Марксистское объяснение природы неравенства доходов мужчин и женщин

Дальше очередное нытьё про неравенство в оплате труда. Да, в процентном соотношении неравенство существует. Это не домыслы, а статистика и факты. Но! Рудой, неужели ты настолько наивен? Неужели ты не пытался немного поработать над этим вопросом, чтобы понять, насколько же это заявление далеко от правды? Очередная манипуляция словами без конкретных пруфов. Почему? Да потому что для выявления истинной разницы в оплате между мужчинами и женщинами, необходимо вычесть среднее соотношение зарплат в зависимости от отраслей, должностей, квалификации работников и проработанное время, вычесть среднюю общую зарплату (ибо зарплата не фиксирована на каждом предприятии), плюс-минус различное соотношение женщин, работающих в той или иной области с мужчинами.

«эксперт» В. Кулешова

Было желание написать самостоятельное исследование на тему природы неравенства доходов мужчины и женщины, но, как оказалось, всё уже «украдено» до нас.

ФБК Grant Thornton провёл исследование на эту тему «Гендерный разрыв в оплате труда» .

Такая динамика гендерного разрыва в оплате труда может быть связана со следующими причинами. В возрасте 25-40 лет женщины наиболее склонны рожать детей и именно на эти возраста приходится дошкольный период воспитания ребенка, требующий большего внимания и присутствия женщины дома, включая больничные листы, а также сокращение возможности для женщины к обучению в данный период. В течение последнего десятилетия пик гендерного разрыва оплаты труда сместился с 30-34 лет (обследования 2005-2009 гг.) до 35-39 лет (обследования 2013-3015 гг.) (рис.5)

За этот же период аналогичным образом на 5 лет сдвинулся и пик рождаемости по возрастам матери с 20-24 лет в 2005-2007 гг. до 25-29 лет в 2011-2013 гг.(рис.6). Согласно данным обследования Росстата «Семья и рождаемость» (2009), большая часть женщин (58,3%) имеет одного ребенка, чуть более четверти (27,8%) двоих детей, и средний перерыв между рождением первого и второго ребенка составляет 6 лет. Первые дети рождаются в большинстве случаев у матерей 20-29 лет (2009 год), вторые – в возрасте 30-35 лет. Соответственно, дошкольный возраст первых детей заканчивается в большинстве случаев к 27-36 годам матери, а вторых детей – к 37-42 годам. Поэтому для женщин 35-39 лет очень велика вероятность наличия первого или второго ребенка дошкольного возраста, что ограничивает ее возможности к обучению на работе, сверхурочным задержкам, обуславливает частые больничные и таким образом сокращает рост заработной платы. <…>

Важно отметить, что гендерный разрыв в оплате труда сокращается с пика в возрасте 35-39 лет (33%) до 55-59 лет (22%), дальше он остается примерно на этом же уровне.

Неравенство в оплате труда напрямую не связано с дискриминацией женщин по половому признаку, а связано с объективными обстоятельствами. В фертильном возрасте женщина рожает детей и выпадает, занятая уходом за ними и воспитанием их, из области производительного труда. При этом, чем больший срок этого выпадения, тем большее неравенство в доходах оно порождает.

Данные Евростата о перерыве в работе женщин в связи с рождением ребенка говорят об очень небольшой длительности такого перерыва. Перерыв в работе в среднем менее 1 месяца делают женщины в Словении, в странах бывшей Югославии, на Кипре, в Норвегии, в Португалии и Дании. В Люксембурге, Италии, Испании, Греции перерыв в среднем составляет 1 месяц. Дольше всех – порядка полугода – находятся с детьми дома мамы из Эстонии, Словакии, Австрии, Швеции, Румынии, Венгрии, Чехии.

В России же, в соответствии с данными Фонда социального страхования РФ о количестве выплат пособий по уходу за ребенком до полутора лет, такой перерыв в работе в среднем составляет порядка 9 месяцев. А если учесть, что часть женщин делает более длительный перерыв в работе без потери рабочего места до 3-х летнего возраста ребенка или с потерей рабочего места после 3-х летнего возраста ребенка, то средняя оценка перерыва в работе сдвигается до одного года и двух месяцев.

То есть получается, что на Западе женщины практически не «теряют время», связанное с рождением ребенка. Они продолжают делать карьеру, заниматься профессиональным ростом, поэтому пика гендерного разрыва в оплате труда, приходящегося на наиболее детородный и чуть поздний возраст, там нет.

Собственно этот простой в связи с рождением ребенка не означает, что женщина вернувшаяся на работу, будет иметь актуальные навыки и знания. Она за время ухода за ребёнком не только теряет их, но и не получает новые знания, которыми уже владеют её коллеги. В этом смысле статистика решает и у женщин возникает по сравнению с мужчинами разные способности к труду, поэтому они не могут претендовать на должности, которые занимают мужчины.

Разные способности к труду у мужчин и женщин одного возраста, в обществе, где не разъясняется генезис этого явления, ведут к тому, что и у мужчин, и у женщин возникает идеалистическое стихийное объяснение этому явлению: с одной стороны не только мужчины, но и сами женщины считают себя глупее мужчин, с другой стороны те женщины, которые так не считают, строят конспирологические версии, что это какой-то мужской заговор и кто-то их специально угнетает. Всё это вместе уже рождает дискриминацию по половому признаку.

Тем не менее, является ли эта объективная проблема актуальным вопросом борьбы за права женщин? Да, является. И мы должны бороться за решение проблемы неравенства в оплате труда.

Какие предлагают меры для устранения этой диспропорции в доходах борцуны и борцунки за женские права?

1. Административные. Квоты.

Решается ли проблема разной способности к труду при таком решении проблемы? Нет, не решается.

Они, получается, предлагают заведомо менее компетентную женщину административным давлением назначить на должность, которой она не соответствует. Гениальное экономическое решение, однозначно.

2. Чайлд-фри в общем или в частности, как показано выше на примере Европы, идут по пути борьбы с защитой материнства, т.е. опять же административно — через законы уменьшить срок пребывания женщины на декрете, иными мерами уменьшить её благосостояние и семьи, и тем самым стимулировать женщину к как можно быстрому после рождения ребенка возврату к трудовой деятельности.

Всё в целом это естественно ведёт к снижению рождаемости коренного населения, увеличению завоза трудовых мигрантов из диких стран.

Что в свою очередь ведет к известным проблемам, которые мы отчасти уже затронули в теме по демографическим законам.

Похожи ли эти меры действительно на меры, которые защищают женщин, которые ведут к равноправию в доходах, а значит и к социальному равноправию? Нет, не похожи.

В другой статье о «друзьях женщин» мы упомянули об утопичности перехода к «накопительной» системе пенсионного страхования. Сейчас, после падения фондовых рынков, когда эти самые пенсионные накопления населения обесценились, проблематика выбора системы пенсионного обеспечения ещё более актуализировалась в связи с мировым экономическим кризисом.

Те, кто борется за права пролетариев, те кто называет себя левыми, коммунистами должны в первую очередь выступать в рамках капитализма, т.е. в рамках постоянных экономических кризисов, за солидарную систему пенсионного страхования, которая невозможна без определённой демографической структуры населения, которая себя самовоспроизводит.

Соответственно мы в целом, мужчины и женщины, должны бороться также за право на материнство и отцовство.

За право на семейственность.

В чём же должны заключаться наши требования? Предлагаем читателям порассуждать самим и высказывать свои мнения в комментариях.

LEFT WING
06.04.2020