The Real Lincoln, Chapter 3: не либерал
Я полагаю, вы все знаете, кто я такой. Я скромный Авраам Линкольн. Многие люди просят меня избраться в Законодательный орган Иллинойса. Мои идеи просты, как танец старухи. Я за национальный банк, систему внутренних субсидий и высокие тарифы.
Авраам Линкольн, 1832 год
Заявление Линкольна о поддержке внутренних субсидий и высоких тарифов, сделанные, когда он впервые баллотировался на государственную должность в 1832 году, кратко резюмирует основные направления его политической карьеры до того, как он был избран президентом. В его заявлениях так же дается дань памяти политической повестки вигов. Линкольн всегда был вигом и был почти беззаветно предан повестке вигов — протекционизму, государственному контролю над денежной массой через национализированную банковскую систему и государственным субсидиям для железнодорожных, судоходных и иных предприятий, которые он называл «внутренними улучшениями».
Рой Баслер, редактор Собрания сочинений Линкольна, указал, что Линкольн упоминал проблему рабства лишь несколько раз до 1854 года. О чем Линкольн действительно говорил с большой убежденностью в течение двадцати восьми лет, так это об экономической программе вигов, которую политический кумир Линкольна Генри Клей назвал «Американской системой».
В 1859 году Линкольн объявил, что он «всегда поддерживал вигов в политике». С того момента, как Линкольн стал кандидатом в Законодательное собрание Иллинойса, как утверждает историк Роберт Йоханнсен, он продемонстрировал непоколебимую верность партии Генри Клея и концепции «Американской системы» — системе внутренних субсидий, защитных тарифов и централизованного банковского дела.
Когда партия вигов распалась в середине 1850-х годов, Линкольн перешел в Республиканскую партию, но заверил своих избирателей в Иллинойсе, что между ними нет никакой разницы. Как объясняет Йоханнсен, «Линкольн двадцать пять лет трудился в интересах программы Генри Клея, программы, которая связывала экономическое развитие с сильной централизованной властью, и он не был готов отказаться от этих взглядов». В этом отношении дебаты Линкольна–Дугласа действительно были «соревнованием» между единой консолидированной империей вигов и конфедерацией суверенных и равных штатов джефферсонианцев. Как описал это сам Стивен Дуглас: «Линкольн выступает за консолидацию и единообразие в нашем правительстве, в то время как я выступаю за сохранение конфедерации суверенных штатов».
У экономистов есть другое слово для обозначения политики, известной как «Американская система», а именно слово «меркантилизм». По определению экономиста Мюррея Ротбарда, меркантилизм, который достиг своего пика в Европе семнадцатого и восемнадцатого веков, был «системой этатизма, которая использовала экономическую силу государства для создания централизованной власти, а так же для создания специальных субсидий и монопольных привилегий отдельным лицам или группам, пользующимся благосклонностью государства».
Более конкретно, протекционизм был средством, с помощью которого правительство могло оказывать услуги хорошо связанным с ним группам с особыми интересами, которые, в свою очередь, оказывали финансовую и иную поддержку политикам, оказывавшим эти услуги. Это приносит пользу как тем отраслям промышленности, которые защищены от конкуренции, так и политикам, но вредит потребителям. Потребители платят более высокие цены из-за снижения конкуренции. Потенциальные конкуренты не допускаются на рынок, что означает потерю рабочих мест. Протекционизм всегда уменьшает богатство наций.
Группы с особыми интересами, извлекающие выгоду из протекционизма, всегда нанимали небольшие «армии» интеллектуалов и публицистов, чья работа заключалась в том, чтобы запутать общественность относительно их истинных намерений. Эти интеллектуалы всегда пытались убедить простых людей в том, что экономическая политика, которая на самом деле приносит пользу лишь небольшой группе с особыми интересами, хороша для нации.
То же самое можно сказать и о другом элементе меркантилизма — субсидиях, финансируемых за счет налогов, предприятиям и отраслям с хорошими политическими связями. Эти субсидии, как правило, приносят пользу только тем предприятиям, которым посчастливилось их получить.
Национализированное банковское дело также всегда было неотъемлемой частью меркантилистской повестки, поскольку меркантилисты всегда выступали за то, чтобы правительство печатало бумажные деньги для финансирования субсидий. Финансируя расходы на субсидии эмиссией денег, их легче скрыть от общественности. Если финансировать субсидии через налоги, налогоплательщики вполне могут заметить это. Но если субсидии финансируются за счет эмиссии денег, экономические издержки превращаются в инфляцию. Затем политики обвиняют в инфляции «жадные корпорации», которые якобы слишком сильно повышают свои цены, а не настоящих виновников, их самих.
Очевидно, что меркантилизм может привести к значительной политической коррупции, как это всегда бывает с любой системой, в которой правительство уполномочено распределять доходы налогоплательщиков между группами с особыми интересами, вместо того, чтобы ограничиваться тратой денег только на то, что приносит пользу обществу в целом. Но именно этот потенциал коррупции и способность буквально покупать голоса и политическую поддержку за счет средств налогоплательщиков привлекает властолюбивых политиков к меркантилизму. Это может быть плохо для экономики, но это помогает в продвижении по политической карьере. Виги прекрасно это понимали и именно поэтому они сделали меркантилизм, эвфемистически именуемый «Американской системой», своей главной политической целью.
Эдгар Ли Мастерс, поэт из Иллинойса, драматург и бывший партнер по правовым вопросам Кларенса Дэрроу, дал определение экономической повестки Партии вигов, которое было не очень лестным, но в нем было больше правды, чем в самих заявлениях вигов:
Генри Клей был сторонником той политической системы, которая оказывает услуги сильным, чтобы сохранить их приверженность правительству. Его система давала убежище коварным схемам и коррумпированным предприятиям… Он был любимым сыном [образно говоря] Александра Гамильтона с его коррумпированными схемами финансирования и его суевериями относительно преимуществ государственного долга. Его пример и его доктрины привели к созданию партии, чьими принципами были грабеж и ничего больше.
Протекционизм — это косвенная субсидия политически влиятельным предприятиям, которая осуществляется за счет потребителей (которые платят более высокие цены) и потенциальных конкурентов. Поскольку у правительства никогда не было ресурсов для субсидирования всех предприятий, так называемые субсидии на внутреннее улучшение никогда не могли быть ни чем иным, как выборочными субсидиями политически выгодным предприятиям. А национализированная банковская система, которая была окончательно принята Линкольном и Республиканской партией во время войны между штатами, всегда использовалась как средство эмиссии денег (и тем самым создания инфляции) для оплаты субсидий иным влиятельным группам.
Другими словами, «Американская система» была основой для гигантской системы политического патронажа. Политики, которые могли контролировать такую систему, использовали её для поддержания и увеличения своей собственной власти и богатства почти бесконечно, что в конечном итоге и сделала Республиканская партия. Это не было примером «капитализма», как неправильно заявил Джеймс Макферсон, совсем наоборот: это был меркантилизм, та самая система, которую Адам Смит критиковал в своем magnus opus «Богатство народов».
Историк Габор Боритт совершает ту же ошибку в эссе «Линкольн и экономика американской мечты», в котором он неправдоподобно утверждает, что экономическая политика Линкольна была направлена на повышение уровня жизни каждого американца. Верно как раз обратное. «Американская система» была (и остается) наихудшим видом политики. Боритт привык совершать литературные кульбиты, чтобы превозносить Линкольна, но в данном случае его аргументы просто не выдерживают никакой критики.
Одним из великих защитников свободного рынка в двадцатом веке был лауреат Нобелевской премии Фридрих Хайек, наиболее известный своей критикой социализма в книге «Дорога к рабству». Далекий от того, чтобы пропагандировать национализацию денежной системы как необходимое звено для «капиталистической революции», Хайек озаглавил одну из своих наиболее известных книг «Денационализация денег». По его мнению, свободная система частных денег была необходима для развития капиталистической экономики. Обобществление денежной системы, по мнению Хайека, являлось ужасной ошибкой. Если во времена администрации Линкольна и произошла революция в экономической политике, то это была революция меркантелизма.
Генри Клей и виги
Обзор некоторых убеждений и политических достижений Генри Клея будет полезен для объяснения того, каким человеком Линкольн был так увлечен и популяризации каких идей он посвятил более тридцати лет своей взрослой жизни.
Когда Генри Клей стал политиком в 1811 году в качестве члена Конгресса, накануне войны 1812 года одним из его первых действий была попытка убедить своих коллег вторгнуться в Канаду, что они и сделали три раза. Он вел тридцатилетнюю политическую борьбу с такими людьми, как Джеймс Мэдисон, Джеймс Монро, Джон К. Калхун, Джон Рэндольф, Эндрю Джексон и другими защитниками джефферсоновской философии ограниченного, децентрализованного, конституционного правительства. Клей был политическим наследником Александра Гамильтона и поэтому отстаивал централизованную государственную власть, управляемую политическим покровительством в интересах того, что сенатор Джон Тейлор из Вирджинии назвал «денежной аристократией».
Как и Линкольн, Клей большую часть своей карьеры лоббировал государственные субсидии корпорациям во имя внутренних улучшений. Президенты Мэдисон и Монро наложили вето на законопроекты о внутренних улучшениях, которые спонсировал Клей, на том основании, что Конституция не давала оснований для такого расходования налоговых средств. По мнению Тейлора, Клей и его политические последователи (включая Линкольна) стремились привнести британскую меркантилистскую систему в Америку «вместе с ее государственным долгом, политической коррупцией и придворной элитой».
Клей был самым ярым сторонником протекционизма в Конгрессе с 1811 года до своей смерти в 1852 году. Северные производители, которые хотели быть защищенными от иностранной конкуренции высокими тарифами, сделали сделали его своим кумиром в Конгрессе: Линкольн стремился занять его место и в конце концов сделал это. Протекционистская пропаганда Клея периодически приводила его к конфликту с рядом южных политиков. К 1840-м годам большая часть американского экспорта приходилась на Юг. Поскольку экономика Юга была почти исключительно аграрной, высокие тарифы означали, что южанам придется платить больше за промышленные товары, независимо от того, поступали ли они из Европы или Северных штатов
С 1820-х годов такие политические деятели, как Джон К. Калхун, традиционно осуждали тарифы как неконституционный инструмент грабежа, так как на южан ложилась львиная доля расходов правительства, в то время как большая часть расходов, финансируемых за счет тарифных поступлений, происходила на Севере.
Таким образом, когда Клей предложил резкое повышение тарифов в 1824 году (которое стало законом), южные члены Конгресса немедленно выступили против этого. Не испугавшись оппозиции, Клей затем стал главным сторонником и спонсором того, что стало известно как «Тариф мерзостей» 1828 года, который поднимал тарифы еще выше. Предполагалось, что более высокие ставки были необходимы, утверждал Клей, потому что ставки 1824 года «не соответствовали желаниям многих друзей [Клея]».
Тариф Клея только ускорил кризис отделения, когда политический съезд Южной Каролины проголосовал за отмену тарифа (то есть за то, чтобы отказаться от его сбора в Чарльстонской гавани). Сопротивление в конце концов вынудило федеральное правительство пойти на попятную, снизив ставку в 1833 году. Клей был взбешен тем, что его вынудили пойти на компромисс и в своей речи в Палате представителей он пообещал, что однажды «бросит вызов Югу».
Клей также был убежденным сторонником национализации банковской системы. Он вел ожесточенную политическую борьбу с Эндрю Джексоном (которую Джексон в конечном итоге выиграл) из-за реорганизации Банка Соединенных Штатов.
Будучи спикером Палаты представителей, Клей лично продемонстрировал полезность Банка Соединенных Штатов для политиков, столь же амбициозных, как и он сам. Он использовал свое положение, чтобы включить своих закадычных друзей из Кентукки в совет директоров банка, что позволило им вознаграждать своих политических сторонников дешевыми кредитами. Это был именно тот вид политической коррупции, которого опасались противники национализированного банковского дела, такие как Эндрю Джексон.
Джексон осудил национальный банк как «опасный для свободы американского народа, потому что он представлял собой фантастическую централизацию экономической и политической власти». Он понимал последствия национализированной денежной системы так же хорошо, как Клей и виги. Министр финансов Джэксона, Роджер Б. Тейни, который впоследствии станет председателем Верховного суда Соединенных Штатов, также жаловался на «развращающее влияние Банка».
К 1840 году Клей и виги посчитали, что у них наконец появился шанс преодолеть конституционный тупик, стоявший на пути их хваленой «Американской системы», избрав президентом этатиста Уильяма Генри Харрисона. Клей, обладавший доминирующим влиянием в Конгрессе, находился на вершине своей карьеры. Он был уверен, что Конгресс, безусловно, одобрит реорганизацию Банка Соединенных Штатов, введет радикально более высокие тарифные ставки и предоставит внутренние улучшения корпорациям с хорошими политическими связями — и что Харрисон поддержит то, что сделает Конгресс.
К несчастью для вигов, Харрисон умер ровно через месяц после пребывания на своем посту. Его вице-президент, Джон Тайлер из Вирджинии, оказался джефферсонианцем, защитником прав штатов и ограниченного децентрализованного правительства. Партия вигов, по-видимому, мало обращала внимания на взгляды Тайлера.
Тайлер наложил вето на банковский законопроект Клея, сказав: «полномочия Конгресса по созданию национального банка…были предметом спора с самого существования правительства... я считаю, что правительство не имеет права национализировать денежную систему». Тайлер также выступал против протекционистских тарифов и субсидий на внутреннее благоустройство.
Виги протестовали: они сожгли чучело Тайлера перед Белым домом и исключили его из Партии вигов. Идея национализированной банковской системы и высоких протекционистских тарифов для оплаты обширной системы субсидий корпорациям была забыта еще на двадцать лет, пока, наконец, не воплотилась в жизнь во время правления Линкольна.
Протекционизм, денежная масса, контролируемая центральным правительством, и государственные субсидии корпорациям были краеугольными камнями того, что можно было бы назвать «Американской системой Гамильтона-Клея-Линкольна». Четвертым пунктом стало стремление к империализму. Здесь лучше продемонстрировать отношение Клея к американским индейцам, поскольку, по сути, это отношение, которое определяло политику правительства по отношению к ним при монополистическом доминировании Республиканской партии в политике с 1865 по 1890 год. Это был период времени, в течение которого все индейцы равнин были либо убиты, либо помещены в резервации
Одним из первых заявлений Клея в качестве государственного секретаря США было то, что «никогда не было чистокровного индейца, который приобщился бы к цивилизации», поскольку «это не в их природе». Он не считал их, как расу, достойными жизни; они «уступали англосаксам»; и «их породу нельзя было улучшить». «Их исчезновение не будет большой потерей для мира». Такие заявления трудно согласовать с характеристикой Линкольном Клея как борца за равенство и великого гуманиста.
Линкольн и виги
С того момента, как Линкольн стал политиком, он был верен «Американской системе». Во время избирательной кампании 1840 года он неоднократно выступал с речами в пользу создания национализированной банковской системы. В речи о банковской политике, произнесенной 26 декабря 1839 года в Спрингфилде, штат Иллинойс, Линкольн обвинял Эндрю Джексона и защищал оспариваемую конституционность национального банка.
Во время президентской избирательной кампании 1848 года, когда кандидатом от вигов был Закари Тейлор, Линкольн поддержал Тейлора и пообещал, что, если Тейлор будет избран, в стране снова будет национальный банк. Даже комментируя решение Дреда Скотта 26 июня 1857 года, Линкольн не смог удержаться от очередной критики отказа Эндрю Джексона тридцатью годами ранее создать Банк Соединенных Штатов, намекая, что Джексон действовал неконституционно; он также обвинял Стивена Дугласа. Линкольн часто подчеркивал важность национализации денег и демонизации Джексона и демократов за их противодействие этому. Из всех вигов Линкольн — после самого Клея — был самым яростным сторонником национализации денежной системы.
Будучи ведущим членом законодательного собрания Иллинойса, Линкольн неоднократно выступал против предложений законодателей-демократов провести аудит государственного банка Иллинойса. В декабре 1840 года демократы в законодательном органе хотели обязать банк производить платежи в золоте вместо бумаги. Линкольн отчаянно хотел избежать этого перехода к более твердым деньгам, основанным на золоте, и пытался остановить заседание законодательного органа.
Как и Клей, Линкольн был ярым протекционистом на протяжении всей своей политической карьеры и стремился занять место Клея в качестве главного политического представителя северных производителей, которые хотели, чтобы тарифы защитили их от иностранной конкуренции. Как и другие меркантилисты своего времени, Линкольн проигнорировал хорошо известное обоснование свободной торговли, выдвинутое в 1776 году Адамом Смитом и расширенное в начале девятнадцатого века такими выдающимися экономистами, как Дэвид Рикардо, Джон Батист Сэй и Фредерик Бастиа. Он также проигнорировал экономическую логику пункта о торговле Конституции США, который — чтобы гарантировать свободную торговлю между штатами — запрещал одному штату вводить пошлины на товары, импортируемые из другого штата.
Преимущества свободной торговли были хорошо известны к тому времени, когда Линкольн стал политиком, особенно в Америке, поскольку с 1820-х годов по этому поводу было так много споров. Хорошо известно, что торговые ограничения, как правило, снижают благосостояние нации, хотя они обеспечивают, по крайней мере, временные финансовые выгоды тем отраслям промышленности, которые защищены от конкуренции. Выгоды, конечно, появляются в первую очередь за счет обычных потребителей, чей выбор более ограничен и которые должны платить за товары по более высоким ценам.
Когда президент Джефферсон ввел торговое эмбарго в ответ на британское пиратство против американских судов, федералисты Новой Англии яростно выступили против него и более десяти лет планировали выйти из Союза, — настолько они были возмущены ограничением торговли. В то время считалось общепринятым принципом, что основным средством нанесения вреда врагу в военное время является блокада его портов с целью нанесения экономического ущерба. Действительно, это было одной из первых действий Линкольна во время войны — нанести ущерб экономике Юга, вмешавшись в его торговлю. Было (и остается) самоочевидным, что тарифы и другие формы протекционизма могут эффективно достичь того же результата.
Дело состоит в том, что, как и многие другие протекционисты в партии вигов, Линкольн не читал работы Смита, Рикардо, Сэя или Бастиа; вместо этого он читал экономиста Генри К. Кэри, который зарабатывал на жизнь популяризацией протекционистских мифов. Хотя Кэри однажды признался, что он «никогда не посвящал три дня изучению политической экономии», он, тем не менее, требовал разоблачить «заблуждения» Адама Смита о свободной торговле.
Линкольн часто комментировал проблему тарифов на протяжении всей своей карьеры, и его аргументы, пожалуй, лучше всего были выражены в речи в декабре 1847 года, как раз перед тем, как он занял место в Конгрессе США. Опираясь на работу Кэри, Линкольн выдвинул нелогичный аргумент о том, что поощрение конкуренции посредством свободной торговли на самом деле приведет к повышению цен. Его аргумент состоял в том, что, поскольку затраты на транспортировку товаров из одной страны в другую представляют собой «бесполезный труд», увеличение такого труда приведет к росту цен. Согласно этой логике, вывоз сельскохозяйственной продукции из Иллинойса в Огайо или из Спрингфилда в Чикаго, или в штат Иллинойс, если на то пошло, так же должен быть запрещен из-за последствий «бесполезного труда». Конечно, такие транспортные расходы и практически все маркетинговые расходы служат усилению конкуренции и, как таковые, снижают цены для потребителя.
Линкольн так же поддерживал грубую версию давно дискредитированной марксистской трудовой теории стоимости, которая утверждала, что вся стоимость создается трудом, используемым для производства продукта. Свободная торговля, по словам Линкольна, создала систему, при которой «одни трудились, а другие без труда наслаждались благами... Обеспечить каждому рабочему весь продукт его труда... является наиболее достойным достижением любого хорошего правительства».
Этот аргумент игнорирует тот факт, что потребительские предпочтения также важны для определения экономической ценности, как и предпринимательство, инвестиции и принятие решений, которые определяют прибыльность промышленности. Но Линкольн зашел так далеко, что сказал, что если бы ему дали власть, он бы полностью запретил большую часть иностранной конкуренции, разрешив только импорт товаров, которые не производятся в Соединенных Штатах: «я ... оставил бы [торговлю] там, где это необходимо, и прекратил бы ее там, где это не так».
Другими словами, Линкольн назначил бы себя экономическим диктатором. Потребители, возможно, предпочли бы конкуренцию, более широкий выбор товаров и более низкие цены, но в конечном итоге экономический диктатор запретил бы ее, чтобы добиться политической благосклонности некоторых отечественных производителей. В настоящей капиталистической экономике потребители решают, какие предприятия будут существовать, а какие нет; решение принимается не экономическим центральным планировщиком, таким как Линкольн, а всеми людьми.
Линкольн оставался убежденным протекционистом на протяжении всей своей политической карьеры. Как отметил историк Ричард Бенсел, протекционистская программа была не чем иным, как «центральным элементом» платформы Республиканской партии 1860 года.
Другим элементом, который, по-видимому, был главной мотивацией Линкольна для прихода в политику в 1832 году, была государственная поддержка «внутренних улучшений», или, в современной терминологии, «корпоративного благосостояния». Это было самое первое, о чем он упомянул в своей вступительной речи 1832 года перед жителями округа Сангамон, штат Иллинойс. Объявив, что он собирается решить местные проблемы, Линкольн провозгласил: «время и опыт убедительно подтвердили общественную полезность внутренних улучшений». Большая часть речи была посвящена его защите государственных субсидий корпорациям, строящим железные дороги и каналы.
В этой речи и во многих других поддержка Линкольном федеральных субсидий компаниям, строящим железные дороги и каналы, никогда не ослабевала, несмотря на печальный опыт Иллинойса — и десятков других штатов — в конце 1830-х годов, когда он был ведущим членом законодательного собрания штата Иллинойс. В 1837 году, с помощью руководства Линкольна, виги наконец смогли заставить законодательное собрание штата выделить около 12 миллионов долларов на множество проектов «внутреннего улучшения». Возможно, это была высшая точка для вигов в государственной политике, поскольку аналогичные проекты одновременно осуществлялись во многих других штатах.
Но эти программы оказались катастрофой. Как описал юридический партнер Линкольна Уильям Х. Херндон, программа внутренних улучшений штата Иллинойс была «безрассудной и неразумной»:
Гигантские и грандиозные операции этой схемы ослепили глаза почти всех, но в конце концов она накопила такой огромный долг, что помешала развитию Иллинойса. Бремя, налагаемое этим законодательством под видом улучшений, стало настолько гигантским по размерам, что неудивительно, что люди возненавидели подобные программы.
Джордж Николаи и Джон Хэй, которые изучали юриспруденцию в юридической конторе Линкольна в Спрингфилде, штат Иллинойс, а затем служили его личными секретарями в Белом доме, описали политику внутренних улучшений следующим образом:
Рынок был переполнен облигациями Иллинойса; банкиры и брокеры сбежали с выручкой от продаж. Система полностью провалилась; ничего не оставалось, как отменить ее, прекратить субсидии и попытаться изобрести какие-нибудь средства для выплаты огромного долга. Эта работа отнимала все силы у законодательного органа в 1839 году и в течение нескольких лет после этого. Это была мрачная и обескураживающая задача. Крах наступил после нескольких лет этой политики, и растущий долг лег на плечи людей, которые обманывали себя заблуждением, что он каким-то образом окупится актами законодательного органа.
И Линкольн был был ответственен за обман общественности. Законодательное собрание Иллинойса выделило 12 миллионов долларов в 1838 году на эту серию бесполезных субсидий. То, что было обещано Линкольном и другими сторонниками проектов, писал Херндон, заключалось в том, что «каждая река и ручей... должны были быть расширены, углублены и сделаны судоходными. Должен был быть прорыт канал, соединяющий реку Иллинойс и озеро Мичиган…Иллинойс должен был опередить все остальные штаты».
Но после того, как 12 миллионов долларов были потрачены, отметили Николай и Хэй, от «блестящих планов» не осталось ничего, кроме «груза долгов, который в течение многих лет лежал на плечах людей». Херндон писал, что «система субсидий, в принятии которой Линкольн сыграл такую важную роль, рухнула, в результате Иллинойс остался с огромным долгом и пустой казной». В 1848 году в законодательство Иллинойса были введены поправки, которые запретили расходование средств на любые частные субсидии.
В книге «Истории народа Соединенных Штатов» Джон Бах Макмастер отметил, что в любом другом штате, который безрассудно финансировал внутренние улучшения в конце 1830-х годов, результаты были одинаковыми; работы не были закончены, доходы от них были незначительными или вообще отсутствовали, а накопление долгов требовало увеличения обременительных налогов, чтобы оплатить его. Эксперимент вигов с субсидиями на внутренние улучшения на государственном уровне оказался полной катастрофой для штатов, но виги — и Линкольн — похоже, совершенно не были обеспокоены этим колоссальным провалом, поскольку они продолжали неустанно отстаивать ту же самую политику в течение десятилетий.
Субсидии в исторической перспективе
Линкольн был необычайно проницательным политиком, и не только случайность заставила его выбрать внутренние улучшения в качестве своей главной цели. Это был центральный компонент в наиболее важных политических и экономических дебатах первой половины девятнадцатого века, и Линкольн позаботился о том, чтобы принять в них участие. Невозможно полностью понять повестку дня Линкольна, не поняв эти дебаты в исторической перспективе и роль Линкольна в них.
Со времени основания существовал резкий политический разрыв между теми, кто выступал за централизованную государственную власть, и теми, кто поддерживал децентрализованную государственную власть. Федералисты боролись с антифедералистами (или гамильтонианцы боролись с джефферсонианцами); министр финансов США Александр Гамильтон был главным сторонником централизации. Гамильтон выступал за мощное централзованное правительство, которое занималось бы экономическим интервенционизмом, в то время как джефферсонианцы были крайне скептически настроены к политике интервенционизма.
На конституционном съезде Гамильтон, «великий централизатор», предложил альтернативную конституцию, которая концентрировала всю политическую власть у правительства, особенно в исполнительной власти, фактически без какой-либо власти у штатов. Он также предложил создать пост «постоянного президента», который будет обладать абсолютным правом вето на все законодательные акты и который так же будет иметь право назначать всех губернаторов штатов. Он не верил в разделенный суверенитет федерализма, который был принят отцами-основателями США.
К 1820-м годам эта дискуссия об основных целях правительства превратилась в дискуссию об экономической политике. Ашисториан Ф. Торнтон Миллер описал это так: «группа северян была полна решимости использовать федеральное правительство для достижения своих экономических целей. Их средствами были национальные банки, внутренние улучшения и тарифы».
Сторонники централизованного правительства фактически приняли меркантилизм в британском стиле в качестве своей экономической повестки, и это было то, на чем Линкольн в конечном итоге основал всю свою политическую карьеру. Джефферсон и его ученики были против этой повестки, потому что они хорошо знали о ее результатах: санкционированные правительством льготы для политиков за счет общественности, жесткое налогообложение, неравенство, монополизм, политическая коррупция. На самом деле именно такая система с созданным ею жестким налогообложением вынудила многих британских граждан покинуть свою страну и поселиться в американских колониях.
Сенатор Джон Тейлор из Вирджинии описал британскую меркантилистскую систему как «несомненно, лучшую, которая когда-либо появлялась для извлечения денег из людей; и коммерческие ограничения [то есть тарифы]...являются её наиболее эффективными средствами для достижения этой цели. Никогда не было обнаружено такого эффективного способа обогащения правительства и обнищания народа».
К 1830-м годам гамильтонианско-меркантилистская теория интервенционизма была принята людьми, которые сформировали партию вигов. Они будут яростно сражаться с либерализмом, но со скромным успехом, вплоть до распада партии вигов в 1856 году. В этот момент их повестка была принята Республиканской партией, и в 1860 году Авраам Линкольн стал ее знаменосцем. В последующих главах будет продемонстрировано, что избрание Линкольна — и победа Севера в войне — представляли собой окончательную победу федералистско-гамильтоновского крыла американской политики
Гамильтон впервые предложил государственные субсидии для внутренних улучшений в своем отчете о промышленности за 1791 год. Но министр финансов Джефферсона Альберт Галлатин, был первым, кто представил подробный план для широкого финансирования внутренних улучшений. Предложенный Конгрессу в 1806 году план Галлатина представлял собой десятилетнюю программу строительства финансируемых из федерального бюджета каналов и дорог.
Однако плана Галлатина не был исполнен из-за конституционных проблем, поднятых Джефферсоном, который считал, что в Конституцию необходимо будет внести поправки, чтобы разрешить такое расходование средств.
Президент Джон Куинси Адамс был так же известным сторонником субсидий, но не добился успеха в создании программы финансирования расходов. Адамс горько жаловался, что его грандиозные планы были сорваны либералом Джеймсом Монро. Адамс также обвинял сенатора Южной Каролины Джоном К. Калхуном за то, что «великая цель моей жизни… применительно к управлению государством потерпел неудачу».
После того, как Адамс потерпел поражение на выборах от Эндрю Джексона, Генри Клей стал выдающимся сторонником идей Гамильтона.
Джеймс Мэдисон, «отец» Конституции, привел самый весомый конституционный аргумент против использования федерального бюджета для внутренних улучшений. Когда в 1816 году был открыт Банк Соединенных Штатов Генри Клей включил в законопроект ассигнования в размере 1,5 миллиона долларов на субсидии на строительство каналов и дорог. В свой самый последний день пребывания на посту президента Мэдисон наложил вето на законопроект. Мэдисон предупредил Конгресс, что пункт Конституции об общем благосостоянии никогда не предназначался для расходования гигантских средств.
Примерно шестнадцать лет спустя Эндрю Джексон наложил вето на многочисленные законопроекты о внутренних улучшениях, назвав такие законопроекты, большинство из которых было спонсировано Генри Клеем, «обременением правительства убытками от неудачных частных спекуляций». В своем прощальном обращении Джексон хвастался, что он «окончательно сверг план неконституционных расходов».
Это были не просто дебаты по поводу строительства каналов, дорог и железных дорог. Это были дискуссии о самом значении Конституции и о том, какую форму примет правительство Соединенных Штатов.
Расточительство, мошенничество и коррупция
Начиная с Александра Гамильтона, сторонники государственных субсидий на внутренние улучшения утверждали, что рынки частного капитала не обеспечат достаточных ресурсов для создания сети железных дорог. Но экономист Дэниел Кляйн показал, что строительство дорог, финансируемое из частных источников, процветало на протяжении всего начала девятнадцатого века. Уже в 1800 году в Соединенных Штатах насчитывалось шестьдесят девять частных дорожно-строительных компаний, финансируемых из частных источников. За следующие сорок лет было построено более 400 частных дорог.
Предприниматель Джеймс Дж. Хилл даже построил трансконтинентальную железную дорогу (Великую Северную) без каких-либо государственных субсидий; города Гэмпшир и Вермонт вообще не оказывали никакой помощи фирмам, но частные железнодорожные линии пересекали два штата; и мормоны самостоятельно построили несколько железных дорог в Юте. В 1837 году Чикаго стал железнодорожным центром Соединенных Штатов без каких либо субсидий.
Местные торговцы и жители городов вложили значительные средства в строительство частных дорог и каналов, потому что понимали, что это будет полезно для их бизнеса и жизни. Существовало значительное социальное давление, вынуждающее инвестировать на благо общества. Однако государственные и местные органы власти действительно участвовали в субсидировании внутренних улучшений; и практически в каждом случае результатом было бедствие.
Огайо был одним из наиболее активных штатов в субсидировании внутренних улучшений, но там было так много коррупции, пишет экономический историк Картер Гудрич, что Огайо «стал одним из главных примеров отвращения к правительственному содействию внутренним улучшениям». В 1851 году Огайо вслед за Иллинойсом внес поправки в свое законодательство, запретив государственные субсидии частным корпорациям. Индиана и Мичиган были еще менее успешны, чем Иллинойс и Огайо, и за три коротких года, потратив миллионы на проекты строительства каналов и дорог, обзавелись гигантским долгом. Эти штаты также внесли поправки в свои законодательства, запрещающие государственные субсидии на внутренние улучшения.
Субсидируемые внутренние улучшения были такой всеобщей катастрофой, что , когда Висконсин и Миннесота вступили в Союз в 1848 и 1858 годах, их законодательство запрещало гранты и даже займы частным компаниям. В Айове суды штата постановили, что помощь местных органов власти частным компаниям противоречит закону. К 1861 году государственные субсидии на внутренние улучшения были запрещены в Мэне, Нью-Йорке, Пенсильвании, Мэриленде, Миннесоте, Айове, Кентукки, Канзасе, Калифорнии и Орегоне. Западная Вирджиния, Невада и Небраска вступил в Союз в 1860-х годах с аналогичными запретами. К 1875 году Массачусетс был единственным штатом, который все еще разрешал государственные субсидии на внутренние улучшения.
Все это говорит о том, что программа Гамильтона-Клея-Линкольна по государственным субсидиям для дорожно-строительных и железнодорожных корпораций была крайне непопулярна по всей стране и во всех случаях приводила к провалу. Однако ни один из этих опытов, похоже, не смутил Линкольна, поскольку он продолжал продвигать еще более масштабные и грандиозные проекты по внутреннему совершенствованию на протяжении всей своей политической карьеры. Действительно, даже в первый год войны, когда состояние федеральной армии шло на спад, администрация Линкольна отвлекла миллионы долларов на проекты строительства железных дорог в Калифорнии, пока штат не запретил субсидии в конце календарного года.
Большая часть оппозиции субсидиям на внутреннее благоустройство на федеральном уровне правительства исходило от южан, которые были «наиболее последовательными противниками субсидий», — писал Картер Гудрич. Южане были настолько против субсидий, что Конституция Конфедерации 1861 года запрещала субсидии на внутренние улучшения. Статья I, раздел 8, пункт 3 Конституции Конфедерации гласит, что «ни это, ни любое другое положение, содержащееся в Конституции, никогда не должно толковаться как делегирование власти Конгрессу выделить деньги на любые внутренние улучшения».
Этот запрет, а также противодействие протекционистским тарифам и национализированной банковской системе были прекращены раз и навсегда в течение первых двух лет правления администрации Линкольна.
Thomas Dilorenzo, The Real Lincoln, «Lincoln's Real Agenda»