Часть пятая. «Ночная бабочка» политэкономии.

В пятой части данной работы нам бы хотелось снова уделить внимание довольно важной в политэкономии проблеме – производительности труда тех или иных работников.

На данный вопрос достаточно подробно однажды ответил информресурс «Lenin Crew» в своей статье «Политэкономия «ночной бабочки», или производительность с точки зрения капитализма» [1], авторами которой являются некто Гордон Тросман и Егор Радайкин.

Рассмотрение поставленной проблемы авторы начинают с разбора товара и услуги такими, какими они предстают перед нами в капиталистическом обществе.

«Как уже упоминалось, товар — это социально-историческая форма продукта труда. Он есть единство потребительной стоимости или полезных свойств предмета [2] и стоимости, выражающей количество абстрактного или обезличенного труда, затраченного на производство предмета.

Марксизм не изучает первое [3], его предметом являются производственные отношения, а стоимость есть основное отношение, исторически возникшее в результате установления отношений собственности и разделения труда. Это именно отношение конкретного труда одного человека к конкретному труду других людей через выделение общего между ними, а именно: затрат физических и умственных сил человека. Отношение существует не в предмете, посредством которого оно осуществляется, а в связях, установленных между товаропроизводителями. И проявляется это отношение в обмене между товаропроизводителями через свою форму, которую Маркс назвал меновой стоимостью [4] - пропорцию обмена продуктов или выражение стоимости одного товара в потребительной, натуральной форме другого.

«Если мы говорим о товаре как о материализованном выражении труда — в смысле меновой стоимости товара, — то речь идет только о воображаемом, т. е. исключительно социальном способе существования товара, не имеющем ничего общего с его телесной реальностью; товар представляется как определенное количество общественного труда или денег» [5].

Именно это и пытался объяснить Маркс в первой главе «Капитала», но, как показала история, многие поняли превратно его логический подход к историческому развитию производственных отношений. Маркс пишет на первой странице «Капитала»:

«Товар есть прежде всего внешний предмет, вещь, которая, благодаря ее свойствам, удовлетворяет какие-либо человеческие потребности. Природа этих потребностей, — порождаются ли они, например, желудком или фантазией, — ничего не изменяет в деле. Дело также не в том, как именно удовлетворяет данная вещь человеческую потребность: непосредственно ли, как жизненное средство, т. е. как предмет потребления, или окольным путем, как средство производства» [6].

Именно слова «товар есть прежде всего внешний предмет, вещь» порождают мнение о том, что «нематериальный» труд или труд, который «не овеществляется в неком предмете» не может создавать стоимости (а в капиталистическом производстве - и прибавочной стоимости) ни при каких обстоятельствах, следовательно, он непроизводителен. Маркс же имел здесь в виду, что исторически первым пристанищем стоимости был внешний предмет: зерно, топор, статуэтка или даже человек. Главное в этих предметах то, что при их создании затрачен человеческий труд и они удовлетворяют некую потребность, а не их вещественная форма».

Сразу бросается в глаза то, как искусно товарищи Г.Тросман и Е.Радайкин берутся за цитирование работ К.Маркса. Однако дело в том, что если обратиться к источнику, который авторы сами предоставили, то мы можем увидеть следующее:

«Таким образом, товар должен рассматриваться как нечто такое, что обладает отличным от самого труда существованием. Но тогда мир товаров распадается на две большие категории:

На одной стороне — рабочие силы.

На другой стороне — самые товары.

Однако материализацию и т. д. труда не следует понимать так по-шотландски, как ее понимает А. Смит. Если мы говорим о товаре как о материализованном выражении труда — в смысле меновой стоимости товара, — то речь идет только о воображаемом, т. е. исключительно социальном способе существования товара, не имеющем ничего общего с его телесной реальностью; товар представляется как определенное количество общественного труда или денег (Только эта часть цитируемого фрагмента была приведена Lenin Crew, что позволило исказить весь смысл излагаемого Марксом в данном взятом фрагменте материала − прим. МК «Молот»). Возможно, что конкретный труд, результатом которого он является, не оставляет на нем никакого следа. В мануфактурном товаре этот след сохраняется в такой форме, которая остается внешней для сырья. В земледелии же и т. д., — хотя форма, которую получил товар, например, пшеница, бык и т. д., также является продуктом человеческого труда, и притом труда, наследуемого и дополняемого от поколения к поколению, — этого на продукте не видно. Есть и такая сфера промышленного труда, где целью труда является вовсе не изменение формы вещи, а только изменение ее пространственного положения. Например, если товар доставляется из Китая в Англию и т. д., то на самой вещи никто не заметит никаких следов труда, затраченного на перевозку (разве только кто-нибудь вспомнит, что данная вещь — не английского происхождения). Стало быть, вышеуказанным образом понимать материализацию труда в товаре нельзя. (Здесь вводит в заблуждение то обстоятельство, что общественное отношение выступает в форме вещи.)

Тем не менее остается верным, что товар выступает как прошлый, овеществленный труд и, следовательно, если он выступает не в форме вещи, то он может выступать только в форме самой рабочей силы, живой же труд как таковой никогда не может быть товаром непосредственно (а может стать им только на том или ином окольном пути, который кажется практически безразличным, но обнаруживает свое значение при установлении различных заработных плат). Таким образом, производительным трудом Смит должен был бы признать такой труд, который или производит товары или непосредственно производит, формирует, развивает, сохраняет, воспроизводит самоё рабочую силу. Этот последний вид труда А. Смит исключает из своей рубрики производительного труда; он делает это произвольно, но руководствуется при этом некоторым верным инстинктом, подсказывающим ему, что если он включит сюда и этот труд, то настежь откроет двери для всякого рода необоснованных претензий на звание производительного труда» [5].

Какое же недоразумение порой может возникнуть при прочтении тех или иных статей, когда какой-нибудь дотошный, объективно настроенный читатель терпеливо берется проверить правильность приведенных цитат классиков. Там, где, согласно Lenin Crew, Маркс якобы пытался объяснить, что товаром в своей сути является не только вещь, на деле же получается, что он утверждает прямо противоположное:

«Тем не менее остается верным, что товар выступает как прошлый, овеществленный труд и, следовательно, если он выступает не в форме вещи, то он может выступать только в форме самой рабочей силы...» [5].

На самом деле К.Маркс во всей приведенной выдержке критикует А.Смита в неправильном понимании производительного труда, как такого труда, который непосредственно производит материальное благо, который «воплощается, материализуется, овеществляется в своем продукте» [7].

А.Смит понимает овеществление труда «по-шотландски», как выражается Маркс, т.е. слишком буквально. Это немудрено, ведь обмен примечателен тем, что здесь «меновое отношение товаров характеризуется как раз отвлечением от их потребительных стоимостей» [8] и «каждая данная потребительная стоимость значит ровно столько же, как и всякая другая, если только она имеется в надлежащей пропорции». Поэтому здесь легко потерять из виду того рабочего, чей производительный труд послужил созданию того или иного товара. И «...как говорит старик Барбон: «Один сорт товаров так же хорош, как и другой, если равны их меновые стоимости. Между вещами, имеющими равные меновые стоимости, не существует никакой разницы, или различия»[8].

Когда мы покупаем тот или иной товар, мы, как правило, не задаемся вопросом, кто является его производителем, вдобавок, мы, ровно как и А.Смит, можем упустить из виду, что порою производительный труд может и не оставлять на материальном благе абсолютно никакого следа, как это имеет место в транспортной промышленности, в которой труд «воплощается, материализуется, овеществляется» [7] в продукте постольку поскольку «изменяется его пространственное бытие и тем самым подвергается изменению его потребительная стоимость» [9].

Стало быть, вопрос здесь состоит не в том, признавать ли товар по своей сути материальной вещью или нет, - этот вопрос у Маркса даже не стоит, - дело состоит в уяснении вопроса овеществления, материализации труда, как такового, который нельзя рассматривать буквально, метафизично.

Но, как выясняется, даже вопрос о транспортной промышленности Lenin Crew не понимает. Так, авторы статьи пишут:

«Эта услуга «материальна» и «овеществляется» в предмете, транспорт есть продолжение процесса производства товара!» — возразят нам. Эти же люди скажут, что она «овеществляется» в рабочей силе (из чего складывается ее стоимость), если это необходимо для возобновления процесса производства, а значит создает стоимость. Тут мы возвращаемся к забавной путанице современных политэкономов от интернета, которые считают, что пассажирский транспорт не создает стоимости вообще, следовательно, работники занятые в нем, непроизводительны. Транспорт разве не входит в стоимость рабочей силы? Очевидно, что входит, потому что процесс производства товаров требует присутствия человека или как минимум дистанционной связи (последнюю Маркс причислял к изменяющим стоимость [10]), и значит, доставки к месту работы. А входит ли в стоимость рабочей силы поездка на море? С этого момента начинаются танцы с бубном вокруг томов Маркса. Кто-то говорит, что входит, потому что рабочему поездка может потребоваться для восстановления своих сил, а кто-то с порога заявляет, что нет, так как она входит в личное потребление, следовательно, стоимости не создает и лишь перераспределяет ее. Назревает тогда закономерный вопрос к последней группе товарищей: «Имеют ли стоимость фуа-гра, золотой унитаз или набор стикеров в социальной сети, которые очевидно не нужны рабочему для восстановления способности к труду? А вторая буханка хлеба в день?». Если мы ответим на вопрос положительно, то следует признать, что труд на пассажирском транспорте всегда создает стоимость, выражаемую в вырученных деньгах, замещаемую ими, в независимости от того, куда входит услуга: в личное потребление, где стоимость услуги исчезает окончательно, или в производительное, в рабочую силу, где она сохраняется. Отрицательный же ответ ведет к субъективному определению стоимости, когда необходимость труда определяется не общественным способом — системой обмена, а отдельными лицами на основании их личных домыслов».

Ну и раз мы снова коснулись темы транспортной промышленности, давайте ее подробнейшим образом и разберем. Как наверняка помнит читатель, в третьей части данной работы мы рассматривали, что из себя представляет собой услуга. Иронично, но сами Lenin Crew тоже упоминают определение услуги, данное Марксом:

«Услуга есть не что иное, как полезное действие той или иной потребительной стоимости — товара ли, труда ли» [11].

То есть услуга - это прежде всего действие, она полезна «не как вещь, а как деятельность» [12].

Если мы рассматриваем работника транспорта, осуществляющего перевозку пассажиров, то можем ли мы сказать, что в данном случае происходит производство какой-либо вещи? Нет, не можем, труд водителя в данном случае оказывает полезное действие для пассажиров, осуществляет именно услугу. Но если же мы возьмем работника транспорта, осуществляющего грузоперевозки, то дело коренным образом меняется. Теперь мы видим, что труд водителя в данном случае направлен уже на определенную вещь, товар, который необходимо доставить к месту сбыта. Соответственно, изменяя пространственное бытие материального предмета, водитель овеществляет в нем свой труд, создает стоимость. И вместе с тем, мы уже не можем назвать его труд услугой, т.к. здесь транспортировка товара является ничем иным, как «продолжением процесса производства в пределах процесса обращения и для процесса обращения»[13].

Наши же «политэкономы от интернета» сначала впадают в путаницу, не видя качественной разницы между трудом водителя на пассажирском транспорте и трудом водителя, осуществляющего перевозку товара, а затем вообще приходят к доказательству создания стоимости первым.

Касательно перераспределения стоимости, Г.Тросман и Е.Радайкин опускаются до бесстыжей софистики, приравнивая между собой «фуа-гра, золотой унитаз или набор стикеров в социальной сети» и вторую буханку хлеба в день в вопросе наличия у них стоимости. Подкрепляется этот софизм указанием на то, что если ответить на вопрос об их необходимости для воспроизводства рабочей силы утвердительно, то стоимость на пассажирском транспорте все-таки создается. Отрицательный ответ на этот вопрос, в свою очередь, «ведет к субъективному определению стоимости, когда необходимость труда определяется не общественным способом — системой обмена, а отдельными лицами на основании их личных домыслов».

Что же можно сказать по поводу всего этого? Сопоставимы ли фуа-гра, золотой унитаз, буханка хлеба и набор стикеров в социальной сети? Первые три представляют из себя материальное благо, последнее же представляет свое бытие лишь как программный код, как идея, которая не может в себя вобрать стоимость, как таковую. Ответили ли мы на вопрос Lenin Crew утвердительно? Отнюдь нет, ибо в вопросе были перемешаны различные, несопоставимые между собой вещи. Ответили ли мы отрицательно? Тоже нет, и по той же самой причине. Дело состоит в итоге как раз в том, что ни Г.Тросман, ни Е.Радайкин абсолютно не разбираются в вопросе, который их так сильно тянет раскритиковать, а проявляется это незнание в попытках приравнять то, что приравненным быть определенно не может. К сожалению, авторы рассматриваемой статьи сами и трактуют стоимость субъективно, на основании личных домыслов.

Примечательны также и следующие размышления Г.Тросмана и Е.Радайкина по поводу услуг:

«Сегодня услуга (далее это слово будет использоваться только в этом значении) — это форма товара, процесс производства которого неотделим от потребления. Услуга - это товар, имеющий потребительную стоимость и несущий в себе затраты абстрактного труда или стоимость. Стоимость услуг проявляется посредством идеального выражения в деньгах через головы товаропроизводителей и потребителей, что дает потенциальную возможность извлекать из людей, занятых производством услуг, прибавочную стоимость. Труд, затраченный на производство услуг, как и любой труд в капиталистическом производстве, приобретает производительный или непроизводительный характер в зависимости от положения в системе производства. Сам Маркс вполне определенно высказывался по этому поводу:

«В нематериальном производстве, — даже если оно ведется исключительно для обмена и, следовательно, производит товары, — возможны два случая:

<…>

2) Производимый продукт неотделим от того акта, в котором он производится, как это имеет место у всех художников-исполнителей, ораторов, актеров, учителей, врачей, попов и т.д. Капиталистический способ производства также и здесь находит себе применение только в небольшом объеме и по самой природе вещей может здесь применяться только в некоторых сферах» [14]».

Порою, для того, чтобы показать несостоятельность воззрений оппонента, необходимо просто дать ему возможность свою позицию аргументировать. Вот и авторы критикуемой нами работы, признавая, что в услуге «процесс производства неотделим от потребления», смело берутся рассуждать о ее стоимости, совершенно забывая, что последняя как раз таки теряет свое бытие в акте потребления, о чем мы так же говорили в третьей части нашей работы. Правда, у Lenin Crew стоимость все-таки каким-то немыслимым образом находит свое выражение «посредством идеального выражения в деньгах через головы товаропроизводителей и потребителей», но, пожалуй, отнесем это уже к области политэкономической мистики. Тем более, опасаемся мы, что в данном идеальном выражении стоимости через головы товаропроизводителей и потребителей и прибавочная стоимость присваивается и производится лишь в голове у нанимателя работников сферы услуг.

Что же касается приведенной Г.Тросманом и Е.Радайкиным выдержки из так называемого четвертого тома Капитала, то она, как может заметить и сам читатель, никоим образом не подтверждает создания стоимости в услуге.

На этом спекуляции о природе услуги не заканчиваются, ведь Lenin Crew, похоже, всерьез взялся за «доказательство» производства стоимости и прибавочной стоимости в сфере услуг:

«При этом, данная сфера все же имеет свои особенности. Услуги пропускают стадию «внешнего предмета», входят в потребление в момент своего производства, а после окончания процесса производства приобретают форму денежного капитала, который используется точно также, как и любой другой капитал — для покупки рабочей силы и средств производства, благодаря чему форма «невещественного» производства имеет следующий вид:

Д - Т (Р+Сп) - П… П - Т' - Д'

К примеру, часть услуг не может производиться без присутствия потребителя (медицина, транспорт, парикмахерские) в месте их оказания, что с одной стороны позволяет сразу же реализовывать свой продукт, а с другой — приводит к остановке производственного процесса при отсутствии потребителя. Все остальные признаки капиталистического производства остаются на месте: покупка рабочей силы и средств производства, создание стоимости и прибавочной стоимости, возрастание капитала и изменения строения в сторону увеличения участия средств производства».

Как мы видим и здесь, авторов статьи не смущает, что говорят они о производстве стоимости и прибавочной стоимости, невзирая на то, что услуга потребляется непосредственно в момент ее производства.

Взгляды Lenin Crew по поводу услуг разобраны нами достаточно, однако теперь нам предстоит коснуться темы таких товаров как деньги и рабочая сила. Авторы статьи приводят следующее рассуждение:

«С развитием товарного производства возникают два товара особого рода, которые стоят как бы в стороне ото всех других: деньги и рабочая сила. Деньги или всеобщий эквивалент в виде драгоценных металлов нас интересуют двумя основными функциями: как мера стоимости и как средство обращения, где они замещают стоимость какого-либо товара, тем самым разрывая непосредственный обмен между товаропроизводителями. Но всегда ли они имеют стоимость как товар-эквивалент? Отнюдь, на что указывал еще Маркс:

«Необходимо лишь, чтобы знак денег получил свою собственную объективно общественную значимость, и бумажный символ получает ее при помощи принудительного курса. Это государственное принуждение имеет силу лишь в границах данного государства, или в сфере внутреннего обращения, и только здесь деньги вполне растворяются в своей функции средства обращения, или монеты, и, следовательно, в виде бумажных денег могут существовать внешне изолированно от своей металлической субстанции и чисто функционально» [15].

То есть деньги еще при Марксе, а в современном мире тем более, становятся идеальными [16], они не содержат в себе реальный эквивалент стоимости, а лишь представляют его посредством общественного сознания, что является существенным прогрессом, ведь теперь капиталистическое производство не приносит в жертву обращению [17] человеческий труд по добыче золота. Деньги, как метко выражается Маркс, «растворяются в своей функции средства обращения», обращаются символы стоимости, но не стоимость».

Деньги, как мы все знаем, действительно представляют собой товар особого рода, всеобщий эквивалент в виде драгоценных металлов, который выражает стоимость всех других товаров. Также нам известно, что в ходе общественного развития деньги в виде благородных металлов заменяются чисто номинальными знаками стоимости, бумажными деньгами. Однако из данного факта Lenin Crew делает вывод, что «деньги... становятся идеальными», когда на самом же деле речь идет именно о заместителях денег, денежный товар в своем истинном значении все так же продолжает представлять из себя определенный материальный предмет: благородный металл. Маркс и сам подчеркивал в первом томе Капитала, что «товар, который функционирует в качестве меры стоимости, а поэтому также, непосредственно (т.е. именно как металлические деньги − прим. МК «Молот») или через своих заместителей (т.е. именно как бумажные деньги или другие заменители − прим. МК «Молот»), и в качестве средства обращения, есть деньги» [19]. Авторы данной статьи, таким образом, просто-напросто отождествили понятия денег в своей сути и их заместителей, тем самым придя к заключению, что деньги в капиталистическом обществе стали идеальными.

Далее Lenin Crew в качестве подтверждения своей позиции приходит к следующему размышлению:

«С течением времени также становится возможной третья интересующая нас функция денег — средство платежа, возникающая из самого общественного процесса, где время производства и обращения у различных товаров неодинаковы. Вместе с этой функцией они получают силу завершать метаморфоз Т — Д — Т самостоятельно:

«Покупатель превращает деньги обратно в товар прежде, чем он превратил товар в деньги, т. е. он совершает второй метаморфоз товара раньше первого» [18].

Деньги теперь самоцель продажи как идеальный образ стоимости товара, они выражают стоимость не только прошлого или «овеществленного» труда, но, как бы это парадоксально не звучало, и длящегося в настоящий момент, и даже будущего, стоимость которого «опредмечена» в идеальном образе продукта. Это ярко подчеркивает стоимостные отношения, как производственные между различными товаропроизводителями посредством предметов».

Но авторы статьи упускают из внимания, что в сути денег и при возникновении их третьей функции ничего не изменяется. Теперь продавец может осуществить обмен без реализации цены товара, без превращения «из мысленно представляемого золота в действительное золото». С точки зрения покупателя данная операция означает, в свою очередь, получение потребительной стоимости без соответствующего отчуждения стоимости. Но нужно понимать, что данная операция, кредит, - не дарение, не вручение подарка, данная сделка создает обязательство, в силу чего продавец становится кредитором, а покупатель - должником. По истечении срока этого обязательства акт обмена предстает в обратной картине: бывший продавец наконец получает стоимость, не отчуждая потребительной стоимости, а бывший покупатель отчуждает стоимость, не получая потребительной стоимости.

Таким образом, в производственные отношения между товаропроизводителями кредитом вносится известная модификация. «В движении средств обращения, — пишет Маркс, — не только выражается связь между продавцами и покупателями, самая эта связь возникает лишь в денежном обращении и вместе с ним движение средств пла­тежа выражает собой общественную связь, имевшуюся в готовом виде еще до него» [20].

Кредит возлагает новые «обязанности» на деньги, превращая их в средство платежа. При кредите движение товара совершается без денег, последние здесь не являются орудием обращения. Они только выполняют функцию меры стоимости, которая вместе с тем в кредитной сделке является денежной мерой обязательства, возник­шего в результате этой сделки. Зато возникшее обязательство день­гами погашается, следовательно, деньги теперь являются не посред­ствующим звеном в обращении, а завершающим. Ведь продажа в кредит не есть окончательная сделка, свое завершение она получает лишь при оплате обязательства, и это выполняется посредством денег.

Таким образом, особенности рассматриваемой функции денег сводятся к следующему:

1) Деньги теперь - не посредник товарообмена, а его завершитель;

2) Деньги в товарообмене могут ока­заться излишними, и тогда они фигурируют лишь через своих заместителей – как счетные деньги;

3) Когда ими приходится производить платежи, они должны выступать как настоящие деньги или через своих заместителей.

Получаем, что даже в своей третьей функции сущность товара, будь это обычный товар или товар денежный, не становится идеальной, как желают представить это дело Г.Тросман и Е.Радайкин.

Но и на этом авторы статьи не останавливаются. Теперь рассмотрим позицию Lenin Crew по вопросу рабочей силы:

«Рабочая сила исторически появляется позднее, с наступлением развитого товарного производства, и представляет собой способность человека к труду или определенные свойства индивида [21]. Именно способность к труду, совокупность свойств, а не сам человек, становится товаром и обладает стоимостью. Капиталист не покупает вас, как живую личность, он покупает ту часть вас, которая способна работать, а на остальное ему плевать. После того, как рабочая сила куплена, а человек оказался включен в производственную систему, буржуа использует его по своему усмотрению, а именно — «высасывает» стоимость и прибавочную стоимость, необходимый и прибавочный труд. Стоимость рабочей силы складывается из массы товаров, которые необходимо потреблять, чтобы восстановить эту самую способность и взрастить новое поколение рабочих. Масса товаров определяется культурно-исторической средой [22], при которой формировался рабочий класс, а не физиологическими потребностями, которые являются лишь границей того минимума, за пределами которого рабочая сила начинает угасать и вырождаться. И самое главное — этот товар практически всегда потребляется до того, как он оплачен, то есть товар выходит из обращения, а деньги в обращение вступают не сразу, здесь они вновь функционируют как средство платежа.

Эти два момента обнажают перед нами сущность любого товара, как преходящей социально-исторической формы продукта труда, способной существовать идеально, как образ, до своего овеществления, и продаваться».

Г.Тросман и Е.Радайкин вполне верно отмечают, что рабочую силу как совокупность духовных и физических способностей человека нельзя назвать вещью. Но в какой мере данный факт меняет сущность товара как, прежде всего, материальной вещи?

При капитализме абсолютно все может принимать товарную форму: совесть, честь, любовь и т.д. Товар при капитализме помимо того, чем является в своей сути, может являть себя в особой, иррациональной форме. Таким же товаром является и рабочая сила.

Но авторы статьи не признают материальной природы товара:

«...многие хватаются как за спасательный круг за некоторые цитаты из «Капитала», чтобы обосновать свое превратное понимание товара и стоимости вообще:

«Человеческая рабочая сила в текучем состоянии, или человеческий труд, образует стоимость, но сам труд не есть стоимость. Стоимостью он становится в застывшем состоянии, в предметной форме. Для того чтобы стоимость холста была выражена как сгусток человеческого труда, она должна быть выражена как особая „предметность“, которая вещно отлична от самого холста и в то же время обща ему и другому товару» [23].

Им непонятен смысл написанного и его контекст. Во-первых, Маркс излагает это в начале первого тома «Капитала», где разбирает самые ранние и простые формы стоимости и ее выражения. Во-вторых, Маркс далее демонстрирует нам более сложные формы, их развитие, где выясняется, что товар может выражать свою стоимость идеально в деньгах еще до своего существования вследствие постоянно повторяющихся процессов производства и обмена. В-третьих, как мы уже указали, Маркс не ставил перед собой задачи освещать на тот момент еще не развитую сферу услуг, хотя и задел вскользь, когда говорил о транспорте, и указал на то, что транспортная промышленность, как услуга, изменяет стоимость товара».

Если читатель ступал вместе с нами на всем пути рассмотрения современных тенденций в политэкономии, то он мог воочию убедиться, что «спасательных кругов», о которых говорит Lenin Сrew, Маркс оставил достаточно много, чтобы понять суть товара, какой он его рассматривал сам при исследовании капиталистического общества. Останавливаться на этом не имеет смысла, тем более в дальнейшем мы еще не раз покажем, какова позиция марксистской политэкономии по поводу данного вопроса.

Но возникает другой резонный вопрос: если рабочая сила, являясь при капитализме товаром лишь по своей форме, имеет стоимость, то почему стоимости не имеют другие, такие же в своей иррациональности, товары?

Ответ состоит в том, что рабочая сила неотделима от своего носителя, живой личности, которая, обладая материальным смертным телом, должна постоянно восполнять свои физические и духовные потенции. Без этого она не может представлять собой потребительную стоимость для капиталиста: если в известной пословице говорится «в здоровом теле здоровый дух», то здесь имеет место принцип «в здоровом теле - способная к производству рабочая сила».

Итак, рабочий - есть неразрывное единство материального и идеального. Для своего собственного воспроизводства ему необходимо поддерживать свое физическое и духовное состояние.

«Стоимость, оставляя в стороне ее чисто символическое выражение в знаке стоимости, существует только в той или иной потребительной стоимости, в той или иной вещи. (Сам человек, рассматриваемый только как наличное бытие рабочей силы, есть предмет природы, вещь, хотя и живая, сознательная вещь, а самый труд есть материальное проявление этой силы.) Поэтому, если утрачивается потребительная стоимость, утрачивается и стоимость» [24] (наверняка для Lenin Crew данная выдержка будет лишь очередным «спасательным кругом» − прим. МК «Молот»).

Таким образом, обоснование Lenin Crew своей позиции по прехождению сущности товара с его материальной формы в идеальную восприниматься всерьез просто-напросто не может.

Далее Lenin Crew наконец переходит к рассмотрению вопроса производительности труда тех или иных работников:

«Капитал в производительной форме включает в себя «вещественное» и «невещественное» производство, так как в обоих случаях затрачивается абстрактный человеческий труд, принимающий форму стоимости. Маркс считал, что «производительный труд в системе капиталистического производства - это такой труд, который производит для того, кто его применяет, прибавочную стоимость, или, иначе, это - труд, превращающий объективные условия труда в капитал, а их владельца - в капиталиста; это, стало быть, труд, создающий свой собственный продукт в качестве капитала» [25]. То есть производительными работниками являются те люди, которые создают стоимость и прибавочную стоимость в капиталистически организованном производстве. Непроизводительными же работниками являются те, кто не создает капитал, то есть не приносит прибавочной стоимости капиталисту (хотя их товары или рабочая сила имеют стоимость), а живет с дохода.

У Маркса труд признается производительным и непроизводительным не с точки зрения его содержания, характера конкретной трудовой деятельности, а с точки зрения общественной формы его организации, соответствия производственным отношениям, характеризующим данный экономический строй общества. Как указывал сам Маркс, производительный труд и труд, производящий материальные блага, не совпадают. Так, производительным может быть труд, не производящий никаких «вещественных» благ, в том случае, если он организован по-капиталистически, и наоборот, труд, который производит вещественное благо, может быть непроизводительным, если не организован по-капиталистически».

Итак, к вопросу о производительности труда Г.Тросман и Е.Радайкин подходят именно с точки зрения капиталиста. Такой подход к определению производительного труда авторы аргументируют соответствующей точкой зрения самого К.Маркса:

«Почему Маркс считал именно так, а не иначе? Ведь, производительность вообще понимается по-другому, а именно как увеличение количества «материальных» благ. При капитализме производительность вообще становится моментом по-новому понимаемой производительности, потому что товарное производство проникает во все сферы воспроизводства человеческой жизни, все более обосабливает конкретный труд товаропроизводителя и развивает средства производства, тем самым создавая условия не только для обмена «вещественных» продуктов труда, но и для обмена «невещественных». Исторически первой формой производства, которой овладел капитал, является «вещественная», а именно производство средств к жизни и средств производства, что создало фундамент для окончательного отделения сферы услуг. На заре капиталистического производства сфера услуг существовала в основном на доход господствующего класса (прислуга в доме, врач на вызове или поэт при дворе) и закономерно считалась непроизводительной, то есть не создающей прибавочную стоимость и, следовательно, капитал. С течением времени в эту сферу проникли капиталистические отношения, появились клининговые компании, частные клиники и издательские дома, заключающие контракты с писателями. Произошел примерно тот же процесс, что наблюдался и в Древней Греции, когда для занятий философией и искусством необходимо было создать материальную базу — систему производства, основанную на рабском труде. Но бывшие непроизводительные работники в массе своей не стали «свободными гражданами полиса», они стали такими же пролетариями, как и рабочие, превращающие свой прибавочный труд в капитал владельца средств производства, а сфера услуг вошла в подразделение предметов потребления [26]».

Дальнейший свой разбор категории производительного труда Г.Тросман и Е.Радайкин будут осуществлять именно исходя из того, как он являет себя в капиталистическом обществе. Но увы, мы отнюдь не можем удовлетвориться лишь видимостью явлений. На деле же, как нами указывалось в предыдущей части данной работы, помимо рассмотренного определения производительного труда имеет место определение его как труда, непосредственного производящего материальные блага. Наша задача - разобрать этот вопрос наиболее подробно.

Рассмотрение производительного труда следует начать с того, что данную категорию Маркс перенял у А.Смита, который хоть и подошел тщательно к ее исследованию, но не смог разрешить тех противоречий, которые возникали по ходу его размышлений.

Первое определение производительного труда, данного А.Смитом, сводилось к следующему: производительным является тот труд, который создает капитал, приносит капиталисту прибавочную стоимость.

«Мы переходим теперь к последнему спорному пункту, который мы должны рассмотреть при анализе взглядов А. Смита, — к различению между производительным и непроизводительным трудом.

Таким же двойственным, каким мы видели до сих пор А. Смита во всем, он остается и при определении того, что он называет производительным трудом в отличие от непроизводительного. Мы находим у него постоянное смешение двух определений того, что он называет производительным трудом. Рассмотрим сначала первое, правильное определение...

Производительным трудом, в смысле капиталистического производства, является тот наёмный труд, который, будучи обменен на переменную часть капитала (на часть капитала, затрачиваемую на заработную плату), не только воспроизводит эту часть капитала (т. е. стоимость своей собственной рабочей силы), но, кроме того, производит прибавочную стоимость для капиталиста. Только благодаря этому товары или деньги превращаются в капитал, производятся в качестве капитала. Производительным является только тот наёмный труд, который производит капитал» [27].

Итак, согласно первому определению производительным трудом является труд, обмениваемый на капитал, создающий прибавочную стоимость. Непроизводительным же трудом является тот, который обменивается на доход и не производит ни грамма прибавочной стоимости.

Однако помимо данного определения, А.Смит приводит и второе, которое заключается в рассмотрении производительного труда как труда производящего непосредственно материальные блага (товар при капитализме).

«Итак, второй (или, вернее, переплетающийся с вышеизложенным другим его взглядом) взгляд Смита на «производительный» и «непроизводительный труд» сводится к тому, что производительным является труд, производящий товар, а непроизводительным — труд, не производящий «никакого товара». Смит не отрицает того, что и тот и другой род труда является товаром. А понятие товара включает в себя, что труд воплощается, материализуется, овеществляется в своем продукте. Сам труд в его непосредственном бытии, в его живом существовании не может рассматриваться непосредственно как товар, — в качестве товара может рассматриваться только рабочая сила, временное проявление которой есть сам труд. Только такой взгляд выясняет нам как понятие наемного труда в собственном смысле, так и понятие «непроизводительного труда», который А. Смит всюду определяет издержками производства, необходимыми для производства «непроизводительного работника». Таким образом, товар должен рассматриваться как нечто такое, что обладает отличным от самого труда существованием» [28].

Теперь дело обстоит таким образом, что «производительный труд сводится к такому труду, который производит товары, материальные продукты, изготовление которых стоило определенного количества труда или рабочего времени. В число этих материальных продуктов включены все произведения искусства и науки, книги, картины, статуи и т. п., поскольку они существуют как вещи» [29].

По вопросу второго определения К.Маркс определенным образом расходится со Смитом, ибо последний не понимал, что стоимость присуща не труду, а товару "рабочая сила", временным проявлением которой является труд. Кроме того, Маркс указывает на превратное понимание Смитом овеществления труда, о чем мы уже говорили выше.

Получаем, что согласно второму определению, производительный труд выступает как такой труд, который непосредственно производит определенную материальную вещь, которая при капитализме, разумеется, выступает как товар. Но дело не только в том, что в сфере материального производства создается соответствующий материальный продукт, а в обмене он реализуется, но еще и в том, что тип общественных отношений тут и там не одинаков. Как раз с точки зрения производительного труда, создающего стоимость, и его распределения важно отметить, что в то время, как в производстве отношения олицетворяются капиталистом и рабочим, в обмене (на грани между производством и распределением) они складываются преимущественно как взаимоотношения между одной группой капиталистов (промышленной буржуазии) и другой группой капиталистов (торговой и прочей буржуазии). Между этими двумя системами отношений имеется существенная разница. Кто ее не понимает, тот затрудняет себе пути к уяснению движущих сил капиталистической системы и ее специфических особенностей.

В самом деле, что означают взаимоотношения между рабочими и капиталистами в сфере производства? Они означают, что рабочий в процессе приложения своего труда производит готовый продукт, в котором овеществлен прошлый труд (перенесенный со средств производства), необходимый труд (для воспроизводства рабочей силы) и добавочный труд, который предстает в результате в виде прибавочной стоимости. Тут же, внутри этой системы производства материальных благ и происходит присвоение прибавочного продукта капиталистом. Дальнейшие отношения - отношения между промышленным и торговым капиталистом - связаны уже с другой системой, не с системой производства материального продукта и неоплаченной части его, но с системой превращения одной формы стоимости в другую, превращения, которое происходит, по крайней мере, двукратно (Т — Д и Д — Т).

В этой системе происходит распределение прибавочной стоимости между отдельными группами капиталистов и их нахлебниками. Что же касается взаимоотношений между капиталистом и наемным работником в данной сфере, то они сами включены в соответствующую систему - систему обращения - и ею покрываются. В этой второй системе никакой продукт и никакая стоимость не производится, а потому всякий труд, затрачиваемый здесь, является непроизводительным.

Но полезен ли этот труд? Да, полезен, ибо вся структура капиталистического хозяйства такова, что без него, без этого труда, она существовать не может. Труд этот непроизводителен, ибо ничего материального не производит, но полезен с точки зрения существующего социально-экономического строя.

Но как же быть с тем наемным трудом, который задействован в сфере обращения, сфере услуг, в сфере нематериального производства вообще? Подвергается ли он капиталистической эксплуатации? Подвергается, и в очень сильной степени.

Создает ли работник нематериального производства прибавочный продукт? Нет, прибавочного продукта он не создает.

Создает ли этот труд стоимость?

Для капиталистического общества в целом он ни грамма стоимости не создает, а для своего предпринимателя он только создает условия и возможность присваивать прибавочную стоимость, созданную в сфере материального производства.

Так в чем же тогда заключается эксплуатация работников нематериального производства?

Только в том, что из той части общественного прибавочного продукта, которая попадает из сферы производства в сферу обращения, наемному рабочему перепадает самая мизерная доля, он получает часть прибавочной стоимости, гораздо меньшей чем та, которая ему по его роли и значению, полагается.

Возникает вопрос, какое определение производительного труда является верным?

Обратимся за ответом к К.Марксу:

«Товар есть самая элементарная форма буржуазного богатства. Поэтому и трактовка «производительного труда» как труда, производящего «товар», соответствует гораздо более элементарной точке зрения, чем определение производительного труда как труда, производящего капитал» [30].

Согласно элементарной точке зрения, производительный труд, взятый при капитализме, создает материальное благо, вещь, товар. Тот факт, что мы рассматриваем товар, прежде всего, как материальную вещь, не раз доказывалось нами с помощью самих научных изысканий К.Маркса.

Мы помним, что при капитализме имеется два вида товаров (не считая тех предметов, которые являются товарами лишь в своей форме): собственно сам товар и рабочая сила. Тот труд, который непосредственно производит товар, является производительным, но что можно сказать по поводу того труда, который направлен непосредственно на рабочую силу? Анализируя работы А.Смита, Маркс отвечает:

«...производительным трудом Смит должен был бы признать такой труд, который или производит товары или непосредственно производит, формирует, развивает, сохраняет, воспроизводит самоё рабочую силу. Этот последний вид труда А. Смит исключает из своей рубрики производительного труда; он делает это произвольно, но руководствуется при этом некоторым верным инстинктом, подсказывающим ему, что если он включит сюда и этот труд, то настежь откроет двери для всякого рода необоснованных претензий на звание производительного труда» [5].

Таким образом, Маркс подчеркивает, что А.Смит, столкнувшись с дилеммой, каких наемных работников причислить к производительным, буквально угадал правильное решение сложившейся проблемы, ибо если мы признаем труд, направленный на рабочую силу, на ее воспроизводство, сохранение, развитие, вообще, труд, задействованный в сфере услуг (т.к. суть услуги и состоит в выполнении полезной деятельности для того или иного человека), то мы должны будем назвать производительными абсолютное множество самых разнообразных работников, что не позволит нам как-либо адекватно анализировать капиталистические производственные отношения. Именно поэтому Маркс пишет:

«Итак, хотя известные виды труда домашней прислуги точно так же могут быть представлены в товарах и даже, если рассматривать их с вещественной стороны, в тех же самых потребительных стоимостях, но это не есть производительный труд, так как в действительности они производят не «товар», а непосредственно «потребительные стоимости». А что касается тех видов труда, которые производительны для их покупателя или нанимателя, как, например, труд актера для театрального антрепренера, то они потому оказались бы непроизводительными видами труда, что их покупатель может продавать их публике не в форме товара, а только в форме самой деятельности.

Если оставить это в стороне, то производительным трудом [согласно второму определению Смита] является труд, производящий товары, а непроизводительным трудом — труд, производящий личные услуги. Первый вид труда представлен в какой-нибудь пригодной для продажи вещи; второй вид труда должен быть потреблен во время своего выполнения. Первый вид труда (за исключением труда, создающего самоё рабочую силу) охватывает все существующее в вещной форме материальное и интеллектуальное богатство — мясо точно так же, как и книги; второй охватывает все виды труда, которые удовлетворяют какую-нибудь воображаемую или действительную потребность индивидуума или даже навязываются индивидууму против его воли» [29].

С одной стороны производительный труд, как мы выяснили, рассматривается с точки зрения его характера (производства материального блага), с другой стороны - с точки зрения производства им прибавочной стоимости. Теперь же разберемся, как две эти точки зрения на производительный труд сочетаются друг с другом. Маркс размышлял в следующем ключе:

«С точки зрения просто процесса труда вообще нам представлялся производительным тот труд, который реализуется в продукте, точнее — в товаре. С точки зрения капиталисти­ческого процесса производства здесь применимо более конкрет­ное определение, а именно, что производителен тот труд, кото­рый непосредственно увеличивает стоимость капитала, или производит прибавочную стоимость, который, следовательно, без эквивалента для рабочего, для исполнителя реализуется в прибавочной стоимости, выраженной в прибавочном продукте, т. е. в избыточном приращении товаров для того, кто монопо­лизировал средства труда, для капиталиста; производителен лишь тот труд, благодаря которому обеспечивается рост пере­менного капитала, а потому и совокупного капитала. Следовательно, это — труд, который служит капи­талу непосредственно фактором его самовозрастания, средством производства прибавочной стоимости.

Капиталистический процесс труда не снимает всеобщих определений процесса труда. Он производит продукт и товар. Поэтому производительным остается тот труд, который ове­ществляется в товарах как единстве потребительной стоимости и меновой стоимости. Но процесс труда есть лишь средство для процесса увеличения стоимости капитала. Следовательно, производителен тот труд, который представлен в товарах. Если рассматривать отдельный товар, то производителен только тот труд, который в соответствующей доле товара представляет неоплаченный труд, или, если рассматривать совокупный про­дукт, производителен только труд, который в соответствующей доле совокупной товарной массы представляет неоплаченный труд, т. е. представляет продукт, который ничего не стоит капиталистам. Тот рабочий производителен, который выполняет производительный труд, и тот труд производителен, который непосредст­венно создает прибавочную стоимость, т. е. увеличивает стои­мость капитала.

Только буржуазная ограниченность, которая считает капиталистическую форму производства абсолютной его формой, а потому единственной естественной формой производства, может смешивать вопрос о том, что такое производительный труд и производительный рабочий с точки зрения капитала, с вопросом о том, что такое вообще производительный труд, и поэтому удовлетворяться тавтологическим ответом, что производителен всякий труд, который вообще производит, дает продукт или какую-либо потребительную стоимость, или вообще результат» [32].

Итак, вторая точка зрения на производительный труд делает акцент на том, что производительным работником является тот, кто непосредственно создает определенное материальное благо (то есть товар при капиталистическом способе производства). Первая точка зрения - на том, каким предстает производительный труд в капиталистическом обществе, таковым является труд, который производит капиталисту прибавочную стоимость. Маркс не зря отмечал, что данные два определения переплетаются между собой. И ничего удивительного нет, ведь производительный труд, рассматриваемый с точки зрения второго определения, предстает при капитализме именно как производительный труд с точки зрения определения первого. Первое определение затрагивает тех рабочих, которые производят прибавочную стоимость, а как мы знаем, таковыми являются как раз те, которые непосредственно производят самые разнообразные материальные блага (поднимать еще раз вопрос о стоимости как овеществленном, материализованном труде и товаре как, прежде всего, материальной вещи, мы считаем уже излишним).

Не только современные левые организации не понимают данного переплетения первого определения производительного труда и второго, его так же не понимали в большинстве своем и буржуазные политэкономы. Так, например, данной взаимосвязи не понимал французский экономист Ж. Гарнье, в связи с чем Маркс был вынужден написать в своих рукописях следующее:

«...Гарнье, сам того не замечая, показывает, какая скрытая связь идей существует между первым смитовским различением (труд, обменивающийся на капитал, и труд, обменивающийся на доход) и вторым (труд, фиксирующийся в материальном, пригодном для продажи товаре, и труд, в таком товаре не фиксирующийся). Те виды труда, которые не фиксируются в товаре, по природе своей в большинстве случаев не могут быть подчинены капиталистическому способу производства; другие же виды труда могут быть подчинены ему. Мы не говорим уже о том, что на основе капиталистического производства, при котором большая часть материальных товаров — «материальных и осязаемых вещей» — производится под властью капитала наемными рабочими, [непроизводительные] виды труда (или услуги, будь то услуги проститутки или римского папы) могут оплачиваться только из заработной платы производительных рабочих или из прибылей их нанимателей (и соучастников в дележе этих прибылей); не говорим мы также и о том обстоятельстве, что эти производительные рабочие создают материальный базис для пропитания непроизводительных работников и, следовательно, для существования этих последних. Но характерно для этого болтливого французского пса, что он, мнящий себя политикоэкономом, а значит исследователем капиталистического производства, считает несущественным то, что делает это производство капиталистическим, а именно обмен капитала на наёмный труд вместо прямого обмена дохода на наёмный труд или прямой уплаты дохода работником самому себе. Тем самым само капиталистическое производство оказывается у Гарнье несущественной формой, вместо того чтобы быть необходимой, хотя только исторически необходимой, т. е. преходяще необходимой формой для развития общественной производительной силы труда и для превращения труда в общественный труд» [33].

Таким образом, два определения на производительный труд по сути своей являются тождественными, если рассматривать его в рамках капитализма. При этом Маркс по вопросу производительного труда в очередной раз отмечает, что «при изучении существенных отношений капиталистического производства можно, таким образом, допустить {так как капиталистическое производство к этому все более и более приближается; так как это — основное направление процесса и так как только при этом условии развитие производительных сил труда достигает наиболее высокой точки}, что весь мир товаров, все сферы материального производства — производства материального богатства — подчинены (формально или реально) капиталистическому способу производства. При этом предположении, которое выражает предел указанного процесса и которое, следовательно, все больше приближается к тому, чтобы стать точным изображением действительности, все рабочие, занятые в производстве товаров, являются наемными рабочими, а средства производства противостоят им во всех сферах материального производства как капитал. Согласно этому, можно признать характерным для производительных рабочих, т. е. для рабочих, производящих капитал, то обстоятельство, что их труд овеществляется в товарах, в материальном богатстве. И таким образом производительный труд, — кроме своей, имеющей решающее значение, характерной черты, которая относится совершенно безразлично к содержанию труда и которая от этого содержания не зависит, — кроме этой черты, производительный труд приобретает отличающуюся от нее вторую, дополнительную характеристику» [34].

Однако некоторые "товарищи" апеллируют к тому, что в наше время работников той же сферы услуг, к примеру, стало слишком много и по этой причине необходимо и их наравне с непосредственными производителями материальных благ отнести к производительным работникам. На это Маркс отвечает:

«Тот факт, что с развитием капиталистического производства все услуги превращаются в наемный труд, а все люди, оказывающие их, превращаются в наемных рабочих, следовательно, имеют этот общий с производительными рабочими характер, тем более дает повод к смешению тех и других, что это есть факт, характеризующий капиталистическое производство и созданный им самим. С другой стороны, оно дает апологетам повод превращать производительного рабочего — на том основании, что он наемный рабочий, — в рабочего, который обменивает на деньги только свои услуги (т. е. свой труд как потребительную стоимость). Таким путем счастливо обходят специфическое отличие этого «производительного рабочего» и капиталистического производства как производства прибавочной стоимости, как процесса самовозрастания капитала, к которому лишь живой труд присоединяется как исполнитель» [35].

Теперь же хотелось остановиться на том важном моменте, который нами еще затронут не был. Дело на этот раз касается уже упомянутого нами вопроса о перераспределении произведенной прибавочной стоимости за рамками материального производства. Капиталист, развернувший свою деятельность в сфере услуг, способен получить прибавочную стоимость путем эксплуатации нанятых им работников. Но здесь речь будет идти не о производстве прибавочной стоимости и стоимости вообще, как это может выглядеть на поверхности рассматриваемых нами явлений, здесь будет идти речь лишь о получении посредством данных наемных работников той прибавочной стоимости, которая была произведена ранее в сфере производства материального. С точки зрения капиталиста, труд работников сферы услуг будет производительным постольку, поскольку последние дали ему возможность присвоения той стоимости, той прибавочной стоимости, к которой он не имеет ни малейшего отношения. Такой труд, являющийся производительным для капиталиста его эксплуатирующего, не является таковым, если рассматривать дело с точки зрения характера данного труда вообще и с точки зрения производства им прибавочной стоимости как таковой.

Именно поэтому и не будет относится к производительному труд чиновников, полиции, военных.

«Громадной массе так называемых „высших“ работников, — государственных чиновников, военных, виртуозов, врачей, попов, судей, адвокатов и т. д., труд которых отчасти не только не производителен, но по существу разрушителен и которые тем не менее умеют присваивать себе весьма крупную долю „материального“ богатства либо продажей своих „нематериальных“ товаров, либо насильственным навязыванием их, — всей этой массе отнюдь не было приятно быть причисленной в экономическом отношении к одному классу со скоморохами и домашней прислугой и предстать просто в качестве прихлебателей, паразитов, живущих за счет подлинных производителей (или, точнее, за счет агентов производства)» [36].

Но если они действительно являются непроизводительными, т.к. не производят никаких материальных благ, никакого прибавочного продукта, никакой прибавочной стоимости, то для Lenin Сrew они являются непроизводительными, поскольку «существуют с доходов, как полностью непроизводительные работники».

В вышеприведенной цитате Маркс упоминает врачей в качестве непроизводительных работников, и т.к. в "теоретическую концепцию" Lenin Crew это не вписывается, то авторы статьи, конечно же, делают вывод, что классик просто-напросто ошибся:

«Отношение же Маркса к труду врачей в вышеприведенной цитате следует считать ошибочным. Чем же тогда труд врачей в частных клиниках отличается от труда учителей, нанятых в частную школу? Ведь выше по тексту мы приводили его слова, где он называл подобных учителей производительными работниками. Возможно, все дело в конкретно-исторических условиях, в которых Маркс жил и писал «Капитал». В то время врачи находились на положении привилегированных ремесленников, по большей части это были очень хорошо оплачиваемые работники, выходцы из среды аристократии и буржуазии».

Однако, если бы Г. Тросман и Е. Радайкин удосужились прочитать рукописи четвертого тома Капитала полностью, то, можно надеяться, они бы поняли в чем состоит мысль Маркса в действительности. Нами в прошлой части данной работы приводилась следующая цитата:

«...пусть и кажется странным, что врач, прописывающий пилюли, не является производительным работником, а аптекарь, приготовляющий их, — производительный работник. Подобным же образом производительным работником является инструментальный мастер, делающий скрипку, но не скрипач, играющий на ней. Это могло бы служить доказательством только того, что некоторые «производительные работники» доставляют также продукты, единственное назначение которых — служить средством производства для непроизводительных работников. Но это не более странно, чем то, что, в конце концов, все производительные работники, во-первых, доставляют средства для оплаты непроизводительных работников, а во-вторых, доставляют продукты, потребляемые теми, кто не выполняет никакого труда» [37].

Именно здесь Маркс четко указывает, какой именно врач является непроизводительным, а какой - производительным. Тот врач, аптекарь, является производительным, который сам, своим собственным трудом, непосредственно приготавливает лекарство. Наоборот, тот врач, который просто занят выписыванием тех самых лекарств, является работником непроизводительным.

Lenin Crew не смогли бы понять в чем смысл подобного разделения, ведь определение производительного труда ими просто затуманивается. Так, рассматривая труд работников в частных юридических организациях, авторы статьи делают вывод, что он «с одной стороны непроизводителен, так как эти работники занимаются защитой интересов владельцев частной собственности (средств производства или рабочей силы), что не добавляет стоимости товару, а с другой стороны, их труд необходим для извлечения процента на капитал в сфере распределения». Таким образом, авторы статьи лишь переходят на точку зрения капитала в вопросе определения производительного труда. Подобным образом поступали и вульгарные буржуазные политэкономы, которые в стремлении замазать классовые противоречия приходили к расширению определения производительного труда:

«По мере того как развивалось господство капитала, по мере того как все более и более зависимыми от него становились на деле также и те сферы производства, которые непосредственно не относятся к созданию материального богатства, — в особенности же когда на службу материальному производству были поставлены положительные (естественные) науки, — сикофантствующие мелкие чиновники от политической экономии стали считать своей обязанностью возвеличивать и оправдывать любую сферу деятельности указанием на то, что она «связана» с производством материального богатства, что она служит средством для него; и каждому они оказывали честь тем, что объявляли его «производительным работником» в «первом» смысле, т. е. работником, работающим на службе у капитала, полезным в том или ином отношении для обогащения капиталиста, и т. д.» [38]. Однако, как отмечает Маркс, «у всех этих полемистов, выступавших против А. Смита, мы видим, с одной стороны, высокомерное отношение к материальному производству, а с другой - попытку оправдать нематериальное производство — или даже вовсе не производство, как, например, труд лакея, — под видом материального производства» [39].

Многие, разумеется, в силу своего обывательского мышления возмутятся тем фактом, что производительными рабочими являются лишь работники материального производства. Таким же образом возмущался упомянутый нами Ж. Гарнье, чрезмерно ударившийся в моральную составляющую определения производительного труда вместо его научного определения:

«Тут Гарнье ударяется в «мораль». Почему «парфюмер, ласкающий мое обоняние», должен считаться производительным работником, а музыкант, «чарующий мой слух», — непроизводительным?» Потому, ответил бы Смит, что один доставляет материальный продукт, а другой — нет. Мораль, как и «заслуга» того и другого, не имеет никакого отношения к этому различению» [40]. По этой причине мы еще раз призываем читателя не поддаваться своему уязвленному самолюбию только по той причине, что профессия, выбранная вами, не является производительной. Дело ни в коем случае не касается полезности, нужности, необходимости вашего труда, дело касается лишь того, что составляет основу общества, а основу его составляет именно материальное богатство. С субъективной точки зрения, труд любого работника может быть производительным, однако в том дело и состоит, что это субъективная, а не научная точка зрения:

«...труд слуги производителен для него самого. Всякая услуга производительна для ее продавца. Лжеприсяга производительна для того, кто получает за нее наличные деньги. Подделка документов производительна для того, кому за это платят. Убийство производительно для того, кому платят за убийство. Занятия сикофантов, доносчиков, прихлебателей, паразитов, льстецов производительны для них, если они выполняют такого рода «услуги» не бесплатно» [41].

Подобно Ж. Гарнье, определение производительного труда как производящего материальные блага не пришлось по душе другому буржуазному политэконому - А.К. Шторху:

«По Шторху, врач производит здоровье (но он производит также и болезнь), профессора и писатели — просвещение (но они производят также и обскурантизм), поэты, художники и т.д. — вкус (но они производят также и безвкусие), моралисты и т. п. — нравы, проповедники — религию, труд государя — безопасность, и т. д. С таким же правом можно сказать, что болезнь производит врачей, глупость — профессоров и писателей, безвкусие — поэтов и художников, безнравственность — моралистов, суеверие — проповедников, а отсутствие всеобщей безопасности — государей. Эта манера утверждать, что все эти виды деятельности, эти «услуги», производят действительную или воображаемую потребительную стоимость, повторяется позднейшими авторами для доказательства того, что упомянутые выше лица являются производительными работниками в смитовском смысле, т. е. непосредственно производят не продукты особого рода, а продукты материального труда и поэтому непосредственно — богатство. У Шторха еще нет этой нелепости, которая, впрочем, может быть полностью объяснена следующими моментами:

1) в буржуазном обществе различные функции взаимно предполагают друг друга;

2) антагонизмы в области материального производства делают необходимой надстройку из идеологических сословий, деятельность которых, — хороша ли она или дурна, — хороша потому, что необходима;

3) все функции состоят на службе у капиталиста, идут ему на «благо»;

4) даже высшие виды духовного производства получают признание и становятся извинительными в глазах буржуа только благодаря тому, что их изображают и ложно истолковывают как прямых производителей материального богатства» [42].

Не отстает от Шторха другой вульгарный политэкономист Н. Сениор, который писал:

«Разве врач, вылечивающий своим предписанием больного ребенка и таким образом сохраняющий ему жизнь на долгие годы, не производит длительного результата?» [43].

Маркс же на это отвечал следующее:

«Вздор! Если ребенок умирает, результат не менее длителен. А если ребенок остается больным, то услуга врача все же должна быть оплачена. По Нассау, врачам следовало бы платить лишь постольку, поскольку они излечивают, адвокатам — лишь постольку, поскольку они выигрывают процессы, а солдатам — лишь постольку, поскольку они одерживают победы» [43].

Как мы можем снова видеть, разница между производительным рабочим и непроизводительным является существенной. При этом, для всех буржуазных прихлебателей «характерно, что все «непроизводительные» экономисты, которые решительно ничего не создают в своей собственной специальности, выступают против различения между производительным и непроизводительным трудом. Но по отношению к буржуа эта позиция «непроизводительных» экономистов выражает, с одной стороны, раболепство, стремление изобразить все функции состоящими на службе у производства богатства для буржуа; а с другой стороны, стремление доказать, что буржуазный мир — самый лучший из миров, все в нем полезно, а сам буржуа настолько образован, что видит и понимает это» [44].

Вульгаризация политэкономии достигает своего пика еще и потому, что производительный труд начинает рассматриваться не со стороны производства им материального блага, не со стороны производства стоимости, которая только и может быть создана в сфере материального производства, она начинает рассматриваться с точки зрения капиталиста, для которого любой работник является производительным, поскольку позволяет получить стоимость, произведенную отнюдь не всегда в рамках открытого именно им производства.

«Производительный и непроизводительный труд здесь различаются всегда со стороны владельца денег, капиталиста, а не со стороны работника, и отсюда нелепости у Ганиля и других, которые настолько далеки от понимания сути дела, что сводят ее к вопросу, приносит ли деньги работа — или услуга, или функция — проститутки, лакея и т. д.» [45].

Мы рассмотрели определение производительного труда как такового и теперь наконец можем вернуться к статье Г. Тросмана и Е. Радайкина. По вопросу производительных рабочих Lenin Crew пишет:

«Производительными рабочими в капиталистическом обществе являются все работники, которые производят стоимость и прибавочную стоимость в рамках производительной формы капитала и продолжения его процессов в сфере обращения. Непроизводительными работниками являются те, кто не создает капитал, то есть не приносит прибавочной стоимости капиталисту (хотя их товары или рабочая сила имеют стоимость). Рабочая сила или товары непроизводительных работников имеют стоимость и обмениваются на доход».

Как мы видим, авторы статьи (учитывая их взгляды на производство стоимости) приходят к тому, что при капитализме производительными становится большинство наемных работников. Действительно, в заключении своей работы Lenin Crew еще раз утверждает данную мысль таким образом:

«Значит ли это, что при капитализме все работники становятся неизбежно производительными? Безусловно, к этому существует объективная тенденция, которая служит лейтмотивом всего исторического развития капитализма. Как только созрели условия, необходимые для возникновения капитала, как только в полную силу заработали законы движения капиталистического способа производства, этот раскрученный маховик противоречий уже нельзя было остановить. Капитал как гигантский пылесос начал втягивать в себя прибавочный труд, постоянно расширяя сферу своего влияния, захватывая в себя обломки старых общественных отношений».

Однако, Г. Тросман и Е. Радайкин почему-то забывают (впрочем, возможно и не знают), что Маркс как раз заявлял прямо противоположное в своих рукописях:

«Страна тем богаче, чем меньше ее производительное население по отношению к совокупному продукту; совершенно так же, как и для отдельного капиталиста тем лучше, чем меньше нужно ему рабочих для того, чтобы произвести ту же самую прибавочную стоимость. Страна тем богаче, чем меньше, при одном и том же количестве продуктов, производительное население по отношению к непроизводительному. Ведь относительная малочисленность производительного населения была бы только другим выражением относительной высоты производительности труда» [46].

Исходя из приведенной выдержки по вопросу производительного труда можно сделать вывод, что с легкой руки Lenin Crew мы лишаемся того критерия, по которому имеется возможность оценивать богатство общества. Действительно, если производительного населения гораздо меньше, чем непроизводительного, то это означает в первую очередь то, что труда данных производительных рабочих достаточно, чтобы обеспечить необходимыми материальными благами все общество в целом.

Но не только в неспособности различить производительный труд от непроизводительного заключается проблема Г. Тросмана и Е. Радайкина. Она также заключается и в неумелом подходе к пониманию другого термина - труда полупроизводительного:

«Полупроизводительность будет пониматься, как совмещение производительных и непроизводительных функций, а также, как выполнение непроизводительного труда, который непосредственно не производит прибавочной стоимости, но необходим капиталисту для получения прибавочной стоимости в форме прибыли, создаваемой другими работниками. Непроизводительный труд, затрачиваемый в рамках капиталистической логики, превращает объективные условия труда в капитал, а их владельца - в капиталиста, и таким образом становится с точки зрения своего капиталиста как бы производительным, но по сути им не является, потому что извлекаемая прибавочная стоимость в форме прибыли напрямую не зависит от количества труда, затраченного работниками данной сферы, а зависит от установившейся нормы прибыли на капитал».

Итак, как мы видим, даже понятие полупроизводительного труда Lenin Crew предлагает рассматривать с точки зрения на него капитала. При этом авторы статьи не стесняются ссылаться на В.И. Ленина в данном вопросе, а именно на его известную работу «Развитие капитализма в России», где им была дана следующая статистика:

Как мы можем наблюдать, В.И. Ленин приводит три категории населения: производительных, непроизводительных и полупроизводительных. Но по какому критерию он осуществляет разделение?

«Приведенные данные о распределении по занятиям всего населения России интересно прежде всего сгруппировать для иллюстрации разделения общественного труда, как основы всего товарного производства и капитализма в России. С этой точки зрения все население должно быть разделено на три крупные подразделения: I. Сельскохозяйственное население. II. Торгово-промышленное население. III. Непроизводительное (точнее: не участвующее в хозяйственной деятельности) население. Из приведенных девяти групп (а — и) только одна группа не может быть прямо и целиком отнесена ни к одному из этих основных трех подразделений. Это именно группа ж: частная служба, прислуга, поденщики. Эту группу надо распределить приблизительно между торгово-промышленным и сельскохозяйственным населением. Мы отнесли к первому ту часть этой группы, которая показана живущей в городах (2,5 млн.), а ко второму — живущих в уездах (3,3 млн.). Тогда мы получим следующую картину распределения всего населения России» [47].

За основу деления Ленин берет участие в хозяйственной деятельности, а не пресловутую возможность получения капиталистом прибыли, как дело хочет выставить Lenin Crew. Но как же так, спросит внимательный читатель, ведь Маркс выделял только производительных работников и непроизводительных, откуда, собственно, берется категория работников полупроизводительных? Вдобавок, работники транспорта, занимающиеся грузоперевозкой, являясь производительными работниками, Лениным относятся к полупроизводительным. В чем же состоит здесь дело?

Умиляет, как быстро Lenin Crew спешит к разработке новых категорий, не успев толком разобраться в сути вопроса. Так, согласно статистике, проститутки относятся к разряду непроизводительного населения, что противоречит рассуждениям самих авторов статьи, причисляющих их «в разряд производительных работников при условии, что она оказывает услуги в рамках организованного по-капиталистически бизнеса, это может быть официально зарегистрированный бордель или её может эксплуатировать сутенёр, находящийся на нелегальном положении». Вдобавок к непроизводительному населению относятся представители свободных профессий, которые резко противопоставляются работникам материального производства в такой работе, как «Шаг вперед, два шага назад»:

«Я перевожу словом интеллигент, интеллигенция немецкие выражения Literat, Literatentum, обнимающие не только литераторов, а всех образованных людей, представителей свободных профессий вообще, представителей умственного труда (brain worker, как говорят англичане) в отличие от представителей физического труда» [48].

Да, как мы уже говорили, работники умственного труда не являются производительными, ими же не являются и упомянутые проститутки. Однако, дело состоит не в этом. Дело состоит в том, что Г.Тросман и Е. Радайкин даже не удосужились проверить источники, которые по сути противоречат их собственной позиции. Порою действительно удивляет этакая "научность" научных централистов. Если бы авторы статьи взяли себя в руки и проверили, откуда берет начало категория полупроизводительного труда, то они бы к своему величайшему удивлению обнаружили, что еще задолго до первой переписи населения в 1897 году (которая и взята Лениным) самые различные статистические ведомства Российской Империи составляли статистику отдельных ее областей по тем же самым категориям производительного, полупроизводительного и непроизводительного труда. И как раз за полупроизводительный ими брались прежде всего работники торговли, транспорта, полузанятые (поденщики) и те наемные работники, которые нанимались в качестве прислуги [49,50]. Таким образом, Ленин не вводил категорию полупроизводительного труда в марксизм, в работе «Развитие капитализма в России» перед ним стояла другая задача, и по этой причине он просто использовал те категории, которые стали устоявшимися в Российской Империи в то время.

Вооружившись понятием полупроизводительного труда, данным статистическими бюро Российской Империи, авторы статьи делают следующий многозначительный вывод:

«Работников ЧВК можно отнести к полупроизводительным работникам, интересы которых из-за специфических условий труда направлены против рабочего класса. Если обращаться к истории, то непроизводительность силовых структур видно невооруженным взглядом, так как эти специфические работники существовали в основном за счет грабежей побежденной стороны. Недавняя история с российскими наемниками из ЧВК Вагнера, которые были уничтожены в Сирии, в очередной раз обнажает перед нами их суть, как псов войны, пускаемых в ход всякий раз, когда необходимо поделить чье-то богатство [51]. Услуги по отъему собственности в эпоху империализма становятся выгодным бизнесом, хоть и изрядно кровавым. ЧВК активно используют большинство империалистических стран, включая и Россию. Даже Китай, который в левых кругах до сих пор неправомерно считается социалистическим, начал использовать ЧВК для реализации своих империалистических замыслов».

И самым печальным является то, что данный вывод делается, невзирая на все рассуждения К. Маркса по этому вопросу, который утверждал, что «солдат — наемный рабочий, наемник, но из этого не следует, что он производительный рабочий» [52], наоборот, он является непроизводительным постольку, поскольку никакого материального блага не производит.

Не заметив своей ошибки, Г. Тросман и Е. Радайкин спешат записать к полупроизводительным работникам и продавцов, т.к. те «зачастую совмещают функции не только обеспечения перехода прав на владение некоей потребительной стоимостью, но и выполняют целый ряд производительных функций по погрузке и разгрузке, расстановке товара на прилавках и многое другое», правда, снова делая акцент, в первую очередь, на производстве ими прибавочной стоимости для капиталистов».

Если говорить о работниках торговли более подробно, то стоит отметить следующее умозаключение Lenin Crew:

«Казалось бы, теперь мы можем легко ответить на вопрос о том, какой труд в системе капиталистических производственных отношений является производительным, а какой нет. Тем не менее, у этого вопроса есть еще одно измерение, которое многих сбивает с толку. Работник торговли по вышеописанной схеме полностью подпадает в разряд производительных работников, ведь он приносит прибыль в рамках организованного по-капиталистически предприятия. На первый взгляд, изложенное понимание производительного труда, развитое Марксом, вступает в противоречие с его же утверждением, что труд рабочих и служащих в сфере торговли не является производительным [53].

Источник возникновения этого кажущегося противоречия во взглядах Маркса был указан нами во введении и связан с тем, что, так называемый, четвертый том «Капитала» был издан позже всех, а ведь именно в нем Маркс дает дополнительные разъяснения по вопросу производительного и непроизводительного труда, которые окончательно проясняют его взгляды. В приложении к первому тому «Теорий», озаглавленном «Понятие производительного труда» Маркс в самом конце уточняет, что «здесь мы рассматриваем только производительный капитал, т. е. капитал, занятый в непосредственном процессе производства» [54]. Маркс отсылает читателей ко второму тому «Капитала» и формуле о метаморфозах капитала, что мы обсуждали выше. Производительный капитал заключает в себе процесс создания продуктов, к которому относятся не только «вещественные» товары, но и «невещественные» услуги, а также всякая работа, необходимая для приспособления благ к целям потребления, например, хранение, перевозка, упаковка и т. д. В рамках чистого процесса обращения происходит только купля-продажа, простой переход права собственности, отвлеченный от реального перехода продукта. На этой основе возникает различие труда, занятого в производстве, и труда, занятого в обращении».

Авторы статьи упоминают третий том Капитала, в котором Маркс пишет следующее:

«Итак, товарно-торговый капитал, — если отбросить все разнородные функции, которые могут быть с ним связаны, как хранение товаров, отправка их, перевозка, группировка, разборка, и ограничиться его истинной функцией купли ради продажи, — не создает ни стоимости, ни прибавочной стоимости, а только опосредствует их реализацию и тем самым одновременно — опосредствует действительный обмен товаров, их переход из одних рук в другие, общественный обмен веществ» [55].

А далее приводят нас ко второму тому Капитала, где снова, к величайшему удивлению, производительный капитал уже «заключает в себе процесс создания продуктов, к которому относятся не только «вещественные» товары, но и «невещественные» услуги». Правда, Lenin Crew по какой-то причине не вспоминает весьма важную выдержку из того же тома:

«Промышленный капитал есть единственный способ существования капитала, при котором функцией капитала является не только присвоение прибавочной стоимости, соответственно присвоение прибавочного продукта, но в то же время и ее создание» [56].

Итак, именно промышленный капитал отличается от других тем, что не только присваивает прибавочную стоимость, но и непосредственно создает ее. Каким же образом авторы статьи приписывают ему (производительный капитал является неотъемлемой частью промышленного капитала) производство «невещественных» услуг, становится, пожалуй, величайшей загадкой их научных изысканий. Вдобавок в том же третьем томе Маркс объясняет:

«Издержки обращения представляются промышленному капиталу и действительно являются непроизводительными издержками. Купцу они представляются источником его прибыли, которая, — если предположить общую норму прибыли, — находится в соответствии с их величиной. Поэтому расход, который приходится производить на эти издержки обращения, представляется торговому капиталу производительной затратой. Следовательно, и торговый труд, который он покупает, для него — непосредственно производительный труд» [57].

Но и это еще не все, ведь очень близко к товарно-торговому капиталу относится рекламная индустрия, о которой Lenin Crew пишет следующее:

«Одно из видных мест в сфере обращения на сегодняшний день занимает рекламная индустрия, зародившаяся одновременно с торговым капиталом и вставшая наравне с ним. Её главной задачей в эпоху тотальной конкуренции между товаропроизводителями является сбыт продукции, помощь капиталу в его метаморфозах из товарной формы в денежную, что не добавляет товару стоимости. С первого взгляда может показаться, что реклама — это лишь чистая издержка обращения, но за видимостью скрывается производительная функция наподобие функций транспортировки, хранения и упаковки. Этой функцией рекламной отрасли является оповещение потребителя или связь производства и потребления, как разными сторонами воспроизводства человека. Коммуникация между производителем и потребителем обеспечивает реализацию продукта в потреблении, но в условиях товарного производства она превращается в инструмент смены формы товара, по этой причине труд работников, занятых в рекламной индустрии, может считаться полупроизводительным».

Мы же еще раз приведем рассуждения Маркса по вопросу торгово-товарного капитала и смене форм товара при его обращении:

«Купеческий капитал есть не что иное, как капитал, функционирующий в сфере обращения. Процесс обращения есть фаза всего процесса воспроизводства. Но в процессе обращения не производится никакой стоимости, а потому никакой прибавочной стоимости. В нем происходят лишь изменения формы одной и той же массы стоимости. В самом деле, здесь не совершается ничего иного, кроме метаморфоза товаров, который как таковой не имеет никакого отношения к созданию стоимости или к изменению стоимости» [58].

Там, где мы не сможем увидеть производства стоимости (соответственно производительного труда), а лишь смену формы товара, Lenin Crew его находит в виде труда полупроизводительного, ведь реклама, по их замечанию, ускоряет смену форм товара. Это и есть переход на точку зрения капиталиста в вопросе определения производительного труда.

Наконец мы подходим к заключению. Для чего вообще нам необходимо знать, кто является производительным работником, а кто таковым не является? Lenin Crew отвечает:

«В первую очередь понимание производительности труда дает ключ к пониманию классовой структуры общества... Главным признаком [59] разделяющим эти классы является владение средствами производства, именно оно делит общество на два противоположных лагеря, к которым остальные дифференцируемые по другим признакам прослойки так или иначе тяготеют. Но при этом также существует и другой, не менее важный, признак создание прибавочной стоимости, а, следовательно, и капитала, как социальной формы средств производства. Узнав, кто производит прибавочную стоимость в общественной системе производства, мы можем выделить группы людей, чьи объективные интересы состоят в уничтожении системы эксплуатации».

Действительно, если мы знаем, кто из наемных работников производит прибавочную стоимость, то мы тем самым получаем понимание, кто именно может наносить капитализму наиболее сокрушительные, существенные удары, ведь производство стоимости и прибавочной стоимости как ее неотъемлемой части, является основой капиталистического строя. Однако, как мы могли увидеть, благодаря своему превратному пониманию товара, стоимости, производительного труда и непроизводительного, количество работников, якобы создающих стоимость, во много раз возрастает. Так, Lenin Crew приводит тезис, что «менее пролетаризированной группой рабочего класса являются работники «невещественной» сферы производства. Они, как и промышленный пролетариат, создают прибавочную стоимость и лишены средств производства, но при этом зачастую условия труда в этой сфере отличаются в лучшую сторону в сравнении с промышленными предприятиями». Таким образом, нашими научными централистами просто-напросто размывается действительное положение дел при капитализме: там, где производительными работниками являлись те, кто непосредственно производит материальные блага (и в связи с этим производит стоимость), производительными становятся и те, кто вовсе не занимается ни производством материальных благ, ни производством стоимости как таковой.

Так или иначе, вопрос, рассмотренный нами, еще далек от своего завершения. Мы поняли, в чем ошибка тех, кто, довольствуясь видимостью производительного труда, выдает свои выводы за истинно научные, но мы не знаем пока самих истоков подобных ошибок. Посему далее нам предстоит выяснить, чьими идейными наследниками являются те, кто имеет за собой слабость изучать тот или иной предмет с точки зрения господствующего ныне класса, становясь тем самым «ночной бабочкой» политэкономии…

Предыдущие части работы:

Часть первая. К вопросу о современном пролетариате: vk.com/@mkmolot-politeconomy-1
Часть вторая. Программисты всех стран, соединяйтесь! vk.com/@mkmolot-politeconomy-2
Часть третья. Является ли услуга товаром? vk.com/@mkmolot-politeconomy-3
Часть четвертая. Пролетариат и «проклятье» непроизводительного работника vk.com/@mkmolot-politeconomy-4

Список использованных источников

1. URL: http://lenincrew.com/the-political-economy-of-moths/

2. «Каждая такая вещь есть совокупность многих свойств и поэтому может быть полезна различными своими сторонами. Открыть эти различные стороны, а следовательно, и многообразные способы употребления вещей, есть дело исторического развития». Маркс К. Капитал (Том I) / Сочинения. М., 1960. Т. 23. С. 43.

3. «Потребительные стоимости товаров составляют предмет особой дисциплины — товароведения. Потребительная стоимость осуществляется лишь в пользовании или потреблении. Потребительные стоимости образуют вещественное содержание богатства, какова бы ни была его общественная форма. При той форме общества, которая подлежит нашему рассмотрению, они являются в то же время вещественными носителями меновой стоимости». Там же. С. 44.

4. «Меновая стоимость прежде всего представляется в виде количественного соотношения, в виде пропорции, в которой потребительные стоимости одного рода обмениваются на потребительные стоимости другого рода, - соотношения, постоянно изменяющегося в зависимости от времени и места». Там же. С. 44.

5. Маркс К. Теории прибавочной стоимости (IV том «Капитала») / Сочинения. М., 1962. Т. 26. Ч. 1. C. 154

6. Маркс К. Капитал (Том I) / Сочинения. М., 1960. Т. 23. С. 43.

7. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 26, ч. I. 153 стр.

8. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 23, ч. I. 46 стр.

9. К.Маркс и Ф.Энгельс ПСС т.48, 2 изд., 61 стр.

10. «Но существуют самостоятельные отрасли промышленности, где продукт процесса производства не является новым вещественным продуктом, товаром. Из этих отраслей важна в экономическом отношении только промышленность, осуществляющая перевозки и связь, будет ли то собственно транспортная промышленность по перевозке товаров и людей или же просто передача сообщений, писем, телеграмм и т. д.». Там же. С. 64.

11. Маркс К. Капитал (Том I) / Сочинения. М., 1960. Т. 23. С. 203-204.

12. К.Маркс и Ф.Энгельс ПСС т.49, 2 изд., 102 стр.

13. К.Маркс и Ф.Энгельс ПСС т.48, 2 изд., 61 стр.

14. Маркс К. Теории прибавочной стоимости (IV том «Капитала») / Сочинения. М., 1962. Т. 26. Ч. 1. C. 420−421

15. Маркс К. Капитал (Том I) / Сочинения. М., 1960. Т. 23. С. 140.

16. «Каждый товаровладелец знает, что он еще далеко не превратил свои товары в настоящее золото, если придал их стоимости форму цены, или мысленно представляемого золота, и что ему не нужно ни крупицы реального золота для того, чтобы выразить в золоте товарные стоимости на целые миллионы. Следовательно, свою функцию меры стоимостей деньги выполняют лишь как мысленно представляемые, или идеальные, деньги». Там же. С 106

17. «Золото и серебро как денежные товары представляют для общества издержки обращения, вытекающие лишь из общественной формы производства. Это — faux frais товарного производства, вообще возрастающие с развитием товарного производства и, в особенности, капиталистического производства. Это — часть общественного богатства, которую приходится приносить в жертву процессу обращения». Маркс К. Капитал (Том II) / Сочинения. М., 1961. Т. 24. С. 155.

18. Маркс К. Капитал (Том I) / Сочинения. М., 1960. Т. 23. С. 148.

19. К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, т. 23, с. 140

20. К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, т. 23, с. 148

21. «Под рабочей силой, или способностью к труду, мы понимаем совокупность физических и духовных способностей, которыми обладает организм, живая личность человека, и которые пускаются им в ход всякий раз, когда он производит какие-либо потребительные стоимости». Там же. С. 178.

22. «С другой стороны, размер так называемых необходимых потребностей, равно как и «якобы их удовлетворения, сами представляют собой продукт истории и зависят в большой мере от культурного уровня страны, между прочим в значительной степени и от того, при каких условиях, а следовательно, с какими привычками и жизненными притязаниями сформировался класс свободных рабочих». Там же. С 182.

23. Там же. С. 60.

24. К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, т. 23, с. 213.

25. Маркс К. Теории прибавочной стоимости (IV том «Капитала») / Сочинения. М., 1962. Т. 26. Ч. 1. C. 404.

26. Маркс К. Капитал (Том II) / Сочинения. М., 1961. Т. 2. С. 169−170.

27. К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, т. 26, с. 133

28. К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, т. 26, с. 153

29. К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, т. 26, с. 155

30. К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, т. 26, с. 155-156

31. К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, т. 26, с. 154

32. К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, т. 49, с. 93-94

33. К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, т. 49, с. 170-171

34. К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, т. 26, с. 419-420

35. К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, т. 49, с. 97

36. Маркс К. Теории прибавочной стоимости (IV том «Капитала») / Сочинения. М., 1962. Т. 26. Ч. 1. С. 157−158.

37. См. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 26, ч. I. 168 стр.

38. См. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 26, ч. I. 159 стр.

39. См. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 26, ч. I. 199 стр.

40. См. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 26, ч. I. 168 стр.

41. См. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 26, ч. I. 288 стр.

42. См. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 26, ч. I. 281-282 стр.

43. См. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 26, ч. I. 282 стр.

44. См. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 26, ч. I. 285 стр.

45. См. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 26, ч. I. 139 стр.

46. К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, т. 26, с. 215

47. В.И. Ленин. Полн. собр. соч., 5 изд., т. 3, с.502

48. В.И. Ленин. Полн. собр. соч., 5 изд., т. 8, с.309

49. Сельско-хозяйственные нужды Пермского края, с. 210. URL: https://e.gorkilib.ru/node/317487

50. Статистическое описание области Войска Донского, с. 236. URL: https://www.prlib.ru/item/453969

51. Сошников А., Аксенов П. Как и почему могли погибнуть российские наемники в Сирии? // BBC. 2018. URL: www.bbc.com/russian/features-43 064 370

52. К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, т. 49, с. 97

53. «Итак, товарно-торговый капитал, — если отбросить все разнородные функции, которые могут быть с ним связаны, как хранение товаров, отправка их, перевозка, группировка, разборка, и ограничиться его истинной функцией купли ради продажи, — не создает ни стоимости, ни прибавочной стоимости, а только опосредствует их реализацию и тем самым одновременно — опосредствует действительный обмен товаров, их переход из одних рук в другие, общественный обмен веществ». Маркс К. Капитал (Том III, часть 1) / Сочинения. М., 1961. Т. 25. Ч. 1. С. 309.

54. Маркс К. Теории прибавочной стоимости (IV том «Капитала») / Сочинения. М., 1962. Т. 26. Ч. 1. С. 423.

55. Маркс К. Капитал (Том III, часть 1) / Сочинения. М., 1961. Т. 25. Ч. 1. С. 309.

56. К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, т. 24, с. 65

57. Маркс К. Капитал (Том III, часть 1) / Сочинения. М., 1961. Т. 25. Ч. 1. С. 331.

58. Маркс К. Капитал (Том III, часть 1) / Сочинения. М., 1961. Т. 25. Ч. 1. С. 306-307.

59. Ленин дает следующее определение: «Классами называются большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определенной системе общественного производства, по их отношению (большей частью закрепленному и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают. Классы, это такие группы людей, из которых одна может себе присваивать труд другой, благодаря различию их места в определенном укладе общественного хозяйства».