Марксистская политическая экономия Часть II: Критический обзор

Для более объективного анализа предмета статьи и раскрытия заявленной темы предыдущей статьи, мы должны, по старой доброй традиции, рассмотреть марксистскую политэкономию уже более критическим взглядом, дабы сделать наиболее полные, развернутые и актуальные выводы.

Трудовая теория стоимости: Границы применимости.

Трудовая теория стоимости представляет собой действительно комплексную экономическую теорию, которая была призвана описать функционирование капиталистической экономики, а также сделать на основе этого определенные выводы касаемо её будущего развития.

Вряд ли кто-то будет спорить с тем, что трудовая теория стоимости сегодня не является мейнстримной. Современная экономическая теория базируется на неоклассических концепциях вроде теории спроса и предложения, теории издержек производства, отсутствия разделения понятий цены и стоимости (введено понятие себестоимости, что считается не по трудозатратам) и т.д.

Почему же на смену трудовой теории стоимости пришли другие экономические теории? На этот счет существует теория заговора, согласно которой трудовая теория стоимости не признается экономической наукой по той причине, что ТТС является идеологически вредной для правящего класса, что стремится ограничить распространение передовой марксистской теории. Называть по именам мы никого не будем, но в качестве примера приведем данное видео, где частично выражается подобная точка зрения. В этом разделе мы поговорим об ограничениях трудовой теории стоимости в качестве анализа рыночной экономики, а особенно, её современной вариации.

А) Неактуальность денежной теории

А если еще точнее — её неполнота. Карл Маркс и его последователи не занимались вопросом денежного обращения в экономике, а ведь скорость денежного обращения, объем денежной массы в экономике и уровень инфляции оказывает важное влияние на экономическую жизнь общества. Например, Джон Мейнард Кейнс, в своем «Трактате о деньгах», а позднее, и в «Общей теории занятости, процента и денег» описал, как склонность к сбережению денежных средств может повлиять на экономическую конъюнктуру. Описав механизмы действия «эффективного совокупного спроса» и «модели мультипликатора», он сумел установить значимость государственного стимулирования экономики для сглаживания экономических кризисов. К тому же, Милтон Фридман, являясь ключевой фигурой такого направления как «монетаризм», в своем труде «Монетарная история США», настаивает на важности регуляции денежной массы для предотвращения серьезных циклических колебаний в экономике (кейс Великой Депрессии). Являясь сторонником «количественной теории денег», Фридман полагает, что деньги играют ключевую роль в экономической жизни общества, а значит вопросу денежного обращения следует уделять наиболее пристальное внимание. Факт ведения споров вокруг гипотезы «нейтральности денег», также говорит о важности этого вопроса для современной экономической теории. Само собой, эти претензии не стоит предъявлять Марксу, стоявшему, во многом, у истоков появления экономики как научной дисциплины. Другое дело, что в нынешнем виде, от трудовой теории стоимости требуется более детальное объяснение экономических процессов происходящих в современной экономике, чтобы этой теорией можно было оперировать в экономических исследованиях. Пришедшие на смену ТТС неоклассические концепции смогли более детально и конкретно описать функционирование рыночной экономики, вынудив ТТС «уйти в тень».

Отдельно стоит также упомянуть и устарелость денежной системы «золотого стандарта», описанную Марксом. Пройдя свою длительную историю, система «золотого стандарта» получила мощный удар в первой половине двадцатого века, что было связано с накопленными за предыдущие десятилетия неповотортливостью и ограниченностью данной системы, в кризисных условиях (Мировые войны, Великая Депрессия и т.д.), накладывая на неё существенные ограничения. Более того, многие государства были ущемлены в своей экономической политике , поскольку объём золотовалютных активов определялся исключительно торговым балансом (при условии, если государство не имеет доступа к источникам золотодобычи), что не добавляло общей стабильности сложившейся мировой системе денежных расчетов, основанной на «золотом стандарте». По итогу Бреттон-Вудской конференции утвердилась руководящая роль доллара США в качестве единственной валюты, которая была привязана к золоту и являлась гарантом стабильности мировой финансовой системы. Окончательный отход от «золотого стандарта» произошел по итогу Ямайской конференции, которая закрепила плавающий курс доллара и официально демонетизировала золото, разрешив центральным банкам покупать и продавать золото по их рыночной стоимости.

Принципы, по которым устроена мировая денежная система, так или иначе влияют на характер экономического сотрудничества между государствами, что имеет важное значение для построения экономических и политических прогнозов. Следовательно, анализ характера текущей мировой финансовой и денежной системы был бы желателен с марксистской точки зрения (в экономическом смысле этого слова), чтобы предоставить марксистской политэкономии дополнительное конкурентное преимущество в сфере экономических теорий.

Б) Недостаток микро и макроэкономического анализа

Карл Маркс не ставил своей задачей анализ рыночных отношений в духе изучения поведения потребителей или влияния их предпочтений на товарное предложение в экономике. Марксистская политэкономия затевалась для более общего и глобального анализа развития капиталистической экономики в целом, её тенденций, особенностей и противоречий. Экономическая наука же ставит перед собой более прагматичные и приближенные цели: обобщая и конкретизируя накопленные экономические знания, мы вносим всё большую ясность в существующую экономическую систему. К примеру, теоретические изыскания Кейнса и Фридмана создали механизм государственного регулирования экономики бюджетно-фискальными и кредитно-монетарными методами, сглаживая последствия и продолжительность экономических спадов. Теоретические работы Маршалла, Парето, Саймона и многих других ученых позволили создать и конкретизировать микроэкономический подход, призванный получить более глубокую и детальную экономическую картину мира с целью более сознательного воздействия на оную. Ввиду того, что в аппарате ТТС не предусмотрено подобных концепций, от неё было принято отказаться в пользу более продуманных теорий.

В) Модель олигополистических рынков и ТТС

Олигопо́лия (от др.-греч. ὀλίγος «малочисленный» + πωλέω «продаю», «торгую») — тип рыночной структуры несовершенной конкуренции, в которой доминирует крайне малое количество фирм.

Когда на рынке присутствует небольшое количество фирм, их называют олигополиями. В некоторых случаях олигополиями могут называть наиболее крупные фирмы в отрасли. Продукция, которую поставляет на рынок олигополия, идентична продукции конкурентов (например, мобильная связь), либо имеет дифференциацию (например, стиральные порошки). При этом, на олигопольных рынках очень редко проявляется ценовая конкуренция. Возможности получения прибыли фирмы видят в развитии неценовой конкуренции. Как правило, вход на олигопольный рынок новых фирм очень затруднён. В качестве барьеров выступают либо законодательные ограничения, либо необходимость в начальном капитале большого размера. Поэтому в качестве примера олигополии выступает крупный бизнес.

Другим недостатком трудовой теории стоимости является проблема подсчета трудозатрат и сопоставимостью их с ценами на олигополистических рынках (а это, ни много ни мало, основа современной экономики). Строго говоря, проблема прогнозирования поведения игроков на олигополистическом рынке существует не только в трудовой теории стоимости, но и во многих других рыночных моделях. Это связано с тем, что в подобных рыночных структурах ценовая конкуренция практически не проявляет себя, оставляя место политике компании. Удерживая крупную долю рынка, монополии и олигополии применяют методы неценовой конкуренции, перечисленные в цитате выше. Подобные вещи очень плохо загоняются под математические формулы, вынуждая идти экономистов на более продуманные ухищрения с целью описания рыночной конкуренции такого типа. Современные модели справляются с этим худо или бедно путем применения забористого математического моделирования и теории игр, в которых не так просто разобраться без специфических математических знаний. Проблема для ТТС тут состоит в том, чтобы описать принцип ценообразования на олигополистическом рынке, да еще и по хитрому подвязать к этому закон стоимости.

Г) Проблема трансформации

С момента введения Карлом Марксом такой категории как цена производства, которая, мы напомним, равняется издержкам производства (переменный капитал плюс потребленная часть постоянного капитала) плюс средняя прибыль на весь вложенный капитал, ряд экономистов заметил у Маркса некоторое противоречие. Первым эту проблему заметил Бём-Баверк, который заявил, что концепция цен производства противоречит закону стоимости:

Его теория требует, чтобы капиталы равной величины, но неодинакового органического состава доставляли различную прибыль. Действительный мир яснее ясного показывает нам, что в нем господствует закон, согласно которому капиталы одинаковой величины. независимо от каких-либо различий их органического состава, дают равную прибыль. Предоставим Марксу формулировать это противоречие своими собственными словами: «Мы показали, таким образом, следующее: в различных отраслях промышленности господствуют различные нормы прибыли, соответствующие различию в органическом составе капитала и внутри данных границ также и различиям периодов оборота; поэтому даже при равной норме прибавочной стоимости только по отношению к капиталам одинакового органического состава, — предполагая равенство периодов оборота, справедлив тот закон (в общей тенденции), что прибыли относятся между собой, как величины капиталов, и, следовательно, равные капиталы в равные промежутки времени дают равные прибыли. Развитые нами соображения покоятся на базисе, который до сих пор был базисом всего нашего исследования, — что товары продаются по их стоимостям. С другой стороны, не подлежит никакому сомнению, что в действительности, отвлекаясь от несущественных, случайных и взаимно уничтожающихся различий, в разных отраслях промышленности не существует различия между средними нормами прибыли, да и не может существовать без разрушения всей системы капиталистического производства. Итак, по-видимому, теория стоимости несогласуема с действительным процессом, несогласуема с фактическими явлениями производства, и потому в данном случае приходится вообще отказаться от надежды понять эти последние»029 .

Проблема состоит в том, что в более капиталоёмких отраслях норма прибыли выше, чем в трудоёмких. Сам Маркс разрешает это противоречие путём своей знаменитой таблицы.

Автор этих строк много лет тому назад, прежде чем развилась вышеупомянутая литература о совместимости равной средней прибыли с марксовым законом стоимости, изложил свои взгляды по этому вопросу в следующих словах: «Или продукты действительно, если рассматривать длинный период, обмениваются соответственно количеству овеществленного в них труда… и тогда выравнивание прибыли на капитал невозможно ; или же имеет место выравнивание прибыли на капитал, и тогда невозможно то, что продукты продолжают обмениваться по количеству овеществленного в них труда»047 .

Далее:

Я думаю, что не может долго сомневаться тот, кто беспристрастно и трезво относится к этому вопросу. В первом томе с чрезвычайно большой энергией утверждалось, что всякая стоимость основана на труде и только на труде, что стоимости товаров относятся друг к другу как рабочее время, необходимое для их производства. Эти положения были выведены и отдистиллированы непосредственно и исключительно из меновых отношений товаров, которым они «имманентны». Нас учили, что нужно исходить «из меновой стоимости, или менового отношения товаров, чтобы напасть на след скрывающейся в них стоимости»049 ; стоимость объяснялась нам как то общее, «что выражается в меновом отношении товаров»050 . В виде необходимого и категорического вывода, не допускающего никакого исключения, нам говорили, что приравнивание двух товаров в обмене означает, что в них существует что-то «общее одной и той же величины», к чему каждый из обоих товаров «должен быть сведен»051 . Поэтому, отвлекаясь от временных, случайных отклонений, которые «являются нарушением закона товарного обмена»052 товары, в которых овеществлено одинаковое количество труда, должны постоянно и принципиально обмениваться друг на друга. А теперь, в третьем томе, нам ясно и сухо заявляют, что в действительности нет и быть не может того, что должно быть согласно учению первого тома, что отдельные товары, и не случайно и преходяще, а необходимо и постоянно, обмениваются и должны обмениваться в совершенно ином отношении, чем в отношении овеществленного в них труда.

Затем Бём-Баверк развивает свою аргументацию в контексте отрицания всей теории Маркса, разбирая всевозможные апологетические аргументы в пользу существования и действия закона стоимости. Чтобы не пересказывать здесь весь этот труд, заметим лишь то, что несмотря на верное направление критики, Бём-Баверк допустил некоторую оплошность. Трудовая теория стоимости не подразумевает, что товары всегда должны обмениваться согласно количеству вложенного в них труда, допуская отклонение цены товара от стоимости товара. Тем самым, значительная часть последовавшей аргументации Бём-Баверка была разбита Гильфердингом:

Бём видит это противоречие в том, что, согласно первому тому, обмениваются друг на друга лишь товары, воплощающие в себе одинаковые количества труда, тогда как по третьему тому выходит, что одни товары обмениваются на другие в ином отношении, чем то, которое выражается воплощённым в них трудом. Совершенно верно! Если бы Маркс на самом деле утверждал, что товары, если отвлечься от случайных колебаний, могут обмениваться только потому, что в них воплощён труд, и только в том отношении, в каком они воплощают равные количества труда, то Бём был бы прав. Однако Маркс в первом томе исследует те меновые отношения, которые складываются, если товары обмениваются по их ценностям, и только при этом предположении товары содержат в себе равные количества труда. Однако, обмен по ценностям не есть условие обмена вообще, хотя он и является необходимым для обмена при определённых исторических условиях, если только эти исторические условия должны постоянно воспроизводиться самим механизмом общественной жизни. При изменившихся исторических условиях выступают модификации обмена; вопрос состоит лишь в том, можно ли признать эти модификации закономерными и представить их как модификации закона ценности. Если да, то закон ценности, хотя и в изменённой форме, продолжает управлять обменом и движением цен. Последнее при этом следует рассматривать как модификацию первоначального, непосредственно зависевшего от закона ценности, движения цен.

Ошибка Бёма заключается в том, что он смешивает ценность и цену, чему виной его собственная теория. Только в том случае, если ценность, — мы оставляем в стороне случайные, взаимно компенсирующиеся и потому лишённые значении отклонения, — была бы идентична с ценой, продолжительное отклонение цен отдельных товаров от ценностей противоречило бы закону ценности.

Проблема трансформации [стоимости в цену производства] становится несколько сложнее, если мы вспомним некоторые постулаты марксистской политэкономии, описанные здесь:

Тем не менее на основе предпосылки о том, что постоянный капитал приобретается по своей стоимости, Маркс показывает, что для экономики в целом сумма прибавочных стоимостей равна сумме прибылей, а сумма стоимостей равна сумме цен производства. Эти два равенства позднее были названы двумя "постулатами инвариантности". Однако сам Маркс подчеркивает, что проблема становится намного сложнее, если постоянный капитал приобретается не по стоимости, а по отклоняющейся от нее цене производства. Он не рассматривал этот более сложный случай подробнее - то ли потому, что ему не хватило на него времени, то ли потому, что он считал его делом второстепенной важности. Как будет показано ниже, впоследствии это послужило основой для критики всей теории Маркса.

Тот факт, что в третьем томе "Капитала" Маркс ввел категорию цены производства, положил начало дебатам о так называемой проблеме трансформации, состоящей в том, что если постоянный капитал учитывать не по стоимости, а по цене производства (что представляется разумным, поскольку он не обязательно приобретается по стоимости), то один из постулатов инвариантности не выполняется. Иными словами, либо сумма цен производства не равна сумме стоимостей, либо сумма прибылей не равна сумме прибавочных стоимостей для экономики в целом. Иногда проблему трансформации понимают как проблему поиска набора величин, способных сделать стоимости пропорциональными ценам производства (которые соответствуют установлению единой нормы прибыли в экономике).

Итак, если мы допускаем, что постоянный капитал будет учитываться не по стоимости, а по цене производства, то у нас возникает проблема с выполнением «постулатов инвариантности», а вместе с нею вытекает проблема с выравниванием нормы прибыли. Владислав Борткевич подхватил (оригинал) рациональное зерно в критике Бём-Баверка о выравнивании прибыли, ставя вопрос «Что будет, если постоянный капитал будет приобретен по цене производства?»

Столкнувшись с отсутствием описания подобного допущения, Борткевич самостоятельно попытался выработать математическое решение проблемы трансформации, в ходе которого пришел к выводу, что для выполнения условия равенства совокупной прибыли и прибавочной стоимости (первое условие) требуется пожертвовать условием равенства суммы стоимостей сумме цен производства (второе условие). Борткевич настаивал на том, что первое условие имеет более важное значение, поскольку на нём базируется фундаментальные основания Маркса о теории прибавочной стоимости, из которой и получается прибыль капиталиста. Своим выводом он закончил рассуждения о проблеме трансформации на длительное время (30 с лишним лет), пока другие экономисты не были заинтересованы в дальнейшем обсуждении проблемы трансформации.

Спустя некоторое время, экономист Пол Суизи вернулся к проблеме трансформации, рассмотрев аргументацию Борткевича более детально. На основании этой работы, ряд других экономистов заявили, что Борткевич допускает постоянство реальной заработной платы, а также рассматривает случай простого, но не расширенного (что куда ближе к действительности) товарного производства. Кроме того, Борткевич, в своем анализе, оперировал товарами с постоянной и неизменной ценностью, подразумевая под ним золото (золотой стандарт). В конечном счете, аргументация Борткевича была признана недостаточной и умозрительной. Дальнейшие исследования по этому вопросу дополнили аргументацию Борткевича, тем не менее, подвергнув марксистскую трудовую теорию стоимости еще более сокрушительной критике:

Теперь можно сказать о том, какую роль сыграл этот вывод для марксистской экономической теории. Дело в том, что он лег в основу так называемой «теоремы Окишио» (Okishio, 1952). Она говорит, что норма прибыли не может понизиться вследствие трудосберегающего технического прогресса и роста производительной силы труда. Наоборот, при неизменной реальной заработной плате она должна повыситься, ведь если данные затраты труда ведут к большему по величине выпуску потребительных стоимостей, при этом его стоимость определяется не трудом, а лишь их количеством, то не удивительно, что определяемая указанным образом норма прибыли растет наравне с производительной силой труда.

Таким образом, проблема трансформации тесно переплетается с законом тенденции нормы прибыли к понижению, а точнее, с его подтверждением на практике. Эмпирическую сторону вопроса мы рассмотрим позже.

Результаты, полученные в работах Борткевича-Винтерница- Сетона, оказались обескураживающими, т.к. они свидетельствовали о том, что система ценовых уравнений может включать лишь одно из макроусловий Маркса, причем, не важно, какое именно. Следовательно, другое макроусловие не будет выполняться, что подвергает сомнению всю процедуру преобразования, предложенную Марксом. Действительно, если не выполняется равенство суммы стоимостей сумме цен, то это означает, что, по крайней мере, часть имеющейся в экономике ценности товаров возникла не в результате перераспределения стоимости и имеет не стоимостную природу. Последнее рождает вопросы относительно смысла использования категории стоимости в экономическом анализе. Не выполнение другого макроусловия Маркса — равенства между совокупной прибылью и совокупной прибавочной стоимостью — будет говорить о том, что прибыль имеет нетрудовой источник. Подобный результат будет противоречить марксистской теории прибавочной стоимости. При любом выборе условия инвариантности нам придется пожертвовать одной из неотъемлемых составляющих доктрины Маркса.

Во второй половине двадцатого века появились новые способы интерпретации и разрешения проблемы трансформации, кратко описанные здесь и здесь. Многие из изложенных концепций так или иначе отходили от оригинальной марксистской трактовки закона стоимости, что может служить основанием для их критики. Примером такого подхода служит метод «межвременного односистемного подхода»:

Во-первых, одной из наиболее трудных проблем, с которой приходится сталкиваться при анализе неравновесных ситуаций в рамках МОП, является описание механизма, позволяющего объяснить стремление текущих цен к уровням, задаваемым уравнениями (3) и (4). Хотя в МОП прибавочная стоимость, постоянный и переменный капиталы связаны с количеством использованного труда благодаря действию принципа сохранения стоимости, их определения отличаются от тех, которые дал Маркс. Например, мы видим из соотношения (4), что прибыль, равная прибавочной стоимости, определяется как разница между совокупным количеством труда, выраженным, естественно, в трудовых единицах, и совокупными затратами на оплату труда в денежных единицах. Подобное определение прибыли не соответствует ни традиционному марксистскому, ни неорикардианскому подходам. Соответственно, цены, определяемые на основе нормы прибыли, рассчитанной таким образом, отличаются как от цен в неорикардианском понимании, так и от марксовых стоимостей.

Как можно обнаружить в некоторых представленных выше ссылках, а также в эмпирических исследованиях, которые будут представлены ниже, проблема трансформации в её современной трактовке скорее не полностью опровергает трудовую теорию стоимости (хотя, тут уж зависит от трактовок), но ставит под вопрос практическую значимость и реальную применимость некоторых основных постулатов ТТС об эксплуатации труда, прибавочной стоимости и роли закона стоимости в экономическом анализе. На подобные мысли навевает и представленная точка зрения:

Согласно распространенному описанию его исследовательской программы, он стремился выявить "законы движения капитализма". Большинство марксоведов отождествляют их с тенденцией нормы прибыли к понижению, абсолютного или относительного обнищания пролетариата и т. п. Поскольку "законы" эти не выдержали проверку временем, зачастую значимость и объяснительный потенциал теории Маркса в целом ставятся под сомнение. Тем не менее мы считаем, что возможно и иное понимание "законов движения капитализма". В рамках Марксовой методологии и его попытки применить метод Гегеля для понимания развития социально-экономических систем общий закон капитализма может пониматься как закон развития превращенных форм, которые скрывают свои истоки и природу феноменов, их породивших, то есть создают видимость иного содержания. На основе такого понимания метода Маркса содержание третьего тома "Капитала" можно интерпретировать как анализ процесса развития превращенных форм, в отличие от анализа природы капиталистического способа производства в первом томе. Тогда цены производства и прибыль представляют собой лишь превращенные формы стоимости и прибавочной стоимости соответственно [6]. Важно подчеркнуть, что в той мере, в какой превращенные формы обретают независимое, самодостаточное существование, они становятся способны к воспроизводству на собственной основе и, следовательно, оказывают влияние на развитие капитализма. Неудивительно, что эти превращенные формы могут иметь законы движения, отличные от законов категорий сущности.

Также у Маркса:

Изменение рабочего времени, необходимого для производства товаров, а следовательно изменение стоимости товаров, представляется теперь по отношению к издержкам производства, а потому и к ценам производства, как иное распределение той же самой заработной платы на большее или меньшее количество товаров, смотря по тому, больше или меньше товаров производится в течение того же самого рабочего времени за ту же самую
заработную плату. Капиталист, а следовательно и экономист, видят, что с изменением производительности труда изменяется количество оплаченного труда, которое падает на каждую штуку товара, а вместе с тем и стоимость каждой отдельной штуки; но они не видят, что то же самое имеет место и по отношению к неоплаченному труду, содержащемуся в каждой штуке товара, и они тем более не видят этого, так как средняя прибыль действительно лишь случайно определяется неоплаченным трудом, поглощённым в данной сфере производства. Только в такой грубой и бессодержательной форме проявляется теперь тот факт, что стоимость товаров определяется заключающимся в них трудом.

Возникает несколько странная ситуация, связанная с тем фактом, что понятие цены производства и вытекающих из неё выводов серьезным образом расходятся с базовыми принципами ТТС, описанными в первом томе «Капитала». Прибавочная стоимость и теория стоимости Маркса, таким образом, выглядят не как нечто значимое и применимое в экономическом анализе, но как своеобразная логическая конструкция, которая была введена в общую экономическую концепцию в качестве умозрительной иллюстрации:

Во-вторых, становится очевидным, что в позициях критиков и некоторых сторонников трудовой теории стоимости имеется один общий элемент. Такой объединяющей идеей стало стремление устранить марксову дихотомию между стоимостями и ценами. При всем различии взглядов сраффианцев, Фарджоуна, Мачоувера и сторонников межвременного односистемного подхода их позиции совпадали в явном или неявном желании исключить из аналитической схемы деление предмета исследования на сферы стоимостного и ценового анализов. В открытой форме такой шаг был предпринят Сраффой, Фарджоуном и Мачоувером, предложившими подходы, в которых одна из сторон дихотомии между стоимостями и ценами устранялась из анализа. В менее очевидной форме тот же прием был использован в межвременном односистемном подходе. При этом важно отметить, что устранение марксовой дихотомии между стоимостью и ценой производства обязательно требовало принципиального изменения таких основополагающих понятий радикальной теории, как стоимость, прибавочная стоимость, цена производства и др.

Современная экономическая наука имеет в своем понятийном аппарате термин «добавленная стоимость», которая является разницей между входящими затратами (кроме труда и налогов) и рыночной стоимостью продукции. Значит, в добавленную стоимость входит заработная плата рабочих, прибыль капиталиста и налоги. В теории, если препарировать саму добавленную стоимость на заработную плату и прибыль капиталиста, то можно получить данные по прибавочной стоимости. Проблема в том, что это будет достаточно грубая экстраполяция, поскольку стоимость образуется в процессе производства и реализуется уже в процессе продажи товара (получения прибыли), который далеко не обязательно будет продаваться по стоимости. Следовательно, проблема выведения прибавочной стоимости и её значимости для экономического анализа (либо, можно согласиться с тем, что прибавочная стоимость нужна сугубо как описательная конструкция, не имеющая прикладного применения) должна быть детально рассмотрена в исследовательских трудах сторонников трудовой теории стоимости.

Таким образом, проблема трансформации стоимости в цену производства положила начало крупным экономическим дебатам, которые продолжались, так или иначе, около целого столетия. Решения предложенные экономистами для разрешения данной проблемы существенно переработали оригинальную теорию стоимости Маркса, подняв множество важных вопросов в трудовой теории стоимости.

Подведем итоги раздела:

1) Трудовая теория стоимости не применяется современным экономическим мейнстримом по причине менее детального описания функционирования рыночной экономики.

2) В связи с проблемой трансформации, которая так и не была убедительно разрешена, многие экономисты выдвигают вопрос о целесообразности применения основ трудовой теории стоимости для экономического анализа, предпочитая иные (неоклассические) модели описания функционирования рыночной экономики.

Эмпирические исследования: В защиту трудовой теории стоимости

Пусть данный раздел станет некоторым опровержением подраздела, посвященного применимости трудовой теории стоимости.

Было бы величайшей ошибкой думать (sic!), будто бы трудовая теория стоимости вовсе неприменима и вышла из употребления в экономической среде. Даже сама тема проблемы трансформации демонстрирует, что в рамках трудовой теории стоимости велись дальнейшие исследования многих экономистов из самых разных стран. Ныне же, ряд разрозненных исследований, подтверждают работоспособность трудовой теории стоимости в качестве описательной модели формирования и изменения товарных цен. Примером тому является данная работа:

On the other hand, there is a growing body of empirical studies claiming that deviations from values to prices are quite small (Shaikh, 1984; Petrović, 1987; Ochoa, 1989; Cockshott and Cottrell, 1997, 1998, 2003; Tsoulfidis and Maniatis, 2002; Zachariah, 2006; Tsoulfidis and Mariolis, 2007; Tsoulfidis, 2008). The authors found correlation coefficients and coefficients of determination R2 to be considerably larger than 0:9. Therefore, labour values might be as good in explaining market prices as neoricardian prices of production are. Although these results are rarely linked to theoretical debates, they are a serious challenge for traditional approaches of classical economics.

“С другой стороны, растет число эмпирических исследований, которые показывают, что разница между стоимостями и ценами весьма незначительна (прим. перевод. обратите внимание на список исследований). Авторы обнаружили, что коэффициенты корреляции и детерминации существенно выше 0,9. Это значит, что трудовые стоимости могут быть хорошим объяснением рыночных цен и неорикардианских цен производства. Несмотря на то, что эти результаты редко используются в теоретических дискуссиях, они бросают серьезный вызов традиционному подходу классической (прим. перевод. имеется ввиду современный мейнстрим) экономики”.

В представленной статье можно найти объемный анализ трудовой теории стоимости в контексте применимости её к описанию реальных рыночных процессов в современной экономике. Более того, автор приходит к выводу, что норма прибыли и капиталоёмкость находятся в обратной зависимости.

Таким образом, если верить данным графикам, мы также можем пронаблюдать механизм понижения нормы прибыли в связи с изменением органического состава капитала.

Примечательно, что если мы обратимся к другому исследованию в пользу трудовой теории стоимости…

We have found that market prices and labour value of industry outputs are highly correlated for a fairly broad sample of economies covering different sizes, levels of development and institutional structures. The results are in line with similar studies done for the US, Britain, Greece, Italy, former Yugoslavia and Mexico

“Мы обнаружили, что рыночные цены и трудовая стоимость в промышленности серьезно коррелирует для довольно широкой выборки экономик, различных по своим размерам, уровню развития и институциональным структурам. Результаты соответствуют схожим исследованиям, проведенным для США, Британии, Греции, Италии, бывшей Югославии и Мексики”.

…то увидим, что исследователь не обнаружил выравнивания нормы прибыли, которое подразумевалось в марксистской политической экономии:

The equalisation of profit rates does not appear to operate in the way assumed by the theory of production prices: The distributions of profit rates were wide and showed no consistent sign of narrowing over time. Whatever forces pushing profit rates closer, they are always checked by counter-forces so profit rates should instead be thought to conform to some statistical distribution when the economy is in a stable condition.

“Выравнивание нормы прибыли, по видимому, работает не так, как описывает теория цены производства: Распределение нормы прибыли было широким и не демонстрировало последовательных признаков сокращения разрыва во времени. Независимо от того, какие силы сближают нормы прибыли, они всегда корректируются противодействующими силами, поэтому вместо этого следует считать, что нормы прибыли соответствуют некоторому статистическому распределению, когда экономика находится в стабильном состоянии”.

Из этого следует вывод, что нормы прибыли скорее не выравниваются, но находятся в некоторой зависимости друг от друга, что, однако, не позволяет говорить о выравнивании нормы прибыли. К схожим микровыводам приходит и отечественный исследователь (глава 4):

Таким образом, рассмотренные в настоящем и предыдущем подразделах исследования подтверждают присутствие в экономике механизма, обеспечивающего выравнивание нормы прибыли. С одной стороны, рост нормы прибыли в отрасли способствует привлечению в нее дополнительных капиталов. С другой стороны, появление в отрасли новых фирм и конкуренция со стороны старых предприятий приводит к тому, что получаемая фирмой сверхприбыль быстро исчезает. Следовательно, несмотря на наличие устойчивых долгосрочных межотраслевых различий в норме прибыли, в современной экономике также присутствуют и процессы, способствующие ее выравниванию. Это говорит о том, что теория, претендующая на реалистичность, должна включать в себя, во-первых, описание механизма выравнивания прибыльности ведения бизнеса и, во-вторых, описание процесса формирования равновесных долгосрочных межотраслевых различий в норме прибыли.

Важно дать краткий комментарий, касаемо расхождений в выводах относительно корреляции трудовых стоимостей и рыночных цен, а также разной точки зрения на выравнивание нормы прибыли. Для этого мы обратимся к данному исследованию (русские субтитры имеются), которое мелькало во всех вышеперечисленных трудах по трудовой теории стоимости.

Если мы внимательно изучим методологию автора, то увидим, что Кокшотт анализирует скорее не соотношение трудовой стоимости (в единицах затраченного времени) с рыночными ценами, а соотношение заработной платы рабочих с добавленной стоимостью. Тогда корреляция между этими величинами вполне понятна, но это не аргумент в пользу трудовой теории стоимости, поскольку заработная плата не есть трудозатраты в понимании ТТС. Конечно, рабочее время вполне можно подсчитать, но только в рамках переменного капитала. С овеществленным трудом (постоянным капиталом) подсчет ведется уже в разы сложнее, учитывая многоступенчатые цепочки производств промышленной экономики. Следовательно, в перечисленных выше исследованиях стоит учитывать методологию (в том случае, если она является схожей исследованию Кокшотта), поскольку применение другой методики расчета может серьезно изменить картинки на графиках и итоговые выводы.

Подведем итоги раздела:

1) Трудовая теория стоимости подтверждается эмпирическими исследованиями, которые демонстрируют неплохие результаты корреляции трудовых стоимостей с ценами на рынке, что говорит об их зависимости друг от друга.

2) Ряд исследований по этой теме использует методологию, которая вряд ли может подтверждать трудовую теорию стоимости как зависимость трудозатрат в единицах рабочего времени и рыночных цен.

Некоторое послесловие: О задачах марксистской политической экономии

Мы пытались критиковать марксистскую политическую экономию с позиции прикладного значения трудовой теории стоимости для экономического анализа рыночной экономики, который бы позволил, например, найти способы эффективного регулирования рыночной экономики, определить механизм наилучшего удовлетворения потребностей экономических субъектов или же расширить и углубить точность методов национальной статистики. Существует резонное мнение, что марксистская политическая экономия и трудовая теория стоимости, как её составная часть, являются, скорее, более описательной, нежели прикладной моделью экономического анализа. Иными словами, Карл Маркс в своих научных изысканиях преследовал несколько иную задачу. Политическая экономия была призвана описать экономические взаимоотношения людей в самом широком смысле этого слова, чтобы на основе этого описания выделить некоторые закономерности в развитии существующего экономического мироустройства (способа производства), и уже на основании этих закономерностей выделить тенденции и прогнозы, касающихся будущего развития данного экономического мироустройства. Так, выявленные Марксом закономерности в развитии капитализма, послужили базой для описанных в предыдущей статье прогнозов. Именно анализ данных прогнозов и станет предметом нашей следующей статьи.