Гораций и Анакреон в переводах русских поэтов XVIII века

Конспект статьи Г. П. Макогоненко «Пути развития русской поэзии XVIII века». Часть V

См. книгу:

Поэты XVIII века [Текст] / сост. Г. П. Макогоненко и И. З. Сермана ; вступ. статья Г. П. Макогоненко [с. 3—72] ; биогр. справки И. З. Сермана. — Ленинград : Сов. писатель. [Ленингр. отд-ние], 1972. — 2 т.; 21 см. — (Б-ка поэта. Большая серия/ Ред. коллегия: Ф. Я. Прийма (гл. ред.) и др.).

[Другие части конспекта: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7.]

11.

Первым из античных поэтов на русский язык был переведён Эзоп.

1700 — в Амстердаме вышла книга «Притчи Эзоповы...» (пер. И. Копиевский).

1744 — опубликована книга «Квинта Горация Флакка десять писем» (пер. А. Кантемир).

1747 — сборник басен Эзопа (пер. С. Волчкова).

1748 — публикация в «Риторике» Ломоносова его переводов оды Анакреона «Ночною темнотою...» и стихотворение Горация «Памятник».

В XVIII веке русский читатель имел возможность познакомиться с греческими поэтами Гомера, Эзопа, Анакреона, Сафо и римскими поэтами Горацием, Вергилием, Федром, Овидием, Ювеналом. Наибольшую популярность получили Анакреон и Гораций.

Переводы выполняли просветительскую функцию (знакомили читателей с поэтами античности). Переводы античных авторов оказывались важным моментом становления и развития классицизма, выдвигавшего требование подражания древним, а также помогали авторам в формировании русской, самобытной, оригинальной поэзии.

1757 — появление двух переводов оды Горация «Beatus ille» — Тредиаковского (русифицированный перевод оригинала, скорее подражание) и Поповского (точный перевод). Об этих переводах Тредиаковский писал: необходимо «не списывать», а строить «здание» на чужом «основании», «подражать своими подобиями», учиться у древних (установка классицизма).

1752 — «Послание Пизонам» Горация (пер. Н. Поповского) [свод разнообразных рекомендаций и правил поэтического искусства]. Гораций выдвигал требование не подражать греческим поэтам, а учиться у них; выступал за сближение поэзии с действительностью, за освобождение её от требования подражания образцам.

Оды Горация (пер. Н. Поповского):

1. Лишены торжественного пафоса;

2. В центре их — духовная жизнь поэта, находящегося в реальных и конкретных жизненных обстоятельствах;

3. Ода Горация — гимн простому бытию человека.

4. В оде XVII развернута горацианская философия умеренности. Для русского читателя наиболее важной оказалась мысль: «Богатым и убогим равен Ко гробу путь, одна стезя», расшатывавшая веру в превосходство дворянства.

Сатиры Горация (пер. И. Баркова):

1. Обличение не отвлечённого порока, а реальных нравов богатых римлян;

2. В центре сатир не образ абстрактного моралиста, но реального героя; Гораций не скрывал и собственных пороков;

3. Быт для Горация отнюдь не низкая действительность.

Барков стремился сделать сатиры Горация понятными русскому читателю, поэтому снабжал их многочисленными и пространными примечаниями, в которых для объяснения использовал русские пословицы. Художественную норму языка, запечатлённую в пословицах, Барков противопоставляет поэзии классицизма.

Горацианское начало просматривается к многих поэтов конца XVIII — начала XIX веков. «Памятник» Пушкина венчал эту традицию русского освоения наследия Горация.

12.

В конце 1730-ых Кантемир принимается переводить оды Анакреона. Переводы не были опубликованы.

Позже Ломоносов перевёл стихотворение «Ночною темнотою...» и несколько од.

В 1750-ых годах Сумароков ввёл в русскую поэзию новый жанр — анакреонтическая ода («песни любовные и пьянственные, которые высоко поставляются». Главная особенность — размер: анакреонтический стих (четырёхстопный хорей/трёхстопный ямб с женским окончанием без рифм). Последователи Сумарокова (Ржевский, Херасков, Богданович) превратили оду в лёгкое эротическое стихотворение.

Анакреонтическая ода у классицистов — безлика, у сентименталистов — субъективна, автобиографична, в нём запечатлевается реальное живое чувство.

В 1780—1790-ые годы отношение к Анакреону изменилось. У Н. Львова возникает замысел дать русской поэзии нового Анакреона. В предисловии к сборнику новых переводов Львов:

1. поднимал образ Анакреона до уровня просветительского идеала писателя (советодатель монарху), Анакреон был показан как философ;

2. говорил о наличии двух «наставников» Анакреона - природы и сердца → Анакреону невозможно подражать, у него нужно учиться;

3. подчёркивал близость од Анакреона к народным песням.

Сборник Львова «Стихотворения Анакреона Тийского» способствовал расцвету таланта Державина.

Анакреонтика Державина (сборник «Анакреонтические песни»):

1. Автобиографическая тема;

2. Воспевал право личности на счастье и независимость от власти → державинская анакреонтика сомкнулась с гражданской поэзией;

3. Обращение к фольклору, «шуточная» манера;

4. Живописное и пластичное изображение русского мира.

После «Анакреонтических песен» Державин пишет один из своих зрелых шедевров «Евгению. Жизнь Званская». Это первая попытка создания романа в стихах. Описание одного дня из жизни обыкновенного человека.

В творчестве Державина сосредоточились итоги поэтического развития XVIII века.

Конец конспекта.

На обложке статьи картина Фёдора Бронникова «Гораций, читающий свои „Сатиры“ Меценату»

Приложение
«Анакреонтические песни» Державина

ОХОТНИК

За охотой ты на Званку
Птиц поехал пострелять;
Но, белянку и смуглянку
Вдруг увидев, стал вздыхать.
‎Что такое это значит,
Миленькой охотник мой?
Ты молчишь, а сердце плачет:
Птицы ль не убил какой?
‎Дев ли остренькие глазки
Понаделали хлопот?
С их ланит, из алой краски,
Зрел я, целился Эрот.
‎Как же быть? И чем лечиться?
Птичек ты багрил в крови, —
И тебе пришло томиться
От смертельныя любви.

ШУТОЧНОЕ ЖЕЛАНИЕ

Если б милые девицы
Так могли летать, как птицы,
И садились на сучках,
Я желал бы быть сучочком,
Чтобы тысячам девочкам
На моих сидеть ветвях.
Пусть сидели бы и пели,
Вили гнезды и свистели,
Выводили и птенцов;
Никогда б я не сгибался,
Вечно ими любовался,
Был счастливей всех сучков.

РУССКИЕ ДЕВУШКИ

Зрел ли ты, певец тииский,
Как в лугу весной бычка
Пляшут девушки российски
Под свирелью пастушка;
Как, склонясь главами, ходят,
Башмачками в лад стучат,
Тихо руки, взор поводят
И плечами говорят;
Как их лентами златыми
Чела белые блестят,
Под жемчугами драгими
Груди нежные дышат;
Как сквозь жилки голубые
Льётся розовая кровь,
На ланитах огневые
Ямки врезала любовь;
Как их брови соболины,
Полный искр соколий взгляд,
Их усмешка — души львины
И орлов сердца разят?
Коль бы видел дев сих красных,
Ты б Гречанок позабыл
И на крыльях сладострастных
Твой Эрот прикован был.