К критике современных тенденций в политэкономии. Часть третья: Является ли услуга товаром?

МРО «МОЛОТ» I Марксизм-ленинизм·19 Mar 2020

Является ли услуга товаром? Сколько слов было сказано по этому вопросу, сколько копий было сломано, а споры все идут, дискуссии продолжаются, старые аргументы дополняются новыми, но вопрос так и не находит своего логичного завершения.

Рассмотрим, как на него отвечает один из членов довольно известного кружка Engels [1]. Данный кружок является довольно авторитетным в вопросах философии, ведь в его программу входит изучение чуть ли не всей философии вместе взятой, во всем ее разнообразии и великолепии, от Аристотеля до... Ильенкова.

Свое рассуждение Engels начинает с ссылки на второй том Капитала:

«Говоря в первой главе второго тома о транспортных услугах, Маркс использует сокращенную формулу движения денежного капитала: Д — Т … П … Д' вместо полной формулы: Д — Т … П … Т' — Д'».

Услуга не является товаром. Такой точки зрения придерживаются некоторые члены кружка Engels:

«поскольку Т' в формуле (первой формуле. - прим. МК «Молот») отсутствует, значит услуга товаром не является. Неотделимость услуги от процесса ее производства приводит к невозможности обращения услуги, как товара, вне процесса ее производства».

Вывод тех, кто не признает в услуге товара ясен. Но насколько его можно назвать верным? К сожалению, в статье не указывается, о чем конкретно идет дискуссия: о форме товара или его сущности. Хотя в данном вопросе подобное уточнение было бы как нельзя уместно.

Дело в том, что при капитализме абсолютно все может принимать товарную форму: «Вещи, которые сами по себе не являются товарами, например совесть, честь и т. д., могут стать для своих владельцев предметом продажи и, таким образом, благодаря своей цене приобрести товарную форму. Следовательно, вещь формально может иметь цену, не имея стоимости» [2]. Да, в мире капитализма все что угодно становится товаром, и услуге подобной участи просто-напросто не избежать, она так же становится товаром, точнее, приобретает форму товара.

Совсем другое дело, если в дискуссии шла речь об услуге как товаре не по своей форме, а именно по своей сущности. Разумеется, в этом случае остается лишь углубиться в вопрос более подробно, что и делает автор статьи (некто Роман Петров), оппонент тех товарищей, которые в услуге товара не признают. Автор совершает множество шагов назад к первому тому Капитала, с тем, чтобы обратиться к понятию товара:

«Товар — это продукт человеческого труда, изначально предназначенный для обмена.

Товар должен удовлетворять чью-то потребность, причем, как указывает Маркс: «Природа этих потребностей, — порождаются ли они, например, желудком или фантазией, — ничего не изменяет в деле» [3].

Рассуждая далее о природе товара, Роман Петров приводит следующий итог своих изысканий:

«продукт человеческого, общественно необходимого труда, произведенный для обмена и обмененный, является товаром».

Да, понятие товара было разобрано в принципе верно, остается только не останавливаться на достигнутом и вернуться-таки к вопросу о транспортных услугах, то есть ко второму тому Капитала Маркса, с которого, собственно, и начинается разбор поставленной темы.

«В общей формуле продукт П (П — производительная фаза оборота капитала) рассматривается как материальная вещь, отличная от элементов производительного капитала, как предмет, который обладает обособленным от процесса производства существованием, который обладает потребительной формой, отличной от потребительной формы элементов производства. Это имеет место во всех случаях, когда результат процесса производства выступает как вещь, — даже там, где часть продукта снова входит как элемент в возобновляемое производство… Но существуют самостоятельные отрасли промышленности, где продукт процесса производства не является новым вещественным продуктом, товаром. Из этих отраслей важна в экономическом отношении только промышленность, осуществляющая перевозки и связь... то, что продает транспортная промышленность, есть само перемещение. Доставляемый ею полезный эффект нераздельно связан с процессом перевозки, т. е. с процессом производства транспортной промышленности. Люди и товары едут вместе с определенным средством транспорта, и движение последнего, его перемещение и есть тот процесс производства, который оно создает. Полезный эффект можно потреблять лишь во время процесса производства; этот эффект не существует как отличная от этого процесса потребительная вещь, которая лишь после того, как она произведена, функционирует в виде предмета торговли, обращается как товар. Но меновая стоимость этого полезного эффекта, как и меновая стоимость всякого другого товара, определяется стоимостью затраченных на него элементов производства (рабочей силы и средств производства) плюс прибавочная стоимость, созданная прибавочным трудом рабочих, занятых в транспортной промышленности. Что касается потребления этого полезного эффекта транспортной промышленности, то и в этом отношении он совершенно не отличается от других товаров. Если он входит в индивидуальное потребление, то вместе с потреблением исчезает его стоимость; если он потребляется производительно, так что сам является стадией производства товара, находящегося в перевозке, то его стоимость переносится как дополнительная стоимость на самый товар» [4] (все выделенные моменты данной выдержки из Капитала будут рассмотрены позднее. На данном этапе нашего анализа вопроса об услуге мы попросим читателя просто принять к сведению сказанное по этому поводу. - прим. МК «Молот»).

Наконец, автор статьи подводит итог своим рассуждениям:

«Акт обмена превращает продукт труда в действительный, а не только потенциальный товар. Однако, товарное производство и движение товаров, предполагает в конечном счете их потребление. Товар завершает свое бытие как товар, когда переходит к конечному потребителю, в руках которого он «выпадает» с рынка и является уже только потребительной стоимостью. Теперь он уже не предназначен для обмена и не является обменивающимся, потребителя интересуют «натуральные» свойства, полезный эффект продукта. Но потребление бывает двоякого рода. Если эффект потребляется индивидуально (мы приехали в отпуск на море), продукт больше не функционирует как стоимость. Его стоимость исчезла, как исчезает стоимость съеденной булочки. Если полезный эффект потреблен производительно, его стоимость перешла на перевозимый товар. Если же товар не доходит, в конечном счете, до конечного потребителя, утрачивая свою потребительную стоимость - он не является в полной мере реализованным как товар. Понятно, что в случае производительного потребления новый товар в транспортной услуге не создается, не меняется натуральная форма перевозимого товара. Именно на основании этого Маркс исключает Т'из общей формулы кругооборота денежного капитала (Д — Т … П … Т'— Д').

Можем ли мы на основании изложенного назвать транспортную услугу товаром? Да, можем. Все условия соблюдены: акт перевозки создан трудом, он представляет собой потребительную стоимость для пассажира, изначально произошел акт обмена (пассажир обменял денежный эквивалент на билет), потребительная стоимость потреблена пассажиром (мы приехали в точку назначения). Итак, транспортная услуга является товаром».

Да, Роман Петров не забывает подчеркнуть, что услуга отличается от других форм товара прежде всего своей «принципиальной невозможностью отсроченного потребления», ведь «товар-услуга потребляется только непосредственно в момент ее оказания».

Услуга, по самому результату рассуждений автора, является товаром. Но раз того требует последовательное изложение интересующего нас материала, мы пока не будем отдельно останавливаться на нашем мнении по поводу полученного Романом Петровым вывода. Наоборот, мы продолжим разбираться в выдвигаемых им аргументах. Для начала посмотрим, что же Роман Петров подразумевает под услугой?

«…если под термином услуга понимать продукт человеческого труда, изменяющий натуральную форму вещи (в том числе и человека), удовлетворяющий какую либо потребность, путем обмена предоставленный конечному потребителю, то услуга является специфическим видом товара».

И именно здесь мы должны отметить тот неожиданный поворот в терминологии, который осознанно или же по воле случая совершает автор статьи. Услуга - продукт... Но как услугу можно приравнять к продукту, если она представляет из себя труд, трудовую деятельность?

«Услуга есть вообще лишь выражение особой потребительной стоимости труда, поскольку она полезна не как вещь, а как деятельность. Do ut facias, facio ut facias, facio ut des, do ut des («даю, чтобы ты сделал», «делаю, чтобы ты сделал», «делаю, чтобы ты дал», «даю, чтобы ты дал») - здесь совершенно безразличные формы одного и того же отношения, между тем как в капиталистическом производстве do ut facias выражает весьма специфическое отношение между вещным богатством и живым трудом» [5].

Или же:

«В тех случаях, когда деньги непосредственно обмениваются на труд, который не производит капитала, стало быть, представляет собой непроизводительный труд, этот труд покупается как услуга. Это выражение означает вообще не что иное, как ту особую потребительную стоимость, которую доставляет этот труд подобно всякому другому товару; но особая потребительная стоимость труда получила это специфическое выражение потому, что труд оказывает услуги не в качестве вещи, а в качестве деятельности, что, однако, нисколько не отличает его, скажем, от какой-нибудь машины, например от часов» [6].

Как мы знаем, труд, трудовая деятельность, сама по себе не является товаром, она его может лишь создать. Забыв об этом, Роман Петров, во-первых, делает неправильный вывод, а во-вторых, сводит на нет все свои предыдущие рассуждения.

Роман Петров пишет:

«акт перевозки создан трудом, он представляет собой потребительную стоимость для пассажира»

Хотя мы уже поняли, что сам процесс деятельности по сути своей товаром быть не может.

Далее автор утверждает, что если транспортировка «входит в индивидуальное потребление, то вместе с потреблением исчезает его стоимость». Нужно отметить, что при перевозке пассажиров как раз это и происходит: одновременное производство перевозки водителем транспорта и потребление акта перевозки самим пассажиром. При этом, вместе с потреблением полезного эффекта этой перевозки пассажиром происходит и"исчезновение стоимости" оказываемой услуги. Соответственно, в случае с перевозкой пассажиров оказываемая услуга не может считаться товаром. Тем более автор статьи и сам пишет, что «товар завершает свое бытие как товар, когда переходит к конечному потребителю», в данном же случае бытие оказываемой услуги завершается одновременно с самим своим производством. Пассажир, если так можно выразиться, потребляет процесс перевозки одновременно с осуществлением этой самой перевозки. Что касается транспортировки товаров, то мы вернемся к этому вопросу несколько позже.

Сначала хотелось бы напомнить, что товар - это, действительно, овеществленный, мертвый, прошлый труд, а услуга - суть живой труд. Продажа товара и продажа услуги отличны между собой: в первом случае продается вещь, во втором случае продается в качестве товара не процесс труда, не результат этого труда, а сама рабочая сила работника, оказывающего услугу, ее потребительная стоимость.

«Когда труд покупается, чтобы быть потребленным как потребительная стоимость, как услуга, — а не для того, чтобы в качестве живого фактора занять место стоимости переменного капитала и приобщиться к капиталистическому процессу производства, — то в этом случае труд не есть производительный труд, а наемный рабочий не есть производительный рабочий. Его труд в этом случае потребляется из-за его потребительной стоимости, а не как создающий меновую стоимость, он непроизводителен, он потребляется непроизводительно» [7].

Впрочем, Роман Петров слегка переиначивает понятие товара, который «есть прежде всего внешний предмет, вещь, которая, благодаря ее свойствам, удовлетворяет какие-либо человеческие потребности» [8]. Автору статьи «представляется, что говоря о внешнем предмете, вещи, Маркс имел в виду овеществление труда, т.е. то состояние общества, при котором отношения людей превращаются в отношения вещей». И в подтверждение к сказанному Роман Петров приводит следующую цитату: «...таинственность товарной формы состоит просто в том, что она является зеркалом, которое отражает людям общественный характер их собственного труда как вещный характер самих продуктов труда, как общественные свойства данных вещей, присущие им от природы; поэтому и общественное отношение производителей к совокупному труду представляется им находящимся вне их общественным отношением вещей» [9].

Довольно незаметным образом автор переводит нас с темы о сущности товара к вопросу о товарном фетишизме, который возникает на почве развитого товарного производства. Да, природа товарного фетишизма состоит в том, что общественные отношения, господствующие над людьми выступают при капитализме в виде господства над ними определенных вещей, но он абсолютно не относится к рассматриваемому здесь вопросу.

На деле же, товар в своей сущности действительно является материальной, чувственно осязаемой вещью.

«...Выражение «овеществленный труд» и противопоставление капитала как овеществленного труда живому труду способны вызвать большие кривотолки. Ранее я уже показал, что сведение товара к «труду» у всех предшествующих экономистов двусмысленно и неполно. Недостаточно свести товар к «труду», необходимо свести его к труду в двоякой форме, в которой он, с одной стороны, как конкретный труд, выражается в потребительной стоимости товара, а с другой стороны, как общественно необходимый труд, учитывается в меновой стоимости. С первой точки зрения все зависит от его особой потребительной стоимости, от его специфического характера труда, который и накладывает специфическую печать на созданную им потребительную стоимость и делает ее конкретной потребительной стоимостью в отличие от других, делает ее данным определенным предметом. Напротив, особая полезность товара, его определенная природа и характер остаются совершенно в стороне, поскольку труд принимается в расчет как создающий стоимость элемент, а товар — как его овеществление. В качестве такого элемента труд есть безразличный, общественно необходимый, всеобщий труд, совершенно равнодушный ко всякому особому содержанию, вследствие чего он и получает в своем самостоятельном выражении, в деньгах, в цене товара общее для всех товаров и различающееся только по количеству выражение. С первой стороны дело выражается в определенной потребительной стоимости товара, в его определенном вещном существовании, со второй — в деньгах, безразлично существуют ли последние в цене товара в виде денег или только в виде счетных денег. С первой стороны речь идет исключительно о качестве, со второй — только о количестве труда. С первой стороны различие конкретного труда представляется в разделении труда, со второй — в их лишенном различий денежном выражении труда. В процессе производства это различие выступает перед нами активно. Уже не мы его делаем, а оно само делается в процессе производства. Различие между овеществленным трудом и живым выступает в реальном процессе труда. Средства производства, например, хлопок, веретена и т. д., это — продукты, потребительные стоимости, в которых воплощены определенные полезные, конкретные виды труда: машиностроение, возделывание хлопчатника и т. д., между тем как труд прядильщика выступает в этом процессе не только как труд, специфически отличающийся от других видов труда, содержащихся в средствах производства, но и как живой труд, как еще лишь осуществляющийся труд, постоянно отталкивающий от себя свой продукт в противоположность тем видам труда, которые уже овеществлены в их своеобразных продуктах. И с этой точки зрения обнаруживается противоположность между одной стороной, наличным бытием капитала, и другой, живым трудом, как затратой жизненных сил рабочего прежде всего. Далее в процессе труда овеществленный труд выступает как вещный момент, как элемент для осуществления живого труда. Совершенно иначе, однако, представляется дело при рассмотрении процесса увеличения стоимости, образования и созидания новой стоимости. Здесь труд, содержащийся в средствах производства, есть определенное количество всеобщего общественного труда и выражается поэтому в известной величине стоимости или в денежной сумме, фактически в цене этих средств производства.

Труд, который присоединяется, есть определенное добавочное количество всеобщего общественного труда и выражается как добавочная величина стоимости или денежная сумма. Труд, уже содержащийся в средствах производства, аналогичен вновь присоединенному. Они различаются лишь тем, что один овеществлен в потребительных стоимостях, а другой находится в процессе этого овеществления, один — прошлый труд, другой — настоящий, один мертвый, другой живой, один овеществлен в прошлом, другой овеществляется в настоящее время» [10].

Таким образом, под товаром следует понимать прежде всего материальную, чувственно осязаемую вещь, которая представляет из себя «кристаллизованный труд» [11], именно овеществленный в материи труд. «Стоимость, оставляя в стороне ее чисто символическое выражение в знаке стоимости, существует только в той или иной потребительной стоимости, в той или иной вещи… Поэтому, если утрачивается потребительная стоимость, утрачивается и стоимость» [12].

Другой, весьма интересный аргумент, Роман Петров приводит, цитируя «выдающегося продолжателя дела» марксизма-ленинизма Э.В. Ильенкова:

«само живое слово (речь психотерапевта, к примеру) можно понимать как «внешнее, чувственно воспринимаемое, видимое или слышимое тело»» [13].

Нами, в свою очередь, противопоставляется «скромный» основатель марксизма как науки, который весьма резонно считал, что «известного рода услуги, иными словами, потребительные стоимости — результаты известных видов деятельности или труда — воплощаются в товарах, другие же услуги, напротив, не оставляют осязательного результата, существующего отдельно от самого исполнителя; иначе говоря, их результат не является пригодным для продажи товаром. Например, услуга, оказываемая мне певцом, удовлетворяет мою эстетическую потребность, но то, чем я наслаждаюсь, существует только в виде деятельности, неотделимой от самого певца, и как только прекращается его труд, его пение, прекращается и испытываемое мной наслаждение; я наслаждаюсь самой деятельностью, ее воздействием на мой слух» [14].

«Само живое слово», таким образом, «не является пригодным для продажи товаром», товаром же будет являться в данном случае лишь тот, кто в виду специфической потребительной стоимости своей рабочей силы (будь это психотерапевт или певец), данное «живое слово» вынужден снова и снова предоставлять потребителю.

Именно здесь хотелось бы снова вернуться к транспортным услугам. В вопросе о транспортных услугах необходимо прежде всего разделить те транспортные услуги, которые направлены на перевозку произведенных товаров, и те транспортные услуги, которые направлены на перевозку пассажиров. Первые не являются услугой в полном смысле этого слова, здесь транспортировка товаров будет являться неотъемлемой частью производственного процесса, ведь мы не сможем потребить произведенный на том или ином предприятии товар до тех пор, пока он не будет доставлен на место своего сбыта. Соответственно, труд транспортников, осуществляющих перевозку товаров, овеществляется в них, увеличивая тем самым их стоимость. Наоборот, труд транспортников, осуществляющих перевозку пассажиров в самих пассажирах не овеществляется. Пассажиры потребляют именно услугу водителя-транспортника, его непосредственный, в данный конкретный момент осуществляющийся живой труд.

«Это — транспортная индустрия, все равно, перевозит ли она людей или товары. Отношение производительного труда, т. е. наемного рабочего, к капиталу здесь совершенно такое же, как и в других сферах материального производства. Далее, здесь предмет труда подвергается некоторому материальному изменению — пространственной перемене, перемене места. Когда речь идет о перевозке людей, то эта перемена места выступает лишь как услуга, выполняемая для них предпринимателем. Но отношение между покупателями этой услуги и ее продавцами имеет так же мало общего с отношением производительных рабочих к капиталу, как и отношение между продавцами пряжи и ее покупателями.

Если же рассматривать этот процесс по отношению к товарам, то здесь в процессе труда предмет труда, товар, действительно претерпевает некоторое изменение. Изменяется его пространственное бытие и тем самым подвергается изменению его потребительная стоимость, так как изменяется пространственное бытие этой последней. Меновая стоимость товара возрастает при этом в размере того количества труда, которое требуется для того, чтобы произвести данное изменение его потребительной стоимости, в размере того количества труда, которое определяется отчасти потреблением постоянного капитала, т. е. количеством овеществленного труда, входящего в товар, а отчасти количеством живого труда, как это имеет место в процессе увеличения стоимости всех других товаров. Как только товар дошел до места своего назначения, эта перемена, которую претерпела его потребительная стоимость, исчезла, и выражается она еще только в повысившейся меновой стоимости товара, в его вздорожании. И хотя реальный труд не оставил при этом никакого следа на потребительной стоимости, тем не менее он реализовался в меновой стоимости данного материального продукта, и, следовательно, для этой индустрии, как и для других сфер материального производства, имеет силу то, что труд воплощается в товаре, хотя он и не оставляет на потребительной стоимости товара никакого заметного следа» [15].

Помимо уже рассмотренных аргументов, Роман Петров предоставляет нам еще один. Он начинает небольшой монолог со следующего вопроса:

«а можно ли назвать рабочую силу вещью, отделить ее от человека как внешний ему, чувственно-осязательный предмет? Разумеется, нет. Форму внешнего предмета может принять разве что результат действия рабочей силы. И тем не менее, является ли рабочая сила товаром? Безусловно, да, именно обращение рабочей силы, как товара, определяет капиталистическое производство. «Сам человек, рассматриваемый только как наличное бытие рабочей силы, есть предмет природы, вещь, хотя и живая, сознательная вещь, а самый труд есть материальное проявление этой силы» [16]. Итак, человек может быть рассмотрен, как вещь. И как к любой вещи, к нему может быть применен труд, а человек этим трудом изменен «в своей натуральной форме». И абсолютно неважно, меняется ли в результате состояние волос человека или состояние его внутренних органов, нервов, мозга»...

Рассмотрением услуги в соотношении с человеком, непосредственным ее потребителем, товарищ Роман Петров делает попытку выстроить свои рассуждения в соответствии с марксистской терминологией. Теперь перед нами выстраивается видимость, будто труд работника сферы услуг всё-таки направлен на определенную вещь, на конкретного человека. И что же этим хочет сказать автор статьи? Да, услуга направлена непосредственно на человека. Но как это отменяет тот факт, что она, будучи процессом труда, не может являться и не является товаром?

Требуется указать, что труд, направленный непосредственно на материальную вещь, и труд, направленный на человека, по своей природе различны. Первый предполагает изменение формы и качества материального предмета с тем, чтобы тот впоследствии был потреблен, что подразумевает конец его существования в материальном мире, второй, в свою очередь, предполагает восстановление, развитие, изменение умственных и физических способностей человека, разумеется, без того, чтобы тот прекратил свою жизнедеятельность впоследствии. Соответственно с этим, делаем вывод, что труд, направленный на человека качественно отличается от труда, цель которого есть создание материального блага как такового.

Впрочем, если пойти на некоторую уступку автору статьи и закрыть глаза на качественную разницу между человеком и материальной вещью, то следует опять же напомнить, что процесс оказания услуги производится одновременно с процессом ее потребления со стороны объекта данной услуги. Однако Роман Петров сам нам любезно объяснил, что «товар завершает свое бытие как товар, когда переходит к конечному потребителю».

Труд работника сферы услуг, таким образом, не производит никакой стоимости, не дает никакого увеличения стоимости, расход на содержание (непроизводительного работника) никогда не возвращается, он не фиксируется или не овеществляется в каком-либо отдельном предмете, или пригодном для продажи товаре. Напротив, «его услуги обычно исчезают в самый момент их выполнения и редко оставляют после себя какой-либо след или какую-нибудь стоимость, за которую можно было бы впоследствии получить равное количество услуг». Наконец, «он не фиксируется или не овеществляется ни в каком длительно существующем предмете, или пригодном для продажи товаре» [17].