«Капитал» К. Маркса. Лекция №13. Часть 2

В предыдущих главах мы с вами изучали процесс возникновения прибавочной стоимости из капитала. Мы видели, что капиталист приводит в движение свой капитал путем покупки определенного количества средств производства и рабочей силы. Далее он задействует их в процессе производства и получает товар, который продает на рынке, чтобы получить прибыль. Так движение капитала привело к появлению в кармане у капиталиста прибавочной стоимости. Теперь же зададимся другим вопросом, а именно, каким образом капитал возникает из прибавочной стоимости, как происходит его накопление. Накопление капитала − это применение прибавочной стоимости в качестве капитала или, иначе говоря, обратное превращение прибавочной стоимости в капитал. То есть накопление капитала имеет место тогда, когда капиталист расходует полученную прибавочную стоимость (полностью или частично) не на удовлетворение своих личных потребностей, а на развитие собственного производства, которое подразумевает покупку нового оборудования, сырья, наем дополнительной рабочей силы и т. д.

Рассмотрим этот процесс сначала с точки зрения отдельного капиталиста. Пусть прядильный фабрикант авансирует капитал в 10 000 рублей: 8 000 руб. в виде хлопка, машин и т. д. и 2 000 руб. в виде рабочей силы. Допустим, что ежегодно он производит 240 000 фунтов пряжи стоимостью в 12 000 руб. Норма прибавочной стоимости в этом случае составит 100%, а величина прибавочной стоимости, соответственно, будет равняться стоимости авансированного переменного капитала, т. е. 2 000 руб. Как уже было сказано, накоплением капитала является применение самой прибавочной стоимости в качестве капитала. Соответственно, чтобы задействовать свою прибавочную стоимость как капитал, фабриканту нужно авансировать полученные 2 000 руб. на дополнительные средства производства и рабочую силу. Допустим, наш капиталист затратил 1 600 рублей на покупку новых машин, партий хлопка и др., а остальные 400 рублей − на наем новых рабочих, которые будут применять дополнительный постоянный капитал в процессе труда. В этом случае капиталист начнет получать дополнительную прибавочную стоимость размером 400 рублей, и общая сумма прибавочной стоимости составит теперь 2 400 руб. Таким образом, после применения авансированного капитала в первый раз прядильный фабрикант использовал свою прибавочную стоимость, чтобы увеличить масштаб своего производства, что принесет ему в итоге бо́льшую прибавочную стоимость, чем ранее. Процесс производства товаров повторяется в увеличенном объеме. Такое воспроизводство движения капитала называется расширенным воспроизводством.

Главное отличие простого воспроизводства от расширенного − в том, что в первом случае капиталист использует полученную прибавочную стоимость лишь для удовлетворения своих личных потребностей. При простом воспроизводстве буржуа не может или, возможно, даже не желает расширять свое производство, закупать новые станки, оборудование, нанимать дополнительных рабочих и т. п. При расширенном воспроизводстве предприятие капиталиста начинает увеличиваться в масштабе. Фабрикант накапливает необходимую сумму денег в форме прибавочной стоимости, а затем ее посредством применяет новый постоянный и переменный капитал, чтобы получить еще больше прибавочной стоимости, чем ранее.

Как мы уже сказали, для производства капитала в расширенном масштабе, помимо дополнительного постоянного капитала, необходим также дополнительный переменный капитал, т. е. рабочая сила, которую можно было бы задействовать в процессе производства. О наличии этой добавочной рабочей силы на рынке позаботился сам механизм капиталистического производства.

Но вернемся к нашему примеру. Первоначальный капитал в 10 000 рублей приносит прибавочную стоимость в 2 000 рублей. Затем эта прибавочная стоимость авансируется в виде дополнительного капитала, который в свою очередь приносит буржуа бо́льшую прибавочную стоимость.

К. Маркс принимает здесь в качестве допущения, что абсолютно вся полученная капиталистом прибавочная стоимость идет на расширение производства. Конечно, на практике капиталист затрачивает на расширение лишь часть своей прибыли, другую часть он оставляет для своего личного потребления.

При рассмотрении расширенного воспроизводства капитала К. Маркс отвлекается от внешней торговли, при помощи которой нация может превратить предметы роскоши в средства производства и жизненные средства и наоборот. Капиталистическое производство и воспроизводство он исследует в чистом виде, без каких-либо второстепенных факторов; весь торгующий мир он рассматривает пока еще без таких условностей, как наличие государственных границ, политического и экономического отставания одних стран от других и т. д. Исследование проводится при допущении, что капиталистическое производство закрепилось повсеместно и овладело всеми отраслями производства, а весь мир представляет собой одну нацию.

Но возникает вопрос, откуда капиталист достал первоначальные 10 000 рублей? Они были накоплены его трудом либо трудом его предков, отвечают представители буржуазной политической экономии. Ответ этот довольно очевиден и не требует какого-либо дальнейшего разбирательства.

Так или иначе, добавочный капитал в 2 000 рублей в нашем примере был накоплен фабрикантом благодаря эксплуатации чужого труда. Этот процесс происходил на наших глазах, и потому никаких затруднений по вопросу о происхождении данного добавочного капитала для нас нет. И когда наш фабрикант будет расширять свое производство снова и снова, будет вновь и вновь авансировать дополнительный капитал − тот капитал, что был задействован первоначально, будет становиться бесконечно малой величиной по сравнению с непосредственно накопленным капиталом, т.е. с прибавочной стоимостью, полученной в процессе производства и вновь превращенной в капитал.

Прежде чем приступить к более подробному анализу накопления, уделим внимание тому, как к этой проблеме подходила классическая политическая экономия.

Как мы выяснили еще в 11-й главе, товар, купленный капиталистом для личного потребления, не может служить ему в качестве капитала. Чтобы привести в движение процесс накопления капитала, буржуа необходимо закупить средства производства и рабочую силу, способную произвести для капиталиста тот или иной товар. То же самое можно сказать и о труде. Лишь тот труд, который был задействован капиталистом для производства товара, может служить ему для получения прибавочной стоимости. Если же капиталист нанимает ту или иную рабочую силу ради удовлетворения своих личных потребностей, то такой труд уже не послужит ему в деле приращения авансированной стоимости. Наемный труд в этом случае не будет для капиталиста производительным, а будет лишь опустошать его кошелек, не давая абсолютно никакой прибыли. В качестве примера такого труда можно привести наем личного повара, швеи и т. п., которые, хотя и производят для капиталиста те или иные материальные блага, но не приносят прибавочной стоимости, наоборот, здесь лишь тратится его доход.

Исходя из этого, классическая политическая экономия провозглашала, что накопление капитала может иметь место только тогда, когда капиталист не проедает весь свой доход на пищу, одежду, различную роскошь и потребление тех или иных услуг, а использует его исключительно с целью налаживания своего собственного производства: покупку дополнительного оборудования, сырья, наем рабочей силы и т. д.

С другой стороны, классическая политическая экономия боролась также и с собиранием сокровищ, когда капиталист выводит из обращения денежные средства и хранит их неопределенно долгое время. Деньги в этом случае лежат без дела, не используются как капитал, и, соответственно, сам капиталист перестает быть капиталистом, становясь лишь собирателем сокровищ.

Таким образом, мы получаем две крайности, против которых боролась классическая политическая экономия: как чрезмерную расточительность капиталиста, не позволяющую накапливать тому капитал в достаточном объеме, так и его чрезмерную бережливость, когда деньги вообще не задействуются капиталистом ни для собственного потребления, ни для накопления.

На первый взгляд, классики политэкономии правы: ведь невозможно накапливать капитал, если буржуа только и делает, что потребляет, абсолютно не заботясь о своем производстве, или, наоборот, лишь хранит деньги в сейфе, ожидая момента, когда их лучше всего применить. Однако здесь же можно обнаружить и ошибки классической школы. Так, А. Смит ввел в свое время моду изображать накопление как простое потребление прибавочного продукта производительным рабочим. Ему вторил и Д. Рикардо, который в своих произведениях писал следующее:

«Необходимо понять, что все продукты страны потребляются; но величайшая разница, какую только можно себе представить, заключается в том, потребляются ли они теми, кто воспроизводит другую стоимость, или же теми, кто ее не воспроизводит. Когда мы говорим, что доход сберегается и прибавляется к капиталу, мы подразумеваем, что та часть дохода, о которой говорится, что она присоединилась к капиталу, потребляется производительными рабочими, а не непроизводительными. Нет большего заблуждения, чем предположение, что капитал увеличивается от непотребления» [1].

Как А. Смит, так и Д. Рикардо рассматривали накопление ограниченно, лишь как авансирование нового переменного капитала, т. е. под накоплением подразумевался только наем новых рабочих рук. Постоянный капитал, т.е. покупка дополнительного оборудования и сырья, не принимался во внимание. Вследствие этого упущения А. Смит приходит к выводу, что если индивидуальный капитал и разделяется на постоянный и переменный, то весь общественный капитал в целом состоит только из переменного капитала, т. е. весь затрачивается на заработную плату.

Для лучшего понимания сказанного рассмотрим пример. Пусть некий прядильный фабрикант авансирует 2 000 рублей. Одну часть этих денег он расходует на наем ткачей, другую часть на покупку пряжи, машин и т. д. Но товаровладельцы, которые продали фабриканту пряжу и машины, в свою очередь также расходуют одну часть полученных денег на оплату труда своих наемных рабочих, другую часть на покупку сырья и оборудования. Затем те, кто продал этим товаровладельцам сырье и оборудование, ровно так же расходуют полученные деньги. И этот ряд можно продолжать до тех пор, пока все 2 000 руб., с которыми мы имели дело в начале, не будут затрачены на заработную плату, на покупку переменного капитала. Так видит дело классическая политическая экономия.

Как на самом деле происходит движение всего общественного капитала, мы увидим в дальнейшем, при изучении второй книги «Капитала». Но уже сейчас нам становится понятно, что в вопросах накопления и воспроизводства капитала классическая политическая экономия в лице А. Смита совершила ошибку, не позволяющую проанализировать проблему по существу.

«В связи с его иллюзией, упомянутой в тексте, стоит одна унаследованная от него политической экономией поистине баснословная догма, будто цена товаров слагается из заработной платы, прибыли (процента) и земельной ренты, т. е. только из заработной платы и прибавочной стоимости» [2].

Там, где мы должны учитывать как переменный капитал, так и постоянный, классическая политическая экономия оставляет лишь переменный капитал. Ну а если постоянный капитал упускается из виду, и от всего авансированного капитала остается лишь переменный капитал, то мы неизбежно придем к выводу, что накопление возможно только благодаря последнему. Но мы с вами уже знаем, что стоимость товара равняется с + v + m, а всякий авансированный капитал = с + v.

В предыдущей главе мы рассматривали простое воспроизводство капитала, когда прибавочная стоимость расходуется капиталистом лишь на удовлетворение своих потребностей. Прибавочная стоимость здесь целиком составляла потребительный фонд капиталиста. В этой главе мы приступаем к изучению расширенного воспроизводства капитала, когда прибавочная стоимость расходуется капиталистом на приобретение дополнительного постоянного и переменного капитала. Прибавочная стоимость предстает перед нами как фонд накопления капитала, образуемый для увеличения масштаба производства и получения тем самым бо́льшей прибавочной стоимости. На практике прибавочная стоимость есть не только фонд потребления или фонд накопления: отчасти она тратится как доход капиталиста, отчасти как капитал. Только часть своей прибавочной стоимости капиталист расходует на накопление, другую ее часть он должен направлять на свое собственное потребление, ведь не может же наш «товарищ» питаться воздухом, ему необходимо и есть, пить, обеспечивать себя роскошью и т. д.

Здесь К. Маркс в соответствии с терминологией английских и французских экономистов применяет слово «доход» в двояком смысле: во-первых, для обозначения прибавочной стоимости как продукта, периодически возникающего из капитала, во-вторых, для обозначения части этого продукта, периодически потребляемой капиталистом или присоединяемой им к своему потребительному фонду.

Отношение между потребляемой и накопляемой частями прибавочной стоимости при прочих равных условиях определяет величину накопления и может быть самым разнообразным. Здесь все зависит от воли самого капиталиста, от меры его расточительности и, наоборот, бережливости. Если капиталист бо́льшую часть прибавочной стоимости накапливает и пускает в дело, а не проедает, то можно сказать, что наш делец поступает как настоящий капиталист, ведь он тратит практически всю свою прибыль на то, чтобы капитал продолжил свое движение в бо́льшем объеме.

«Как фанатик увеличения стоимости, он безудержно понуждает человечество к производству ради производства, следовательно к развитию общественных производительных сил и к созданию тех материальных условий производства, которые одни только могут стать реальным базисом более высокой общественной формы, основным принципом которой является полное и свободное развитие каждого индивидуума. Лишь как персонификация капитала капиталист пользуется почетом» [3].

В этом аспекте капиталист разделяет с собирателем сокровищ абсолютную страсть к бережливости. Однако, если у обычного собирателя сокровищ это качество выступает как мания к накоплению ради самого накопления, то для капиталиста оно выступает тем объективным фактором, перед которым он бессилен. Развитие капиталистического производства делает возрастание вложенного в промышленное предприятие капитала необходимостью, а конкуренция навязывает каждому индивидуальному капиталисту имманентные законы капиталистического способа производства как внешние принудительные законы. Оно заставляет его постоянно расширять свой капитал для того, чтобы его сохранить, а расширять свой капитал он может лишь посредством прогрессирующего накопления.

Но «первородный грех» действует везде. По мере все бо́льшего расширения своего предприятия капиталистом овладевают чисто «человеческие побуждения», восхваляемый церковью аскетизм начинает отягощать его, а буржуа тем временем получает возможность накапливать свой капитал, не отказывая себе при этом в наслаждениях и роскоши. В благородной душе капиталиста разворачивается фаустовский конфликт между страстью к накоплению и жаждой наслаждений. В начале развития капитализма зарождающаяся буржуазия была вынуждена упорно трудиться для поддержания своего существования. Капиталисты жили как скряги, собиратели сокровищ, и не потребляли даже процента со своего капитала. Но по мере накопления своего богатства они начали сколачивать себе небольшие состояния. Они работали так же упорно и скромно, как и раньше, но лишь потому, что им все еще требовалось быть непосредственными надсмотрщиками за своими предприятиями. Дальнейший рост накопления позволил капиталистам дать небольшую слабину перед роскошью.

«Надо думать, что до 1690 г. существовало лишь очень немного или даже вовсе не существовало капиталов в 3000-4000 ф. ст., нажитых в промышленности. Но приблизительно в это время или несколько позднее промышленники уже накопили деньги и стали строить себе каменные дома вместо деревянных или глиняных... В Манчестере еще в первые десятилетия XVIII века фабрикант, угостивший своих гостей кружкой заграничного вина, вызывал толки и пересуды среди всех соседей» [4].

Наконец, когда величина накопления переросла определенный предел, уже ничто не мешало капиталисту жить припеваючи, не задумываясь о том, что излишняя расточительность может повредить его делу. А для того, чтобы это излишнее богатство никого не смущало, представители вульгарной политической экономии широко возвещают, что увеличение капиталов господствующего класса − результат их воздержания и бережливости. Так, Нассау У. Сениор, упомянутый нами ранее, торжественно преподнес миру свое новое открытие:

«Я заменяю слово капитал, рассматриваемый как орудие производства, словом воздержание» [5].

Таково «великое открытие» вульгарной политической экономии. Экономическая категория заменяется обыденностью, за которой не стоит ровным счетом ничего, а политэкономия как наука становится обыкновенным сборником софизмов. «Если дикарь, − говорит Сениор, − делает лук, то он занимается промышленностью, но не практикует воздержания» [6]. Именно так объясняется развитие общества до зарождения капитализма. Когда же дело дошло до капитала, общественное производство движется вперед благодаря воздержанию буржуазии. Что хлеб не только едят, но и сеют, этим мы обязаны воздержанию капиталиста! Если вино выдерживают известное время, чтобы оно перебродило, то опять-таки лишь благодаря воздержанию капиталиста!

Классовая сущность «теории воздержания» таким образом состоит в том, что она видит источник накопления капитала не в присвоении прибавочной стоимости, а в «воздержании» капиталистов. Эксплуатация рабочего класса тем самым полностью отрицается.

Теперь рассмотрим те факторы, от которых зависит величина накопления. В предыдущем параграфе величина прибавочной стоимости рассматривалась как данная, и накопление обусловливалось той пропорцией, в которой прибавочная стоимость делится на капитал и доход. Но если поставить вопрос иначе? Пусть теперь рассмотренная нами пропорция будет данной величиной, а производимая на капиталистическом предприятии прибавочная стоимость − величиной переменной. В этом случае общий размер накопленного капитала, разумеется, будет зависеть от величины прибавочной стоимости, производимой на капиталистическом предприятии. Допустим, что 80% прибавочной стоимости накапливается, а 20% тратится капиталистом на собственные нужды. Если прибавочная стоимость капиталиста будет составлять 3 000 рублей, то накопленная ее часть будет равна 2 400 руб., если же прибавочная стоимость будет составлять, скажем, 1 500 рублей, то накопленная часть прибавочной стоимости будет меньше − 1 200 руб. Таким образом, в зависимости от того, сколько прибавочной стоимости получает капиталист путем эксплуатации рабочих, будет зависеть уровень накопления на его производстве.

Величина получаемой прибавочной стоимости в свою очередь напрямую зависит от нормы прибавочной стоимости на предприятии. Чем выше будет норма прибавочной стоимости, тем выше будет и прибыль, получаемая капиталистом. Чтобы увеличить норму прибавочной стоимости, капиталисту необходимо увеличить степень эксплуатации рабочей силы на своем производстве. И в этом деле капиталисту может помочь обстоятельство, которое мы ранее еще не затрагивали. Ранее мы постоянно предполагали, что заработная плата равна стоимости рабочей силы. Однако на практике рабочий очень редко получает эквивалент стоимости своей рабочей силы. Чаще он получает заработную плату, размер которой ниже стоимости его рабочей силы.

Следует также отметить еще одно важное обстоятельство. Мы уже говорили, что, когда капиталист расширяет свое производство, ему необходимо приобрести дополнительные средства производства и рабочую силу. На практике же покупка нового оборудования и прочего вовсе не обязательно должна сопровождаться наймом дополнительного числа рабочих. Пусть на данной фабрике 100 рабочих при 8-часовом труде доставляют 800 рабочих часов. Если капиталист хочет увеличить это количество часов наполовину, он может взять 50 новых рабочих, но тогда ему необходимо авансировать новый капитал не только на заработную плату, но и на средства труда. Однако он может поступить иначе. Он может заставить уже нанятых 100 рабочих работать 12 часов вместо 8, и тогда он может обойтись с наличными средствами труда, которые лишь быстрее будут изнашиваться. Таким образом, добавочный труд, созданный большим напряжением рабочей силы, может увеличить размер накопления капиталиста без увеличения задействованного постоянного капитала.

Общий итог таков, что овладевая процессом производства, капиталист получает возможность увеличивать свое накопление многократно.

Рассмотрим еще один не менее важный фактор, позволяющий капиталисту увеличивать уровень своего накопления: производительность труда. С ростом производительной силы труда растет и масса продуктов, в которой выражается определенная стоимость, а следовательно, и прибавочная стоимость. Увеличение производительности труда позволяет получать бо́льшую массу прибавочной стоимости, даже если норма прибавочной стоимости падает (за исключением тех случаев, когда уменьшение нормы прибавочной стоимости превосходит увеличение производительности труда). Однако рост производительности труда, как мы видели, удешевляет стоимость рабочей силы, что приводит к увеличению нормы прибавочной стоимости.

Развитие производительной силы труда оказывает влияние также и на авансируемый постоянный капитал. Часть функционирующего постоянного капитала состоит из средств труда: машин и т. д., которые могут быть замещены новыми средствами труда в течение более или менее продолжительных периодов. Если производительная сила труда развивается в станкостроении, то место старых машин, инструментов, аппаратов и т. д. заступают новые, более эффективные и сравнительно более дешевые. Другая часть постоянного капитала, сырой и вспомогательный материал, воспроизводится непрерывно в течение года, а продукты земледелия − в большинстве своем раз в год. Следовательно, всякое улучшение методов производства воздействует здесь почти одновременно и на добавочный капитал, и на капитал, уже функционирующий на производстве. Например, всякий прогресс в области химии не только умножает число новых полезных веществ и сферы полезного применения уже известных веществ, расширяя, таким образом, по мере роста капитала количество сфер его приложения. Прогресс химии, позволяя возвращать отходы производства и потребления в хозяйственный оборот, ведет к существенному удешевлению производственного цикла. Хотя переработка и требует затрат (на логистику, энергию, технологии), итоговая экономия первичного сырья снижает потребность в новом авансировании капитала. Таким образом, наука и техника сообщают функционирующему капиталу способность к расширению, не зависящую от его величины. Они оказывают влияние также на стоимость возобновления той части первоначального капитала, которая была затрачена.

Правда, развитие производительных сил сопровождается частичным обесцениванием уже функционирующих капиталов, моральным износом уже купленного и действующего оборудования. Эти побочные эффекты обрушиваются на рабочего, повышенной эксплуатацией которого капиталист старается возместить свои убытки.

В ходе нашего исследования выяснилось, что величина капитала постоянно изменяется в зависимости от деления прибавочной стоимости на личный доход капиталиста и добавочный капитал. Мы увидели далее, что рабочая сила, средства труда и научный прогресс создают возможность безграничного накопления капитала, безгранично увеличивать его размер. При этом мы не берем в расчет условия процесса обращения, но лишь потому, что пока рассматриваем только процесс производства капитала. Его движение в сфере обращения будет рассмотрено позднее.

Но если мы рассматривали капитал как величину изменяющуюся, то классическая политическая экономия искони питала пристрастие брать его как величину постоянную. Эта ошибочная позиция стала довлеть в классической школе во многом благодаря английскому философу и экономисту Иеремии Бентаму.

«Иеремия Бентам − явление чисто английское. Ни в какую эпоху, ни в какой стране не было еще философа − не исключая даже нашего Христиана Вольфа, − который с таким самодовольством вещал бы обыденнейшие банальности. Принцип полезности не был изобретением Бентама. Он лишь бездарно повторил то, что даровито излагали Гельвеций и другие французы XVIII века. Если мы хотим узнать, что полезно, например для собаки, то мы должны сначала исследовать собачью природу. Сама же эта природа не может быть сконструирована «из принципа полезности». Если мы хотим применить этот принцип к человеку, хотим по принципу полезности оценивать всякие человеческие действия, движения, отношения и т. д., то мы должны знать, какова человеческая природа вообще и как она модифицируется в каждую исторически данную эпоху. Но для Бентама этих вопросов не существует. С самой наивной тупостью он отождествляет современного филистера − и притом, в частности, английского филистера − с нормальным человеком вообще. Все то, что полезно этой разновидности нормального человека и его миру, принимается за полезное само по себе. Этим масштабом он измеряет затем прошедшее, настоящее и будущее. Например, христианская религия «полезна», так как она религиозно осуждает те же самые преступления, которые уголовное уложение осуждает юридически. Художественная критика «вредна», так как она мешает почтенным людям наслаждаться произведениями Мартина Таппера и т. д. Таким хламом этот бойкий господин, девиз которого − «nulla dies sine linea», наполнил горы книг. Если бы я обладал смелостью моего друга Г. Гейне, я назвал бы г-на Иеремию гением буржуазной глупости» [7].

С его точки зрения, самые обыкновенные явления процесса производства априори непостижимы, например, его внезапные расширения и сокращения, и даже самый факт накопления. Догма эта была насквозь апологетической, потому что переменный капитал, который приходится на рабочую силу, объявлялся тут величиной постоянной. По сути это была басня о том, что та масса жизненных средств, которую переменный капитал представляет для рабочих, или так называемый рабочий фонд, есть ограниченная самой природой особая часть общественного богатства, границы которой непреодолимы и не могут быть изменены. Апологетический характер этой теории выступит еще ярче, если мы присмотримся к тем практическим выводам, которые вытекают из нее и которые делали ее сторонники. Во-первых, из этой теории выходит бесполезность борьбы рабочего класса за повышение заработной платы: раз фонд заработной платы − величина постоянная, то он, очевидно, не поддается увеличению. Более того, забастовки даже вредны самим рабочим: забастовки лишь задерживают рост накопления капитала и, стало быть, возможность увеличения заработной платы. Во-вторых, из этой же теории вытекает гармония интересов рабочих и капиталистов: и те, и другие заинтересованы в развитии и росте капитала.

Несоответствие теории «рабочего фонда» с фактами начало смущать и буржуазных экономистов. Так, известный английский экономист и философ Джон Стюарт Милль, одно время бывший горячим сторонником этой теории, впоследствии от нее открыто отказался. Но на помощь теории «фонда» выступил Мальтус. Он не отрицал, что номинальная заработная плата может быть повышена, и не поддерживал тезиса, что капитал есть величина постоянная, но при этом отрицал возможность роста реальной заработной платы. Аргументация Мальтуса построена на его «законе» народонаселения. Рост населения, утверждал Мальтус, обгоняет рост средств существования, поэтому последних не хватает для полного удовлетворения всех потребностей. Отсюда вывод: если номинальная заработная плата и повысится, то рабочий все равно не сможет на свою повышенную заработную плату приобрести больше средств существования, чем раньше, так как рост денежной заработной платы не может, само собой разумеется, вызвать соответствующий рост хлеба, мяса и т. д. Единственным результатом повышения номинальной заработной платы может быть лишь соответствующее повышение цен на предметы потребления широких масс, так как увеличивается их платежеспособный спрос при прежнем предложении. Теория Мальтуса, как это легко обнаружить, воздвигнута на гнилом фундаменте - «законе» народонаселения. Но подробнее с этим законом мы познакомимся в следующей главе.

Cписок использованных источников

1. Капитал. Том I. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, 2 изд., с. 603.

2. Капитал. Том I. К. Маркс и Ф. Энгельс Соч. Т. 23, 2 изд., с. 602.

3. Капитал. Том I. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, 2 изд., с. 605.

4. Капитал. Том I. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, 2 изд., с. 605.

5. Капитал. Том I. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, 2 изд., с. 610.

6. Капитал. Том I. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, 2 изд., с. 610.

7. Капитал. Том I. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 23, 2 изд., с. 623-624.