30 лет в Ковдоре. Сухачев Алексей Иванович (воспоминания горного инженера)

Часть 1

В феврале 1959 г. по направлению Управления горнометаллургической промышленности Мурманского совнархоза я прибыл в Ковдор и вступил в должность главного инженера строящегося Ковдорского рудоуправления, позднее переименованного в горно-обогатительный комбинат. В феврале 1989 года я стал пенсионером.

Таким образом, 30 лет (из 37 лет работы в Мурманской области) отданы Ковдору. Двадцать пять из них я возглавлял предприятие. Под моим руководством и при непосредственном участии осваивали месторождения и создавали мощности по производству железного, апатитового, вермикулитового, бадделеитового концентратов, флогопита-сырца и известкового камня. Об этом и пойдет разговор.

Доводилось встречаться с известными в стране людьми, в том числе и государственными деятелями: председателем Высшего Совета народного хозяйства СССР (ВСНХ) Д. Ф. Устиновым, Председателем Совета Министров СССР А. П. Косыгиным, его заместителем В. Э. Дымшицем, Л. А. Костандовым, ранее работавшим министром химической промышленности, Н. А. Тихоновым (впоследствии — Председателем Совмина СССР). Естественно, с председателем Мурманского совнархоза М. Н. Сухорученко, К. Д. Васиным, В. А. Шлыковым. С министрами черной металлургии СССР И. П. Козанцом, С. В. Колпаковым, министром геологии СССР А. В. Сидоренко (впоследствии - вице-президентом Академии наук СССР), с министром по строительству предприятий тяжелой индустрии СССР Н. В. Голдиным, министром монтажных и специальных работ Ф. Б. Якубовским, министрами минеральных удобрений Петрушевским и Ольшанским, их заместителями, заместителями председателя Госплана СССР — В. А. Ванниковым, А. И. Лукашевым, Я. П. Рябовым, с академиками Н. В. Мельниковым, М. В. Келдышем, А. П. Александровым, С. И.Вольфовичем, первыми руководителями области, Кировского, Апатитского и Ковдорского районов. Пик развития Ковдора, как промышленного узла Мурманской области, пришелся на конец шестидесятых и семидесятые годы. Сейчас этот период называют застойным. А в Ковдоре, по моему глубокому убеждению, это были годы подъема. Именно в те годы построены АБОФ, мощности III и IV очередей комбината, создан ГОК «Ковдорслюда», который достроил вермикулитовую фабрику и флогопитовый рудник с цехом разработки слюды. Введены в городе молокозавод и хлебозавод, районный узел связи и др.

Приведу в обоснование изложенного несколько цифр, характеризующих деятельность Ковдорского ГОКа.

Объем валовой продукции к уровню 1965 г. (в процентах): 1965 г. — 100,0; 1970 г. — 122,7; 1975 г. — 162,3; 1980 г. — 266,5; 1985 г. — 354,9; 1989 г. — 376,1.

Объем горной массы по пятилеткам с оставил: в 1965-1970 г.г. — 23,916 млн. м3; в 1970-1975 г.г. — 35,228 млн. м3; в 1975-1980 г.г. — 54,832 млн. м3; в 1980-1985 г.г. — 79,850 млн. м3; в 1986-1991 г.г. — 109,233 млн. м3. То есть вырос на 455 процентов к уровню начального пятилетия.

Выросла, и значительно, стоимость производственных фондов. В 1965 году она равнялась 41,4 млн. руб., в 1970-м - 59,9 млн. руб.; в 1975-м - 102,9 млн. руб.; в 1980-м - 218,9 млн. руб.; в 1985 - 352,2 млн. руб., и в 1990 г. на 1 января - 480 млн. рублей. Здесь рост к уровню 1965 года - на 1170 процентов.

Теперь о вводе жилья. Если в 1966-1970 годах комбинат построил 368 квартир, в 1971-1975-х - 617 квартир, в 1975-1980-х - 1147 квартир, в 1980-1985-х - 1145 квартир, в 1985-1990-х - 708 квартир. То есть, пик строительства втрое и более превышающий взятый в начале темп, пришелся на десятилетие с 1975 по 1985 год.

А кроме жилых кварталов в городе появились: Дворец культуры, профилакторий, спорткомплекс, детские сады «Чайка», «Солнышко», «Журавленок», «Колобок», «Колокольчик», поликлиника на 600 посещений.

На базе ОРСа введены фруктохранилище на 1100 т, холодильник на 500 т, два картофелехранилища на 1200 и 2000 т, склад смешанных товаров.

Развивалось и подсобное хозяйство, которое в сегодняшних условиях является большим подспорьем, а по уровню производства сельхозпродукции на одного работающего занимает ведущее место в отрасли (сегодня муниципальное унитарное сельскохозяйственное предприятие «Агрокомплекс «Ковдорский»).

Таким образом, коллектив жил и творил полнокровно, с полным напряжением сил. Автор поставил задачу обо всем этом рассказать на предлагаемых вниманию читателя страницах. Удалось ли это - судить читателям.

В работе автор использовал как личные воспоминания, записи, так и архивные материалы Ковдорского ГОКа, Ковдорской ГРП и подшивки газеты «Рудный Ковдор».

Глава 1. ЖЕЛЕЗО

Своим появлением на карте Кольского полуострова город Ковдор обязан запасам ценного минерального сырья, скрытым в его недрах. Это, по заключению геологов, единственное место в Союзе, да и, пожалуй, на всей планете, где на относительно небольшой площади залегают промышленные запасы совершенно разных полезных ископаемых. И начало их освоению положило месторождение железа. Позднее его стали называть месторождением комплексных руд. Но об этом разговор - в свой черед.

Итак, железо. Общеизвестно, что черные металлы являются основой современной индустрии.

К началу первой пятилетки Советское государство имело только одну угольнометаллургическую базу, расположенную на юге страны. На годы первой пятилетки падает создание второй - Урало-Кузбасской базы, а перед войной, ставшей Великой Отечественной, началось создание третьей угольно-металлургической базы на Европейском севере СССР.

В начале XX века металлообрабатывающей промышленности Петербурга принадлежала ведущая роль. В составе валовой продукции города ее доля в 1913 году составляла 29,2 процента. В этой отрасли было занято около половины фабрично-заводских рабочих. Удельный вес стоимости продукции промышленного производства столицы в общероссийском производстве накануне первой мировой войны составлял 13 процентов.

Таким образом, металлообрабатывающая промышленность Петербурга являлась крупнейшим потребителем металла. В столицу поступал металл с южных и уральских металлургических заводов, а также из-за границы.

Потребность города в черном металле постоянно росла, чем и был вызван ряд попыток восстановления первичной металлургии Карелии, которые не увенчались успехом - вследствие бедности месторождений болотных и озерных руд и их разбросанности.

Отрыв от топливно-металлургических баз отрицательно сказывался на экономике машиностроения и перспективах его дальнейшего развития. Приближение промышленности к источникам сырья является одним из важнейших средств ускорения темпов расширенного производства и экономии общественного труда.

В июне 1918 года Совнарком принял решение отпустить ВСНХ средства на содержание изыскательских партий и гидрометрических станций на реках Кандалакшского залива и бассейне реки Печоры. В системе Академии наук была создана северная подкомиссия Комиссии естественных производительных сил России, а в январе 1919 г. при ВСНХ - Комиссия по изучению Севера, которая в марте 1920 года постановлением президиума ВСНХ реорганизуется в Северную научно-промысловую экспедицию с задачей изучения богатств Севера.

Для работы в экспедиции были привлечены крупнейшие советские ученые и исследователи Севера. Президент Академии наук А. П. Карпинский возглавил Ученый совет экспедиции, его заместителем стал академик А. Е. Ферсман, членами этого совета были профессора Н. М. Книпович и Л. С. Берг. Будущий президент Академии наук СССР В. Л. Комаров был секретарем экспедиции.

Летом 1920 года из Петрограда в Мурманск выезжала правительственная комиссия с целью определения возможностей и перспектив экономического развития края. В состав комиссии входил академик А. Е. Ферсман, с именем которого тесно связано освоение природных богатств Кольского полуострова. В августе 1920 года он возглавил первую минералогическую экспедицию в Хибинах.

В связи с расширением работ в Карелии и на Кольском полуострове в 1925 году Северная экспедиция была преобразована в институт по изучению Севера при ВСНХ. В 1927 г. при Совнаркоме СССР создана комиссия по содействию работам Академии наук, которая предложила организовать комплексную экспедицию на Кольский полуостров.

К 1929 году Ленинградский машиностроительный трест производил 14 процентов продукции машиностроения и 20 процентов - общего машиностроения трестов союзного значения. Издалека приходилось завозить огромное количество металла и топлива.

Стало ясно, что осуществить индустриализацию страны только на базе старых признанных промышленных центров России невозможно.

Начинается этап форсированной подготовки к созданию топливно-металлургической базы на Европейском севере страны. На Кольском полуострове были поставлены значительные геолого-поисковые работы по разведке железных руд.

В 1929 году, работая на западном берегу озера Имандра, Г. Д. Рихтер в северной части тундры обнаружил магнитную аномалию. Партия геологов под руководством А. Е. Ферсмана, проверяя ее, выявила рудные залежи промышленного значения.

Уже в 1932 году стало ясно, что выявлены крупные запасы железных руд, обеспечивающие интерес не только местной промышленности, но и металлургии Ленинграда и прилегающих к нему районов. А в этом году промышленность Ленинградской области потребляла 514 тыс. тонн металлопроката, из которых производила на месте только 214 тыс. тонн. Остальное приходилось покрывать привозным металлом из Криворожья и с Урала.

«Только благодаря открытиям месторождений железных руд на Кольском полуострове, эти дорогостоящие перевозки отпадают, - писал академик А. Е. Ферсман. - Ленинград может иметь свою сырьевую базу».

Летом 1933 года Енский отряд Ленинградского геологического треста под руководством К. М. Кошица в районе озера Ковдоро открыл месторождение магнетитовых руд. На горе Вацу-Ваара, где нынче начинается отвал №3 рудника «Железный», геологи тогда же обнаружили карбонатные и щелочные породы.

К. М. Кошиц составил краткое геологическое описание железорудного месторождения и доложил об открытии в трест. Месторождение получило название Енское (в отдельных источниках - Ионское).

Год спустя К. М. Кошиц уже как начальник партии, совместно с Б. А. Наумовым, по данным магнитометрии и небольшому количеству разведочных канав и шурфов установил примерные контуры и глубину залегания рудного тела и дал предварительную оценку запасам железных руд.

По результатам геолого-поисковых маршрутов была составлена схематическая геологическая карта прилегающего к месторождению района.

Ныне одна из улиц г. Ковдора в честь первооткрывателя - по предложению автора этих строк - носит имя Константина Михайловича Кошица.

Таким образом, к началу второй пятилетки стало ясно, что Кольский полуостров располагает большими запасами железных руд и нерудного сырья, которые могли бы обеспечить развитие черной металлургии Севера-Запада страны.

В тезисах Леноблплана по рабочей гипотезе второй пятилетки Ленинградской области подчеркивалось, что открытие Кольских железных руд позволяет создать в Ленинградской области собственную металлургию для снабжения металлом ленинградских металлургических заводов.

В обосновании предложения принимали участие геологи и металлурги, шло обсуждение в научно-исследовательских институтах, на заводах.

Тем временем на Ковдорском месторождении поработала разведочная партия треста «Апатит». Объекты разведки - карбонатные породы, их предполагали использовать в качестве флюсов на Кандалакшском и Мончегорском металлургических заводах. И карбонатные залежи были обнаружены. Некоторое количество разведочных горных выработок пришлось и на долю железорудного массива.

В 1936 году на Кольском полуострове были выявлены и частично изучены три железорудных района: район Кольского залива, Приимандровский (Оленегорское месторождение) и Ено-Ковдорский с общими запасами более 1,2 млрд. тонн.

В материалах совета по изучению производительных сил (СОПС) Академии наук СССР за 1936 год подчеркивалось: «На территории Кольского полуострова и определенных районов Северной Карелии мы имеем исключительную концентрацию сложного комплекса полезных ископаемых и наличие уже на сегодня свыше 39 реально выявленных объектов горного промысла. Это выдвигает регион как крупнейший горно-обогатительный комплекс Союза, слагающийся в основе своей из химической, металлургии черных и редких металлов и промышленности стройматериалов и керамики».

Так, уже отмечалось, особо важное значение могут приобрести железные руды в Енском районе, залегающие рядом с карбонатитами. Это обстоятельство, по мнению СОПС, Академии наук СССР, создавало реальную возможность строительства крупного металлургического центра Заполярья.

Ленинград накануне Великой Отечественной войны давал 10 процентов всей продукции тяжелого машиностроения и свыше 1/3 электротехнической промышленности СССР, а это металлоемкие производства. На 1 января 1941 года удельный вес металлоемкого производства ленинградской промышленности составлял от союзной по выпуску паровых турбин - 84,22%, котлов - 47,2%, гидротурбин - 100 процентов.

Потребность города в металле в начале третьей пятилетки составила 2 млн. тонн в год. Запасы рудного металлургического сырья Кольского полуострова и Карелии, выявленные и разведанные коксующиеся угли Воркуты позволили второй Мурманской областной партийной конференции записать в постановлении: «Поставить вопрос перед правительством о создании металлургического комбината на базе руд Кольского полуострова и Печерских углей, чтобы подготовительные работы к строительству были закончены к концу третьей пятилетки».

В июне 1940 года Совет народных комиссаров СССР принял постановление о создании мощной металлургической базы Северо-Запада СССР на основе железорудных запасов Кольского полуострова. Проектирующим организациям было дано указание обеспечить интенсивные темпы выполнения проектов и рабочих чертежей, от чего зависело своевременное начало строительных работ.

В 1940 году Ленинградское геологическое управление (ныне СЗГУ) получило ответственное правительственное задание: в течение двух лет провести детальную разведку Ено-Ковдорского месторождения, составить геологическую карту рудного тела в масштабе 1:1000, провести топографическую съемку в окружающем районе, выполнить гидрогеологические исследования. То есть подготовить материалы для проектирования рудника и жилого поселка. В связи с этим была создана геолого-разведочная экспедиция.

В то же время развернулось строительство железной дороги Пинозеро - Ковдор силами печально известного ГУЛАГа.

Появилась и грунтовая дорога, что позволило перевозить от Уполокши грузы экспедиции.

В 1941 году были начаты проектирование и подготовка к строительству Оленегорского рудника, велись детальная разведка на месторождении и подготовительные работы к сооружению горнорудного предприятия. Ленинградско-Мурманская экспедиция подтвердила выводы бригады Академии наук СССР о том, что с точки зрения транспорта металлургический завод должен быть расположен не в районе рудной базы, а около основного центра потребления металла и основного источника получения металлолома - Ленинграда.

На Ленинградских предприятиях и в близлежащих городах скапливалось 700-800 тысяч тонн металлического лома, который вывозили на переплавку на Урал, Юг, в Сибирь. Строительство завода рядом с городом снимало убыточные перевозки.

Война затормозила создание металлургической базы Северо-Запада. Однако эта проблема стала еще более острой. В 1941-42 г.г. на Урал, в Казахстан, Сибирь и Среднюю Азию эвакуировали многие крупные промышленные предприятия. Рядом с угольно-металлургическими базами регионов возникли мощные индустриальные центры, потребляющие большую часть топлива и металла. Завозить их в Ленинград из Донбасса, Кузбасса и с Урала стало тем более нецелесообразно.

16 ноября 1944 года президент Академии наук СССР В. Л. Комаров на заседании президиума Академии сообщил, что СНК предложил Академии наук представить в Совнарком СССР докладную записку с обоснованием нового варианта создания большой металлургии для Ленинградской промышленности (разработанный до войны северный вариант размещения завода оказался неэкономичным). В обсуждении сообщения президента приняли участие крупнейшие ученые, геологи и металлурги страны: академики A. А. Бойков, И. П. Бардин, Е. А. Худаков, А. Е. Ферсман, А. А. Скочинский и др. Было признано, что железорудной базой Северо-Западной металлургии являются Оленегорское и Ено-Ковдорское месторождение Кольского полуострова, а топливной - Воркутинский каменный уголь. О географическом месте расположения завода среди участников совещания единого мнения не было. Назывались города Череповец, Архангельск, Лодейное Поле, Кандалакша.

Во второй половине декабря 1944 г. президент АН СССР направил в Совнарком докладную записку о создании металлургической базы на Северо-Западе. Академик B. Л. Комаров просил правительство дать согласие на организацию в 1945 году специальной Ленинградско-Мурманской экспедиции Академии наук СССР, и она была организована при СОПС Академии под председательством академика И. П. Бардина.

Экспедиции предстояло проработать и обобщить все материалы по сырью, топливу, энергетике и экономике, дать обоснованные рекомендации для окончательного выбора места строительства металлургического завода. К работам возглавляемой академиком Бардиным экспедиции (в них также принимал участие академик Ферсман) были привлечены институты Академии наук и ряд других учреждений различных министерств и ведомств. В разрешении проблемы участвовали экономисты, металлурги, геологи, обогатители, энергетики, специалисты по транспорту, представители Госплана СССР, партийных и советских организаций.

Ленинградско-Мурманская экспедиция подтвердила выводы бригады Академии наук СССР о том, что с точки зрения транспорта, завод должен быть рекомендован не в районе рудной базы, а около Ленинграда - основного потребителя металла. В результате тщательного анализа транспортных показателей, ученые пришли к выводу, что наиболее благоприятны они для Череповца.

Создание северной угольно-металлургической базы СССР было включено в четвертый пятилетний план восстановления и развития народного хозяйства СССР (1946-1950 г.г.). В соответствии с Законом о пятилетием плане Совет Министров СССР 30 декабря 1947 года принял постановление о возобновлении проектирования Череповецкого металлургического завода и проведении ряда подготовительных работ. В марте 1948 года было принято решение о создании в ближайшие годы собственной надежной топливно-энергетической и металлургической баз Ленинграда.

В 1948 году на Ено-Ковдорском железорудном месторождении начался новый этап разведки. На три года здесь вновь поселилась Енская экспедиция Ленинградского геологического управления, получившая задание завершить прерванные войной геологоразведочные работы и увеличить запасы железных руд путем бурения более глубоких скважин (200-250 м). В пределах рудного тела требовалось также пройти дополнительные горные выработки, отобрать пробы для обогащения, провести гидрогеологические исследования, уточнить геологические карты, продолжить поиски рудных залежей.

В 1948 году было закончено составление проекта и смет, а в январе 1949 г. они были утверждены. В октябре 1948 г. Совет Министров СССР принял развернутое постановление о создании строительных организаций и сроках строительства Череповецкого завода и его рудо-сырьевой базы.

Ввод в строй крупнейшего завода был сопряжен с целым рядом других, необходимых для его строительства предприятий. Это организация добычи и обогащения руд Кольского полуострова, развитие Печорского угольного бассейна, подготовка месторождений нерудных ископаемых и т. д. Строительство Череповецкого завода, его рудных и нерудных подразделений осуществляло Министерство по строительству предприятий тяжелой индустрии СССР, а выполнение горноподготовительных и горнокапитальных работ - Министерство черной металлургии СССР.

В соответствии с названным выше постановлением Совмина СССР в 1948 г. было организовано Ено-Заимандровское рудоуправление Колжелруда, ставшее заказчиком строительства. Генеральным подрядчиком - «Кольстрой» (областной территориальный трест), осуществляющий строительство сразу трех предприятий - Ковдорского, Оленегорского и Африкандского рудоуправлений. Последнее, правда, не было рудной базой Череповецкого метзавода.

Строительство Оленегорского РУ осуществляло созданное в тресте управление «Рудстрой». Проектирование и подготовка к строительству Оленегорского рудоуправления (ныне Оленегорского ГОКа) началось в 1941 г., накануне Великой Отечественной войны. Разведочные работы там возобновили в 1946 г. и закончили в 1948 г.

Опытные плавки позволили установить, что лучшие показатели доменного производства достигаются при использовании в доменной шихте оленегорских и ено-ковдорских концентратов. Первые по своей природе кислые, т.к. содержат пустую породу из кремнезема. Вторые, высокоосновные, содержат в пустой породе окислы кальция и магния. Следовательно, при плавке сокращается расход флюса (известняка) на каждую тонну выплавляемого чугуна.

Сооружение Ковдорского рудника задержалось в связи с тем, что месторождение удалено от железной дороги почти на 120 км. Да, первый поезд в Ковдор пришел 21 июня 1941 г. Но с началом Великой Отечественной войны пути были демонтированы, здания частично разрушены.

На основании постановления Совета министров СССР в 1949 году строительство №75 (в будущем - трест «Севзаптрансстрой» Министерство транспортного строительства) возобновило строительные работы. Сметная стоимость восстановительных работ, утвержденная заместителем министра черной металлургии СССР Ф. А. Меркуловым, составила 131,2 млн. руб.

В связи с тем, что строительство Ковдорского предприятия было связано с трудоемкими подготовительными работами, форсировали освоение Оленегорского месторождения.

В ноябре 1954 года были получены первые тонны оленегорского железного концентрата. И в начале 1955 года государственная комиссия приняла первую очередь Оленегорского горно-обогатительного комбината в эксплуатацию.

В тот год оленегорцы добыли 1200 тыс. тонн руды и отправили череповецким металлургам 410 тысяч тонн концентрата. 23 августа 1955 года в Череповце была задута первая доменная печь, а 24-го был получен первый череповецкий чугун. Родилась новая металлургическая база.

К моменту пуска Оленегорского горно-рудного комплекса на Ковдорском железорудном месторождении вели только подготовительные работы. Восстанавливали железнодорожную ветку, достраивали земляное полотно, искусственные сооружения, трассу для приближения станции Ковдор к руднику.

Проект института «Ленгипротранс» обосновал развитие станций Пинозеро, Гирвас, Уполокша, Калюжный, Ена, Куропта и Ковдор. Построены и восстановлены ранее недостроенные три пункта водоснабжения (тяга-то паровозная), депо на станции Ковдор, пункт технического осмотра, товарная контора и другие служебно-технические здания.

Построены жилые дома на станциях и линейно-путевые дома на перегонах.

30 марта 1953 года на железнодорожной линии Пинозеро - Ковдор было открыто временное грузопассажирское движение. От системы «Колэнерго» (каскада Нивских ГЭС) прокладывали линию электропередачи (ЛЭП-110), строили жилье и базу для строителей.

В 1954 году было создано строительное управление «Ковдорстрой». Его первым начальником стал П. В. Голубев. Приказом министра металлургии СССР в 1954 г. создано Ковдорское рудоуправление.

С этого, по существу, и развернулось сооружение Ковдорского предприятия. Его первым управляющим стал В. И. Пацыбин. В октябре 1953 года Министерство черной металлургии СССР утвердило проектное задание на строительство рудника и обогатительной фабрики мощностью 2,8 млн. тонн руды и 1,146 млн. тонн железного концентрата - на базе разведанных 393 млн. тонн запасов железной руды Ено-Ковдорского месторождения.

Но этот проект не был реализован. Сразу же после пуска на Череповецком метзаводе двух доменных печей, было решено расширить производство металла на Северной Магнитке в 2,7 раза. Естественно, пришлось расширить и рудную базу. Министерство черной металлургии СССР поручило институту «Гипроруда» переработать проект.

В связи с задержкой ввода Ковдорского предприятия мощности Оленегорского ГОКа были увеличены по проекту реконструкции, выполненному в 1955 году.

А 25 декабря 1956 года Министерство черной металлургии СССР утвердило переработанное проектное задание на мощность 6 млн. тонн железной руды и 2,4 млн. тонн железного концентрата, с выделением первой очереди - мощностью, соответственно, 3 млн. тонн руды и 1,2 млн. тонн концентрата. Предприятие было запроектировано на базе южного участка Ковдорского месторождения. Северный участок не могли в тот период осваивать из-за чрезвычайно сложных гидротехнических условий и низкой степени разведки.

Еще в первом проектном задании для транспортировки горной массы из карьера, предусматривался автомобильный транспорт. Однако в связи с отставанием в производстве большегрузных автомобилей отечественной автомобильной промышленностью в сентябре 1955 года Минчермет СССР принял решение применить железнодорожный транспорт. И только благодаря принципиальной настойчивости управляющего Ковдорским рудоуправлением В. И. Пацыбина, была доказана целесообразность использования в карьере колесного транспорта. Правда, для этой цели Мурманский совнархоз в апреле 1958 года решил применить дизель-троллейвоз. Но, к сожалению, этот вид транспорта нашей промышленностью не освоен и не выпускается. Решение о применении в качестве средства, транспортирующего горную массу, автомобиля, сыграло положительную роль для будущего развития карьера, из которого сегодня руды добывается в 2,6 раза больше, чем по проекту 1956 году.

Страна восстанавливала разрушенное войной хозяйство. Средств на развитие и восстановление промышленности не хватало, отсюда и жесточайшее стремление к экономичным проектным решениям. Проектировщики и руководители Минчермета СССР при выборе площадок для размещения объектов строительства и жилого поселка в Ковдоре экономили, как могли. Ошибочность принятых ими тогда решений мы только начинаем осознавать.

Автору, из имеющихся в его распоряжении документов, не удалось выяснить состав комиссии по выбору площадок под строительство предприятия и поселка. Ясно, особенно с позиции сегодняшнего дня, что решение они приняли неудачное. Да, инженерные сети, дороги, транспортные расходы, требуют средств. Это, во-первых. А во-вторых, и это только теперь окончательно ясно, комиссия недостаточно хорошо изучила геологические материалы Ковдорского массива. Хотя уже в пятидесятых, и даже раньше, была известна его рудоносность, все же город посадили в центре массива. Видимо, беспринципную позицию занимали представители Северо-Западного геологического управления.

Ведь по всем законам в составе комиссии их присутствие было обязательным. Недостаточно была изучена геология массива. Об этом речь впереди, а сейчас в качестве примера только один случай.

В конце 1958 года Госгортехнадзор запретил строительство жилья за пределами утвержденных проектом границ поселка. Когда автор в начале 1959 года приезжал в институт «Гипроруда» для выяснения причин ошибок, ему показали справку «Севзапгеологии», из которой следовало, что на площади, проектируемой под строительство поселка, полезные ископаемые отсутствуют. Но уже в начале строительства при проходке траншей для укладки водопровода на поселок, были вскрыты богатые залежи вермикулита (подробнее в главе о вермикулите). Могли ли в это время остановиться, оглянуться и все переделать заново? К сожалению, нет.

Как помнит читатель, строительство Череповецкого металлургического завода шло полным ходом, Ковдорская рудная база и так отставала. В этих условиях задержать строительство жилого поселка в Ковдоре минимум на 2,5-3 года никто бы нам не позволил.

Да и не стоял тогда этот вопрос.

В то время мало кто представлял, а скорее даже и не представлял, масштаб нынешнего производства Ковдора. Запроектированный на базе запасов южного участка железорудного месторождения (на северном, напомню, запасы не были утверждены) карьер обеспечивал устойчивую работу комбината при производительности б млн. тонн руды в год в течение тридцати лет. Да в охранном целике между озером и карьером запасы на 10 лет. При таком положении, повторяю, верно или неверно выбрана площадка для поселка - вопроса не возникало.

Впервые пришлось задуматься в начале 1970-х. Тогда, оценив накопленные к тому времени геологические материалы, Кольский филиал АН СССР и Кольское районное геологическое управление выступили с предложением прекратить строительство города и начать строительство жилья на новой площадке. Проведенные по заданию Министерства геологии СССР разведочные работы установили в недрах ныне застраиваемой площадки запасы бедных титано-магнетитовых руд.

Но эксперты определили, что потребность в их добыче и переработке может возникнуть не ближе, чем через 100 лет. И опять определяющим явился фактор времени, в чем читатель убедился. Кроме того, на протяжении всего строительства, комбинат резко ощущал недостатки средств, выделяемых вышестоящими организациями на проектно-изыскательские работы. Их порой не хватало на текущее проектирование. Что же касается будущих строек, то средства для них выделяли целевым назначением (3-я очередь, АБОФ, 4-я очередь комбината).

Не проявляли инициативы и партнеры по застройке города. Наоборот, при привязке домов все старались получить участки, расположенные поближе к инженерным сетям. Это и понятно. Средства на строительство жилья выделяли мизерные, и все старались использовать их с максимальным эффектом, то есть строить подешевле.

Исторически сложилось так, что город и карьер расположены рядом, за озером.

Стоимость уже освоенных средств определяется суммой порядка полумиллиарда рублей, а города - около 200 млн. рублей. Да еще предприятия «Ковдорслюды» более 150 млн.

Сегодня все громче голоса о неблагоприятной обстановке в городе. Критика правильная и справедливая. Но не надо забывать существующие реальности, от них никуда не уйдешь. Можно закрыть горные предприятия. Но это значит, оставить без работы основную массу населения. Следовательно, нужно ужесточить требования к степени очистки промышленных выбросов и всеми силами и средствами бороться за чистоту атмосферы в городе. А для последнего как раз практически ничего не делается.

Да, взрывы на руднике «Железный» проводят раз в неделю. Концентрация пыли в городе при этом, при самых благоприятных условиях выше предельно допустимой, длится не более 15 минут, т.е. около 0,15% от недельного времени. Однако, установленная на перекрестке улиц Кошица и Коновалова (далеко от рудника) автоматическая станция по отбору проб в летний период дает постоянное превышение ПДК пыли в воздухе.

Автор рекомендует от критики перейти к делу. Посмотрите на наши засыпанные пылящими материалами тротуары и дороги, вытоптанные газоны и площадки, постоянный проезд грузовых автомобилей, несущих на своих колесах грязь через город. Все это в сухое время пылит. А между тем грузовому транспорту, кроме перевозящего товары ОРСа, в городе делать нечего.

Строительство сместилось на восток, откуда поступают и стройматериалы, там же базы снабжения предприятий. Поэтому нет никакой необходимости провозить эти грузы через город. Травяной покров уймет пыление огромных площадей. С высоты птичьего полета город представляется темным пятном. Отдельные участки озеленения - лишь иллюзия благоустройства. А в целом площади безжалостно вытаптывают люди, личный и общественный транспорт.

Давайте же бороться за каждый квадратный дециметр зеленых площадей, давайте объявим беспощадную борьбу с теми, кто не желает этого делать. И тогда воздух Ковдора будет всегда свежим и чистым. Что же касается горных предприятий, то, кроме ужесточения требований к работе аспирационных систем, следует от всех трех предприятий потребовать рекультивацию отвалов.

В свое время рудник «Железный» не без успеха этим занимался, а потом почему-то прекратил. Возможности для проведения рекультивации есть. Пора потребовать их воплощения.

Конечно, при вложении определенных средств. Но игра стоит свеч, и на это стоит идти. Озеленение отвалов резко сократит их пыление в летнее сухое время.

Что же касается ТЭЦ, то перевод ее с угля (по проекту 1958 года технологическим топливом ТЭЦ был высокосернистый и высокозольный уголь) на мазут, практически полностью прекратил выброс пыли. Недалеко то время, когда мазут сменит природный газ, запасы которого на шельфе Баренцева моря с избытком покрывают потребность Кольского полуострова. И еще. Надо помнить, что все ливнестоки Ковдорского массива, в конечном итоге попадают в озеро, Нижнюю Ковдору, и дальше в бассейн реки Ены и Чалмозера. Чем захламленней и загрязненней будут площади предприятий и города, тем больше загрязняются водоемы.

Ковдору еще в одном аспекте не повезло. Сегодняшние мощности Ковдорского ГОКа созданы по пяти проектным заданиям без учета предприятий ГОКа «Ковдорслюда», расположенных в Ковдоре. Что особенно отразилось на объектах социальной сферы, так как каждый проект предусматривал их развитие только на прирост производственно-промышленного персонала.

В итоге база ОРСа и его торговые объекты проектировали и строили кусочками. Не было генерального плана развития города на перспективу, не говоря уже о неудачном месте расположения. Из-за отсутствия перспективы развития предприятия, производственную базу строительства разместили практически рядом с карьером, что через 20 лет потребовало переноса ее на новое место. А на площади развития отвала вскрышных пород №1, был запроектирован известковый завод. Потребовалось приложить много энергии и усилий, чтобы не допустить его реализации. Далее. На северном участке месторождения был запроектирован и построен нижний склад Енского леспромхоза (тогда леспромхоз носил это название). Через 20 лет склад пришлось перебазировать в Куропту. А к выше названным объектам подходила ветка железной дороги протяженностью 1,4 км, ныне демонтированная.

В 1988 - 89 г.г., при разработке перспективы развития Ковдорского ГОКа на 40 лет, выяснилось, что площадки обогатительной фабрики, склада ГСМ, ТЭЦ и ремонтно-механического цеха были выбраны также неудачно.

Но вернемся к продолжению рассказа о проектировании и строительстве объектов Ковдорского ГОКа. В 1951 году по восстановленному между станциями Пинозеро и Ковдор железнодорожному пути прошел первый рабочий поезд. Ветку приняли в постоянную эксплуатацию только 31 декабря 1955 года. Сметный лимит был использован в размере 112,9 млн. руб. С 1 февраля 1956 года по ветке открыто постоянное грузопассажирское движение.

27 сентября 1957 года вступила в строй действующих ЛЭП-110 Кандалакша - Ковдор, запитанная от энергетической системы Кольского полуострова «Колэнерго». В ноябре этого же года ЛЭП стоимостью 22 млн. рублей передана энергосистеме.

Как известно, в 1957 году управление народным хозяйством страны было реорганизовано по территориальному принципу. Потому руководство проектированием и строительством предприятий Кольского полуострова осуществлял Мурманский Совет народного хозяйства.

Совнархоз рассмотрел два варианта размещения хвостохранилища. Первый, предложенный проектом 1956 г., и второй - в долине ручья Можель. Второй вариант оказался экономичнее как в строительстве, так и в эксплуатации. Проектное задание на хвостовое хозяйство утвердил начальник управления горно-металлургической промышленности Совнархоза в марте 1958 г., а сводку затрат на строительство продовольственной базы - он же, в июле 1957 г.

Проект создания подсобного хозяйства комбината утвержден: на мелиорацию земель - в июне 1957 г., по хозцентру - в апреле 1958 г.

К строительству объектов горно-обогатительного производства в Ковдоре по существу приступили лишь в 1958 году. Постановлением ЦК КПСС и Совмина от 19 августа 1958 г. «О развитии железорудной и марганцевой промышленности СССР на 1959-65 г.г.» срок ввода первой очереди предприятия мощностью 3 млн. тонн железной руды и 1,2 млн. тонн концентрата - определен на 1961 год.

В развитие указанного постановления Совет Министров РСФСР 7 октября 1957 года издал аналогичное. Совет народного хозяйства Мурманского экономического района обязал управление строительства и строительных материалов Совнархоза обеспечить ввод мощностей Ковдорского рудоуправления в сроки, определенные указанными выше постановлениями.

Для этого Совнархоз определил, что необходимо ввести в 1958 г. бетонорастворный завод, столовую на 100 мест, баню с котельной, детские ясли на 65 мест и детсад на 100 мест. И передать стройуправлению «Ковдорстрой» строящееся для Ковдорского рудоуправления жилье для расселения прибывающих на площадку кадров строителей, а с 1 января 1959 г., вывести управление «Ковдорстрой» из подчинения тресту «Кольстрой» и передать его в оперативное подчинение управлению строительства и строительных материалов Совнархоза.

Затраты на строительство всего комплекса были утверждены Совнархозом 24 ноября 1959 г. в объеме 816,092 млн. рублей, в том числе: на промышленное строительство - 33 502 тыс. руб., на жилищно-гражданское строительство - 161 137 тыс. руб., на развитие производственной базы строительства - 11 670 тыс. руб. и на строительство подсобного хозяйства - 49 566 тыс. руб.

Объекты подсобного хозяйства были разработаны отдельными проектами и утверждены совнархозом - 29 618 тыс. руб., из них на мелиорацию земель - 19 947 тыс. руб. Эти затраты вошли в промстроительство.

В 1958 году развернули земляные работы на площадке обогатительной фабрики, заложили ТЭЦ на три котла, мощностью 35 тонн пара в час каждый, и один 10-тонный котел летнего режима, строили гараж хозяйственных автомобилей (ныне в нем расположен участок по ремонту насосов РМЦ) и здание ремонтно-механического цеха с электроремонтным отделением (ныне в нем цех по ремонту электродвигателей Ковдорского управления «Севэнергочермет»).

На месторождение была протянута линия электропередачи ЛЭП-6 кВт. В 1958 г. рудоуправление для начала горных работ получило один экскаватор ЭКГ-4, три двадцатипятитонных автосамосвала МАЗ-525 и бульдозер. Имелись также автомобильный и железнодорожный кран, компрессор и один грузовой автомобиль Урал-ЗИС-З.

По состоянию на 1 января 1959 г. жилой фонд поселка состоял из 4-х кварталов деревянных домов, преимущественно барачного типа. Остатки его можно видеть в квартале объектов ЖКУ и РСЦ. Это был квартал №4 поселка. В приспособленных бараках размещались больница, клуб, магазины, почта и др. объекты. Благоустроенный жилфонд только начинал развиваться и состоял из 11 домов (2-х и 3-х этажных) - всего 96 квартир (для сравнения: жилфонд только Ковдорского ГОКа в 1989 г. насчитывал 5 400 квартир).

Был построен детский сад «Березка» рудоуправления - первый детсад Ковдора, а детские ясли на 66 мест введены в 1958 году. Ныне в этом здании расположена детская музыкальная школа. В сентябре 1957 г. ввели и здание школы на 400 учащихся. Сегодня в нем швейная фабрика. Закончилось строительство бани с прачечной и котельной. Отапливала благоустроенный жилфонд временная котельная, расположенная в первом квартале поселка. Это здание сегодня занимает горэлектросеть, а до этого, после ввода в эксплуатацию ТЭЦ - энергослужба ЖКУ. Действовал продовольственный магазин (ныне магазин «Подарки»).

А в Ковдорском рудоуправлении работали всего 35 человек, в том числе 14 - аппарат управления. Размещалось рудоуправление в половине барака (ныне корпус №3 ЖКУ комбината).

На 1959 г. был утвержден план горных работ, предусматривающий проходку разрезной траншеи и вскрышу бульдозерами четвертичных отложений. В качестве ремонтной базы горной техники использовались оставшиеся от геологоразведчиков помещения.

В конце февраля 1959 г. машинисты экскаватора С. Н. Лыков и Н. С. Антипов со своими помощниками В. М. Ушаковым и В. М. Бекеневым и машинистом железнодорожного крана Н. В. Сергуниным приступили к сборке первого экскаватора. Но направить его на месторождение удалось не сразу из-за резкого отставания земляных работ на корпусе крупного дробления, самом сложном по этим видам работ на всем обогатительном комплексе.

Этот экскаватор, самая мощная на то время машина, и позднее не раз выполнял нулевые циклы ряда объектов строительства комбината, в том числе зданий РМЦ, первой очереди АБОФ, ЦТТ и др. Последним его объектом была дорога на промплощадку от стройиндустрии треста «Ковдорстрой», так и оставшаяся недостроенной.

Несмотря на то, что грузоподъемность автомобильного транспорта не соответствовала мощности (емкости) ковша экскаватора, поступившие три автомобиля МАЗ-525 по указанию УТМП были переданы Оленегорскому рудоуправлению. А грунт под корпусами скальный. Буровзрывные работы проводил участок Северного управления «Союзвзрывпром». Возглавлял его И. И. Вязовский.

Предстояло за три года выполнить основной объем строительства промобъектов, то есть требовалось резко увеличить численность строителей, усилить материально-техническое оснащение, реорганизовать структуру управления стройкой.

Решением Мурманского совнархоза Ковдорское СМУ треста «Кольстрой» в 1959 г. было реорганизовано в самостоятельный трест «Ковдорстрой». Его первым управляющим стал В. Г. Ксендзовский, главным инженером - А. Я. Романов, работавший ранее на строительстве Оленегорска начальником строительного управления «Рудстрой».

На стройку стали прибывать квалифицированные специалисты. Для их расселения Мурманский Совнархоз, как уже отмечалось, решил передать основную часть вводимого для работников горно-обогатительного предприятия жилья. Тогда и была практически заложена напряженность в обеспечении трудящихся комбината жильем, так как строительная организация после завершения второй очереди продолжала существовать, сооружала вновь запроектированные объекты.

Для обеспечения прибывающих людей питанием, в здании рудоуправления (его заняли строители под управление треста), в конце 1959 г. была введена предусмотренная проектом столовая на 100 мест. Форсировали строительство кинотеатра «Юность». По проекту он был трехсотместным. Учитывая, что кинотеатр являлся единственным культурно-просветительным учреждением поселка, решили увеличить его до 500 мест. Госстрой поддержал эту инициативу. Изменения в типовом проекте выполнил инженер технического отдела «Ковдорстрой» В. И. Стецюра.

Численность треста быстро росла. А помещение клуба - неприспособленное, в бараке. В течение трех месяцев появился новый. Ныне это клуб «Искра» треста «Ковдорстрой», бывший до 1967 г. единственным в Ковдоре клубным учреждением. Барак тогда разобрали и здание построили практически с нуля. Для обеспечения клуба теплом, в четвертом квартале построили временную котельную. Позднее в ней базировалась контора военизированной охраны, а сегодня — одно из зданий РСУ комбината.

Приступили и к строительству столовой в поселке. Позже, после небольшой реконструкции, в здании располагался ресторан «Аврора». Строители преимущественно селились в бараках и 8-квартирных каркасно-засыпных домах серии К-7. В 1959 г. для строительства жилья были применены типовые проекты серии №477-2С. Ныне эти дома называют «хрущевками». Начали строительство двух общежитий (ул. Горняков, д. 11, ул. Кирова, д. 3).

В связи с дефицитом стройматериалов и наличием в Ковдоре большого запаса строительного леса, в кварталах 3, ЗА, 4, 4А были привязаны двухэтажные брусчатые дома серии Б-25. Кроме того, по настоянию строителей, поддержанному Совнархозом, был запроектирован квартал №11 (20 домов квартала, ограниченного улицами Победы, Кошица, Горняков и Строителей). Составлялся такой проект и на 12 квартал, к счастью, нереализованный. По нему построен только один 16- квартирный дом по улице Кошица.

Дома квартала №11 распределили между строительными подразделениями треста, их возводили самостроем. Электромонтажные работы выполнял Ковдорский участок управления «Севзапэлектромонтаж». Строительство начали в конце 1959 г. Ввели их в эксплуатацию в июле-ноябре 1961 г.

Разворачивался созданный на базе ОРСа Енского рудоуправления ОРС комбината.

И это было ошибкой. Нужно было ОРС Енского рудоуправления сохранить. Прежние руководители управления, впоследствии комбината «Ковдорслюда» — Татур, Иванов, Харламов, Ильютович, развитием объектов торговли не занимались, считая это обязанностью ОРСа Ковдорского рудоуправления. А ведь поселки Енский, Слюда и Риколатва удалены от Ковдора. Созданный ОРС комбината «Ковдорслюда» (при П. И. Васеве) показал, что руководители этого комбината изменили свое отношение к этой проблеме.

Начальником ОРСа Ковдорского ГОКа был назначен Б. Э. Каган, позже переведенный на работу в Кировск, и смененный Б. А. Уздиным. Денежные операции по расчетам с трестом, поставщиками и трудящимися приходилось проводить в Зашейковском Госбанке, что было крайне неудобно. Ведь по нескольку раз в месяц ездили в Зашеек, а единственным средством сообщения, ходившим тогда раз в сутки, был пригородный поезд Ковдор-Кандалакша. В Ковдоре под отделение банка приспособили полуподвальное помещение в доме №1 по улице Горняков. Сейчас в нем молодежный клуб «Юность». Первым управляющим Ковдорским отделение Госбанка стал В. П. Варзугин, уполномоченной конторы Стройбанка - Л. В. Любак.

Для обеспечения населения хлебом решили расширить действующую пекарню, построенную лишь в 1957 г. Забегая вперед, отмечу, что и после ее расширения, проблему обеспечения Ковдора хлебом полностью не решили. На протяжении ряда лет, возвращаясь из командировок из Мурманска, Кировска, Апатитов и Кандалакши, ковдорчане, как гостинцы, привозили булки и батоны. Правда, небольшие пекарни в поселках Уполокша и Риколатва выпекали необычайно вкусный хлеб. При оказии хлеб покупали и там. И только с вводом в начале 80-х годов хлебозавода, отпала необходимость возить такие гостинцы.

Готовясь к началу горных работ, рудоуправление приступило к наращиванию численности рабочих кадров. Были приняты Н. М. Прозоров, В. Ф. Тянников, В. К. Скориков, В. М. Слиньков, М. И. Войтенко, Н. Г. Скворцов, А. Н. Никитин, В. А. Любак, В. И. Панкратов, П. Л. Танюшкин, М. М. Почапко, А. В. Треничев, В. Рохлов, Н. Ф. Попов, М. Г. Ветров, В. Г. Миренков, и другие. В. П. Гудовский, С. Н. Лыков, А. В. Скотников, И. И. Тарасевич, Н. С. Антипин, А. Г. Филков, В. М. Ушаков, Н. Н. Бексенев, поступили в 1958 году.

Началось массовое поступление технической документации. Небольшой коллектив управления работал напряженно. Ведь необходимо было вести строительство, ежемесячно принимать выполненные объемы. В сентябре 1959 г. строители освободили часть переданной им техники, и у рудоуправления появилась возможность использовать ее по прямому назначению. Попытка грузить автомобиль МАЗ-525 экскаватором емкостью ковша 0,5 куб. метра (ЭКГ-4 еще был нужен строителям) закончилась неудачно, так как на заполнение кузова автомобиля уходила треть часа.

Начальник горного участка Г. Г. Зерщиков направил бульдозеристов Слинькова и Скорикова на вскрышу наносов с верхней части сопки Железной в сторону озера Ковдор, где южный склон был более крутым. Одновременно пробивали дорогу с горизонта 262 м, с которого началось развитие карьера, на отвал. А на строительных площадках приступили к укладке бетона, форсировали кирпичную кладку здания ТЭЦ, что являлось необходимостью срочного ввода котла летнего режима. Котельная в поселке уже не обеспечивала потребностей, и отсутствие тепла могло затормозить жилищное строительство.

Для обеспечения стройки щебнем, в районе существующего энергоцеха поставили открытую дробильно-сортировочную установку. Щебнем обеспечили как первую, так и вторую очереди. Сборный железобетон по проекту предусматривалось изготовлять в специальном цехе. Однако новые руководители стройки вместо этого предложили открытые пропарочные камеры с обслуживанием их башенным краном. Остатки камер и сегодня можно увидеть между ГСМ и вторым корпусом ТЭЦ. Чтобы обеспечить камеры паром до ввода ТЭЦ, рядом установили паровоз.

Заложили больницу на 120 коек. Начали готовиться к строительству хозцентра подсобного хозяйства. Чтобы его осуществить, приступили к прокладке автомобильной дороги Ковдор - подсобное хозяйство. Параллельно сооружали в том же направлении ЛЭП - 6 кВт, протяженностью 15 км. А развитию горных работ мешала проходящая через месторождение линия связи.

Не обошлось и без инцидента. Один из шоферов (виновника так и не нашли), проехал под линией с поднятым кузовом и «увез» несколько ее пролетов. Этой линией связи пришлось заниматься неоднократно, так как она пересекала первое поле хвостохранилища и проходила через территорию базы стройиндустрии треста «Ковдорстрой», очистных водо- и канализационных сооружений, частично попадала на трассу водоотводного канала и территорию большого карьера. Вынос линии в сегодняшние контуры осуществляли поэтапно в различные годы и на основании трех проектов.

Большие трудности вызвало строительство береговой насосной станции производственного водоснабжения. Нижняя отметка помещения станции технологически для обеспечения самотека воды из озера к насосам, была запроектирована ниже отметки верхнего уровня воды, а грунты на месте строительства оказались сильно фильтрующими.

Попытки откачать воду из котлована традиционным путем с помощью насоса успехов не принесли. Пришлось сварить металлический кессон, и под его прикрытием вести бетонирование.

С не менее сложной проблемой столкнулись и при строительстве корпуса крупного дробления. Глубина котяощана корпуса — свыше 40 метров, а грунты водонасыщенные.

Стены стакана корпуса на гидростатическое давление при проектировании не были рассчитаны. Чтобы выиграть время, необходимое для переработки проекта стен корпуса с целью их усиления, проектировщики института «Ленпромстройпроект» предложили принять воды через заложенные в стены трубы внутрь корпуса. Предложение не было реализовано. Система действует доныне (по данным тех лет).

В связи с началом горных работ потребовалось перенести из зоны действия будущего открытого рудника метеостанцию и жилой дом лесничего Терехова. Метеостанцию построили за чертой запроектированного поселка. Ныне она в черте города. А со строительства дома Терехова на улице Озерной началось индивидуальное строительство жилья в Ковдоре, не получившее, к сожалению, дальнейшего развития.

Началу строительства благоустроенного жилья в 1958 г. предшествовало строительство очистных хозяйственно-фекальных сооружений. Но строители на перегнивателях допустили брак, и для устранения течи внутри них пришлось после обклейки рубероидом сделать бетонную рубашку по сетке с цементным железнением. Сооружения приняты в эксплуатацию 29 сентября 1959 г. С развитием промышленности Ковдора и связанного с этим жилищно-гражданского строительства, ужесточением норм очистки, очистные сооружения неоднократно расширяли, а точнее, строили новые, более производительные и эффективные.

Питьевой водой поселок обеспечивал водопровод, построенный от насосной станции, расположенный на левом берегу реки Верхняя Ковдора, неподалеку от ее впадения в озеро. Теперь это место поглотил карьер. Использовали подрусловые воды реки. Но с ростом города и развитием промышленности вскоре стал ощущаться дефицит питьевой воды. Для его покрытия временно использовали воды прибортового дренажа карьера.

В ноябре 1959 года на площадку поступил и был собран экскаватор ЭКГ- 4 №2. С этого времени начат и печальный счет несчастных случаев, связанных с деятельностью Ковдорского ГОКа. 28 апреля 1959 г произошел первый случай, при монтаже экскаватора ЭКГ-4 №1, с бригадиром монтажной бригады С. Н. Лыковым. Машинист Н. С. Антипин, не убедившись в отсутствии вблизи машины людей, выбросил из машинного отделения обрезок деревянного бруса и попал в голову находившегося рядом С. Н. Лыкова. Результат - сотрясение мозга.

А 30 ноября 1959 г. экскаваторщик В. М. Ушаков грубо нарушил правила разборки электропневматического тормоза и получил травму головы. Поршень угодил в лоб, и раздробленная часть кости черепа пришлась на лобную пазуху.

Безопасности горных работ с самого начала в рудоуправлении придавали особое значение еще и потому, что на месторождении осталось со времен разведки много незасыпанных шурфов и канав.

Начал работу детский сад «Березка». Его первой заведующей стала В. И. Попова.

Одной из первых воспитателей - А. П. Вицина, сменившая Попову после ее ухода на пенсию. Позднее Анна Петровна возглавила первый в Ковдоре детский сад «Солнышко» на 280 мест. Однако за ростом населения поселка детские дошкольные учреждения не успевали. Для того, чтобы поправить это положение, в доме №3 по улице Ленина, три квартиры первого этажа были перепланированы для расширения детских яслей «Малыш». В марте 1960 г. ясли начали функционировать (с начала 1980-х в этом помещении расположилась редакция районной газеты «Знамя пятилетки»).

Проектировали детский сад «Алёнушка». Аптеку решили разместить на первом этаже так называемого «дома молодоженов» (ул. Коновалова, д. 10). Для банка проект предусмотрел перепланировку первого этажа дома №10 на улице Ленина. Туда вселился и поселковый Совет. А в цокольном этаже на улице Кирова запроектировали почту со сберкассой, угол между этим домом и почтой, заняло молодежное кафе. В марте 1959 г. началась эксплуатация бани. Прачечная была задействована в ноябре 1961 года.

В конце 1959 г. начали строительство трех общежитий на 258 мест каждое. Они были введены в эксплуатацию с июля по декабрь 1961 года. Закладывалось и благоустроенное жилье.

Из приведенного видно, что проблемы возникали, как это и должно быть, одна за другой. И их необходимо было оперативно решать. Однако обстановка оставалась сложной. И не случайно 23 ноября 1959 г. специальным постановлением Мурманский Совнархоз отметил неудовлетворительный ход строительства объектов Ковдорского рудоуправления.

Резкое увеличение объемов строительно-монтажных работ, начало горных работ, как на железном, так и на вермикулитовом и карбонатном месторождениях (чему посвятим специальные главы), способствовало увеличению притока людей. Несколько опережая повествование, следует сказать, что эта проблема встала особенно остро в 1961-1962 г.г. Для размещения строителей тогда приспособили пустующие помещения на 112 км, принадлежащие железной дороге, а также бытовые здания рудника и обогатительной фабрики, кафе и магазин в поселке.

Помню разговоры об организации в Ковдоре лагеря заключенных для использования их труда на строительстве. К счастью, из-за близкого расположения Ковдора к Государственной границе этого не произошло. В пик строительства (конец 1961 - первая половина 1962 г.г.) рядом с ТЭЦ установили состав пассажирских вагонов и расселили в них монтажников.

Сегодня легко критиковать людей, осуществлявших руководство строительством и принимавших решения. В частности, критикуется строительство двух домов для, так называемых, малосемейных, с которыми знакомит читателя автор, а это была жесточайшая необходимость. Людей нужно было принимать и расселять. Объемы строительно-монтажных и горных работ нарастали. Мурманский Совнархоз укрепил руководящий состав рудоуправления, в 1960 г. заместителем управляющего по капстроительству стал опытный инженер-строитель В. М. Новиков. Сметную группу возглавил А. Витоль. Из Оленегорска на должность главного энергетика прибыл А. А. Кузнецов, с Ловозерского ГОКа на должность главного механика - Н. П. Фельдберг. Отдел оборудования возглавил прибывший с Украины О. Г. Савченко, отдел снабжения - П. Г. Дороничев. Корпус инженерно-технических работников пополнили также М. Л. Назаренко, А. А. Полищук, П. М. Козельский, М. М. Рыбаков, Ю. П. Щепин, А. И. Лукин, В. Т. Маслов. Формирующийся коллектив ТЭЦ (в проекте она называлась «Блокстанция») возглавил прибывший из Ленинграда В. А. Андрушевский. Поступало горно-транспортное оборудование. Были приняты М. С. Воронин, Ф.Т. Володькин, Ф. Е. Рубцов.

Начата добыча вермикулита, приступили к строительству известкового карьера.

Форсировались работы по всему комплексу. В марте 1959 г. принят в эксплуатацию временный склад ВМ, он обеспечивал стройку взрывчатыми материалами. А уже в декабре 1960 г. введен в эксплуатацию базисный склад, исправно снабжавший горные работы до 1978 года.

22 октября 1960 г. Мурманский Совнархоз отметил, что трест «Ковдорстрой» и Ковдорское рудоуправление не сосредоточили материальные и людские ресурсы на пусковых объектах, из-за чего план девяти месяцев по капитальному строительству выполнен едва ли не на половину, в том числе строительно-монтажные работы на 51 %. В специальном постановлении, посвященном выполнению плана жилищного и культурно-бытового строительства, Мурманский Совнархоз отметил неудовлетворительное выполнение плана трестом «Ковдорстрой» - 54,6%.

В декабре 1960 г. вступили в строй котел летнего режима с теплотрассой на поселок, автодороги на подсобное хозяйство и хвостовое хозяйство, склад металлоконструкций, главный корпус больницы, столовая на 150 мест в поселке, птичник на 6 ООО кур-несушек, продовольственный и промтоварные склады на базе ОРСа. Вступил в строй полигон с пропарочными камерами мощностью 10 тыс. кубометров сборного железобетона в год. Отдельные объекты этого комплекса вступали в строй по мере готовности.

Разворачивались и набирали темпы горнокапитальные работы. Этому способствовал самоотверженный труд формируемого участка. Позднее он получил название - рудник «Железный», чтобы не путать добытчиков железной руды с добытчиками вермикулита, проходчиками флогопитовой шахты (рудник «Слюдяной»). С этого участка практически началось формирование коллектива комбината (в то время рудоуправление). Тон задавал «патриарх» экскавации С. Н. Лыков с помощником Н. П. Бекеневым. Ударно трудился экипаж машиниста А. В. Треничева, бульдозеристы Е. М. Левин, В. М. Слиньков, В. К. Скориков, машинист станков ударно-канатного бурения Ф. М. Черанев, шоферы М. С. Воронин, М. И. Войтенко, А. В. Скотников, слесарь В. Ф. Тянников и др. Годовой план по вскрыше горняки выполнили досрочно, к празднованию Великого Октября.

О Сергее Никандровиче Лыкове хочется написать особо. Через его руки прошли почти все поступившие экскаваторы ЭКГ-4, ЭКГ-4,6 и первые ЭКГ-8И. Он подготовил машинистов, ставших потом известными на комбинате. Одаренный был практик и хороший организатор. Позднее Лыков возглавил механическую службу участка экскавации. Это он и его подчиненные создали нынешнюю базу экскавации. С. Н. Лыков беззаветно любил машину, не терпел бесхозяйственного отношения к ней, был строг и требователен, что не очень нравилось, особенно молодым. Он внедрил целый ряд приспособлений и усовершенствований, которыми пользуются и сегодня.

Руководили горными работами начальник участка Г. Г. Зерщиков, мастера В. А. Любак, Ю. П. Щепин.

В свободное время люди занимались спортом и самодеятельностью, организованной на базе клуба «Искра». Шли жаркие футбольные и волейбольные баталии. Звездой ковдорской эстрады стала работница управления Галина Тихоновна Новикова.

Наступил решающий, определенный упомянутым постановлением ЦК и Совмина вводной, 1961 год.

Накануне, в декабре 1960 г., постановлением Мурманского совнархоза рудоуправление было переименовано в Ковдорский горно-обогатительный комбинат. Его первым директором стал работник аппарата Совнархоза К. К. Сараханов - горный инженер, прошедший суровую школу Колымы и Чукотки. Трест возглавил опытный А. П. Коноплев, строивший Оленегорский ГОК, главным инженером треста стал молодой, энергичный строитель И. Г. Лободин.

Приказом нового управляющего строительные участки были реорганизованы в самостоятельные строительные управления «Промстрой», «Рудстрой», «Жилстрой», «Отделстрой».

Мурманский Совнархоз постановлением от 16 января 1961 г. обязал трест «Ковдорстрой» и Ковдорский ГОК обеспечить в 4-м квартале 1961 г. ввод мощностей первой очереди комбината. В феврале этого же года Совнархоз утвердил мероприятия, призванные обеспечить строительство объектов комбината. При этом отметил, что план капстроительства в 1960 г. выполнен на 94% - не введены ТЭЦ, РМЦ и другие объекты. Совнархоз утвердил перечень объектов пускового минимума и установил сроки их ввода.

С целью рассмотреть на месте состояние дел на строительстве объектов комбината, Ковдор посетил видный горный инженер страны, заместитель Председателя Совета Министров СССР, председатель Госэкономсовета СССР Александр Федорович Засядько. Он внимательно рассмотрел ход вскрышных работ на месторождении, подготовку его к эксплуатации и дал ряд ценных замечаний и советов. Детально высокий гость ознакомился с ходом строительства, обеспечением оборудованием и кабельной продукцией, а также с комплектацией эксплуатационными кадрами.

Директор комбината К. К. Сараханов обсудил с А. Ф. Засядько идею создания «Большого Ковдора» и просил помощи в претворении ее в жизнь. И в общих чертах сегодняшний Ковдор стал таким, каким виделся он нам в мечтах в далеком 1961-м.

В поездке в Ковдор А. Ф. Засядько сопровождал его референт по горным делам Б. Г. Лишутин. Это было его первое посещение строящегося комбината. В будущем Борис Гаврилович, работая в аппарате Совета Министров СССР, постоянно оказывал помощь в решении вопросов Ковдора. Это благодаря его помощи в Ковдоре появились спортивный комплекс, молокозавод, хлебозавод. Большую поддержку с его стороны комбинат ощущал в вопросах комплексного использования руды.

В том же году с целью определения готовности рудника и обогатительной фабрики к эксплуатации Ковдор посетил видный горный инженер, начальник горного подотдела отдела черной металлургии Госплана СССР С. М. Мелешкин. Он интересовался направлениями ведения горных работ, призванных подготовить вскрытие запасов железной руды к выемке. Сергей Михайлович по-отечески покритиковал, внес изменения в годовой план горных работ 1961 г. и дал принципиальные указания к составлению плана на 1962 г. Он подсказал идею обогащения руды на Оленегорском ГОКе. Эту идею поддержали в Мурманском Совнархозе.

В конце года 2 тыс. тонн руды ковдорчане отобрали и переработали на обогатительной фабрике Оленегорского ГОКа. По схеме обогащения оленегорских руд был получен кондиционный концентрат. Представителем комбината при переработке руды был главный инженер обогатительной фабрики Михаил Алексеевич Гамилов, который заслуживает более подробного рассказа.

Назначенный УГМП Мурманского совнархоза в конце 1960 г. на должность главного инженера обогатительной фабрики, он в 1962 г. возглавил этот формирующийся с нуля коллектив. На его плечи легла основная тяжесть подбора кадров и их учебы. Вместе со своими помощниками он принял на себя обязанности контроля за доставкой оборудования, его монтажа и наладки. Нужно было находить и внедрять решения по временным схемам, устранять проектные неувязки и просчеты. Жизнь требовала оперативных решений.

Выпускник Ленинградского горного института, Михаил Алексеевич Гамилов обладал огромным запасом энергии, пользовался большим авторитетом и уважением как среди коллег, так и у инженерно-технических работников комбината, треста и его субподрядных организаций. Поэтому его перевод на комбинат «Беларуськалий», по твердому убеждению автора, был большой потерей для нашего производства.

В 1961 г. в соответствии с постановлением Мурманского Совнархоза от 31 мая, весь автотранспорт, в том числе и технологический, комбинат, также как и трест «Ковдорстрой», передал транспортному управлению Совнархоза. Через три года транспорт вернули.

А последствия этой временной передачи сказались лишь через 20 лет.

С вводом положения «О ветеране Ковдорского ГОКа» и присвоении этого почетного звания, возникли недоразумения и претензии. Люди, фактически все время работавшие на горных работах в Ковдоре, практически потеряли три года непрерывного стажа (звание ветерана присваивается труженикам комбината, проработавшим на предприятии непрерывно 20 лет).

В феврале 1961 г. Мурманский Совнархоз обязал комбинат принять от треста весь построенный жилищный фонд вместе с жилищно-коммунальным отделом. 17 марта того же года эта передача состоялась. Автор и сегодня считает, что приняв на свой баланс временное жилье барачного типа, построенное для временного размещения строителей (ибо предполагалось, что с вводом второй очереди комбината, строительная организация больше не потребуется), комбинат допустил ошибку. Расплачиваться за нее пришлось почти два десятилетия спустя, когда на повестку дня встал снос бараков. За каждую комнату в бараке, а в них проживали семьи, пришлось отдавать квартиру. В результате комбинат потерял более 500 квартир и еще более усложнил обеспечение трудящихся жильем.

Автору могут сказать, что это благоустроенное жилье получили не чужие люди. Это правильно, но в сводке затрат на строительство комбината средства на жилье рассчитывались только с учетом численности трудящихся комбината, да еще передачей 10% вводимой площади горисполкому и тресту. А с исчерпыванием сметного лимита темпы строительства жилья резко упали.

Но вернемся к нашему повествованию. Принятый жилфонд нужно было содержать, поэтому в ноябре 1961 г. в составе комбината создали ремонтно-строительный участок. Первым его начальником стал В. П. Варченко, перешедший из треста «Ковдорстрой». О дальнейшей судьбе этого подразделения несколько позднее.

Я уже упоминал, что мощности построенной в 1957 г. пекарни не удовлетворяли потребности растущего населения Ковдора в хлебе. Проект реконструкции разработал институт «Госкольстройпроект». Но для расширения пришлось на несколько месяцев остановить пекарню. Хлеб ежедневно возили из Кандалакши в вагонах, подцепленных к пассажирскому поезду, что требовало четкой слаженности, особенно в пункте отправки поезда. И начальник ОРСа Борис Абрамович Уздин сумел организовать такую работу.

В декабре пекарню после реконструкции приняли в эксплуатацию. В августе на подсобном хозяйстве вступил в строй коровник. В школу, детские дошкольные учреждения, больницу стало поступать свежее молоко. Коровник, как и все хозяйство, до 1980 г. входил в систему ОРСа.

В течение года - в июле, сентябре и декабре - были введены три общежития на 258 мест каждое. Первые два заселил трест, последнее - комбинат.

Рос коллектив командиров производства комбината. Прибыли В. Г. Николаев, B. Г. Карпухин, В. М. Абрамов, Д. П. Болотников (главный геолог комбината), супруги М. А. и Э. 3. Гамиловы, Р. Т. Гайсин, В. А. Мороз, А. И. Ананьев (главный геолог рудника), C. В. Марков, Я. М. Баршай (главный бухгалтер комбината), В. А. Макагонов и Н. Н. Кудимова, супруги Н. П. и Б. М. Генич, Ф. А. Бурцев, супруги В. В. и И. В. Новожиловы, А. А. Новиков, М. А. Анисимов, С. Е. Петров, А. Ф. Боков (заместитель директора комбината по общим вопросам).

Многим из них на первом этапе пришлось работать не по специальности. Так, выпускник Ленинградского горного института А. А. Новиков начал работать помощником машиниста экскаватора, В. М. Абрамов - дорожным рабочим, Н. Н. Кудимова - инженером по подготовке кадров и т.д. Все понимали, что это временное явление и трудились с полной отдачей.

Нарастали темпы горных работ. Четкий и слаженный труд молодого растущего коллектива рудника «Железный», возглавляемого В. И. Пацыбиным, обеспечил выполнение годового плана горнокапитальных работ ко Дню шахтера (в то время профессиональным праздником коллектива был этот день). Вели за собой коллектив передовики производства: машинисты экскаваторов С. Н. Лыков, А. В. Треничев; машинисты буровых станков Н. Ф. Попов, Ф. С. Черанев, В. Ф. Шендель, Н. М. Селиванов; помощники машинистов А. Г. Филков, М. М. Подчапко, Н. П. Бекенев, В. М. Абрамов; бульдозеристы Г. М. Мохов, Л. П. Толстов, Ф. Е. Рубцов; шоферы технологического транспорта В. В. Рохлов, П. С. Филиков, М. И. Войтенко, А. В. Скотников, А. Н. Никитин; слесари А. И. Лукин, В. Ф. Тянников; электромонтер И. С. Воробьев и многие другие.

А между тем дела на стройке шли не совсем удовлетворительно. Было ясно, что выделенные капвложения до конца года вряд ли удастся полностью освоить. Как же это случилось? Еще в начале 1960 г. руководители рудоуправления обратили внимание Совнархоза, что урезанный до минимума пусковой комплекс на 1960-61 г.г. требует освоения 271 млн. рублей капвложений, в том числе 178 млн. рублей строительно-монтажных работ. А кроме этого - жилье и объекты соцкульбыта, без чего немыслима эксплуатация строящегося предприятия. Но к освоению таких объемов трест не был готов.

Пришлось перенести ввод мощностей в Ковдоре на II квартал 1962 г. и разрешить тресту «Ковдорстрой» разместить рабочих субподрядных организаций в домах, вводимых для трудящихся комбината, и в бытовых помещениях. Постановление это было принято накануне пуска предприятия.

Положение осложнялось еще и тем, что на Череповецком металлургическом заводе в 1962 г. вступала в строй действующая третья доменная печь, а рудного сырья для обеспечения ее работы не хватало. Плановое производство железной руды, выпускаемой горнорудными предприятиями черной металлургии, обеспечивало только действующие металлургические заводы. В таких условиях вступал комбинат в 1962 год.

Но вернемся в шестьдесят первый. Росло население поселка. Стройка и комбинат комплектовались молодыми людьми. Нужно было думать о молодых семьях. 20 июня 1961 г. заместитель начальника УГМП по капитальному строительству И. И. Ефимов по ходатайству комбината разрешил запроектировать и построить родильный дом. А действующими типовыми проектами были тогда родильные дома либо на 30, либо на 40 коек. Мы привязали последний. По тем временам он был великоват. Жизнь показала, что здесь мы не ошиблись.

Развивались Оленегорский, Ловозерский ГОКи, расширялись комбинаты «Апатит», «Печенганикель», «Североникель». Строились Ковдорский и Ждановский ГОКи, и они нуждались в базе для ремонта оборудования. Поэтому Мурманский Совнархоз в постановлении от 27 мая 1961 г. включил в состав 2-й очереди Оленегорского ГОКа затраты на строительство центрального ремонтно-механического завода по ремонту горно-обогатительного и металлургического оборудования общей стоимостью 15 779 тыс. руб. В том числе на долевое участие - 13 800 тыс. руб., из них Ковдорский ГОК - 1 300 тыс. руб., Ловозерский ГОК - 1 млн., «Североникель» - 500 тыс. руб., «Печенганикель» - 1 млн., Ждановский ГОК и комбинат «Апатит» - по 5 млн. руб. каждый.

Завод запроектировали и начали строить.

К сожалению, с переходом управления промышленности на отраслевой принцип в 1965 г. завод был передан Министерству цветной металлургии, перепрофилирован и не стал базовым для ремонтных нужд горнодобывающей промышленности Кольского полуострова. Поэтому до создания ремонтной базы Главруды в центре Союза комбинату приходилось завозить запчасти к горно-обогатительному оборудованию из Кривого Рога, с Урала и даже из Комсомольска-на-Амуре.

На площадке Ковдорского ГОКа росли корпуса обогатительной фабрики, уже действовал котел летнего режима ТЭЦ, водоснабжение ТЭЦ осуществлялось по временной схеме. Все это сняло проблему обеспечения строящегося жилфонда теплом. Создавались цеха и службы комбината, готовились эксплуатационные кадры. Строились объекты сельского хозяйства, осваивались целинные земли.

Тепловые нагрузки с вводом в эксплуатацию практически всех объектов промплощадки резко возросли, а ТЭЦ из-за отставания ее строительства покрыть их была не в состоянии.

На помощь строителям треста прибыли строительные бригады из Мурманска, Оленегорска, Кировска, Ревды и Кандалакши. Усиливались субподрядные организации, строители прибывали со всех концов России. Как их приходилось расселять - я уже рассказывал.

В целях сокращения монтажных работ строители вышли с предложением строить главный корпус обогатительной фабрики не полностью, а разделить его на первую и вторую очереди. Пришлось вести трудную борьбу, доказывать, что это никакая не экономия, а перерасход, ведь длина торцевой стенки корпуса обогащения составляла 96 м, а строители предлагали не строить бб метров, предусмотренных для 4-й, 5-й и б-й секций, и этим отсекали тракт сухих хвостов и ряд ПСУ. То есть, в случае принятия этого «рацпредложения» предстояло дважды построить и один раз разобрать торец фабрики.

Только благодаря активной позиции комбината, заместитель председателя Мурманского Совнархоза Георгий Васильевич Ильичев и заместитель начальника УГМП по капстроительству Иван Ефимович Ефимов это предложение отклонили.

Но так получалось не всегда. Вот пример. В корпусе обогащения между складом обезвоживания и отделением фильтрации проект предусматривал кирпичную стену. На одном из совещаний в Ковдоре, проходившем под председательством первого секретаря ОК КПСС Г. Я. Денисова, начальник СМУ «Промстрой» И. В. Угаров, удачно выбрав время, в своем выступлении сказал, что комбинат не поддерживает трест в намерениях ускорять и удешевлять строительство и не принимает предложение о замене кирпичной стены шиферной. Последовали обвинения автора в консерватизме и политической близорукости, и команда принять предложение. Тогда полемика с руководителями такого ранга делу в конце концов еще более вредила. Мы брали «под козырек»: «Есть!».

Еще пример. Дома в первом и втором кварталах были запроектированы с подвалами для дров. В то время электроплиты в квартирах не устанавливали (разрешение на установку вышло лишь в марте 1965 г.). Управляющий трестом В. Г. Ксендзовский под флагом удешевления строительства предложил подвалов не делать, а вместо них для дров построить деревянные сараи. Отстоять подвалы не удалось. Председатель совнархоза приказал принять предложение.

Или проект института «Механобр», что предусматривал строительство химлаборатории у склада сухого концентрата, для чего у склада сооружали подпорную стенку. Главный инженер проекта института «Ленпромстройпроект» Звольский где-то раскопал конструкцию двухэтажного шкафчика для спецодежды и под тем же флагом экономии предложил разместить химлабораторию на третьем этаже ЦБК. И пробил эту идею с помощью строителей и управления строительства Совнархоза. А буквально через год пришлось привязывать и строить химлабораторию на новом месте, так как выяснилось, что вибрация от работающих тепловозов передается на здание ЦБК.

На объектах обогатительной фабрики ударно работали бригады А. П. Пономаренко, Б. Е. Карасюка, Я. Вожуя, бригада монтажников оборудования М. Е. Кротова. Не отставали горняки комбината. Образцы труда показывали экскаваторщики С. Н. Лыков, В. Ободовский, А. В. Треничев, В. М. Ушаков, машинисты буровых станков В. Березин, В. Фефилатьев, и другие.

Рудник пополнялся новой техникой. Освоили первый высокопроизводительный станок шарошечного бурения. Бульдозерный парк пополнился новым мощным 250-сильным дизель-электрическим бульдозером ДЭТ-250. На этом бульдозере начал работать коммунист В. М. Малышев. Готовилась к эксплуатации ремонтно-механическая служба, возглавляемая А. А. Салацким, которая выполняла многочисленные заказы монтажников при монтаже оборудования.

Из-за отсутствия жилья нельзя было пригласить необходимое количество высококвалифицированных специалистов-ремонтников и металлистов, поэтому часть их (токарей, строгальщиков, фрезеровщиков — всего 32 человека) готовили на месте. Полным ходом под руководством Л. Д. Каменевой шла подготовка эксплуатационников. Производственную практику проходили обогатители на комбинатах «Апатит», «Североникель», на Оленегорском ГОКе.

Во втором квартале 1962 г. комбинат возглавил Г. А. Голованов, ранее работавший главным инженером Оленегорского ГОКа. В связи с возникшими трудностями с рудным сырьем на Череповецком металлургическом заводе ход строительно-монтажных работ взяли под жесткий ежедневный контроль.

Чтобы охарактеризовать обстановку тех недель, достаточно привести схему отчетов снизу доверху. Ежедневно руководители комбината передавали по телефону отчет о проделанной на стройке работе за сутки в таком порядке: УГ МП Мурманского совнархоза, Мурманскому Совнсгрхрзу, Мурманскому обкому КПСС, ВСНХ РСФСР, Совету народного хозяйства СССР, бюро ЦК КПСС по РСФСР, ЦК КПСС.

Начинался период нагрузки сетей и оборудования, стали выявляться «нежданчики».

«Первая ласточка» - на водопроводе производственной воды. Запустили насосы на береговой насосной станции, открыли задвижки, а вода на фабрику не пришла. Грешили вначале на насосы, но вскоре убедились, что они исправны и подают воду. Для выяснения причин приняли решение вскрывать водопровод участками и определять его наполнение простукиванием. В результате многодневной работы установили, что несколько десятков метров труб в земле не проложены. Хотя в документах и исполнительных схемах все было «выполнено».

Надо отметить, что монтажная организация в составлении исполнительной документации оказалась недобросовестной. Через несколько лет, проводя изыскания для рабочих чертежей третьей очереди строительства комбината, бригада проектного института, запроектировавшего трассу этого водопровода, установила буровой станок на свободном по генплану месте и.... разбурила водопровод. При разборе причин этого происшествия выяснилось, что трасса выполнена с отступлением от проекта. А разбурили водопровод зимой. Авария вызвала остановку обогатительной фабрики на несколько часов. К счастью, ТЭЦ имела второй ввод воды от другой насосной.

Из-за опоздания комплектующего оборудования задерживался монтаж фабричных подстанций. Для выигрыша времени главный энергетик комбината предложил смонтировать передвижную подстанцию и с ее помощью прокручивать оборудование, готовое к наладке. Большие трудности вызвала погрузка тяжелого крупногабаритного оборудования и доставка его в монтажную зону, что входило в обязанности заказчика. На площадке имелся единственный 50-тонный железнодорожный кран. На его долю выпало принять и разгрузить практически все оборудование пускового комплекса.

При разгрузке одной из поступивших секций сушильного оборудования произошла первая на комбинате авария. Вес секции 70 тонн, грузоподъемность крана - 50. Решили использовать метод испытания кранов на грузоподъемность. Как известно, в этом случае вес груза - выше номинальной грузоподъемности крана.

Платформу с оборудованием ставили на параллельный путь. Оборудование слегка приподнималось краном, после чего платформа выводилась, груз приспускался, кран разворачивался на 180 градусов, и груз опускали на подкладки. Но при одной из операций разгрузки аутригер с подкладкой при развертке крана утонул в грунте, кран опрокинулся вместе с грузом и деформировал стрелу. Крановщик, к счастью, не пострадал.

Возили оборудование в монтаж с помощью бульдозеров на металлических листах, так называемых «пенах». Вес бульдозера 12 т, станины дробилки — более 50 т, при перевозке на подъеме иногда груз скользил и тянул машину вниз. Бульдозерист Федор Ефимович Рубцов успокаивал меня:

- Ничего, глаза боятся - руки делают.

Ставили два бульдозера впереди, третий для подстраховки шел сзади. Так перевозили мельницы, дробилки, сушильные барабаны. Позднее, с появлением автосамосвалов грузоподъемностью 40 и выше тонн, их стали использовать для перевозки оборудования, предварительно загрузив кузов грунтом.

Ни в мае, ни в первом полугодии, как определяло постановление Мурманского Совнархоза от 30 января 1962 г., ввести комбинат в строй не удалось. И только 25 июля испытали первую секцию обогащения под нагрузкой.

В работу ввели маятниковые питатели руды, горизонтальный и наклонный ленточный конвейеры, питающие мельницу рудой, шаровую мельницу (на период испытания сухую электромагнитную сепарацию руды из схемы вывели - из-за отставания от проекта строительства тракта сухих хвостов), двухспиральный классификатор с погружной спиралью диаметром 2 400 мм, мокрые магнитные сепараторы с несколькими насосами и обезвоживающий классификатор диаметром спирали 2 000 мм.

Испытания проходили торжественно. Гремел духовой оркестр бригады монтажников из Новокузнецка, зашумело оборудование, и наконец, все потонуло в грохоте загруженной шарами мельницы. Подали руду. Через несколько минут, необходимых для заполнения ванны классификатора, на магнитные сепараторы пошел слив, на барабане второй перечистки появился первый концентрат.

Я набрал его в коробку от папирос и отдал диспетчеру обогатительной фабрики В.Ф. Костромину. К сожалению, в дальнейшем судьбу этой порции концентрата при всем старании выяснить не удалось.

Это случилось 25 июля 1962 г. в смену мастера участка обогащения Л. П. Марьясовой. Руководил испытаниями начальник обогатительной фабрики Михаил Алексеевич Гамилов. На испытаниях присутствовало большое количество рабочих, руководителей комбината, треста «Ковдорстрой» и его субподрядных организаций. Это была победа, о которой в тот день рапортовали во все вышестоящие организации. Но вскоре испытания пришлось прервать. Появились очередные «ласточки». Потекли стенки зумпфов хвостов и пульпонасосной станции №1.

Строители бетонные работы проводили зимой, электропрогрев в то время отработан не был, да и не позволяли организовать его мощности действующих в то время подстанций. При такой технологии стенки зумпфов проморозили. А вместо исправления брака, стенки снаружи оштукатурили и внутри пожелезнили. Но поскольку основа была непрочной, при заполнении пульпой все это посыпалось, и стенки по мере повышения уровня бурно зафонтанировали.

Стараясь быстрее «вылечить» зумпфы, решили сделать из шпунтованной доски деревянный короб и залить пространство между стенками зумпфа и короба горячим битумом.

Эксперимент не удался, пришлось короб демонтировать и наложить железобетонную рубашку из глиноземного цемента. Теперь уже работу выполняли тщательно и под постоянным жестким контролем. Естественно, что она заняла не один день.

На операции обезвоживания концентрата не пошла классификация в спиральном классификаторе и фильтрация железного концентрата. Причины? Ошибки в расчетах наклона корыта, вызванные не безграмотностью проектировщиков, а незнанием свойств нового концентрата. Да еще оказался заводской брак барабанных вакуум-фильтров. Стенки каналов вакуума и отдувки в полом валу фильтра при отливке получились с раковинами.

Из-за них каналы сообщались между собой и вакуум на поверхности фильтра не создавался, никакой фильтрации не получалось.

Но время подпирало, надеяться на помощь со стороны не приходилось. Чтобы подать классификатором концентрат в склад обезвоживания, решили уменьшить угол наклона корыта. Делали это поэтапно, чтобы обеспечить минимально возможную влажность.

После очередного снижения концентрат, наконец, пошел в склад, но влажность была больше 25% (при проектных - 10%) Что в последствии усложнило работу грейферных кранов склада обезвоживания.

В августе закончили все наладочные работы и устранили выявленные недоделки и неувязки. Но концентрат не производили. Держали зумпфы. А хвостовое хозяйство преподнесло еще два сюрприза.

С набором объема переработки руды росли и объемы пульпы. Тогда на пульпонасосной станции №2 произошел гидравлический удар, разнесший на куски улиту землесоса 12 ГР-8. Людей в помещении насосной по счастливой случайности не оказалось.

Причину удара установить не удалось. Последовал еще один удар, также для людей прошедший благополучно. Оба случая приводили к остановке обогатительной фабрики.

Непредсказуемость этих ЧП не могла не вызвать тревогу, поэтому комбинат пригласил на помощь специалистов кафедры транспорта Ленинградского горного института.

Работу возглавил молодой ученый Д. Г. Поволоцкий. После тщательного скрупулезного изучения работы нитки насос в насос с первой во вторую пульпонасосную, он предложил установить пневмогасители ударов на трубах ниток хвостопровода, отходящих от пульпонасосной №2. И удары прекратились. Но не навсегда. Про урок забыли. А через 13 лет на пульпонасосной АБОФ сюрприз повторился.

С первого дня эксплуатации комбинат был запроектирован на работу на оборотной воде. Подачёй свежей воды компенсировались потери воды с отвальными мокрыми хвостами и при испарении. Но к пуску фабрики вода в хвостохранилище до отметки, позволяющей осуществить ее забор в насосную станцию, не поднялась. Пришлось в срочном порядке строить непредусмотренный проектом подводящий канал.

Прошло семь лет. Уровень заскладированных хвостов в хвостохранилище поднялся на достаточную высоту. При проверке водосбросного коллектора, построенного из обычных железобетонных колец, обнаружилось, что они стали деформироваться. Назревала крупная авария, грозившая остановить комбинат на несколько месяцев.

В срочном порядке институт «Механобр» запроектировал коллектор из стальной трубы, которую заключили в усиленную арматурой железобетонную рубашку. Сооружать коллектор пришлось в аварийном порядке. Путем намыва невысокой дамбы из хвостов действующий коллектор отсекли от хвостохранилища, и подъем пульпы на отсеченном поле прекратился. Под главной дамбой коллектор был затомпонирован тридцатиметровой бетонной пробкой. Мы успели!

А через несколько дней после окончания работ коллектор... рухнул.

* * *

В 1962 г. инженерный корпус комбината пополнили В. В. Машкинов, 3. И. Зайцева, И. Я. Амчиславский, В. М. Хабаров, Н. С. Бжицких, А. А. Салацкий, Л. В. Николаева, И. Л. Выстропов, Д. В. Панков, А. X. Магаршак, супруги Г. А. и В. В. Богдановичи, Н. К. Березин, В. Г. Мелик-Гайказов, Н. П. Ершов, А. И. Болотов, Н. С. Дворяшин, В. Ф. Левочкин, В. Д. Лысенко, Ф. И. Сычук, А. П. Сазонов.

УГМП Совнархоза направило на должность начальника рудника «Слюдяной» К. А. Иванова, а на должность главного инженера рудника «Железный» - В. И. Кагальницкого. 7 сентября Нина Николаевна Кудимова приказом по комбинату была назначена начальником отдела технического контроля.

Ко Дню шахтера коллектив рудника «Железный» выполнил план вскрышных работ на 128%. Хотя и здесь были свои трудности, главным образом на буровых работах. Не хватало долот для станков канатно-ударного бурения, с трудом осваивалась их заправка.

А на фабрике готовились к отгрузке концентрата и, наконец, 5 сентября погрузили первые шесть вагонов. На следующий день состоялся митинг, после которого вагоны с надписью «Тебе, Родина, из Ковдора!», отправились прокладывать дорогу на Череповецкий металлургический завод. Знаменательное событие. Сентябрь 1962 г., как начало отгрузки готовой продукции, считается месяцем рождения комбината.

По состоянию на 12 сентября обогатители отгрузили 1 500 тонн, а всего за сентябрь - 8 тыс. тонн. Надвигалась зима, а вместе с нею и новые трудности. По договору с Череповецким металлургическим заводом с 1 октября комбинат должен был поставлять концентрат высушенным. Но готовность корпуса сушки была далека от возможности выполнения этой операции. Поэтому и состоялось 3-го октября собрание партийно-хозяйственного актива треста и комбината.

Управляющий трестом А. П. Коноплев доложил о состоянии дел на строительстве корпуса и причинах срыва сроков его ввода, намеченного на сентябрь 1962 г., главной из которых являлось отсутствие на стройке цемента. Директор Ковдорского ГОКа Г. А. Голованов обратил также внимание на необходимость срочного окончания остекления оконных проемов и кровли корпуса обогащения, на форсирование работ на ТЭЦ, мазутном хозяйстве, бытовых корпусах рудника и обогатительной фабрики.

С требованием предоставить фронт работ выступили начальник участка «Металлургпрокатмонтаж», начальник участка «Стальмонтаж», руководители других субподрядных организаций. Все заверяли, что четко понимают создавшуюся ситуацию и обеспечат ввод корпуса сушки. Строители обещали ввести бытовые корпуса к 7 ноября, корпус сушки - к 15 ноября, ввести в эксплуатацию 2000 кв. метров жилья, подготовить обогатительную фабрику к работе в зимних условиях.

В первой половине октября в Череповец отгрузили 22 тыс. тонн концентрата. Но с наступлением низких температур отгрузку прекратили. Стало трудно работать в корпусе обогащения, где обледенели нижние площадки - сквозь щели, выбитые стекла в рамах, проникал холод.

А в корпусе сушки монтировали колонны, вязали арматуру приемных бункеров концентрата. Комбинат старался во всех корпусах мостовые краны поставить в первую очередь для того, чтобы ими вести монтаж технологического оборудования. Но на сушке этот способ для монтажа барабанов использовать было невозможно, так как грузоподъемность проектного крана 10 тонн, а вес полусекции барабана - 70 тонн. По предложению начальника производственно-технического отдела Кировского управления «Металлургпрокатмонтажа» В. И. Фатеева, была сварена эстакада из металла. По ней закатили на фундаменты все три барабана, впоследствии обеспечившие сушку 3,2 млн. тонн железного концентрата в год.

В конце ноября приступили к монтажу ферм перекрытия корпуса, а следом настилали шиферную кровлю, шифером же и обшивали стены. Полным ходом шел монтаж технологического оборудования.

И 28 ноября отчетно-выборное собрание партийной организации треста отметило, что взятый обязательствами срок ввода корпуса сушки не выполнен, назначили новый - не позднее 15 декабря.

* * *

11 августа 1962 г., в порядке надзора за ходом строительства, Ковдор посетила комиссия Мурманской санитарной инспекции и технический инспектор областного совета профсоюзов Е. Е. Горомосова. Обе инспекции своим предписанием предупредили руководителей комбината и треста о том, что без готовых, оборудованных необходимым инвентарем бытовых помещений и полного технологического цикла добычи и обогащения руды, включая сушку концентрата, акт приема первой очереди комбината эти организации не подпишут. А 15 сентября 1962 г. распоряжением Мурманского Совнархоза была создана под председательством заместителя начальника УГМП Ю. Я. Галкина государственная комиссия по приемке первой очереди Ковдорского ГОКа в эксплуатацию.

Начался прием в эксплуатацию готовых объектов хозяйственными комиссиями комбината. Были приняты ремонтно-механический цех, объекты жилья и соцкультбыта. Готовилась документация для предъявления комиссии.

С 1 декабря в городе открылось регулярное автобусное движение. Своей ремонтной базы филиал Ковдорской автотранспортной конторы не имел, пришлось потесниться.

Передали ей часть помещения действующего гаража (ныне в нем размещено отделение стеклопластиковых конусов ремонтно-механического цеха).

13 и 25 декабря соответственно, предъявили хозкомиссии бытовые помещения обогатительной фабрики, а на сушке и складе мазута шли еще строительные работы, прокручивалось вхолостую оборудование.

25 декабря приступила к работе государственная комиссия. Председателем хозяйственной комиссии был автор, на долю которого выпала обязанность докладывать о готовности комбината к приемке государственной комиссией, знакомить с документацией и заключениями контролирующих организаций, отвечать на многочисленные вопросы.

29 декабря государственная комиссия собралась на последнее совещание. На этот торжественный акт из Мурманска приехал первый секретарь обкома Г. Я. Денисов. К прибытию пассажирского поезда (другого сообщения тогда не было) процесс сушки концентрата еще не начался. А представители инспектирующих организаций, прежде чем будет получен сухой концентрат, подписать акт вновь категорически отказались. Лишь во второй половине дня удалось растопить топку и загрузить сушильный барабан концентратом.

В 21 час пошел первый сухой концентрат. Я в кульке из газеты принес и положил его на стол заседания государственной комиссии. В 22 часа акт о приемке комбината подписали все члены государственной комиссии. Комбинат официально вступил в строй действующих. Многолетний труд строителей, монтажников, горняков, обогатителей, энергетиков, транспортников завершился созданием второго предприятия рудной базы Северной Магнитки.

За годы строительства было выполнено 2740 тысяч кубометров земляных работ, уложено 67 тыс. кубометров бетона, смонтировано 12 тыс. тонн металлоконструкций. На строительстве освоено средств: на промышленных объектах - 45,7 млн. рублей, на жилье и соцкультбыте - 13,1 млн. руб., а всего - 58,8 млн. рублей. В 1962 г. в соответствии с проведенной в стране денежной реформой стоимость строительства была пересчитана с коэффициентом 0,1.

В городе введены 52 тыс. квадратных метров жилья, больница с поликлиникой, клуб, кинотеатр на 500 мест, две школы на 1320 мест, три дошкольных учреждения, тринадцать магазинов, три столовые. Создана база ОРСа, подсобное хозяйство.

Горняки практически с нуля построили рудник. Приняли и смонтировали тысячи тонн горного оборудования. К моменту предъявления госкомиссии запасы руды характеризовались: вскрытые запасы руды - 8 012 тыс. тонн - 32 месяца, подготовленные - 4 085 тыс. тонн - 16,3 месяца; готовые к выемке - 2 842 тыс. тонн - 11,4 месяца.

Оборудование: экскаваторы ЭКГ-4 - 4 шт.; ЭКГ-4,6 - 4 шт.

Буровые станки: БС-1М - 7 шт.; БУ-20 - 2 шт. СВБ - 2 шт., БСШ- IM - 2 шт.

Бульдозеры С-100 - 3 шт., Т-140 - 5 шт. ДЭТ-250 - 1 шт.

Автосамосвалы: МАЗ-525 - 20 шт.

В пусковой период добыли и отправили в переработку 743 тыс. тонн руды, получив 237 тыс. тонн железного концентрата.

В период пуска и освоения ковдорские обогатители подали 150 рационализаторских предложений, направленных на улучшение условий труда и эксплуатации, развязки узких мест, 100 из них были внедрены.

В очень сложных условиях трудились работники цеха технологического транспорта, особенно в зимнее время. На ходу учились, монтировали и налаживали оборудование энергетики. Необходимость надежного обеспечения теплом поселка и введенных промышленных объектов диктовала в условиях строительства требование искать и принимать временные решения. И их находили. Построили насосную у ГСМ и подали воду. Невозможно было в условиях прокладки сетей водопровода и канализации выполнять кабельную связку ТЭЦ с ГПП-40. Построили воздушную ЛЭП-6 кВ и подали на щиты ТЭЦ напряжение.

Большой вклад внесли работники вновь созданных ремонтно-механического цеха, энергоцеха, цеха сетей и подстанций. Тяжелый груз лег на плечи снабженцев и шоферов хозяйственного транспорта. Нужно было на ограниченных площадях и практически при отсутствии складских помещений, с небольшим количеством погрузо-разгрузочных средств принять, разгрузить и перевезти в зону монтажа тысячи единиц оборудования и сотни километров кабельной продукции. Достаточно сказать, что только на одной секции участка обогащения установлено более 500 единиц оборудования. А к нему, как правило, редукторы, электроприводы, пусковая аппаратура, силовые и контрольные кабели.

Так закончился первый этап создания комбината. А впереди - два десятилетия строительства, полные тревог и волнений. Наступил 1963 год, и с первых дней он оказался сложным.

Уже говорилось, что сушку удалось запустить только в конце дня 29 декабря. Когда я покинул государственную комиссию (она заседала в кабинете директора комбината), секретарь подала трубку телефона. Хоть стой, хоть падай: рухнул свод топки сушильного барабана.... С ним пришлось повозиться основательно.

На комбинат поступили первые новые сушильные барабаны (диаметр - 3 500 мм, длина - 27 000 мм), выпуск которых освоил Свердловский завод «Уралхиммаш», заводские номера 1, 2, 3. Для защиты от воздействия высоких температур, газов, посредством которых сушится концентрат, сушильный барабан футеруется жаропрочной сталью из отдельных секторов весом до 80 кг каждый. Секторы крепились к барабану металлическими шпильками. А они-то нагревания свыше 1000° с не выдерживали, становились мягкими, как масло. Их и срезал сектор, он выходил за плоскость барабана и, как плуг, разрушал свод.

Механики комбината во главе с главным - Н. И. Бибиковым после долгих поисков выяснили причину и изменили конструкцию крепления футеровки, после чего срыв ее прекратился. Метод крепления футеровки торца барабана, разработанный инженерами комбината, был принят заводом «Уралхиммаш». В рабочую документацию на изготовление барабана внесли изменения. И на очередной партии барабанов, отправляемых в Болгарию, до их монтажа футеровку перекрепили по методу Ковдорского ГОКа.

Рассказ об этой истории уложился в несколько строк, а тогда люди не уходили из корпуса сушки сутками. Холодина. Грелись в нижних частях разрушенных топок. Низкие температуры в корпусе явились следствием просчета проектировщиков. Институт «Ленпромстройпроект» ошибся в расчетах и решил, что тепла, выделяемого стенками барабана, будет достаточно для поддержания плюсовых температур в помещении, стены и кровля которого выполнены из шифера, т.е. для обогрева воздуха всего Ковдора. Вовремя не заметили эту ошибку и работники комбината во главе с автором. И надеялись на плюсовую температуру в помещении. А для охлаждения опорных катков сушильных барабанов использовалась вода. Смазка в машинах также не годилась для минусовых температур. Вот и приходилось для запуска барабанов у опорных катков разжигать костры.

Следующая неприятность ждала эксплуатационников на тракте очистки газов. Собственно не одна, а две неприятности.

Первая: из-за дефектов при монтаже батарейных циклонов эффективность их работы оказалась крайне низкой. Выбросами пыли, а это был концентрат, мы загрязнили в ту злополучную зиму все окрестности Ковдора. Порою снег над городом шел черного цвета.

Несколько лет потом люди возвращались из леса с черными от пыли ногами. Хозяйки, когда ветер имел направление на город, снимали вывешенное белье грязным. Дефект был выявлен и устранен летом, при подготовке сушки к новому отопительному сезону.

Вторая неприятность заключалась в ошибке проектировщиков газоочистки. По проекту ее схема была выполнена в последовательности: сушильный барабан - батарейный циклон - дымосос - мокрый прутковый золоуловитель - скруббер. В один прекрасный день, через несколько недель работы, вдруг прекратилась тяга газов. Вскрыли дымосос и увидели, что рабочее колесо изношено. В конце концов пришли к выводу, что в дымососе создается точка росы. Испарившаяся из концентрата вода вновь частично конденсируется. Как известно, в мазуте имеется сера, она при сжигании превращается в сернистый газ, и он-то вместе с конденсатом образует слабый раствор сернистой кислоты. Этот раствор и окислял металл колеса, а поступающие с газами концентраты непрерывно срывали окисленную пленку. И кислота продолжала беспрепятственно разъедать металл.

Инженеры химической лаборатории комбината установили кислотность лакмусовой бумагой. Приняли решение: поставить дымосос после второй ступени очистки, за скруббером. И разрушение колес дымососов прекратилось. По этой схеме в настоящее время работает газоочистка на сушке железного и апатитового концентратов.

Видимо разработчики конструкции сушильного барабана допустили ошибку в расчете мощности привода. При загрузке барабана 100 тоннами концентрата и более в час, мощности двигателя не хватало для его прокрутки. Агрегат останавливался, а при попытке запуска проворачивался на 90 градусов, срабатывала защита и, подобно детской игрушке Ваньке-встаньке, барабан возвращался в исходное положение. Замена двигателя более мощным, естественно, привела к поломкам в других частях системы привода. Начали рваться болты крепления, ломаться шестерни редуктора, греться электрокабели. Потребовалось укрепить и эти узлы. Если читатель посмотрит на барабаны выпуска 1961 г. и поступившие в конце семидесятых, то ему эти изменения бросятся в глаза.

Немало хлопот доставил тракт транспортировки и погрузки концентрата. Концентрат после сушки приобретает отличную текучесть, поэтому заполняет все щели и неплотности, что, особенно в узлах перегрузки, приводило к завалам тракта и, естественно, к остановкам погрузки.

Неудачной оказалась и конструкция бункерных затворов. На выявление и устранение всех неполадок нужно было время, а его не было, над головой висел план. Ко всему этому дополнительные трудности вызывала работа созданного в 1961 г. цеха железнодорожных перевозок и стыковка его со станцией. Не отработали еще технологию очистки от снега и подачи железнодорожного порожняка, вывода груженых концентратом железнодорожных вагонов, нечетко действовала связь: машинист тепловоза - оператор люковой погрузки. Все это приводило к тому, что за час грузили в среднем два вагона вместо четырех. Умудрялись и перегружать, хотя и вели погрузку на весах. Однажды бухнули в вагон 200 тонн и поломали весы. Выручили оленегорцы, у которых, на наше счастье, оказались несмонтированные весы.

Склад сухого концентрата не был введен, и погрузка шла по схеме: сушильный барабан - конвейеры - погрузочные бункера - вагоны. Эта схема требовала очень четкой работы и строгой, по согласованному графику, подачи порожняка.

Но ни того, ни другого обеспечить не удалось, что, естественно, не могло не повлиять на выполнение плана. В первой декаде декабря погрузили только 4,5 тыс. тонн концентрата вместо 20 тыс. тонн. И в январе и феврале комбинат план погрузки не выполнил.

А склад обезвоживания концентрата из-за задержки ввода сушки к началу 1963 г. был уже заполнен до отказа, потому заминка с отгрузкой концентрата приводила к срывам плана его производства.

(продолжение…)