Озеро Сейто, н.п. Ёнский Ковдорского округа Мурманской области
Согласно Государственного водного реестра Российской Федерации
Озеро Сейто
Код водного объекта: 02020000311101000007660.
Местоположение: р. Верхняя Сейто. Вытекает река Верхняя Сейто (Сейто).
Бассейновый округ: Баренцево-Беломорский бассейновый округ.
Речной бассейн: Бассейны рек Кольского п-ова и Карелии, впад. в Белое море.
Площадь водоёма (км2): 5.58.
Согласно Географического словаря Мурманской области 1996 года
Сейто, Сейдозеро:
1) озеро. Через озеро протекает р. Сейто. На северо-западном берегу пос. Ёнский.
2) река Сейто. Исток – на северном склоне горы Сейто Верхнее на высоте свыше 200 м над уровнем моря, протекает по лесной, местами болотистой территории Ковдорского р-на, проходит через оз. Сейто (до впадения в который называется Сейто Верхняя); впадает в р. Ёна, справа, в 0,5 км от устья.
Длина – 21 км; площадь бассейна – 83 кв. км. На реке – н. п. Ёнский и н.п. Ёна.
***
Из работы краеведа Цветковой Любови Викторовны
…В топонимах Кольского полуострова слово «сейт» или «сейд» встречается часто. Это может быть озеро, река, ручей или даже сопка. Только в нашем Ковдорском районе имеется озеро Сейто и река с одноименным названием, которая вытекает из него. О нашем Сейдозере, рассказывал Абрам Федорович Улкуниеми. По национальности он финн с саамской кровью, родился в Ёно-бабинском погосте, а жил и работал до пенсии в Риколатве. Был заядлым рыбаком, и все озера в округе знал с детства. Он говорил, что озеро так называется из-за камня, который его предки считали священным.
А озеро в те времена было рыбным, в нем водились большие сиги. Этот камень и по сей день стоит на своем месте, только сильно изменился. С правой стороны от дороги, выезжая из Ёны в Риколатву, находится большой камень, который не заметить невозможно. Дорога проходит по берегу озера Сейто. Раньше все риколатвинские молодожены после росписи в Ёнском сельском совете останавливались у «большого» камня и фотографировались. Мы тоже не были исключением из этого правила.
Наверное, эта традиция не на пустом месте образовалась. Думаю, что ее корни уходят далеко в прошлое, когда местные жители саамы поклонялись сейдам.
…
Абрам Улкуниеми рассказывал, что раньше, когда не было дорог, они добирались до озера Вад на лодках по озерам, речкам и ручьям, а где и волоком тащили лодки. Это озеро достаточно большое, протяженностью не менее 10 километров, соединяется водами с самым большим озером Кольского полуострова - Имандрой. А там когда то был Бабинский погост.
Некоторые историки связывают устройство каменных пантеонов языческих богов с серединой первого тысячелетия новой эры, но, судя по летучим камням Кольского полуострова, поклонение сейдам сохранялось до начала 20 столетия, более того, бытует до сегодняшнего дня.
По убеждению саамов, «все на свете живет», в каждой веще есть живое: в воде - водяной, в реке; в каждом дереве, в лесу - свой хозяин; так и в камне есть живое: недаром и камни летают. Создался культ сейдов - священных камней, в которых, по представлению саамов, жили духи, управляющие природой. Сами духи тоже назывались сейдами. Неудивительно, что предки саамов, чувствуя необычность «летучих камней», обожествляли их, делали их предметом поклонения.
Языческие традиции, связывающие камни с богами и духами уходят корнями в верования охотников, рыболовов и кочевников тундры. Они обожествляли их, поклонялись им, одаривали приношениями (цветные тряпочки, табак, мелкие монеты, головы семги, оленьи рога, мазали кровью и жиром животных) перед важными событиями - перегоном оленей на новые пастбища, началом сезона охоты, выходом в океан на ловлю тюленей или основанием поселка. Считалось что дух - сейд доволен таким обрядом. Верили, что сейды предупреждали лопарей о грядущих несчастьях. Но иногда из-за шумных людей, мешающих сейдам, духи покидали камни.
***
Из цикла рассказов Николая Князева «Тайна озера Сейто»
Летом 1961 года моему другу Мишке купили велосипед.. У меня велосипеда не было, поэтому мы оба катались на Мишкином. Один - за рулём, другой – на багажнике, а педали крутили по очереди.
Понятное дело, что когда у нас появился транспорт, то захотелось освоить нечто большее, чем железнодорожный мост через речку Сейто, и знаменитые, любимые всеми поколениями местной ребятни, скалы, грозно нависающие над железной дорогой. На мосту мы назначали девчонкам свидания, под мостом украдкой покуривали, а на скалах оттачивали искусство скалолазания. Кстати, озеро и речку тогда называли СейДо ( местные до сих пор так называют). Буква «Т» появилась позже, а по каким причинам – неизвестно. Нечто подобное случилось и с КовдОром - это знает и подтвердит любой старожил, в то время имя города произносилось с ударением на первом слоге - КОвдор.
Однако, я отвлёкся…
Итак, мы с Мишкой решили съездить к Большому Камню, о котором слышали, конечно, но ещё не успели там побывать. Сборы были недолгими, оседлали велосипед и покатили по дороге в сторону Риколатвы. Камень этот лежит рядом с дорогой в нескольких десятках метров от озера Сейто.
В те времена, окрестности посёлка Ёнский кардинально отличались от нынешних. Там, где заправка, гараж, подстанция, котельная, водозабор, дачный посёлок и несколько десятилетий пытались построить фабрику, был пустырь. Сюда свозили отходы лесопильного цеха: опилки, кору и прочий древесный мусор. Больше ничего не было. Расстояние от посёлка небольшое, но диковатое и мало посещаемое пешеходами.
Приехали мы к Большому Камню, где-то после полудня. День был пасмурный, но без дождя. Обследовали камень тщательно, забрались наверх, туда, где торчала застрявшая буровая штанга. И странное дело, вроде бодримся, посмеиваемся, а на душе как-то неспокойно. И непонятно с чего бы такое? Вот просто хочется подхватиться и бежать ... подальше от камня этого.
- Помнишь, что нам Витька рассказывал? – почему-то почти шёпотом спросил Мишка.
- Когда? – спрашиваю.
- Ну, когда мы его домой провожали? Помнишь?
- Да он много чего рассказывал…
Витька – наш одноклассник. Мы, хотя и жили здесь с детства, но всё-таки были, как теперь говорят, «понаехавшими». Нас родители привезли: меня – с Урала, Мишку – из Ленинграда. А Витька здесь родился. Коренной! С малых лет отец и старшие братья брали его с собой на рыбалку, на охоту. От них он и наслушался разных историй, которыми щедро делился с нами. А эта история, как он уверял нас, произошла именно с ним.
Вспомнил я этот рассказ.
- Я тогда ещё совсем маленьким был, - рассказывал Витька - пока отец и братья с сетями управлялись, я на берегу костёр поддерживал, чаёк кипятил. Расположились мы у большого камня. С одной стороны у него был выступ, под которым можно было укрыться от дождя. Обычно отец и братья ставили сети на другой стороне озера, и там же была избушка, в которой мы ночевали. Здесь мы ещё ни разу не промышляли, почему-то стороной обходили это место. Уже и темнеть стало, а взрослых всё нет и нет. Ветер усилился, волну поднял высокую, а лодка тяжёлая и мотора у нас ещё не было, на вёслах ходили. Как-то они там? Сижу у костра, переживаю. И тут случилось чудо! Камень, будто огромная ракушка, раскрылся и из него вышел высокий сутулый человек. Хотя на человека он был похож меньше, чем на зверя. Никакой одежды на нём не было, а всё тело покрыто густой белой шерстью. Стоит, смотрит на меня молча. Глаза огромные и горят в темноте как у собак или волков - зелёным светом. Я со страху - как во сне, когда хочешь бежать, а не можешь. Весь как ватный. Сижу ни жив, ни мёртв. А он покачал головой вроде как с укоризной и … пропал, будто растворился в камне этом. Когда отец и братья вернулись я, дрожа от страха и заикаясь, рассказал им о том, что тут было со мной.
Отец, выслушав мой рассказ, сказал:
- Не поверил я людям, которые предупреждали, что в этом месте останавливаться опасно. Говорили, что здесь владения Белого Старика, а тех, кто посмеет сюда зайти, ждёт неминуемая расплата. А я ещё посмеялся тогда: «Всё ещё старым сказкам верите!» Давайте-ка, ребята, быстренько уходим!
- Бать, куда мы в такую темень и в непогоду, - говорят ему братья, - сейчас-то еле добрались. Вымокли до нитки. Надо хоть одежду просушить. Уйдём с рассветом. И сети же надо снять.
Отец, однако, никаких возражений слушать не стал:
- Радоваться надо, что он нас не погубил, а только предупредил. А сети… Бог с ними с сетями! Сети другие сплетём.
И тут случилось ещё одно чудо. Когда мы сели в лодку, отчалили от берега, и ветра, и волн - как ни бывало. Полный штиль! В небе – ни облачка, только яркие звёзды и молоденький месяц. А на берегу стоял Белый Старик и грозил нам пальцем, как нашкодившим ребятишкам…
***
Вспомнив этот рассказ, мы с Мишкой быстренько слезли с Камня, и словно кем-то подталкиваемые в спину, резво покатили домой. И тут случилось то, чему мы до сих пор не можем найти объяснение. Мы успели отъехать от Камня метров на сто, не больше. И вдруг, просто как бы ниоткуда возник этот человек, хорошо нам знакомый саам. Мы встречали его в посёлке, здоровались. Нормальный такой мужик. А тут он так свирепо на нас накинулся, схватил велосипед за руль, мы упали. А когда встали, и бросились наутёк, он - за нами! И не молча, а что-то яростно выкрикивая. Жуть! Прыти нам 13- летним пацанам, конечно, хватило, чтобы и самим убежать и велосипед не бросить. А вот что его заставило напасть на нас? – это остаётся загадкой. Наиболее верной нам обоим кажется версия, связанная с Большим Камнем. Он увидел, что мы ползаем по Камню, который для саамов был святыней – и это вызвало в нём такую неконтролируемую вспышку гнева.
***
А другая наша версия связана с Витькиным рассказом о Белом Старике. Хотя та история и случилась на другом озере. И вот почему. Говорят, что Старик может предстать в любом облике, владения его бесчисленны, а Большие Камни – это знаки, коими он отмечает зоны своего влияния. Вот и думаем: а вдруг этот Белый Старик решил нас припугнуть, приняв обличье хорошо знакомого нам человека. И в самом деле, это ведь гораздо страшнее, когда такие вот метаморфозы происходят с теми, от кого ты их совсем не ожидаешь
Из цикла рассказов Николая Князева «Тайна озера Сейто»
К озеру Сейто жители Ёны относятся примерно так же, как хуторяне к выкопанному посреди хутора пруду. Этакий домашний водоём, ничем особенно не примечательный. Ошибаетесь, дорогие земляки, Сейто хранит в себе столько тайн, что просто дух захватывает!
Начнём с того, что рядом с озером, буквально, в нескольких десятках метров от него, лежит огромный камень – сейд. Во второй половине прошлого века, когда строили дорогу на Риколатву, его посчитали помехой и решили взорвать, чтоб не мешал строительству. Не тут-то было! Некоторый урон, конечно, нанесли: камень кое-где потрескался от взрывов, но устоял, не поддался вандалам. Наивно думать, что строители, а это были люди военные, не нашли бы способ, чтоб довести дело до конца и превратить сейд в груду обломков. Но… что – то им помешало! Что? Судя по тому, что из камня, как копьё из груди раненого воина, торчит буровая штанга, попытки победить сейд, были свёрнуты поспешно, если не сказать - панически. Вот вам и первая, неразгаданная тайна. А теперь, о главном, о том, что рассказал мне человек, увидевший и испытавший в 14-летнем возрасте такое, отчего даже у меня, слушателя, колени задрожали.
Вот что он мне рассказал.
- Я очень любил читать книги о приключениях, особенно те, где герои оказывались на необитаемом острове после кораблекрушения, как Робинзон Крузо, либо их привела сюда тяга к сокровищам, некогда спрятанным на острове каким-нибудь знаменитым пиратом, как в «Острове сокровищ» Стивенсона. С тех пор и мне хотелось, во что бы то ни стало, оказаться на необитаемом острове. И, непременно, в одиночку! Для дальних заморских путешествий я не подходил по возрасту, поэтому решил высадиться на одном из островков озера Сейто. В качестве подготовки к будущим более суровым испытаниям. Положил в рюкзак немного еды, фонарик, нож, кусок брезента и попросил приятеля, чтобы он меня отвёз на лодке на остров, подальше от обжитого берега, и оставил там до завтрашнего вечера. А родителям я сказал, что еду с ребятами на рыбалку с ночёвкой, вернусь завтра.
Мы приплыли к острову уже под вечер. Конец августа, время белых ночей закончилось, до темноты оставалось два – три часа не более (часов у меня не было). Надо было успеть, засветло, найти подходящее место для ночлега. Обошёл по берегу остров, убедился, что он совершенно необитаем. Кроме меня здесь не было никого! Ни людей, ни зверей, ни птиц. Когда я представлял себя на месте литературных героев, то остров, куда меня забрасывало воображение, был всегда таким уютным, тёплым. С весёлыми попугаями и прочими миролюбивыми зверушками. А тут - камни, да редкая растительность между ними. Были и деревья, но все какие - то приземистые, скрюченные. Неуютный, прямо скажем, островок. Совсем не такой, каким казался издали.
А на берегу, в посёлке, загорались огни в окнах домов. И так мне вдруг домой захотелось! Выпить чаю горячего, и нырнуть, с книжкой, в тёплую мягкую постель. Оказывается, такое вот «робинзонство», когда до жилья вроде и недалеко, но добраться до него невозможно, испытание не из лёгких: как говорится, видит око, да зуб неймёт. Тревожно, беспокойно стало мне... Какой уж тут сон! А между тем, совсем уже стемнело. Взял фонарик, накинул на плечи брезент, потому как ветер к ночи усилился, стало заметно прохладнее, пошёл бродить по островку. И тут вдруг на одном из камней, в центре острова, в луче фонаря, что-то ослепительно ярко блеснуло. По-настоящему ярко, будто электросварку без защитной маски увидел - зайчики в глазах забегали и слезу вышибло. Подошёл поближе, с опаской подошёл, и увидел на камне странный такой рисунок: две прямые линии расходились лучом из одной точки, и упирались в две равноудалённые, соединённые, в свою очередь, между собой такой же прямой линией. То есть, это был треугольник с абсолютно равными сторонами (я их палочкой измерил). А в самом центре треугольника – знак, похожий на букву R, только как-то угловато высеченный.
Под этим рисунком – углубления. Правильной формы, кругленькие такие и располагались они рядами, в двух верхних рядах – по четыре, а в третьем ряду – одно. Ничего себе, думаю, выходит кто-то тут и до меня бывал. И не просто погулять выходил, а вон какую штуку на камне выбил. Камень – не бумага, тут надо было долго и упорно потрудиться, всё это высекая. Но главное – зачем? Зачем надо было кому-то плыть на этот остров, чтобы высечь на камне странный рисунок? Если это был кто-то из жителей местных, то он бы привёз банку краски и написал на всех камнях традиционное: «Здесь был Вася»…
Не успел я эту свою думку додумать, как земля подо мной качнулась, и остров … начал медленно – медленно двигаться. И что самое странное, огни посёлка вдруг исчезли, хотя небо было ясное и звёздное, и тумана над озером не было. Посёлок исчез из виду, словно его гигантской ширмой прикрыли. Исчезло всё, кроме озера и звёздного неба над ним. Остров продолжал медленно двигаться, а когда остановился, то вода слева от него забурлила, вспенилась, и на поверхность всплыл огромный, размером почти с остров, матово светящийся шар. И сразу же три ярких луча прорезали темноту: один из них был направлен вертикально к звёздам, и два луча под углом – к берегу. В ответ, с берега ударили лучи, настолько яркие, что я не просто временно зрение потерял, но и сознания лишился.
Очнулся утром. Надо же, думаю, присниться такому! Так бы и уплыл с острова, будучи уверенным, что увидел сон такой фантастический, если бы ещё раз не посмотрел на рисунок. И увидел, что на рисунке добавилась одна маленькая деталь: в третьем ряду, где было только одно углубление, появилось второе, свежее! Значит, всё это было со мной наяву. И теперь уже, с высоты прожитых лет и полученных знаний, я понимаю, что остров – это своего рода крышка, закрывающая шахту, в которой находится шар неземного происхождения. С помощью этого шара, прародительница земной цивилизации - Гиперборея, поддерживает связь с Землёй. Шар - это мощный приёмопередатчик, а сейды – аккумулируют информацию о земной жизни и в нужный момент передают её, через шар, на Гиперборею. Единственное, чего нельзя точно установить – это периодичность выхода на связь. Может, это происходит раз в столетие, а может раз в 50 или 10 лет. А может, круглая дата – это вовсе не обязательное условие. Я, например, был свидетелем сеанса связи Земля – Гиперборея в 1970 году, 48 лет тому назад.
От автора
Всё, что рассказал мне мой собеседник, выглядело настолько неправдоподобно, что я решил посетить с друзьями таинственный островок и убедиться, что рисунок на камне действительно существует. Мы нашли этот камень. И рисунок на нём точно соответствовал описанию. И количество углублений было пока ещё неизменным: два ряда – по четыре, третий ряд – два. Нашлись на острове и другие таинственные знаки, выбитые на большом прибрежном камне пирамидальной формы. А это значит, что у того, кто рискнёт в одиночку провести здесь ночь, есть шанс стать свидетелем очередного выхода Гипербореи на связь с Землёй. Главное, чтоб ночь была тёмная, и не шуметь!
***
Из рассказа Виталия Кривило «Легенда озера Сейто»
Рассказал мне эту историю пожилой уже человек, Сергей Николаевич Баронов. Старый охотник, всю жизнь проживший отшельником на самом краю северного села Ёна, что на Кольском полуострове, за Полярным кругом.
Выйдя на пенсию, Сергей Николаевич совсем отошёл от народа. Переселился на самый край села. Дом свой он очень любил, выстроил его сам, давно. И часто, в дождливое время, сидел у окна, посасывал мундштук, курить он не курил, бросил давно, а вот привычка к мундштуку осталась, посасывал мундштук и смотрел на село, на людей. Всё он их с муравьями сравнивал.
Изба его была самая крайняя, ближе всех к лесу и к крутому речному повороту, огибавшему огромный, размером с дом, мшистый камень. Река так и не смогла за всю свою речную жизнь подмыть под ним себе путь и сдавшись, наконец, пошла мимо старого камня, брызгая от раздражения на его покатый седой бок свою прозрачную студёную пену. Только в этом месте река и шумела, пузырилась, нервничала, хлопала волнами по берегу, безуспешно пытаясь справиться с каменным хозяином и раздражённо текла дальше к Сейт-озеру, впадала в него и успокаивалась. Я засыпал под этот речной шум, как под колыбельную.
Сергей Николаевич любил этот камень. Часто я, проснувшись рано, как мне казалось, выглядывал в окно и через серое стёклышко видел уже давно проснувшегося Сергея Николаевича, стоявшего на камне, на самой его макушке, на высоте около пяти метров, посасывающего мундштук и смотрящего через реку на белеющий край Сейт-озера. Камень был скользкий, особенно под осень, когда почти всё время стояла сырая прохлада, и я всегда переживал, что на нём можно было поскользнуться. Сергей Николаевич, будто чувствуя меня, оглядывался и, улыбнувшись в бороду, уверенно спускался с камня по одному ему известным выступам. Мы пили чай. Травяной. Настоящий. Горький до невозможности, с непривычки. Сергей Николаевич не имел никогда в доме сахара и не признавал чай с ним. «Чай должен тебя до души достать, а сахар в чае только мысли разжижает», говорил. И мне приходилось поначалу тайком пить его чай вприкуску с привезёнными конфетами. Конфеты Сергей Николаевич почему-то любил. Признавал, правда, только карамель. Шоколад называл «медвежьим навозом».
Я каждый год старался выбрать время и на неделю или две приезжать к Сергею Николаевичу. В его старый, как он сам, дом с постоянно текущей в коридоре, прямо над умывальником, крышей, «поющим» полом, это он сам так называл скрипучие половые доски, и таким крепким невыветриваемым запахом дерева в его доме и почему-то сладкого чая, именно сладкого. Любил бродить с ним по берегу спокойной реки Ёна и, поддевая сапогом небольшие камешки, подальше забрасывать их в тихую гладь безмятежной се верной реки и, замерев, ждать ответа от блестящего сига, выныривающего из глубины и хлопающего блестящим хвостом по вечно холодной старинной воде.
Любил я и рассказы Сергея Николаевича. За всю свою жизнь он никем не был, кроме как охотником. Но рассказывал столько разных историй, что хватило бы на полсела. Рассказывал он только правду, как сам говорил. И про рыбу с золотым шаром в брюхе, которую он лично поймал и шар этот видел, когда крючок вынимал, а как увидел, так и обомлел со страху, а рыба, дождавшись освобождения, нырнула в воду. И про светящуюся бабочку, что ночью прилетала к его окну, даже след на стекле показывал - она обожгла, говорил. И про дождевую серую тучу, что день висела над Сейт-озером, а вокруг стояла жара, и небо было ясное. Всё – сплошная правда. Я, конечно, «верил» и убеждал его в этом всячески. Совсем не желая, чтобы он, засомневавшись, перестал мне рассказывать свои невероятные байки. Мне как журналисту и начинающему писателю они были безумно интересны.
В последний мой приезд к нему мы решили порыбачить на Сейт-озере. Собрали лодку и отправились вниз по течению, к широкому водному разливу. Река плавно вынесла нашу лодку в недвижимую озёрную воду. По инерции лодка ещё немного плыла сама собой. Всё дальше и дальше мы погружались в водную дикую тишину. Отнесло течением нас от берега далеко, затем я взялся за вёсла и догрёб до самой середины Сейт-озера. Серый липкий туман закрыл от нас берег и все его звуки.
Белое светлое пятно за густыми облаками плавно поднималось выше. Становилось теплее. Сергей Николаевич привычно забросил удочку, достал свой мундштук и замер, смотря на почти недвижимую озёрную воду, по которой белыми хлопьями стелился запоздалый утренний туман. Я тоже забросил удочку, как смог и сел рядом с ним. Молчали. Говорить не хотелось, даже боязно было. Всё вокруг было в белом сыром тумане. Сколько времени прошло, я не заметил. Мы продолжали молчать. Ни одной рыбы не попалось ни мне, ни Сергею Николаевичу.
- Не будет рыбы нормальной, опоздали мы сегодня, поздно вышли. - Сергей Николаевич вынул изо рта мундштук и сунул его в карман.
Я понял, что пора собираться и плыть домой. Тут туман неожиданно рассеялся, и я увидел перед лодкой, метрах в ста, небольшой островок. Слабым течением нас несло мимо него. Сергей Николаевич взглянул на островок, затем на меня и сказал:
- Вот ты не веришь мне, я знаю. Я имею в виду всё то, что я тебе рассказываю.
- Ну что Вы, Сергей Николаевич, - начал было я оправдываться, но он жестом остановил меня.
- Ладно, ладно, ты мужик хороший. Но вот послушай, что тебе расскажу, вот про этот самый островок, кстати.
Он отодвинулся от удочки, снова достал из кармана жёлтый искусанный мундштук и начал свой рассказ.
- В далёком моём детстве я очень любил брать лодку отца и вот так, как сейчас мы с тобой, ловить рыбу. Парень я был самостоятельный, лет пятнадцать было, родители мне доверяли. Тогда рыба и днём и ночью клевала, успевай наживку менять. Пронёсся разговор между местных пацанов, что видели в озере большую рыбу. Хвостом она по воде шлёпала, и по хвосту видать было, что огромная эта рыбина. Через несколько времени после я возвращался с рыбалки, наловил нормально так, помню. Подплыл к берегу, затаскиваю лодку, и надо же было мне свалить в воду корзину с наловленной рыбой. Часть рассыпал. Чертыхаюсь, привязываю лодку, как слышу неподалёку громкий всплеск. Я замер, смотрю на озеро, не отрываясь, и уже понимаю, чего жду. Так й есть! Вот он, вижу - большущий рыбий хвост, блеснул на солнце, хляп по воде и ушёл! «Вот она - Рыба!»,- думаю. А сам и не разглядел, что за рыба - то была. Вечером стал проситься у отца пустить с ночёвкой на рыбалку. С ночёвкой вот как раз на этом самом острове.
Отец поначалу согласился, но, когда узнал, где я собирался ночевать, отказал наотрез.
«Рыбачь, - говорит, - где хочешь, но на остров этот ни ногой, тем более с ночёвкой». Спрашиваю: «Почему?» Он в ответ: «Там болотина одна, и почти нет твёрдой земли. Попадёшь в трясину, засосёт, не поможет никто. И газ там болотный, уснёшь так, что...».
Не пустил, короче говоря. «Ну, хоть на берегу переночевать на нашем можно? - спрашиваю. - Я палатку поставлю. Романтики захотелось, приключений хоть каких-то».
На берегу разрешил. Но, говорит, я из дома посмотрю за тобой. А из нашего окна, в старом доме, на кухне, был виден весь берег озера.
На следующий день я взял лодку и весь день рыбачил свою Рыбу, но попадалась всякая обычная. Мелочь. Катался я по озеру и туда и сюда, не было нигде её. Пару раз проплывал мимо этого островка, ну и любопытство меня взяло, что там за болотина с газом, думаю. Один раз даже подгрёб ближе, плыву, смотрю, нюхаю. Ничего не видно, весь берег травой зарос. И высадиться негде.
Подступала ночь. Я поставил на берегу палатку. Ещё раз вышел на лодке порыбачить у берега, но не было моей Рыбы. Луна хорошо светила тогда, ярко. Вернулся я в палатку, лёг. Возился, возился, не могу спать, и всё тут! Вышел на берег. Оглянулся на свой дом, окно на кухне не светилось. И что меня дёрнуло, сел я в лодку и поплыл к острову. И надо же такому случиться, сразу вышел на удобный его берег, есть, где причалить, даже и палатку, думаю, тут можно было поставить. Выбрался на берег, втащил лодку. Оглянулся на село, разыскал среди маленьких далёких домиков свой, света нигде на увидел. Достал фонарик и двинулся вглубь острова. Болотина почти сразу пошла, ноги вязли в грязи и высокой траве.
Я решил пройти весь остров, до следующего берега. И прошёл. Островок этот был меньше, чем казался с озера. Где-то в центре его приметил большой плоский камень. Тяжело дыша, забрался на него, немного передохнул. Помню, ещё удивился, какой он тёплый, за день, видать, нагрелся на солнце. Потрогал его рукой и чувствую бороздки какие-то. Всё мхом затянуто, да и темно уже было, так и не увидишь, наощупь только. Руками я почистил мох и увидел эти бороздки, подсветил фонариком – вроде рисунка какого: что-то типа треугольника. Внутри его ещё бороздки, полосочки и три кружочка, как точки, вот так, сверху вниз.
Я разглядывал узор этот и никак не мог понять, как это так вышло само собой, что нарисовались эти линии. Вот тебе и природа, думаю, сама чего выделывает, как сделал кто вроде, как человек какой. Посидев на камне ещё немного, я двинулся дальше и минут через пять стоял на другом берегу. Сплошное болото. Так и есть, как рассказывали. Только у берега твёрже немного. Уставший, я присел на песок.
С этого берега не было видно села, впереди только тёмная вода и звёзды на тёмном небе огромные. Так они и сливались далеко на горизонте вода с небом. И тишина. Неестественная. Глухая какая-то. Я никак не мог отдышаться, будто бежал сюда. Глотал воздух и дышал всё тяжелее. Никогда бы не мог подумать, что, пройдя такое малое расстояние, так вымотаюсь. В той непонятной тишине даже испугался громкости своего дыхания, будто оно могло помешать кому. Вдруг песок подо мной затрясся, загудело что-то прямо в ухе. Я встал, не понимая, что происходит, но тут же упал.
Остров задрожал, крупно так, что устоять было никак. Упал я. Потом кое-как поднялся на колени, держался руками за землю и застыл в такой собачьей позе. Что уж потом было дальше, никому ещё не рассказывал, ты первый. Я как будто поехал куда. Голова немного закружилась, как на каруселях. Обернувшись на озеро, увидел своё село. Да, село! Как оно тут оказалось, на том берегу, не понял. Ведь я же с другой стороны острова!
Как-то посветлело. Обернулся на остров, вижу, что камень-то, тёплый который, светится зелёным светом. Я по сторонам головой мотаю, гляжу, а села уже и не видно. Всё в тумане стало. Островок медленно двигался, мне так казалось, а когда остановился, из-под воды, прямо у берега всплыл огромный шар или камень, под шар сделанный, я не понял. От него в небо как будто фонарь включился и прямо туда, в небо! И гудело как-то странно. Ну, а дальше, уж и не знаю.
С берега из-за тумана пробился тонкий такой синеватый луч и в камень этот, в шар то есть, упёрся. Потом с другой стороны, из темноты, такой же луч в камень засветил. И с моего камня, с этого, что на островке - тоже! Луч в шар светит! Прямо рядом со мной! Треск тут стал какой-то и запах ужасный, железный. Всё это за секунды прошло. Испугался я, побежал домой, к лодке, то есть. Бегу и успеваю подумать, что бегу. То пройти не мог тут, а сейчас бегу, как по твёрдой земле! Тут снова всё задрожало подо мной, я оглянулся, шар тот под воду пошёл, а остров снова поехал будто и накрыл собой место, откуда шар вылезал. Я на камень свой гляжу, а рисунок на нём светится, зелёным таким чем-то. Чего меня к нему снова потащило? Подошёл и вижу - точка или кружочек появился, было три, а этот самый яркий четвёртый стал. Жар от него, как от костра! Потом он вдруг как вспыхнет! В глазах у меня свет, жарит сильно, я от камня этого к берегу, к лодке! Ну и упал. Дальше всё. Очнулся уже в лодке. Рядом отец. Гребёт. Посмотрел на меня молча. Мать на берегу у пустой палатки бегает. Проверить, видать, всё-таки решили меня. Вот и проверили.
У Сергея Николаевича давно уже поплавок нырял туда-сюда, у меня тоже. Я заметил это только сейчас. Сергей Николаевич даже внимания не обращал на клёв. Течение несло нас дальше по озеру, островок этот скрылся в белой дымке, темнел слегка и исчез из вида. Где-то хлопнула блестящим хвостом рыба, затем снова, уже ближе. Наши удочки по очереди дрогнули, и поплавки устало застыли. Что-то щемило мне сердце, я никак не мог избавиться от странной захлестнувшей меня жалости к старику. Откуда она, почему? Вот так живёт человек один, отшельником среди людей, что только и покажется ему, что не придумает его мозг, переделывая на все лады свои далёкие детские воспоминания.
С того рассказа прошло три года. Я не смог за эти три года вырваться с работы. Было много командировок, потом переход в другую газету, работа над новой книгой... Не было у меня времени на отдых. Я часто вспоминал о Сергее Николаевиче и холодном северном Сейт-озере. Пару рассказов в новую книгу я написал под впечатлением от его «правдивых» историй. Но вот книга вышла, появилось свободное время, я и решил неделю отдохнуть. Конечно, если нужно не просто отдохнуть, а набраться творческих сил, надо ехать на Кольский, за Полярный круг, к Сергею Николаевичу, в его пахнущий сладким чаем дом. Неделя не получалась, а два денька вышло, и то уже хорошо. Через два дня новая командировка, за границу. В последние дни августа я выехал из Москвы скорым поездом.
Дом ещё издалека показался необжитым. Подходя ближе, я только больше убеждался в этом. Дорожка к крыльцу заросла травой, на двери уже ржавый висячий замок. С удивлением его тронул. Заглянул в мутное окошко - темно. Пошёл в село. В сельсовет. Я уже заходил туда в прежние приезды мои на север и знал, где он находится. Был выходной день. Я постучал в дверь, не надеясь ни на что, и, не подождав, спустился с крыльца, абсолютно не понимая, что делать. Прошёл немного по грунтовой сырой дороге обратно к дому Сергея Николаевича, как услышал оклик:
- Вам что? – Пожилая женщина в обрезанном полушубке стояла на крыльце сельсовета. «Сторож», - догадался я и подошёл к ней ближе.
- Здравствуйте! - Сказал я ей громко, будто глухой,- я к Сергею Николаевичу! Он дома?
- К какому Сергею Николаевичу? - Удивилась женщина.
- Баронову! - Снова громко ответил я и показал рукой в сторону края села.
Женщина виновато смотрела и усиленно вспоминала.
- Не знаю я, - она приподняла руки, словно извиняясь.
Я постоял, сам не зная, что делать.
- А кто может знать? – Снова громко спросил я у неё.
- Не знаю, поспрашивайте у соседей, - ответила сторожиха и потихоньку стала прикрывать дверь.
- Да не было у него соседей, он живёт там, на краю села, у камня... - сказал я уже в закрытую дверь.
Я растерянно сел на ступеньки старого деревянного крыльца и только тогда понял, как устал. Пошёл мелкий противный дождь. Крыши над крыльцом не было, мой рюкзак и я стали покрываться тёмными мокрыми пятнами. Дождь усиливался. Я расстегнул рюкзак и стал что-то искать там. Капля дождя потекли с капюшона на лицо, в рюкзак, намочили стопку чистой бумаги.
- Умер он. - Скрипнула сзади дверь. Я обернулся: «Кто умер?»
- Баринов, - ответила сторожиха.
- Как умер? Когда? Спросил я.
- Давно. Года три назад. А Вы кто ему?
- Я... его друг, знакомый... К нему приехал, в гости... – растерянно бормотал ей в ответ.
- А что случилось с ним?
- Так и не знает никто. Пенсия ему пришла. Он сам приходил, а тут не приходит. Через месяц к нему сами пошли, а его нет.
- А где же он? - Спросил я.
- Нет, и всё. Ни в доме, нигде!
Народ стал искать. Председатель участкового вызвал. Тот ходил, изучал. Ружья не нашли, патронташа тоже. Поняли так, что он в лесу пропал. Ушёл, видать, на охоту или ещё как, я не знаю. Старый ведь был он. Хотя так никто и не понял ничего. Пенсия ещё приходила несколько раз, её откладывали сперва, а потом обратно отдали и выписали его. Так что нет его. Умер.
Я стоял, слушал, не знал, что делать. Куртка медленно промокала от дождя.
- Спасибо, до свидания, - выдавил наконец и пошёл с крыльца по размякшей мокрой дороге к вокзалу.
- Стойте! - Крикнула сторожиха. - Идите сюда!
- Вот Вам ключ от его дома! Вы же его знакомый, значит, Вам можно! Берите! Идите туда, Вы сейчас не уедете, поезда не будет до послезавтра!
- Знаю. - Я взял ключ.
- Будете уезжать, занесите обратно! - Сторожиха захлопнула дверь сельсовета.
Еле добрался по промокшей грязной грунтовке обратно к дому Сергея Николаевича. Долго возился с замком, он проржавел и никак не хотел поддаваться. Кое - как открыл.
В коридоре с крыши капала вода прямо в умывальник, всё, как обычно.
Я не решался войти дальше в дом без хозяина. Слушал, как разбиваются капли о ржавый умывальник. Затем решительно открыл дверь в единственную комнату в доме.
На меня пахнуло деревянным спёртым воздухом со сладкой горчинкой. Прошёл в комнату. Тут всё было привычно, и я сразу вспомнил, что и где стоит, лежит, прошел к кровати, на которой всегда спал, и тяжело опустился на неё. Дождь за окном не думал заканчиваться, превратился в затяжной.
«До вечера, а то и дольше затянет», - подумал я. Кое - как снял с себя мокрую одежду, развесил в коридоре. При этом постоянно чувствовал жуткое неудобство, будто без разрешения хозяйничаю в чужом доме. Я лёг на кровать. Очень устал, но не получалось заснуть, мысли крутились и крутились в голове.
Долго лежал и думал ни о чём. И вскоре немного забылся. Стал вспоминать свои прежние приезды. И вдруг среди этих воспоминаний чётко вспомнилось - ружьё в шкафу всегда стояло! Я встал, открыл шкаф: ружьё висело на месте. Рядом почти полный патронташ, на полу коробка с красными большими патронами, я не разбирался в них. Взял ружьё, положил его на стол, сел рядом. «Что же всё-таки произошло? Значит, пропал не на охоте», - крутились мысли в голове. Мне захотелось снова пойти в сельсовет, чтобы рассказать о своей находке. Но кому это сейчас будет нужно, столько лет прошло. Подступил тёмный вечер. Небо по-прежнему туго затягивало село серыми мокрыми тучами, ни просвета в них не было, ни конца. Я снова лёг и сразу провалился. Заснул.
Рано утром вздрогнул, проснулся. Встал и привычно выглянул в серое окошко, взглянул на камень. Вот оно что - камень! Я выскочил из дома, подбежал к-нему и попытался обойти, осмотреть, но река подступала близко и не пускала дальше. Я стал забираться на него. Камень был скользкий, в тине, ноги, как по маслу, соскальзывали с его уступов. Еле осилив этот пятиметровый подъём, осторожно выпрямился на вершине и осмотрелся. Вид с камня открывался потрясающий. Ветер дул в спину, подгонял за собой реку, а она бурлила и пенилась прямо под ногами, огибала камень, и, похоже, за весь свой далёкий тихий путь, только тут набирала силу и неслась дальше, исчезая в белеющей полоске Сейт-озера. Ветер задул сильнее. Чтобы удержаться на ногах, я присел и посмотрел вниз, под камень. Там, между малых камней, торчал жёлтый мундштук. Достать его отсюда было невозможно. Всё стало ясно. Сергей Николаевич сорвался с камня. Упал, и, вероятно, река вынесла его дальше, в озеро. Течение там ещё сильное. Нашу лодку, помню, тем течением выносило очень далеко. Справиться с ним пожилому человеку не под силу. Ветер снова толкнул в спину, и я с трудом слез с камня.
Решил уехать завтра, вечером, но не отпускало что-то. Всю ночь ворочался и, еле дождавшись утра, взял лодку и, спустившись по реке, вышел на озеро. Стоял плотный молочный туман. «Надо было позже выйти,- подумал,- но чего уж теперь». Определив кое - как направление, я сел на вёсла, стал грести к острову. Плыл прямо в туман, наощупь. Плыл долго, как показалось, начал уставать, но вот лодка плавно ткнулась носом в какой-то берег. Высадился. Бродил, не мог понять, куда высадился, не видно за метр ничего. Туман. Дышишь, как воду пьёшь, сырость кругом. Пошёл наугад прямо от берега, вглубь острова. И вправду не земля под ногами, а трава с водой. Заблудился, бродил долго, остров уже должен был кончиться, не бесконечный же он. Остановился я отдохнуть, устал, вымотался по этой болотине бродить. Ждал, пока туман спадёт. Пахло грибами и тиной. Я стал подмерзать. Ноги сильно промокли. Чувствую, стало мне дурно. Болотный газ это, что ли? Но постепенно распогодилось. Туман выдохся, осел на болоте, растворился. Всё стало ясно видно. Я - на острове! Вот он один берег, вот - другой. Действительно, островок очень маленький! Я добрёл до другого берега. Вода и небо, больше ничего не было видно с него. Только Вода и Небо. Я уже совсем замёрз, отсыревшая одежда никак не согревала.
Пора было возвращаться, скоро на поезд. На обратном пути я приметил большой плоский камень, поросший зелёным мхом. Подошёл ближе, протянул к нему руки. От него шло приятное мягкое тепло. Задумавшись, я постоял немного, не решаясь, и всё-таки коснулся его рукой и счистил старый мох: неровные бороздки, треугольник, точки. Четыре точки. Было же три... Что это?
До сих пор жалею, что не взял с собой фотоаппарат. Но если кто-нибудь из моих читателей захочет проверить, есть ли этот камень, я отвечу - есть. Вам только надо попасть на маленький остров Княжий, что на Сейто-озере, рядом с посёлком Ёна, на Кольском полуострове.
С тех пор прошло много лет. Но вот что-то застучало мне в голову, не могу, чувствую, надо рассказать эту историю. И я написал об этом случае в своей новой книге. Выдал всё это за художественный рассказ, за легенду озера Сейто.
Книга вышла. На первой встрече с читателями ко мне подошёл молодой высокий парень и, протягивая том для подписи, сказал:
- А ведь это не выдумка. И Вы это знаете.
- Вы о чём?
Он отрыл книгу на рассказе «Легенда озера Сейто».
- Вот то, что Вы видели на камне. - Он протянул мне фотографию.
Я узнал на ней именно тот самый рисунок, что видел много лет назад на Сейто-озере, что на Кольском полуострове, за Полярным кругом.
***
Софья Маркелова - библиотекарь сектора краеведения и периодических изданий центральной библиотеки Ковдорского района- озвучила «Легенду озера Сейто».
***
Несколько фотографий озера Сейто
***