постановлением Совета Министров РСФСР от 13 декабря 1962 г. за №1600 и распоряжением Совета Министров СССР №99-р от 8 января 1963 г. Мурманскому Совнархозу поручалось приступить к разработке проекта третьей очереди комбината. Он предусматривал мощности по добыче железной руды и производству железного концентрата оставить без изменений (6 млн. тонн руды, 2,4 млн. тонн концентрата), вермикулит и “флогопит освещены в предыдущих главах, и дополнить железорудное производство цехами по выпуску апатитового и бадделеитового концентратов, с годовой мощностью:

• апатитовый концентрат - 25,5% Р20 5 - 1160 тыс. тонн;

• бадделеитовый концентрат - 85% - 5 тыс. тонн.

Проект обогатительного передела выполнил институт «Механобр» в сжатые сроки. К этому времени институт уже имел исследовательские наработки по четырем пробам руды, представленные ему Северо-Западным геологическим управлением. Я уже говорил, что экспертировали его в Госстрое и Госкомитете по металлургии. Там, кстати сказать, работали специалисты, пришедшие из расформированного Министерства черной металлургии, т.е. те самые лица, что и в 1953 году.

Ссылаясь на низкое содержание фосфорного ангидрида в апатитовом концентрате и отсутствие потребителя такой продукции, эксперты проект отклонили. Заместитель председателя Госстроя СССР утвердил решение экспертизы.

Читателю уже известна динамика производства минеральных удобрений в стране.

Поля требовали фосфора. Основной поставщик сырья для его производства — комбинат «Апатит» - не мог обеспечить потребностей и нуждался в коренной реконструкции, а вернее, в создании новых мощностей.

В 1960 г. ленинградские институты «Гипроруда» и «Механобр» разработали проектное задание расширения комбината до 14,5 млн. тонн концентрата. Естественно, требовались капиталовложения. И немалые.

Итак, проект строительства апатитового цеха в Ковдоре вновь отклонен. Что делать?

Чтобы опровергнуть скептиков, руководители Мурманского Совнархоза приняли решение построить в Ковдоре опытную установку по обогащению хвостов мокрой магнитной сепарации производительностью 100 тонн в сутки.

Главным инженером проекта обогатительной фабрики Ковдорского ГОКа в институте «Механобр» был в то время Г. Н. Гаевский. Он отнесся к проблеме апатита с глубоким пониманием, и под его руководством проект был выполнен в минимально возможные сроки. Столь же оперативно он был рассмотрен и утвержден. При рассмотрении проекта возникла идея дополнить установку отделением по получению плавленых фосфатномагниевых удобрений с отнесением затрат на ее строительство в сводный сметнофинансовый расчет на строительство опытной полупромышленной установки.

В начале пятидесятых годов в Кольском филиале АН СССР получили плавленые фосфорно-магниевые удобрения и определили их высокую эффективность при внесении в кислые почвы.

С большим вниманием к строительству установки отнеслись работники треста «Ковдорстрой». Они понимали, что за установкой кроются перспективы жизнедеятельности строительной организации, поэтому сразу же, после утверждения технорабочего проекта приступили к ее форсированному строительству.

А времени оставалось крайне мало. Особенно для проектирования и строительства отделения плавленых фосфатов. Над производственниками тогда довлело постановление ВСНХ СССР №31 от 23 апреля 1964 г. «О развитии производства минеральных удобрений, химических средств защиты растений и сырья для них в 1965-1970 г.г.». А оно предусматривало ввод мощностей по производству апатитового концентрата на Ковдорском ГОКе в 1969-1970 г.г. - по 500 тыс. тонн ежегодно. Требовались исходные данные для проектирования обогатительной фабрики. Пришлось поднажать.

25 января 1965 года государственная комиссия под председательством автора приняла установку в эксплуатацию. Государственный комитет СССР по координации научно-исследовательских работ своим постановлением №300 от 26 декабря 1964 года определил испытания как первоочередные, и в феврале они начались. Лишь после их окончания и выдачи исходных данных для проектирования острота проблемы испытаний несколько спала. А о плавленых фосфатах забыли. Вернулись к ним только в конце 80-х годов.

Но все по порядку. Во второй половине 1964 года начали комплектовать установку кадрами. Поделились коллективы действующих цехов, часть приняли со стороны. Возглавил коллектив Ф. И. Сычук. В помощь ему из комбината КМА-руда по рекомендации главного механика комбината Н. И. Бибикова, была принята инженер-обогатитель Н. В. Королева. Работники установки приняли участие в строительстве, монтаже и наладке оборудования.

Одновременно велась подготовка к эксплуатации, и к моменту приемки объекта государственной комиссией коллектив был готов к началу испытаний. В 1964 году к проблеме ковдорского апатита подключился и Кольский филиал АН СССР. После опытов в лаборатории под руководством Н. А. Алейникова ученые филиала попросили предоставить им возможность провести испытания в полупромышленных условиях.

По договору испытания на установке должен был проводить институт «Механобр». Но и предложение филиала вызывало определенный интерес. Решили силами обогатителей смонтировать небольшую флотоустановку. Таким образом, испытания проводили параллельно.

Бригадой института «Механобр» руководила старший научный сотрудник К. С. Павлова, помощницей у нее была Т. П. Сорокина. Последняя и по сей день не порывает связей с комбинатом и продолжает заниматься проблемой обогащения комплексных руд Ковдорского месторождения. Химическими анализами продуктов обогащения занималась лаборатория комбината, возглавляемая А. Н. Сафроновой. Общее руководство и контроль за испытаниями вела главный обогатитель комбината 3. И. Зайцева.

Опытная установка была запроектирована для отработки технологии извлечения не только апатита, но и бадделеита. Поскольку в последующем они рассматривались как единый комплекс, предприятие и стало называться апатито-бадделеитовой фабрикой. Настало время познакомить читателя и с этим минералом.

Итак, бадделеит. Этот минерал является природной двуокисью циркония. В шестидесятых годах мы знали о ней только как о сырье для производства огнеупоров: использовалось ценное сочетание свойств двуокиси циркония - несмачиваемость расплавами металлов и шлаков, низкая теплопроводность, высокая огнеупорность, устойчивость в вакууме, химическая стойкость при высоких температурах к различным расплавам и другие специфические свойства. Температура плавления (2 950-2 700 градусов по Цельсию) при испытаниях позволила провести 1 200 плавок стали без замены огнеупорной футеровки печи. А ведь лучшими результатами при обычной футеровке считаются показатели на порядок ниже.

Несмачиваемость, низкая испаряемость в вакууме обеспечивают применение двуокиси циркония в электровакуумных печах и тиглях для плавки платины, палладия, рутения и радия, которые не могут быть выплавленными ни в каких других огнеупорах.

Бадделеит относится к основным циркониевым минералам. Цирконий используется как огнеупор и лигирующая добавка к другим металлам. Но главная служба циркония - атомная энергетика. Тугоплавкость, высокие механические свойства, а также способность почти не захватывать нейтроны, возникающие в ходе цепной реакции, определили интерес этой важнейшей отрасли техники к цирконию.

Не случайно, с 1949 по 1959 г.г. - время бурного развития атомной энергетики - мировое производство металлического циркония выросло более чем в 100 раз. Эти данные стали известны в последние годы, а в описываемое время находились под семью замками.

В природе, подобно ниобию и танталу, цирконию всегда сопутствует гафний. Но

атомной энергетике требуется цирконий высокой чистоты, свободный, прежде всего, от гафния и других примесей. Цирконий и гафний по отношению к нейтронам и другим ядерным характеристикам не аналоги, а антиподы.

Применяется техническая двуокись циркония также в производстве электроплавленых огнеупоров в стекольной промышленности и производстве керамических изделий, в радио- и электротехнической промышленности.

На опытной полупромышленной установке проверялось несколько вариантов технологических схем обогащения (флотационно-гравитационный и гравитационнофлотационный), был выполнен большой объем работ по наладке, перекомпоновке и регулировке технологического оборудования, регулировке флотационного процесса, гравитационному обогащению на столах и винтовых аппаратах, измельчению и классификации продуктов в гидроциклонах. Определили параметры работы технологического оборудования и удельные нагрузки на него, внесли изменения в проектную технологическую схему, которые позволили поднять качество концентрата.

Испытания проводили в два этапа — с мая по октябрь 1965 года и с апреля по июнь 1966 года. Проектное оборудование не соответствовало производительности по технологическим потокам, да и установлено оно было неправильно, неудобно для работы. Устранение недочетов потребовало немало времени.

Результаты флотации апатита показали возможность получения из хвостов магнитной сепарации апатитового концентрата со средним содержанием 35-36% Р20 5, т.е. сырья, пригодного для производства простого суперфосфата.

А обогащение этих же хвостов методами гравитации позволило получить бадделеитовый концентрат с содержанием 82-85% двуокиси циркония (основное сырье для получения циркония и его соединений - минерал циркон содержит только 60% двуокиси).

После доводки гравитационного продукта на сепараторах с большой напряженностью магнитного поля содержание двуокиси циркония удавалось поднимать до 92%. Однако и этот продукт не отвечал требованиям на техническую двуокись циркония и ее примеси.

Для окончательной доводки концентрата на техническую двуокись циркония требовалась химическая доработка. Исследования, проводимые институтом «Механобр», московскими институтами «Стали и сплавов» и «Гиредмет», дали положительные результаты.

Для получения из бадделеитового концентрата продукта, отвечающего требованиям на двуокись циркония, его подвергли обработке сильными кислотами разных концентраций и другими растворами. Установили, что после окислительного обжига при температуре 450-480 градусов, обработка слабой соляной кислотой освобождает бадделеитовый концентрат от примесей почти полностью. Позднее «Гиредмет» нашел и другой путь.

В мае - июне 1966 года на установке в схеме гравитации были испытаны конусные аппараты конструкции Верхнеднепровского горно-металлургического комбината. Испытания сепараторов дали более высокие, по сравнению с концентрационными столами, показатели. Было установлено, что при окислительном обжиге при температуре 900 градусов такие минералы, как пирит, халькопирит, форстерит, обладающие соразмерной с бадделеитом магнитной восприимчивостью, значительно повышают свои магнитные свойства и отделяются при магнитной сепарации с высокой напряженностью поля. А сера при этом полностью выгорает. В полупромышленных условиях эта схема была опробована в 1973 году уже в ходе строительства АБОФ.

Таким образом, коллективы института «Механобр» и Ковдорского ГОКа в содружестве с другими институтами практически решили проблему комплексного использования ковдорских руд.

Как уже указывалось, к проблеме ковдорского апатита в середине 60-х годов подключился Кольский филиал Академии наук СССР. Извлечением его из руд Ковдора некоторое время занималась и научно-исследовательская лаборатория комбината «Апатит», а Кольский НЦ АН СССР Ковдором занимается и поныне.

Правда, автор до сих пор не может понять, почему ученые проводили испытания в Ковдоре в обстановке секретности. Реагенты готовили в Апатитах и привозили в Ковдор нарочным. Дозировку и состав реагентов в процессе испытаний от обогатителей комбината скрывали. Но вскоре В. В. Новожилова раскрыла секрет главного реагента. Однажды, чисто случайно она увидела, как работники филиала покупали в магазине крахмал. Все остальное - дело техники. «Секретно» с питателя отобрали в пробирку «секретный» реагент, влили в него несколько капель йода и раствор... посинел. Стало ясно, что в реагенте содержится крахмал.

Впрочем, обогатителям давно было известно, что крахмал относится к числу лучших депрессоров. Когда стали выяснять, а откуда же его взять для будущей фабрики, где этот пищевой продукт потребуется сотнями тонн, источников снабжения не нашли. Предлагали применять картофельные очистки, для этого надо было организовать их сбор по области, т.к. ковдорских явно не хватало бы. Были и другие, не менее «привлекательные» предложения, правда не освоенные отечественной промышленностью.

Тем не менее КолФАН и НИЛ комбината «Апатит» выполнили полезную работу и подтвердили возможность получения из ковдорских руд фосфоросодержащих продуктов, пригодных для использования на предприятиях химической промышленности страны.

В августе 1966 года технический совет института «Механобр» утвердил отчет об испытаниях обогатимости хвостов магнитной сепарации на полупромышленной обогатительной установке. В начале 1967 года комбинат подготовил проект задания на проектирование апатит-бадделеитовой фабрики и отправил его в институты «Гипроруда» и «Механобр». В это же время вышло и постановление о третьей очереди комбината (подробно см. в первой главе).

Институты первым делом занимались разработкой проекта расширения Ковдорского и других комбинатов, производящих доменное сырье, поэтому доработанное задание было представлено на утверждение Министерства черной металлургии СССР только в 1968 г.

К строительству этой фабрики Минчермет приступил без особого энтузиазма. Да и делал это после того, как 23 мая 1968 г. вышло постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР №380 о дальнейшем развитии в стране производства минеральных удобрений, в котором на Ковдорском ПОКе в 1972 г. предусматривался ввод мощностей по производству апатитового концентрата в объеме 620 тыс. тонн. Только после выхода указанного постановления в свет 5 августа 1968 г. вышел приказ Минчермета СССР о проектировании АБОФ. Задержало проектирование и определение потребителей концентратов.

Имея печальный опыт прошлых лет, когда отсутствие потребителей решало судьбу проекта, без гарантий использования намечаемой к выпуску продукции, проектировать его производство не имело смысла. Головной научно-исследовательский институт по фосфорным удобрениям (НИУИФ, Москва) провел лабораторные испытания с ковдорским апатитом (36% Р20 5) и выдал заключение, что он может быть использован, как сырье на предприятиях химической промышленности, а ленинградский институт «Гипрогорхимпроект» подтвердил, что весь концентрат с учетом удвоения его производства будет использован для производства фосфорных удобрений и кормовых фосфатов. «Главтитанредмет» Министерства цветной металлургии подтвердил потребность 2,4 тыс. тонн двуокиси для производства огнеупоров и 2-3 тыс. тонн — на циркониевую продукцию. А вскоре «Главогнеупор» Минчермета СССР дал свою заявку на 5 тыс. тонн двуокиси ежегодно. Таким образом, сняли и сбытовой барьер.

В декабре 1968 года задание на проектирование фабрики подписали Следзюк («Главруда»), Шалаев («Гипроруда»), Ненарокомов («Механобр»), Сухачев (Ковдорский ГОК) на мощность:

• исходная руда - 8 млн. тонн;

• апатитовый концентрат - 700 тыс. тонн (36% Р20 5, МдО — 2%);

• бадделеитовый концентрат (92% двуокиси циркония) - 3-4 тыс. тонн.

Минчермет СССР в лице заместителя министра в С. Виноградова утвердил задание 19 декабря 1968 г. Не обошлось без борьбы. Кольский филиал Академии наук СССР и комбинат «Апатит» через Министерство химической промышленности выступили с предложением внести в проект будущей фабрики разработанную ими технологическую схему получения апатитового концентрата. Поскольку строительство фабрики намечалось вести за счет средств, передаваемых на эти цели Минхимпрома, не считаться с этим предложением было нельзя.

7-8 января 1969 года у начальника «Главруды» П. Е. Следзюка состоялось совещание с участием: от «Главруды» - В. В. Булычева, В. И. Самошина, А. Ф. Сафронова, от «Гипроруды» - А. Э. Самуйло, от «Механобра» - Г. Н. Гаевского, Г. Ф. Сусликова, Ю. М. Замятнина, К. С. Павловой, от Кольского филиала АН СССР - В. В. Жукова, Н. А. Алейникова, Т. В. Найфонова. «Гиредмет» представлял главный обогатитель института А. А. Никитин, комбинат «Апатит» - главный обогатитель комбината В. С. Желнин, Ковдорский ГОК - автор этих строк и И. Л. Выстропов.

После двухдневных жарких споров решили: проектное задание апатито-бадделеитовой фабрики Ковдорского ГОКа нацелить на технологический режим, разработанный институтом «Механобр», так как режимы Кольского филиала АН СССР и комбината «Апатит» не проверены в полупромышленных условиях, а рекомендуемые ими реагенты серийно союзной промышленностью не производятся. Извлечение апатита и бадделеита предусмотреть как из мокрых, так и сухих хвостов. При проектировании использовать опыт института «Механобр», Кольского филиала АН СССР и комбината «Апатит», ВИМС, института «Гиредмет» и других организаций. Решение доложили заместителю министра черной металлургии СССР В. С. Виноградову, который и утвердил его.

Но вернемся к испытаниям. Сегодня отчетливо видны допущенные нами ошибки.

Главная из них заключалась в недооценке изучения продуктов обогащения на содержание в них окиси магния, а она оказалась после запуска АБОФ ахиллесовой пятой ковдорского апатита. Все усилия испытателей были сосредоточены на получении апатитового концентрата с заданными кондициями. Уже на стадии испытаний было установлено, что главной примесью апатитовых концентратов являлись карбонатиты, представленные кальцитом и доломитом, обычно с преобладанием последнего. На этой же стадии при изучении вещественного состава различных концентратов была установлена зависимость:

• апатит - 92,5%, 97%, 80%;

• карбонатиты - 6,9%, 15%;

• форстерит - 1,5%, 3,5%, 4%.

В течение двенадцати полностью отработанных смен минеральный состав питания флотации колебался в пределах:

• апатит — 25-35%

• форстерит — 10,2-39,5%

• сумма кальцита и доломита — 16-40%

Содержание фосфорного ангидрида в концентрате колебалась от 32,8 до 40%. А как ведет себя магний, посмотреть не додумались. За что потом пришлось горько расплачиваться.

Трудности ведения флотационного процесса объясняли неоднородностью минералогического состава. В течение полугода работы магнито-обогатительной фабрики состав перерабатываемой руды по типам колебался:

• апатит-форстерит-магнетитовые - 65,9-85,5%

• кальцит-магнетитовые - 1,3-12,8%

• штаффелит-магнетитовые - 0,8-12,2%

• породы рудного комплекса - 4,1-16,4%

• содержание фосфора - 7,15-8,72%.

Анализов на магний не проводили.

Генеральное опробование, при котором стабильно получился апатитовый концентрат с содержанием 35-36% Р20 5, проводили на искусственно подготовленной смеси разновидности руд, близкой к среднему составу по месторождению.

Уже перечисленное показывало, что перед комплексным обогащением руду необходимо усреднять, но никому в голову не пришло (в том числе и автору) посмотреть и разобраться: обеспечивает ли ведение горных работ в карьере рудника такое усреднение ежедневно?

Больше того, эту ошибку повторили и при доразведке месторождения. Из кернов, взятых с глубоких горизонтов месторождения, подготовили усредненную пробу и отправили ее в «Механобр» для испытаний на обогатимость. Большой ошибкой следует считать, что полупромышленные испытания не были доведены до получения конечных продуктов из различных по составу концентратов. Имеется в виду не только содержание основного компонента, но и различные соотношения наличествующих в них минеральных примесей.

36% Р20 5 означает, что в продукте 90% апатита. Чем замещены остальные 10? Вот какое содержание в них окиси магния: кальцит - 0%; доломит - 22%; флогопит - 23%; форстерит - 53%; клиногумит - 50%; кольснит - 35%. Отсутствие опыта переработки ковдорских апатитовых концентратов до конечных продуктов привело к тому, что к моменту пуска АБОФ заводы химической промышленности оказались неподготовленными к их приему.

Третья ошибка состояла в том, что во время испытаний также добывали и перерабатывали руды дезинтегрированной зоны. В процессе многовекового выветривания межкристаллические связи ослабли, при измельчении кристаллы отдельных минералов легко раскрывались, что обеспечивало получение сравнительно высоких показателей извлечения в концентрат бадделеита и гатчеттолита. С переходом же в будущем на коренные руды, раскрытие зерен стало трудней, минералы стали переизмельчаться, извлечение их резко упало.

Вот здесь и кроется основная причина того, что мы так и не вышли на проектные показатели по выпуску бадделеитового концентрата. Следствием этого является и неудача при испытании руд аномальной зоны. Но все это видно с позиции нынешнего дня, после трудных лет освоения и полученных при этом синяков и шишек.

Нет спору, повышение извлечения всех компонентов комплексных руд необходимо уже сегодня - для компенсации удорожания горных работ. Ясно, что на крупности из мельченной руды, при которой раскрываются зерна бадделеита, гравитационный процесс малоэффективен, следовательно, нужно идти по пути получения бедных концентратов с дальнейшим доизмельчением и разделением другими методами обогащения.

Затраты на науку окупятся, поскольку ковдорский бадделеит заинтересовал и зарубежных потребителей.

А пока шло проектирование. В первой половине 1970 года ленинградские институты «Гипроруда» (генеральный проектировщик), «Механобр», «Тяжпромэлектропроект», «Проектстальконструкция», «Гипрогазоочистка», «Промавтоматика», московский «Гиредмет» и Мурманский «Госкольстройпроект» закончили выполнение технического проекта апатито-бадделеитовой обогатительной фабрики Ковдорского ГОКа. Площадка под ее строительство была выбрана и утверждена Мурманским Совнархозом еще в сентябре 1963 года.

Рассматривали четыре варианта размещения, в том числе и продолжение главного корпуса магнито-обогатительной фабрики. С учетом возможного расширения обеих фабрик Мурманский Совнархоз принял для проектирования и строительства АБОФ тот вариант размещения, который и осуществлен.

Последующие проработки вариантов расположения АБОФ показали, что это решение, предусматривающее строительство фабрики на свободной от застройки территории, является наиболее удачным.

Технический совет комбината проект рассмотрел в весьма сжатые сроки и рекомендовал Минчермету СССР его утвердить. «Главруда» рассмотрела проект 10 декабря и также рекомендовала его утвердить. Но полгода пролежал проект в отделе экспертизы министерства.

С некоторыми решениями экспертизы комбинат не мог согласиться, но с нашим мнением решили не считаться.

В дополнительном варианте исключили из проекта ряд объектов, без которых, по мнению экспертов, АБОФ может работать. Это потребовало заново разработать технологическую часть бадделеитового передела, архитектурно-строительную, электротехническую, технико-экономическую и сметную часть проекта. В результате дополнительный вариант технического проекта вышел только в марте 1972 года, а на этот год строительства АБОФ химическая промышленность уже передала Минчермету СССР 3 млн. рублей, и они были включены в план капитального строительства комбината.

Предстояло проект срочно утвердить, ибо без этого нельзя было приступить к разработке рабочих чертежей и составлению смет. Времени для споров не оставалось. А целый год практически был потерян. Ох, как дорого все это аукнулось в последующие годы!

Должен отдать справедливость П. Е. Следзюку и В. С. Виноградову. Они, ввиду потери времени, разрешили комбинату вести проектирование внеплощадочных сетей и объектов до утверждения технического проекта, что позволило запроектировать водопровод с реки Ена, линию электропередачи 35 кВт. Подгоняло и то, что постановление правительства о наращивании объема производства минеральных удобрений в 1966 — 1970 г.г. не было выполнено в полном объеме.

А страна, в прошлом экспортер зерна, продолжала его закупать и заводить из Канады и США, так как урожайность полей оставалась низкой.

28 августа 1970 года вышло постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР о развитии производства минеральных удобрений, в котором предусматривался на Ковдорском ГОКе ввод мощностей по выпуску 880 тыс. тонн апатитового концентрата в 1974 году, также по расширению производства в 1975-1980 г.г. апатитового концентрата на этом же комбинате.

Как уже упоминалось, на полках Минчермета СССР технический проект АБОФ лежал и пылился в течение полугода. После крупного разговора с министром в ЦК принялись его срочно разыскивать. И опять чиновники стали искать способ сесть на ежа. Институт «Гипроруда» на запрос сообщил, что отправил технический проект Ковдорскому ГОКу еще в 1970 г. Решили отыграться на авторе и доложили В. С. Виноградову, что из Ковдорского ГОКа проект в Минчермет СССР не поступал. Над головою висели грозовые тучи. Автора спасло то, что у заведующей архивом ОКСа комбината Л. В. Машир сохранились почтовые квитанции. Пришлось снять с них копии, заверить и отправить на имя Виноградова. В квитанции указаны номера томов проекта и дата их отправки. Гроза переместилась в Москву, но те, кого она коснулась, автору этого не забыли. Правда, и до этого ему не раз давали понять, что ГОК призван заниматься железом. Некоторые работники Минчермета говорили это открытым текстом.

Вот характерный штрих. При разработке перспективы развития Череповецкого металлургического завода выяснилось, что для надежного обеспечения его рудным сырьем необходимо приступить к освоению Костомукшского месторождения. Для окончательного принятия способа получения конечного продукта обогатительного производства (агломерат или окатыши) институту «Механобр» потребовалась крупнотоннажная проба руды месторождения. Ее отбор поручили Оленегорскому ГОКу. Руководствовались тем, что с 1955 года Оленегорский комбинат уже прочно встал на ноги. У него более надежные транспортные связи, более мощная ремонтная база.

Но тогдашний директор комбината В. И. Панкрушин, получив указание, отправился в министерство и заявил, что у него «своих дел по горло. Вот Сухачеву делать нечего, он занимается комплексным использованием, ему и поручите».

За предложение ухватились, и последовала команда отбирать пробу... Ковдорскому ГОКу. Хотя в феврале было ясно, что сделать это чрезвычайно трудно. Надеялись, что в течение 10 месяцев вряд ли возможно. Автор же хорошо представлял, что за «срыв сроков» его ждет возмездие. И оно пришло. Позднее, когда временно, с пуском АБОФ, комбинат стал убыточным. Тогда же, десять лет спустя, и последовало избиение на совете директоров «Союзруды» в городе Чиатуре.

Заканчивая эту печальную тему, хочется упомянуть о приказе министра черной металлургии СССР по поводу ухода автора на заслуженный отдых. Как правило, директорам в таком случае приказом министра объявляли благодарность и выдавали премию в размере должностного оклада. З7-летняя же работа автора в металлургической промышленности не была отмечена ни тем, ни другим. Видимо работа с неметаллургическим сырьем в министерстве оценена знаком минус. Дело не в окладе, а в отношении чиновников аппарата Минчермета.

Но вернемся в 1972 год. Как бы то ни было, а технический проект АБОФ в марте утвердили, причем в весьма короткие сроки. Если от выпуска до рассмотрения проекта ушло 10 месяцев, то на дополнительный вариант потребовалось всего две недели.

В начале мая у начальника «Главпроекта» Минчермета М. Б. Розенштраха главные инженеры проектов всех институтов, проектирующих АБОФ, обсуждали обеспечение ее строительства проектно-сметной документацией. Установили сжатые сроки выдачи ее на объем плана строительно-монтажных работ 1973 года.

Времени оставалось в обрез. Утверждение проекта давало право на финансирование строительства, и, воспользовавшись этим, приступили к строительству внеплощадочных сетей и объектов, рабочую документацию на которые разработали заранее.

В первой главе уже упоминалось, что хозпитьевого водоснабжения промплощадки и города существующие сооружения не обеспечивали, более того, в перспективе развития карьера водоносный горизонт подрезался, а водозаборные сооружения срезались. Приняли решение взять воду для хозпитьевых нужд за пределами Ковдорского массива. Прорабатывали три варианта: первый - создание водохранилища на реке Федорищенко, второй - осуществить водозабор на озере Икки и третий - взять воду из реки Ена.

Во всех случаях в Ковдоре нужно было строить водоочистные сооружения, тянуть водопровод, строить насосную станцию с водозабором. При более коротком водопроводе на Федорищенко предстояло возвести плотину. Два других варианта были практически идентичны, но на Икки отсутствовали многолетние гидрологические наблюдения за дебетом воды. Приняли решение работать по третьему варианту. В 1972 году приступили к строительству водопровода и линии электропередачи 35 кВт.

С самого начала своей деятельности комбинат обеспечивала электроэнергией система «Колэнерго» по единственной одноцепной линии электропередачи 110 кВт. Для предприятия, производящего 3 млн. тонн руды в год, с учетом имеющих на ТЭЦ генераторов мощностью 8 мегаватт, этого, возможно, было достаточно. Но развитие горной промышленности в регионе требовало надежного энергетического обеспечения. Все дороже обходились отключения ЛЭП-110 для профилактики и подготовки к грозовому сезону, которые практически каждый раз останавливали производство. Уже при проектировании 3-й очереди железорудного производства встала необходимость строительства новой ЛЭП. Сейчас она оказалась еще острее.

Поэтому в состав проекта АБОФ было заложено строительство линии электропередачи ЛЭП-110/154 кВт и новой подстанции 40А. Сметная стоимость объектов - 3,02 млн. рублей. Проект разработало Северо-Западное отделение (Ленинградское) проектно-изыскательского научно-исследовательского института энергетических систем и электрических сетей «Энергосетьпроект». Строительство линий и подстанций производил трест «Севзапэлектросетьстрой» Минэнерго СССР. Начали в 1972 году и закончили в 1974 году.

При строительстве IV очереди комбината подстанция 40А частично реконструирована и построена 3-я линия электропередачи ЛЭП-154 кВт. Институт «Мурманскпромстройпроект» форсированно разрабатывал рабочую документацию нулевого цикла главного корпуса АБОФ как наиболее трудоемкого, что позволило в четвертом квартале 1972 года приступить к земляным работам, и уже 9 декабря того же года бригада В. И. Горшкова уложила первые кубометры бетона в основание главного корпуса.

Началось строительство АБОФ. До ее пуска оставалось только два года, а на площадках корпусов еще не был полностью вырублен лес, на них размещались времянки прежних лет строительства.

Как и в прежние годы, на помощь строителям пришли горняки. Вновь на объекты пришел экскаватор ЭКГ-4 №1. Работая на нем, машинисты Воробьев, Решетняк, Лебедев, Самарин с бульдозеристами Спиньковым и Ефремовым в 1973 году выполнили основной объем земляных работ на главном корпусе. Потребовались и буровзрывные работы.

Их нужно было проводить рядом с действующей подстанцией №40. Под руководством В. Г. Мелик-Гайказова и Н. П. Ершова работники буровзрывного участка рудника обурили и произвели зарядку скважин на блоке. Величину заряда взрывчатых веществ несколько раз тщательно просчитали. На время взрыва ЛЭП-110 и подстанцию №40 отключили, изоляторы трансформаторов и разъединителей укрыли мешками с песком и опилками. Осмотр сооружений показал, что взрыв был произведен мастерски. Ни одного повреждения. После разборки укрытия линию и подстанцию поставили под напряжение.

Не так получилось у наших коллег из «Союзвзрывпрома». Укладку бетона в фундаменты металлоконструкций корпуса пришлось выполнить по осям по мере выполнения земляных работ. На оси «Б» уложили бетон, а на оси «А» вышли скальные породы. Пришлось их обуривать и взрывать. Этим занялся участок треста «Союзвзрывпром», но он выбился из графика. Руководители треста обратились в комбинат с просьбой завершить работу, на что получили согласие. Доверившись высокой квалификации специализированной организации, горняки добурили и зарядили свои скважины, смонтировали сеть на всем блоке. Взорвали, и... расстеклили дома по улице Парковой и цеха на промплощадке. Фундаменты ряда «Б» оказались сдвинутыми со своей оси. Несколько недель потребовалось бригаде комбината под руководством С. Н. Лыкова для того, чтобы с помощью двухсоттонных домкратов надвинуть их в проектное положение.

Как рассказывал потом автору Н. П. Ершов, руководивший взрывом, что когда он проверил величину заряда скважин, выполненных «Союзвзрывпромом», оказалось, что они превышали допустимые. Вот тебе и высокая квалификация. Отсюда мораль: доверяй, но проверяй.

Сложности возникли при выполнении земляных работ на приемке флотационного отделения (там, где смонтированы контактные чаны). Где-то за шесть метров до проектной отметки приямка в нем появились грунтовые воды. Нужно было обладать солидным опытом и сноровкой, чтобы на зыбкой почве управлять махиной весом в двести тонн. Экскаваторщики комбината справились с этой задачей.

В первой половине 1973 года комбинат выполнил на АБОФ основной объем земляных работ. В июне 1973 года состоялся пленум Мурманского обкома КПСС, который был посвящен развитию мощностей по производству фосфорсодержащего сырья на Кольском полуострове. Бюро обкома ходатайствовало перед ЦК ВЛКСМ об объявлении стройки комсомольской ударной.

В июне или июле этого года стройку посетил заместитель министра черной металлургии СССР А. И. Сливинский. Прибыл он на самолете. Осмотрев базу строительства, он выразил сомнение, что она может обеспечить стройку, и дал согласие на включение в сводку затрат на строительство АБОФ и стоимость нового, и ныне действующего, бетонного завода.

Рассказали ему о наших транспортных бедах, показали автомобильную дорогу до Ены и просили помочь построить ее до выхода на автотрассу Мурманск-Ленинград у реки Пиренга. Во второй половине дня пилот самолета дважды обращался к Андрею Ивановичу: пора вылетать, портится погода. Видимо, это тоже оказало определенное влияние на его решение. Он спросил у автора, сколько будет стоить участок дороги от Чалмозера до Пиренги. Зная стоимость каждого километра дороги на подсобное хозяйство (100 тыс. рублей), автор назвал сумму — четыре миллиона рублей и получил согласие на включение ее в сводку затрат на строительство... 4-й очереди комбината.

А пока вернемся к базе строительства. В период спада объемов строительномонтажных работ на Ковдорской площадке, хорошо представляя перспективу развития горнодобывающей промышленности региона, автор и секретарь парткома комбината Б. П. Суетин обратились с письмом к министру строительства предприятий тяжелой индустрии СССР Н. В. Голдину, в котором просили использовать создавшуюся паузу, запроектировать и построить базу стройиндустрии треста «Ковдорстрой». О ее неудачном расположении уже упоминалось в первой главе. В письме министру сообщили, что намечаемое развитие карьера все равно заставит снести деревообрабатывающий цех. Создание слюдяной и апатитовой промышленности неизбежно потребует наращивания мощностей ТЭЦ по теплу, а его будет невозможно осуществить без сноса существующих объектов стройбазы. Сообщали также, что проекты находятся в стадии разработки. К моменту утверждения время строительства новых объектов и переноса базы строительства совпадет, что вызовет большие трудности.

Это и произошло при строительстве четвертой очереди комбината. Понимая, что средства для развития всех отраслей берут из одного кармана, мы и просили построить базу стройиндустрии треста «Ковдорстрой» за счет Минтяжстроя. К сожалению, вместо положительного решения вопроса Н. В. Голдин переправил копию письма на площадь Ногина, где размещались «Минчермет» и «Минпромстройматериалы». А что могли сделать министры Казанец и Гришманов, если не имели даже основания для передачи средств на развитие базы строительства? Повторяю, проекты еще находились в стадии разработки.

Забегая вперед, хотелось бы указать и еще одну черточку в характеристике товарища Голдина. В 1976 году в высоких инстанциях шло обсуждение и согласование сроков строительства и ввода объектов IV очереди комбината. Для освоения средств, установленных проектом строительства, в течение 1976-1980 г.г., как это намечалось в проекте пятилетнего плана, трест «Ковдорстрой» объем строительно-монтажных работ должен был увеличить к уровню 1975 года в два с половиной раза.

Опытные строители знают, что годовой двадцатипятипроцентный прирост объемов строительных работ считается очень хорошим показателем. Знал это и Н. В. Голдин. Опыта строительства ему не занимать. Доказывая на заседании президиума Совета Министров СССР нереальность сроков, заместитель министра черной металлургии СССР А. П.Лихорадов одним из аргументов называл и мощности строительной организации. На что Голдин заявил: «Это не ваше дело. Дайте деньги, а как их освоить - наша забота».

Крыть было нечем. Вот и получилось, что член правительства Н. В. Голдин понимал поставленные задачи, а И. П. Казанец, входящий в состав того же кабинета, не понимал.

Сроки Минчермету записали. Деньги на 1977 год тресту выделили, но освоил он их только на 70%.

Прошло время, острота вопроса ушла. И на 1978 год Минтяжстрой отказался принять и согласовать намечаемые объемы капитального строительства по Ковдорскому ГОКу, ссылаясь на отсутствие мощностей в тресте «Ковдорстрой».

В результате такой «политики» из пускового комплекса были исключены дробильноконвейерный комплекс, железнодорожная станция (и она стала долгостроем, ее строили в течение 12 лет), подсобное хозяйство, база ОРСа, объекты жилья и соцкультбыта. Отдельные пусковые комплексы (мощности вводили частями) обрезали до минимума под согласованные Минтяжстроем объемы строительно-монтажных работ, так как сроки ввода мощностей никто вверху передвинуть не хотел. И для этого, естественно, были причины.

По расчетам института «Гипрохимпроект» баланс фосфорного сырья складывался с дефицитом.

Вот цифры: при потребности в 11,95 млн. тонн Р20 5 дефицит в 1975 году составлял 2,19 млн. тонн, а в 1980 году соответственно - 16,7 и 4,25 млн. тонн.

Но вернемся к автодороге Ковдор-Пиренга. Отсутствие автомобильного выхода в Мурманск и другие города области с каждым годом ощущалось все острее и острее. На собрании работников службы снабжения комбината всех рангов в 1970 году автору было заявлено, что автомобильная дорога с выходом на автомагистраль Мурманск-Ленинград нужна, как воздух. Правда, и в те годы зимой участок в 40 км от Чалмозера до Пиренги проезжали за 4-5 часов. Летом же проехать практически было невозможно.

Пытались пробиться к Пиренге самостроем общими силами (Ковдорский ГОК, Енское рудоуправление, Енский леспромхоз). Собрали людей, технику. Руководить бригадой поручили мастеру рудника «Железный» М. Л. Назаренко. Пробили грунтовую дорогу от рудника «Чалмозеро» до поворота на Авва-Губу. Дальше не хватило пороху. Союз распался.

В начале 1973 года в Кировском горкоме КПСС еще раз вернулись к идее строительства дороги общими силами, правда, теперь уже с оплатой выполненных работ. Заказчиком строительства определили Енское РУ, ибо только у него в составе утвержденной сводки затрат на строительство рудника Чалмозеро имелось полтора миллиона рублей на дорогу.

Автор гарантировал, что Ковдорский ГОК в будущем передаст рудоуправлению на эти цели 4 миллиона рублей. В роли подрядчика должен был выступать один из специализированных трестов. В дальнейшем ранее принятая схема сохранилась. Техникой и частично людьми создаваемое строительное подразделение комплектовали перечисленные выше организации.

Но, как не раз случалось, дело застопорилось. Решение проблемы строительства дороги взяла на себя область, где решили привлечь трест «Мурманскдорстрой». Возглавлял его в то время Р. А. Григорянц. В конце года собрались уже в узком составе (Ковдорский ГОК, Енское рудоуправление, трест «Мурманскдорстрой», областное управление строительства и эксплуатации автомобильных дорог) у заместителя председателя Мурманского облисполкома Ю. П. Князевского. Еще раз вернулись к объединению средств, которых набралось 9 млн. рублей. (Енское РУ - 1,5 млн., Ковдорский ГОК- 4 млн., Мурманский облисполком - 3,5 млн.). На этом совещании приняли решение строить современную асфальтированную дорогу. Заказчиком должно было выступить Енское рудоуправление.

Техническую документацию собственными силами предстояло готовить управлению строительства и эксплуатации автомобильных дорог, возглавляемому А. С. Зориным. Порешили, составили документ, подписали его. Оставалось начать работу.

Но не тут-то было. М. В. Ильютович вдруг заявил, что Министерство промышленности строительных материалов СССР запретило ему выступить в роли заказчика. Заявление рассчитано на наивных людей. Все мы хорошо знали и понимали, что решение руководства зависит от информации и постановки вопроса. Как правило, в таких случаях при убедительных аргументах удовлетворялась просьба предприятия. Следовательно, М. В. Ильютович просил о другом, и его просьбу поддержали. Строительство снова повисло в воздухе. У Ковдорского ГОКа не было проекта, хотя, напомню, А. И. Сливинский дал указание «Гипроруде» включить 4 млн. руб. в сводку затрат строительства четвертой очереди комбината, как долевое участие на строительство дороги.

Вновь собрались у Ю. П. Князевского и договорились (вернее, уговорили) выступить заказчиком облисполком. Для того, чтобы дать возможность облисполкому финансировать строительство предприятия, передали на его баланс участки построенных уже грунтовых дорог (Ковдорский ГОК — от железнодорожной станции Ковдор до подсобного хозяйства, Енское РУ — от поселка Куропта до рудника «Чалмозеро»). Это требовалось для того, чтобы иметь возможность расходовать средства, перечисляемые облисполкому промышленными предприятиями и строительными организациями на ремонт и сооружение автомобильных дорог в соответствии с постановлением правительства республики.

Строительство автодороги началось в конце 1974 года и продолжается до настоящего времени, так как средства позволяют ежегодно строить небольшие участки дороги, стоимость которой в связи с изменением конструкции, стала на порядок выше. Так появилась автомобильная связь Ковдора с внешним миром. Автор считает, что без решения А. И. Сливинского о выделении средств и Ю. П. Князевского — выступить заказчиком строительства дорогу, еще долго бы не сдвинули с места.

И в заключении о дороге. Впервые за 15 лет поездок по этой дороге, весной 13 мая 1988 года, возвращаясь из Мурманска, автор проехал в Ковдор, минуя поселок Куропта, а 31 марта 1992 года - минуя и поселок Ена.

Было бы несправедливым не упомянуть здесь о вкладе автомобилистов комбината.

Комбинат выполнил свои обязательства по выделению техники на строительство дороги.

С. Б. Нахушев, В. Я. Кожухарь, А. К. Пашнин и другие месяцами жили в бытовках рудника «Чалмозеро», с которого возили крупнозернистый щебень для укладки в основание дороги.

Они на своих БелАЗах-540 вывезли не одну тысячу кубометров. На ремонт автомобили приходили в ЦТТ, их обслуживали по «зеленой улице». Там также хорошо понимали значение этой дороги.

Чтобы больше не отвлекаться от основной темы этой главы, закончим разговор о Костомукше. Итак, в феврале 1970 года Ковдорскому ГОКу поручили отобрать на месторождении крупнотоннажную пробу руды и отправить ее институту «Механобр» для испытания.

Автору вручили проект и смету на отбор, спецификацию на необходимое оборудование и сказали: «Действуй!».

Отбиться от поручения по причине, указанной выше, не представлялось возможным.

Чтобы не потерять время, стали искать пути решения задачи. Было отчетливо ясно, что без мощной помощи комбинату не справиться. Министром геологии СССР в то время был А. В. Сидоренко. К нему направил свои стопы автор и был принят. Открытым текстом проинформировал Александра Васильевича о поручении и попросил помощи. А. В. Сидоренко (он в свое время возглавлял Кольский филиал АН СССР) внимательно отнесся к просьбе комбината, вызвал по телефону министра геологии РСФСР, попросил его принять автора и решить вопрос положительно. В случае трудностей Александр Васильевич просил обращаться лично к нему.

В тот же день в Министерстве геологии РСФСР совещание проходило у первого заместителя министра Б. М. Зубарева. Автор рассказал, что у комбината имеется 650 тыс. руб. на отбор пробы руды с Костомукшского месторождения, но как это сделать, он не представляет.

Четкое указание министра геологии СССР сыграло свою роль. Министерство геологии РСФСР в порядке оказания помощи Ковдорскому ГОКу приняло на себя отбор пробы руды с Костомукшского месторождения за счет средств и лимитов по труду, передаваемых министерству Минчерметом СССР в установленном порядке.

Пришлось побегать, но в течение месяца документы о передаче были оформлены.

Мингео РСФСР поручило отбор пробы произвести Карельской геологической экспедиции, базирующейся в Петрозаводске. Возглавлял ее тогда М. И. Десятков. К нему и отправился автор с проектом.

Сложность отбора пробы состояла в том, что месторождение находилось более чем в 100 км от станции Боровая железнодорожной ветки Петрозаводск — Юшозеро, в заболоченной местности. Отсутствие каких-либо дорог к месторождению выдвигало проблему доставки людей, питания и грузов, необходимых для работы. Последний человек ушел из жилого поселка, построенного после войны геологами при разведке месторождения, лет пятнадцать назад. Значит, нужно было готовить и жилье.

В Петрозаводске автор начал с обкома КПСС. Возглавлял его тогда И. И. Сенькин. Состоялся заинтересованный разговор. В Карелии ожидалось сокращение заготовки леса, следовательно, и сокращение отряда лесорубов. Строительство Костомукшского ГОКа снимало проблему рабочих мест.

Таким образом, в лице Карельского обкома КПСС и Совета Министров республики, Ковдорский ГОК получил мощнейших союзников. Беседа с М. И. Десятковым состоялась в обкоме и проходила под девизом: «Нужно сделать». Оперативно создали Костомукшскую геолого-разведочную партию, которая уже в апреле приступила к работе. К месторождению прочистили зимник протяженностью 135 км, по которому обеспечивалось снабжение партии всем необходимым на тракторах и высокопроходимых автомобилях. Партия в необходимых случаях арендовала вертолет, базирующийся в поселке Калевала.

Комбинат передал партии бульдозер Т-140, компрессор ДК-9, дизель-электрическую станцию мощностью 100 кВт, автомобильный кран, металл, кабельную и электротехническую продукцию. Контроль за ходом отбора пробы в комбинате был возложен на В. И. Ванкевича. Проходка шурфа и рассечек началась уже во втором квартале и велась круглосуточно.

Проба была отобрана и отправлена в Ленинград в срок. Экзекуция не состоялась.

Однако опыт кураторства комбината приглянулся, и ему поручили выступить заказчиком проекта Костомукшского ГОКа. Первые контакты с финскими строителями поручили также дирекции Ковдорского ГОКа. Согласование объемов строительства автомобильной дороги от Государственной границы до площадки комбината и их приемку в Костомукше у финской стороны проводили В. Ф. Михайлов и Б. К. Стручков.

Только после утверждения проекта Костомукшского ГОКа в Совете Министров СССР была создана дирекция строящегося предприятия. К ней и перешли все наши заботы по этому ГОКу. Очень приятно, что возглавляет его ныне Н. П. Ершов, выпускник Магнитогорского института, прошедший школу Ковдорского комбината от мастера до главного инженера предприятия.

* * *

Итак, в 1972 году во всех инстанциях четко определилось, что в Ковдоре в 1974 году должны быть введены мощности по производству 880 тысяч тонн апатитового концентрата.

Мощностей по производству бадделеита постановление не устанавливало.

Читателя, видимо, удивляет пестрота цифр производства апатита (620, 930, 880). Но это одна и та же цифра. Первая — 6 млн. тонн руды, концентрат — 39,4% Р20 5; вторая - 8 млн. т руды, концентрат — 36% Р20 5; третья — 8 млн. т руды, концентрат — 39,4% Р20 5.

26 июня 1972 года в составе ОКСа Ковдорского ГОКа была введена должность начальника АБОФ, им стал Ф. И. Сычук, а вскоре прибавились должности главного инженера, главного механика, главного энергетика. Их соответственно заняли: Н. В. Королева, Ю. В.Таманов, В. М. Муравьев.

На долю этой команды выпало принять и переработать огромный поток технической документации, подготовка заявок на комплектацию стройки поставками заказчика, наблюдение за ходом монтажа оборудования, оперативное решение, участие в разработке пусковых схем, подготовка кадров и т.д.

Не обошлось без споров в определении источников финансирования. Стоимость всего комплекса АБОФ составляла 63 млн. руб., в том числе 43 млн. руб. - строительно-монтажные работы. Минхимпром передавал Минчермету лимиты на строительство: в 1972 - 3,в 1973 - 13, в 1974 - 17, в 1975 - 3 миллиона рублей, причем доля строймонтажа в этих 36 млн. равнялась 24,7 млн. рублей.

Остальное, по замыслу авторов этого варианта, должно было додать Министерство черной металлургии. Но оно не собиралось этого делать, так как на вложенные капвложения не получало ни одной тонны ввода мощностей по черным металлам. И в этом также кроется одна из причин недовольства в Минчермете деятельностью руководителей Ковдорского ГОКа.

Началась борьба. Время шло, а стороны выясняли отношения в Госплане СССР, Совете Министров СССР.

Вот лишь один пример. На обращение Минчермета СССР в Совет министров СССР об увеличении средств на строительство АБОФ заместитель Председателя Совета Министров Н. А. Тихонов дал такое поручение: «Госплан СССР, т. Исаеву, прошу рассмотреть с участием Минхимпрома, Минчермета и Минпромстройматериалов, имея в виду ввод апатито-бадделеитовой фабрики в 1974 году».

Наконец после длительных споров остановились на варианте увеличения капиталовложений в 1972-1975 г.г. до 55 млн. руб., в том числе строймонтажа — до 35 млн.

В октябре 1972 года отдел капитального строительства возглавил прибывший из треста «Апатитстрой» В. Ф. Михайлов. С его именем связано строительство АБОФ и IV очереди комбината. На его плечи легла тяжелая ноша решения многочисленных вопросов строительства, его обеспечения и финансирования.

Виталий Федорович был смелым и решительным человеком. Он не боялся принять ответственность на себя. Решительно отстаивал свои вызова и высказывания, свою точку зрения. Порой это было очень непросто, а иногда и опасно.

В 1972 году Политбюро ЦК КПСС рассмотрело ход строительства мощностей по производству минеральных удобрений и сырья для них, признало его неудовлетворительным и потребовало от правительства, министерств и ведомств, крайкомов и обкомов КПСС обеспечить безусловный их ввод. Персональную ответственность за ввод АБОФ Политбюро ЦК возложило на первого секретаря Мурманского обкома КПСС В. Н. Птицына.

На площадке полным ходом шли земляные работы, бетонировали фундамент под металлические колонны корпусов. Комбинат с помощью проектных институтов подготовил и сдал заявки на 1974 год на оборудование и кабельно-проводниковую продукцию. Однако и здесь, как потом выяснилось, спешка оказала недобрую услугу. В спецификациях пропустили сотни единиц сантехнического, электротехнического оборудования, десятки километров кабельно-проводниковой продукции.

Опережающими темпами строили подстанцию №40А, ведь необходимо было перенести подстанцию 35 кВт, питающую электроэнергией по линии электропередачи такого же напряжения поселок Слюда. Потому без ввода подстанции 40А, где была предусмотрена ячейка для этой линии, ликвидация действующей подстанции оставляла без электроэнергии рудник «Ена» и поселок. Никто бы нам такого не позволил. Да мы и сами это отлично понимали.

Ускоренными темпами прокладывали 20-ти километровую нитку хозпитьевого водопровода, начали строительство водоочистных сооружений.

Наступал 1974 год - вводный год. На 1 января на корпусах АБОФ не было смонтировано ни одной тонны металлоконструкций, а 31 декабря 1974 года фабрика должна была выдать продукцию...

Вдекабре 1973 года стройка была объявлена Всесоюзнойударно-комсомольской. Первым начальником штаба стал Н. И. Радостев, но вскоре его сменил Ю. А. Евдокимов, возглавлявший штаб до ввода АБОФ. Ныне Юрий Алексеевич возглавляет Мурманский областной совет народных депутатов.

7 января 1974 года на свои места по ряду «Д» стали первые четыре металлические колонны главного корпуса. Начался отчет дней до пуска.

В газете «Рудный Ковдор», редактором которой в 1973 году стал опытный журналист Я. М. Махлин, под рубрикой «Даешь АБОФ!» еженедельно освещался ход строительства и велся отчет времени.

Яков Михайлович прибыл в Ковдор из стольного града Киева и вскоре прикипел к Ковдору. На несколько лет по семейным обстоятельствам он возвратился в Киев, но, отведав «медвежатины», как утверждает Джек Лондон, уже не мог жить без Севера и вскоре возвратился на Кольский полуостров и в Ковдор (правда, не без приключений, коим обязан бывшему первому секретарю Ковдорского райкома КПСС Н. П. Позднякову). При нем многотиражка комбината стала лучшей в области, он вел летопись строительства АБОФ и IV очереди комбината.

В 1974 году предстояло выполнить беспрецедентные в истории Мурманской области объемы работ. Начиная с колонн — смонтировать и одеть каркасы цехов, смонтировать

десятки километров всевозможных трубопроводов, уложить сотни километров кабелей различного назначения, смонтировать тысячи единиц оборудования, установить, наладить и пустить технологическое оборудование.

Читатель помнит, что металлические колонны первой очереди комбината начали монтировать в 1960 году, а ввели мощности в конце 1962-го. Здесь же приходилось организовывать более интенсивную работу.

Стройка - под постоянным контролем ЦК КПСС и правительства страны. Комбинат, опираясь на опыт строительства прошлых лет, принимал все меры к приближению поставки мостовых кранов, тельферов и кран-балок, которые использовали не только для монтажа оборудования, но и для выполнения общестроительных работ.

Приходилось иногда принимать и неординарные решения. «Союзметаллургкомплект» не смог выделить в мельничный пролет мостовой кран грузоподъемностью 150 т, что сразу делало проблематичным монтаж шаровых мельниц. На предприятиях Министерства черной металлургии нашли неустановленный кран такой грузоподъемности, но с большим пролетом. Решили взять.

Инженеры конструкторского отдела комбината под руководством Ю. А. Мухина разработали чертежи на вырезку части моста, оперативно согласовали их с заводом-изготовителем, а работники Кировского управления «Металлургмеханомонтаж» под руководством А. М. Лаврова выполнили эту работу.

Специалисты Кировской ГРЭС просветили сварные швы для определения качества и надежности сварки, после чего кран смонтировали. Проблема была решена.

Аналогично поступили с краном в пролете гравитации. По мере монтажа кранов, комбинат передал для их обслуживания из цехов 18 крановщиков, в том числе и будущих работников АБОФ.

С каждым месяцем напряжение на стройке нарастало. А вместе с ним усиливалось внимание к ней и контроль.

В апреле впервые заговорили о нестандартизированном оборудовании, ответных фланцах и приточных камерах. Если к первому в комбинате готовились, то два других оказались полной неожиданностью. Раньше задвижки и насосы поставляли без фланцев для подводящей и отводящей труб, а в начале семидесятых годов вышло указание Госстроя СССР заводам - поставщикам поставлять их с фланцами. Монтажные организации, ранее готовившие их сами, потребовали поставлять сантехническое оборудование с фланцами и крепежными болтами. А их-то оказались сотни.

В договорах с заводами на поставку оборудования комбинат эти условия не оговорил, в результате получил его без фланцев и крепежа. Спорить с заводами в этом случае не имело смысла, ибо кроме потери времени это ни к чему привести не могло.

Дело усложнялось еще и тем, что комбинат ни металла, ни крепежа на эти цели не заказывал.

Только благодаря помощи «Мурманскглавснаба» (Р. Б. Шахназаров, Б. П. Демиденко, В. А. Паршутов) удалось выкрутиться. Фланцы точили в РМЦ и мастерских действующей фабрики, болты частью получили стандартные, а частью изготовляли в РМЦ.

Правды ради, надо сказать, что некоторые заводы-изготовители поставили оборудование по новому ГОСТу с фланцами, что несколько облегчило задачу ремонтного цеха, которому пришлось выполнять заказ ОКСа в ущерб основному производству. А оно к этому времени стало солидным.

В 1973 году горняки добыли 22,5 млн. тонн горной массы, выполнили 4,68 млн. кубометров вскрышных работ, добыли и поставили обогатителям 8,9 млн. тонн руды, которые переработали ее и выпустили 3560 тыс. тонн железного концентрата. Грузооборот технологического транспорта составил 47,56 млн. тонно-километров.

Мощная база по ремонту горнотранспортного оборудования в Белгородской области тогда еще не существовала. Помогать некому. Мурманский ОК КПСС к изготовлению нестандартизированного оборудования привлек судоремонтные предприятия области.

Но ведь и они не имели ни металла, ни технологии, ни оснастки. На все требовалось время, а вот его-то и не имели.

Основные фонды комбината составляли 67 млн. руб. Их тоже нужно было содержать.

Помощь строителям давалась нелегко. В практике строительства до 1973 года приточные камеры вентиляционных систем строители изготовляли в кирпиче или бетоне, заказчики комплектовали калориферами и другим сантехническим оборудованием.

И вдруг решение Госстроя: делать их в металле и передавать строителям укомплектованными.

Пришлось десятки камер уже описанным выше методом готовить силами комбината.

На стройке жизнь била ключом. Ежедневно по смонтированной на строительной площадке радиосети из радиоузла, расположенного в вагончике штаба комсомольско-молодежной стройки, во время пересменки давали информацию о выполненной за сутки работе, срывах графика с указанием «виновников торжества». Им адресовали выпускаемые штабом «молнии».

18 июля в Кремле совещание у председателя Совета Министров СССР А. Н. Косыгина рассмотрело ход строительства мощностей по производству минеральных удобрений.

Стояла задача довести их выпуск до 90 млн. тонн в год.

Общее собрание дел охарактеризовал первый заместитель министра химической промышленности Осипенко. Мероприятия министерства, допустившего наибольшее отставание на стройках «большой химии» (так модно было их в то время называть), доложил министр промышленного строительства СССР Токарев. О выполнении плана производства доложил заместитель министра химического машиностроения Руцкой, с информацией о комплектации строек оборудованием и материалами выступил заместитель председателя Госснаба СССР Глазырин. О ходе строительства также информировали: директор Балаковского завода Шишулин, начальник «Главзапстроя» Глуховский.

Автор направил записку А. Н. Косыгину с просьбой предоставить слово для выступления, но не получил его. Алексей Николаевич спешил на какое-то важное мероприятие, поэтому коротко завершил обсуждение и подчеркнул, что никаких скидок не будет. В 1975 году страна должна получить 90 млн. тонн минеральных удобрений, и это необходимо знать сегодня.

Строительные министерства должны сосредоточить все силы и материальные ресурсы на вводе мощностей. Комплектацию оборудованием нужно завершить в сентябре. Для участия в его монтаже заказчику передать монтажным организациям эксплуатационный персонал.

А. Н. Косыгин предупредил строителей, что идеальных смет не существует, и, как правило, фактическая стоимость строительства обычно выше сметной. На последнем этапе строительства объектов строители должны быть готовы к этому и не объяснять срыв ввода ростом стоимости.

Ответственность за материальное обеспечение строек Предсовмина возложил на председателя Госснаба СССР Дымшица, контроль за ходом строительства - на председателя Госстроя СССР Новикова.

Тезисы своего несостоявшегося выступления автор сдал в аппарат Председателя совета Министров СССР. В них была короткая информация о комбинате, состоянии строительства АБОФ (а оно уже вызывало большую тревогу), и просьба приблизить сроки поставки оборудования.

6 августа с целью изучения дел на месте и принятия необходимых решений в Ковдор прибыли: инструктор отдела тяжелой промышленности ЦК КПСС, курирующий горнодобывающую отрасль СинельЩиков; заместители министров: Минтяжстроя СССР -Клименко, Минмонтажспецстроя СССР - Качанов, Минчермета СССР - Виноградов, а вместе с ними Птицын, Мудров и Гавриченков. Естественно, прибыли и все начальники монтажных управлений. «Главруду» представлял заместитель начальника Вьюшинский.

Автор рассказал В. С. Виноградову о тяжелейшем положении с медицинским обслуживанием населения, сложившимся в Ковдоре. Действующий больничный комплекс был рассчитан на обслуживание поселка в 6 тысяч человек. Судьбе было угодно взвалить на эти мощности обслуживание всего Ено-Ковдорского куста, население которого в описываемое время превышало расчетное более чем в три раза. Автор рассказал заместителю министра об уплотненных до предела палатах, о койках с больными, установленных в коридорах больницы, о многочасовых очередях к врачу.

Владимир Самойлович, оценив обстановку, сказал, что он разрешит строительство поликлиники на 600 посещений в сутки за счет остатков средств на строительство I, II и III очередей комбината.

Руководители института «Гипроруда» — П. Е. Следзюк, С. И. Шалаев, С. Я. Арсеньев, главные инженеры проекта В. В. Шанько, Н. П. Соколов, А. Э. Самуйло, В. В. Берлович, П. И. Гимельштейн, ведущие Ковдорский ГОК, всегда с большим пониманием относились к развитию социальной сферы Ковдора. В институте «Гипроруда» автор вместе с А. Э. Самуйло при участии других специалистов института внимательно рассмотрели проект и определили, что можно не строить — имея в виду разработку проекта четвертой очереди (о чем речь впереди).

Необходимую сумму набрали. Институт откорректировал объединенную сводку затрат и включил в нее строительство поликлиники, после чего в 1975 году ее утвердили у заместителя министра.

Право на строительство было получено. В 1976 году институт «Мурманскгражданпроект» привязал типовой проект поликлиники. В 1977 году трест «Ковдорстрой» приступил к ее строительству, а в 1978 году поликлиника распахнула свои двери перед трудящимися Ковдора.

В сентябре для личного знакомства со стройкой, а попутно и с комбинатом, в сопровождении своего заместителя В. С. Виноградова и референта В. Р. Юзефовича, а также С. И. Мудрова и Г. Г. Гильманова в Ковдор прибыл министр черной металлургии СССР И. П. Казанец. Во время обеда он попросил кефира. Где его взять? Если бы знали заранее, то привезли бы несколько бутылок из Мурманска, Кандалакши или Мончегорска. Но ведь не знали! Пришлось ответить, что выполнить просьбу не можем. На прощание министр бросил автору упрек: «Какой же ты хозяин, если даже министру не смог достать бутылку кефира!».

Потом этот инцидент сыграл добрую службу. По действующим в то время инструкциям строительство молокозавода за счет сметы на тяжелую промышленность не разрешалось.

Обеспечение Ковдора молочнокислыми продуктами практически отсутствовало.

Молоко подсобного хозяйства уходило по детским дошкольным учреждениям, школам, больнице и на спецпитание. Впрочем для спецпитания молока эпизодически не хватало. В редкие дни несколько бидонов поступало в свободную продажу. Не проходило ни одной профсоюзной конференции, чтобы не заговорили о молоке. А так как срывы выдачи ежедневных 0,5 литра молока были нередки, то требования были хотя и жесткими, но справедливыми. В столовых выдавали заменители (сыр, фруктовые соки). Женщины, вместо того, чтобы выпить молоко самим, собирали талоны за несколько дней (тогда, как и сейчас, их выдавал и оплачивал комбинат) и отоваривали их для детей. Смысл спецпитания терялся.

Но женщин можно понять, на то они и матери. Мужчины (не все, разумеется) продавали талоны и покупали на вырученные деньги водку. Тогда она стоила недорого, стояла на прилавках и продавалась свободно.

Было ясно, что по линии облисполкома молокозавод в Ковдоре в ближайшее время не построить. Договорились с «Гипрорудой» о включении его в состав проекта IV очереди комбината как цеха по производству молока для профилактического питания рабочих вредных профессий. Но при рассмотрении проекта экспертиза Минчермета занесла над ним топор.

Когда об этом стало известно, автор обратился к заместителю начальника отдела экспертизы В. М. Харкевичу (он экспертировал проекты строительства горно-обогатительных предприятий), рассказал ему о посещении Ковдора министром и сказал, что будет жаловаться самому Ивану Павловичу на действия экспертизы. Цех в составе проекта был сохранен.

Виталий Михайлович Харкевич на протяжении двадцатилетнего контакта с автором всегда относился доброжелательно к нуждам Ковдорского ГОКа и помогал в меру своих возможностей.

Утверждал проект В. С. Виноградов, присутствовавший при разговоре автора с И. П. Казанцом, поэтому обошлось без замечаний. Так появился Ковдорский молокозавод.

Иногда и неприятное оборачивается на пользу дела.

В сентябре стало ясно, что указание Председателя Совета Министров СССР об окончании комплектации строек химии выполнено не будет. Особую тревогу вызывали флотомашины, занаряженные с Днепропетровского завода горношахтного оборудования, щиты автоматизации, изготовляемые в Ленинграде, и контрольные кабели.

К сожалению, ни в октябре, ни в ноябре флотомашин мы так и не получили. Начиналась подготовка к прокрутке и наладке оборудования. Используя опыт строительства первой очереди магнито-обогатительной фабрики (МОФ), с целью выигрыша времени прокрутку мельниц и сушильных барабанов выполнили по временным схемам. По временным схемам вводились в работу мостовые краны и другое подъемно-транспортное оборудование.

Большую тревогу вызывал токопровод от подстанции №40А до встроенных в главный корпус АБОФ понизительных подстанций. Поставки алюминиевых труб Уральский алюминиевый завод задерживал. На завод выехали представители комбината и штаба КМС. Трубы пошли. Но возникла другая проблема. Их нужно было сваривать в аргоновой среде. С помощью Минмонтажспецстроя СССР «Севзапэлектромонтаж» нашел нужных специалистов, получил баллоны с аргоном и выполнил эту сложную работу. Но и это не все.

Для перекрытия кровли галереи токопровода проектная организация предусматривала конструкционный шифер. Его не оказалось. Замену на металлический профнастил институт «Тяжпромэлектропроект» не согласовал. Пришлось снабженцам строителей основательно покрутиться, чтобы добыть шифер. Уже отмечалось, что в 1974 году на АБОФ предусматривался только ввод мощностей по производству апатита. А по проекту в голове процесса обогащения стояй бадделеитовый передел. Строители потребовали исключить его из схемы. О работе на этой части никто не хотел даже слушать. Пришлось команде Ф. И. Сычука вместе с конструкторским отделом комбината искать пути решения. Нашли и согласовали предложенную пусковую схему с институтом «Механобр».

Монтажные работы всех видов вступали в завершающую стадию. Здесь-то и «вылезли» результаты аврального проектирования. Уже упоминалось, что сотен единиц оборудования и десятки километров кабельных изделий, указанных в рабочих чертежах, не оказалось в заявочных спецификациях. В спешке проектные институты не совместили друг с другом электрические, и сантехнические и технологические чертежи. В результате при монтаже кабели, вентиляционные короба, сантехнические и технологические трубопроводы стали пересекать друг друга.

Конструкторский отдел комбината полностью переключился на развязку узлов. Едва успевали справиться с одним, как появлялся следующий.

Наступал пятый, завершающий год пятилетки, 1-й квартал. В 1975 году комбинату предстояло произвести апатита 620 тыс. тонн с поквартальной разбивкой: 1-й квартал - 40; 2-й - 120; 3-й - 220; 4-й - 240 тыс. тонн, т.е. к концу года проектные мощности должны быть освоены. А на строительной площадке обстановка складывалась сложно. На корпусе сгущения не было смонтировано ни одной тонны металлоконструкций, раскрытыми стояли конструкции на корпусе сушки. К погрузбункерам не смонтировано ни одного метра галерей. Надвигались минусовые температуры. Потому форсировали теплотрассу и расширение ТЭЦ. Иначе строящиеся мощности не обеспечить теплом. Кроме того, для флотации апатита пульпу необходимо подогревать.

Мы уже говорили о разработке пусковой схемы. Но ведь, кроме технологической части, предстояло внести изменения в чертежи электроснабжения и в схемы управления. Работа сложнейшая.

Ее выполняла электрогруппа конструкторского отдела комбината во главе с М. Н. Павловой.

До комбината Мария Николаевна работала в ленинградском институте «Тяжпромэлектропроект» и пришла с солидным багажом инженера-проектировщика. Ей комбинат обязан хорошими связями как с проектным институтом, так и с заводами-изготовителями электроконструкций (щиты, камеры, комплектные трансформаторные подстанции и т.п.). М. Н. Павлова за период своей работы сделала для комбината много полезного.

Строители потребовали представить схему посекционного ввода. В этом был, конечно, смысл, позволяющий концентрировать силы на более узком участке, закончить его и передать готовый узел под наладку и освоение. Но это возможно только при наличии на всю секцию оборудования. А оно отсутствовало.

На строительстве АБОФ впервые в Ковдоре вместо традиционного кирпича применили панели. Мощностей же для производства их в Мурманской области не оказалось. С трудом строители разместили заказ на Нарвском заводе стройконструкций. Впервые на полуострове кровля промышленных корпусов выполнялась из металлопрофилита.

Площади главного корпуса огромные. Это позволило поднять на крышу электрокар и развозить на нем изоляционные материалы. Для стен надстройки над силосными складами сухого концентрата проектом были предусмотрены панели типа «сэндвич». Но их достать не смогли. Кирпичную же кладку применить не позволяла несущая способность металлоконструкций. Пришлось согласиться на стеклопрофилит. Но не учли влияния взрывов рудника. И часть стеклопрофилита раз за разом приходила в негодность. Это же происходило и с оконными проемами корпусов, закрытых профилитом.

В 1975 году стены выполнили проектными панелями, оконные проемы заложили стеклоблоками. В порядке эксперимента, по западному образцу, перегородки в служебных помещениях административно-бытового корпуса АБОФ решили выполнить из стеклопрофилита.

Но взбунтовались инженерно-технические работники, пришлось обшивать перегородки деревом.

Контактные чаны под железный купорос во флотационном отделении предполагалось гуммировать. А заводы поставляли только приводы с валом, импеллером и электродвигателем.

Чаны вальцевали и сваривали на месте рабочие участка «Металлургмеханомонтажа». С трестом же «Химзащита» своевременно договор не заключили, поэтому он отказался подключиться в конце года.

Вопрос повис в воздухе. По предложению В. Д. Лейзеля, стенки чанов покрыли эпоксидной шпаклевкой. Предварительно в течение суток испытывали ее надежность в кипящем растворе серной кислоты. Струйные и другие зумпфы, желоба и течки для предохранения от износа полагалось футеровать каменным литьем.

По сложившимся связям комбинат помог тресту «Ковдорстрой» получить его на Кондопожском целлюлозно-бумажном комбинате.

Для обезвоживания и обесшламливания материала перед флотацией проект предусматривал установку сгустителей диаметром 50 метров, впервые осваиваемых Иркутским заводом тяжелого машиностроения.

По закону подлости, на комбинат поступили заводские №1 и 2. Это аукнулось несколько позднее. В местностях с менее суровыми климатическими условиями сгустители с центральным приводом такого и большего диаметров устанавливаются обычно открытыми.

В Заполярье их нужно было укрывать, для чего предусматривалось куполообразное перекрытие.

В конце октября конструкции стали поступать на строительную площадку. И только тут выяснилось, что их нужно соединять с помощью заклепок. В стране в семидесятых клепку металлоконструкций применяли крайне редко. В основном их соединяли болтами, после чего обваривали электросваркой. С большим трудом Минмонтажспецстрой нашел клепальщиков (крайне редких в то время специалистов). И к концу ноября монтаж металлоконструкций на одном сгустителе был завершен. Второй же даже не значился в пусковом комплексе.

Предстояло также уложить теплоизоляцию и наклеить кровлю. В корпусе начали монтаж привода сгустителя, одновременно вели и строительные работы.

А флотомашины все не поступали, и неизвестно было, когда они поступят. Стало ясно, что смонтировать, опробовать и наладить оборудование флотоотделения фабрики в оставшееся время не успеть. Оставалось пустить одну секцию, дабы начать на ней отработку технологии получения апатитового концентрата. И уже по мере освоения поочередно вводить в работу остальные секции в 1975 году.

Для изготовления чаши сгустителя диаметром 18 м, предназначенного для обезвоживания апатитового концентрата после флотации, впервые в качестве опалубки, по предложению начальника СМУ-1 треста В. Я. Попытайленко, применили металлопрофилит, что значительно сокращало время (ведь традиционно опалубку готовили из дерева). К этому времени вступили в строй водопровод (без очистных сооружений) с реки Ена, подстанция 40А, теплотрасса от ТЭЦ.

В скобках замечу: со строительством этого объекта до 1981 года испытывали сложности.

ТЭЦ принадлежала «Кодэнерго» Министерства энергетики и электрификации СССР, а заказчиком при ее расширении выступал Ковдорский ГОК Минчермета СССР, который оказывался, таким образом, между «молотом и наковальней» — между трестом «Ковдорстрой» и «Колэнерго».

Персонал ТЭЦ комбинату не подчинялся, отдельные его работники часто «становились в позу» (особенно этим отличался главный инженер Бибичев), требовали только проектного исполнения. Оперативно договориться о замене оборудования и кабельной продукции, разумного, порою в лучшую сторону, изменения электрических схем было чрезвычайно трудно. Что вносило дополнительные трудности в и без того напряженную обстановку. Она накалялась с каждым днем. Работали без выходных. Рабочий день монтажников длился более восьми часов, поэтому неудивительно, что весь январь 1975 года они отдыхали.

Я уже говорил, что на завершающем этапе работы выплыли результаты аврального проектирования. Недоставало большого количества кабеля и трубозапорной арматуры.

Часть выделил из своих резервов «Главмурманскснаб». Автор отлично понимал, что если бы главным куратором строительства АБОФ не был В. Н. Птицын, ничего бы мы не получили.

18 ноября на стройку прибыл назначенный министерством черной металлургии СССР председатель государственной комиссии по приемке апатито-бадделеитовой фабрики в эксплуатацию - директор Оленегорского ГОКа П. И. Зеленов. А затем для подготовки справки правительству приехали начальник Главного планово-распределительного управления Минтяжстроя СССР Булгаков, заместитель начальника «Главруды» Вьюшинский, заместитель подотдела «Союзметаллургкомплекта» Смирнов, а также Мудров, Гавриченков, главные инженеры проекта Гимельштейн и Гаевский.

Комиссия отметила недостаточные темпы строительства, отставание инженерных сетей (водопровод, канализация, теплоизоляция, электроснабжение и связь), рекомендовала составить по ним пусковые программы. То же самое по технологическим переделам - сгущение, измельчение, флотация, обезвоживание, сушка и погрузка концентрата, оборотное водоснабжение и хвостовое хозяйство.

Объектовые рабочие комиссии приступили к приемке объектов. Рабочая комиссия по приемке всего комплекса АБОФ под председательством главного инженера Ковдорского ГОКа Н. П. Ершова была создана ранее.

Определили перечень необходимой документации. В. Гавриченков обязал составить сетевой график на оставшийся объем строительства и график прокрутки оборудования, потребовал добавить на стройку монтажников. Н. С. Вьюшинский подчеркнул необходимость принять дополнительные меры, т.к. до получения концентрата еще необходимо выполнить большой объем не только монтажных, но и общестроительных работ.

Все понимали, что срыв поставки оборудования в ноябре и состояние работ делало практически нереальным ввод мощностей в 1974 году. Понимали, но никто не произнес свои мысли вслух. Об этом не только говорить, думать было опасно. Ежедневно выскакивали неувязки, их, так сказать, ликвидировали на месте. Чертеж сразу шел в работу. На копирование и осмечивание не оставалось времени. Сбывался прогноз А. Н. Косыгина об удорожании строительства. В январе строители скажут, что освоили средств больше, чем планировалось для ввода.

Наступил декабрь - месяц штурма. На корпусе сушки задерживалась кирпичная кладка лестничной клетки. Строители вышли с предложением до конца ее не возводить, а оборвать на уровне площадки вакуум-фильтров. С большим трудом удалось отстоять проектное решение.

Начался монтаж электрофильтров. Для подачи напряжения 75 тыс. вольт на осадительные электроды проект предусматривал прокладку специального кабеля указанного напряжения. Его изготовлял ленинградский завод «Севкабель». Но автотранспортом доставить его не было возможности. А обычным способом, в сборном товарном поезде, он мог находиться в пути больше месяца (такие случаи уже бывали). Обратились за помощью к руководителям Октябрьской железной дороги и ее Мурманского отделения.

Руководители последнего - С. А. Славин и А. В. Солобуто - со вниманием отнеслись к этой просьбе. С их помощью вагон с кабелем в Ленинграде железнодорожники подцепили к пассажирскому поезду. Через сутки груз оказался в Ковдоре и был подан в монтаж.

Большие сложности пришлось преодолеть при строительстве подъездных железнодорожных путей, как к погрузочным бункерам концентрата, так и к реагентному отделению. С помощью железнодорожников нашли временное решение.

К концу второй декады декабря собрали схему (не хватало только флотомашин) для прокрутки на воде. И здесь в первый же день выяснился наш просчет. Объемов одной секции не хватало для загрузки насосов 20 ГР-8, установленных в хвостовой пульпонасосной станции №1А АБОФ. Насосы быстро опорожняли зумпф, хватали воздух и переставали качать. А зумпфы тем временем заполнялись полностью и грозили затопить помещения насосной и установленное в них оборудование. Для равномерной загрузки насосов в хвостовой лоток подали воду.

В третьей декаде декабря начали поступать камеры флотомашин. Их сразу разгружали с платформ и везли в монтажную зону. Но и на заводе их, видимо, также изготовляли аврально. При заполнении водой камеры потекли. Бригада электросварщиков сутками переваривала швы. А время шло. Только в предпоследний день года подготовились к подаче питания с МОФ. В середине дня пульпа, минуя сгуститель, который не был еще готов, дошла до флотации. На операции основной флотации пошла минерализованная пена. Инженер лаборатории обогащения Л. Н. Ахметшина успела набрать ведро концентрата и... питание сняли.

Так был получен первый концентрат АБОФ, правда, он оказался некондиционным. А пульпонасосную станцию вновь затопило.

В эти дни собралась государственная комиссия. Началась «церемония» подписания акта государственной комиссии. Автор взял это слово в кавычки не случайно. Если бы путь апатитового концентрата по технологической цепочке благополучно дошел до погрузочных бункеров, можно было бы рапортовать о вводе. В те годы это было в моде. Подписывала акт государственная комиссия о приемке мощностей 25-27 декабря, и рапортовали о досрочном вводе! Складывалось впечатление, что плановый ввод - 31 декабря, хотя в официальных документах значились - 1974 год, т.е. 31 декабря, последний день срока ввода.

На АБОФ до конечной продукции не дошли, но рапортовать о вводе в срок ох как не хотелось. Началась обработка членов комиссии. Строители с выдачей гарантий и сроков окончания оставшихся работ акт подписали сразу. Часть представителей комбината, оценивших готовность подведомственных объектов и не сомневались в этом, по указанию автора сделала то же. Сложности возникли, когда настал черед подписывать представителям инспектирующих огрганизаций. Они категорически отказались, мотивируя незаконченностью технологического цикла. Особенно много претензий было у Госгортехнадзора, санинспекции и инспекции ЦК профсоюза.

Руководители области и района убеждали, скажем так, каждого начальника инспектирующей организации. В результате, после длительных переговоров, на акте появлялась подпись ее представителя. Последним, по указанию В. А. Вашкевича, поставил подпись представитель Госгортехнадзора.

Но категорически, несмотря на все уговоры, отказался от подписи инспектор ЦК профсоюза рабочих металлургической промышленности В. А. Ширшов. Мужеству и стойкости этого человека можно только позавидовать. А раз не было этой подписи, то не подписали и заместитель председателя, автор этих строк, и председатель государственной комиссии П. И. Зеленое.

Автор оказался между молотом и наковальней: подписать или не подписать? И одно, и другое было для него плохо. Возможно, подпись и появилась бы в акте. Но был горький опыт. В свое время, будучи председателем государственной комиссии по приемке мощностей Оленегорского ГОКа, автор взял на себя смелость принять их при отсутствии подписи представителя бассейновой инспекции. Мигом последовало письмо в Минчермет СССР с требованием освободить председателя от занимаемой должности. Там отстояли.

Здесь же шутки плохи. За Ширшовым стоял ЦК профсоюза, да и мощности-то были не металлургические. Недели через две после Нового года в комбинат из Мурманска прибыли председатель партийной комиссии обкома КПСС и председатель областного комитета народного контроля и попросили автора показать акт. Ознакомившись и, ничего не сказав, они уехали. Цель той проверки и по сей день для автора остается загадкой.

Опять автор опережает события. В тот последний день 1974 года вечером на АБОФ еще раз собралась комиссия, решили все же схему прокрутить до конца технологической цепочки и вновь, в который раз, затопили пульпонасосную №1 А. С. И. Мудров дал указание дальнейшие испытания прекратить, и ушел докладывать обстановку В. Н. Птицыну.

Автор ничего не знает о характере состоявшегося разговора, но и сейчас глубоко убежден, что Владимир Николаевич проявил мудрость и дальновидность и не стал настаивать на подписании акта. Требовалось время для того, чтобы разобраться в неувязках и устранить их и недоделки, снять замечания инспектирующих организаций. Последовала команда расходиться и встречать Новый Год.

Мощности не ввели. Тем не менее, автор считает, что в тот год строители, монтажники и эксплуатационники на АБОФ совершили трудовой подвиг. Для решения задачи года были направлены все ресурсы Мурманской области. И не вина ковдорских строителей в том, что Госснаб СССР не выполнил указания Председателя Совета Министров СССР о сроках комплектации стройки, а Минмонтажспецстрой СССР не обеспечил своевременное изготовление и поставку на площадку металлоконструкций корпусов. Вот лишь одна цифра. По графику строительства, на 1 октября должно быть смонтировано 12 тыс. тонн металлоконструкций, а фактически из-за несвоевременного изготовления и поставки - только 9 тысяч.

Потому-то не осталось времени на монтаж оборудования, наладку, регулировку и освоение технологии. Пусковой комплекс апатитовой части АБОФ оценивался в 28,9 млн. рублей строительно-монтажных работ, из которых 20,6 млн. (71,5%) нужно было освоить в 1974 году. Кроме того, для надежного обеспечения действующей фабрики рудным сырьем предстояло освоить около 2 млн. рублей - на отводе реки Верхняя Ковдора и осушении озера. Добавьте сюда и перебои в поставке цемента и труб.

Там, где мы могли справиться своими силами, можно было надеяться на быстроту и оперативность. А где наших знаний и опыта не хватало, где решение зависело от предприятий и организаций других министерств и ведомств с оперативностью оказывалось туго. Как ни горько сегодня говорить, но наибольшие претензии к качеству технической документации приходилось адресовать институту «Мурманскпромстройпроект».

Достаточно сказать, что разница в запорной арматуре между заказными спецификациями, выданными институтом для ее заявки, и рабочими чертежами достигла 2 300 единиц.

Это поставило комбинат в тяжелейшее положение. Пришлось разработать схему с минимальным количеством запорной арматуры, а это также вызвало сложности при наладке и освоении. Но другого выхода не было, т.к. арматуру, напомню, вовремя не заявляли.

(продолжение …)