777: Холодная война и коммунизм, часть 1

Перевод записей Томаса777 из Чикаго о Холодной войне и её идеологиях, о стратегиях НАТО, Третьем мире и войне во Вьетнаме.

Холодная война

Суть Войны

[из статьи]

Чем была Холодная война?

Чтобы понять общественное и политическое устройство США, нужно понять Холодную войну — определяющее событие XX века. Смысл и природу Холодной войны не понять без понимания коммунизма, и конкретно марксизма-ленинизма. XX век (1917-1989) был напряженным и жестоким разрешением диалектики коммунизма, которая затронула почти всю планету.

Чем был коммунизм?

Марксистская теория проникала во все стороны жизни людей, которые были готовы её принять. [Далее он описывает в основном условия Европы.]

Массовая безработица и материальная нищета были не только в XX веке, но тогда эти условия ухудшились, а работа превратилась в механические действия, в которые рабочий совсем не вовлекался. Жизнь бедных фермеров-собственников разительно отличалась от жизни рабочих фабрик, которые жили в худших условиях, чем солдаты на войне.

Если урбанизация отняла у рабочего XX века социальный капитал, то триумф рационализма отнял у него психические возможности для осмысления собственной участи так, чтобы не капитулировать перед гнетущим экзистенциальным нигилизмом.

Эрнст Юнгер наглядно описывал сходства между промышленными рабочими межвоенного периода и обреченными солдатами на механизированных полях сражений Великой войны. Если жизнь [после «смерти Бога»] — всего лишь борьба, в которой только для выживания приходится жертвовать здоровьем и юностью, всего лишь осязаемый мир труда, производства и потребления, цикл болезненных лишений и восторженного насыщения, то неудивительно, что многие неизбежно стали коммунистами, погрузившись в узкие рамки такого существования. В большевизм начинали «верить» не после тщательных размышлений.

Сталин против Троцкого и «настоящий коммунизм»

Джеймс Бернхем — видный консервативный социолог и политолог — писал о расколе между коммунистической теорией и практикой, конкретно в вопросах государственной власти и интернационализма. Сопротивляемость или верность коммунизму зависели от ценностей и политических, а не экономических или социологических проблем. Идеологический раскол обозначил и приблизил «смерть» коммунизма в 1989 году, но одновременно и сообщил о полной победе левых в XX веке. В 1972 году Бернхем писал:

После смерти Ленина СССР не двигался к социализму, но и не вернулся к капитализму. Тогда все считали, что социализм — единственная альтернатива капитализму. Троцкий до самой смерти держался за это представление, и с каждым годом всё хуже мог объяснить, что же произошло. Ответ заключается в том, что социализм и капитализм — не единственные альтернативы.

Бернхем говорил об организации советского правительства в середине Холодной войны. Бернхем был «культурным консерватором», но, как большинство американцев, он не понимал до конца мотивацию настоящих антикоммунистов, один из которых писал в 1924 году:

Марксизм отрицает ценность личности человека, оспаривает значимость национальности и расы и отнимает у человечества предпосылки его существования и культуры. Если бы марксизм стал основой всего мира, это означало бы конец любого разумного порядка. Для обитателей нашей планеты это означало бы конец их существования.

Для противников марксизма коммунизм был разрушительным, и культуры, которые он уничтожит на пути к «концу истории», нельзя было восстановить.

От Нового курса к Холодной войне

[из статьи]

Призрак Фрэнсиса Паркера Йоки преследует XXI век

В марте, апреле и мае 1952 года правительство Иосифа Сталина выпустило три политических меморандума о статусе разделенной и оккупированной Германии. Это произошло во время активной войны в Корее между коммунистическими войсками и коалицией ООН. Из-за советского бойкота ООН враги СССР провернули некий дипломатический переворот: войска официально подчинялись межгосударственной организации, а не только американцам. Занимательно, что менее чем через пять лет после поражения Германии США уже воевали с союзником СССР.

Первому меморандуму предшествовало удивительное предложение мирного решения германского вопроса. На конференции в Париже делегация СЕПГ, правящей марксистско-ленинской партии ГДР, неформально предложила западногерманским коллегам собраться и обсудить официальный мирный договор для создания единой демилитаризованной Германии. Аденауэр отказался даже обсуждать это предложение, т.к. он считал любое проявление доброй воли коммунистов обманом или пропагандистским надувательством, которое придумали в темных коридорах разведывательного управления Восточного Берлина или Москвы.

Наконец, Андрей Громыко, де-факто главный дипломат СССР, передал первый сталинский меморандум представителям США, Великобритании и Франции, который призывал созвать «конференцию четырех держав», чтобы раз и навсегда определить статус Германии. Основными пунктами первого меморандума были:

Германия объединяется с неограниченным доступом к мировым рынкам, конституция будет гарантировать свободу собраний, политической борьбы и прессы, все немцы смогут участвовать в политике, даже бывшие члены НСДАП, Германии разрешат иметь армию, но по закону Германия должна будет оставаться нейтральной страной и не вступать в союзы с другими европейскими странами, из-за которых ей пришлось бы воевать.

Конрад Аденауэр, пешка американцев, отмахнулся от предложения как от «уловки» Сталина. Чего Сталин пытался достичь этой «уловкой», старик в Бонне понять не мог. Делегация Союзников более тонко сорвала предложение, сославшись на их любимую псевдоинтеллектуальную теорию европейской политики: американская делегация предположила, что армия единой Германии будет «дестабилизировать» обстановку, и такие «противостояния» уже вызвали европейские войны в XX веке.

Невероятно нелепо думать, что нейтральная Германия навредила бы «стабильности» разделенной территории в центре Европы, где сверхдержавы размещали свои армии напротив друг друга в борьбе за гегемонию. В продолжении разделения Германии лежало много скрытых причин, заговоров и «хитрости разума» истории.

Конрад Аденауэр, культуркампф внутри культуркампфа и прусский социализм

Конрад Аденауэр будто бы был странным выбором на должность лидера Западной Германии. Он был старым и сварливым, за свою политическую карьеру он выступал как против национал-социалистов, так и против большевиков, но также и против протестантства, Пруссии, ее культуры и разных вариантов социализма. Эти странные предрассудки дают понять, почему Аденауэр так понравился оккупационным властям США.

Кристофер Кларк, историк современной Германии, в своей книге об истории Пруссии, «Железное королевство», исследовал истоки Восточной Германии. Он не просто проводил параллели между далеким и недавним прошлым. Социализм XX века, о котором мы знаем, не появился из размышлений Маркса и Энгельса или из генетической памяти о зависимости труда, справедливости и суверенитета, что якобы было в средневековой Европе. Люди понимали, что отношения мобилизации (армии, труда и граждан) и социалистических чувств появились в начале Нового времени в Пруссии, центре этих идей. Как писал Освальд Шпенглер:

Пруссачество и социализм вместе сопротивляются [духу англо-американского капитализма], [капиталистическому] мировоззрению, которое поразило нашу жизнь и крадет наши души… Рабочий класс должен освободиться от иллюзий марксизма. Маркс мертв. Социализм — это только начало, но социализму германского пролетариата пришел конец. Для рабочих остается только прусский социализм или ничего. Для консерваторов остается только сознательный социализм или смерть. Но нам нужно освобождение от англо-французской демократии.

Нужно понять, почему Америка так сопротивлялась объединению по-настоящему автономной Германии, демобилизации Европы и нормализации отношений Европы и СССР.

Фрэнсис Паркер Йоки и палач в Праге

В 1947 году, пока пыль еще не улеглась в Берлине, Сталин сделал нечто символически необыкновенное, что мало кто заметил. Сталин бесцеремонно распустил Коминтерн, главную марксистскую политическую организацию в истории, которая организовывала революции по всему миру и предоставляла материальную, политическую и военную помощь созданным режимам.

Сталин давно не любил Коминтерн. Он часто говорил, что тот кишит вражескими шпионами и постоянно преувеличивает свои полномочия. Он сказал в 1941 году:

Интернационал создали во времена Маркса в надежде на скорую мировую революцию. Коминтерн создали во времена Ленина для той же цели. Сегодня каждой стране важнее национальные интересы. Не стоит слишком держаться за прошлое.

Матерым радикальным большевикам партии Сталин казался неким «реакционером», тираном, который угрожал их интернациональному видению даже больше, чем их смертельные фашистские враги. Сын Троцкого даже заявил, что, распустив Коминтерн, Сталин совершил такой же смертный грех против марксистской веры, как после «расстрела героев революции». Коминтерн сменил Коминформ — некое «иностранное ведомство» КПСС, которое помогало иностранным коммунистическим партиям. Было очевидно, что у организаций на деле не было ничего общего. Вопрос в том, почему?

Согласно Фрэнсису Паркеру Йоки, фашистскому политологу, адвокату и борцу за освобождение Европы в начале Холодной войны, ответ предоставляет «процесс Сланского» 1952 года в Праге, который официально назывался «Процесс об антигосударственном заговоре вокруг Рудольфа Сланского». Одновременно с ним в СССР происходили расследования и аресты по «Делу врачей», где многих еврейских врачей арестовали по подозрению в убийстве высокопоставленных партийных чиновников, в частности Андрея Жданова, которого одно время прочили в преемники Сталина. Западная пресса тогда, как и сейчас, выставляла эти события либо беспричинной «охотой на ведьм» для устрашения диссидентов, либо доказательством системного «антисемитизма» СССР и лично Сталина. Конечно, даже если эти люди были невиновны и их судили только из-за «антисемитизма», нужно понять, почему коммунисты вообще настроились политически против евреев.

Йоки писал после пражского процесса:

До сих пор [сионисты] пытались заменить сталинский режим, который евреи считают предательским к основным принципам большевизма, на нового Троцкого. Как они всегда мечтали о революции в Германии, так же они надеются на революцию против Сталина, которая вернула бы страну к троцкизму и интернациональному большевизму, уничтожила бы религиозный панславянский русский империализм, поддержала бы «объединенные нации» и приблизила бы еврейское тысячелетие, объединение Баруха и Кагановича, Липман и Эренберг, Анны Паукер и Анны Розенберг. Но сейчас эта надежда испарилась. Уже нельзя начать это тысячелетие мирным путем. [Пражский процесс означает] полный разрыв [между советским лидерством и еврейским народом].

Век, который не кончается

[из статьи]

Недавно президент Путин, человек безграничного терпения, ответил на провокационный вопрос олигархических СМИ о европейской безопасности. Он указал на то, что НАТО — это отживший себя институт, который не связан со стратегической обстановкой XXI века и любой возможной военной миссией государств-членов. Заявление Путина осмеяли, как всегда происходит, когда президент России решает поговорить с олигархическими СМИ, но в этот раз враждебная пантомима, превратившаяся в формальный обряд, оказалась явно неуместной. Упадок НАТО — это факт, а не мнение, если, конечно, вы не думаете, что сейчас сохраняется стратегическая обстановка государствоцентричного биполярного мира с ясным и единственно возможным тандемом конфликтов. Сохранение фикции НАТО имеет не больше стратегического и логического смысла, чем если бы Байден приказал готовиться воевать против флота Японии возле островов Мидуэй.

Ядерный костюм Дяди Сэма

«Исключительно по военным объектам и исключительно с военными целями, я не вижу причин, почему они не могут быть использованы так же, как пули и всё остальное». Так ответил президент Дуайт Эйзенхауэр на вопросы о том, как его администрация относится к атомному оружию и как она будет использовать растущий ядерный арсенал Америки для национальной безопасности. Эйзенхауэр был гением в своем деле, но его ослепила заразная стратегическая глупость, известная как «Новый облик». Эта политика предлагала сократить войска до минимума из-за растущей уверенности в атомном оружии. Согласно этой идейно-стратегической фантазии, немногочисленные, но мотивированные артиллеристы остановят возможное советское наступление по Северо-Германской низменности с помощью атомной артиллерии.

После уничтожения русских войск небольшой контингент пехоты бы дежурил на облучённой земле, которой раньше была Германия. Воздушный бой объявили морально устаревшим. Пилоты должны были просто доставлять ядерные боеприпасы к советским городам и за считанные минуты уничтожать их. Согласно аналитикам министерства обороны, тактическое авиационное командование превратилось бы в армию «нажимателей на кнопки», которые должны были бы реагировать на похожих российских бомбардировщиков и издалека уничтожать их управляемыми ракетами. Другими словами, технологическая утопия Америки «Нового облика» Айка была постоянно мобилизованным гарнизонным государством, где никто не заметил бы мобилизации для тотальной войны, кроме тех, кому не повезло умереть в ответном советском ядерном ударе.

Ядерный уклон Нюрнбергской системы (1949-1991)

Что подкосило стратегическое видение Эйзенхауэра, и когда именно в него перестали верить стратегические планировщики США? Кто именно решал, какая концепция стратегической обороны пригодная, а какая нет? Это делали вымершие хищники военного министерства в Вашингтоне. Эти динозавры были подвидом вымерших публичных интеллектуалов и назывались стратегическими аналитиками.

Мастерский тип упомянутого общественного деятеля представлял Герман Кан, превосходный специалист по теории игр, системный аналитик, футурист и основатель Гудзоновского института. Кан по-настоящему отметился в обществе и стал интеллектуальной знаменитостью после издания книги, «О термоядерной войне» (1960). Он неслучайно ссылался на Клаузевица: Герман Кан и его ученики 25 лет играли важную роль в формировании ядерной стратегии Холодной войны. Потеряв популярность во время разрядки отношений США и СССР, его главные идеи подтвердились в последнем десятилетии Холодной войны, когда возник глубокий паритет, определивший стратегическое планирование.

После нюрнбергского трибунала США и СССР заявили, что война — это преступление в поствестфальском мире. Америка твёрдо верила, основываясь на анализе образованных военных и уважаемых политиков и интеллектуалов, в то, что во всех возможных будущих войнах будет применяться преимущественно ядерное оружие (тактическое и/или стратегическое), а из-за сдерживания и обострения (или его угрозы) можно будет предсказать почти все возможные результаты критических ситуаций, но затем стратегическая направленность Америки изменилась. Пентагон, кабинет национальной обороны президента и госдепартамент начали религиозно верить в эффективность создания сателлитов среди развивающихся государств, которые бы сдерживали авантюризм Советского Союза и демонстрировали мощь США.

СЕАТО, демодернизация фронта, возвращение пехоты

Роберт Хайнлайн, выдающийся писатель военной фантастики и морской офицер, написал проникновенный диалог в «Звёздном десанте». Молодой рекрут спрашивает взрослого командира роты о том, почему в современных битвах до сих пор используют пехоту? На что старик отвечает: «Не отрубать же голову непослушному ребенку?» Эта вопиющая метафора раскрывает суть (о чем в то время думали мало): любое правительство, невзирая на ведущие военные принципы эпохи, должно содержать разный набор войск, т.к. нельзя по-настоящему предсказать возможные потребности. Часто для достижения политической или военной цели необходим скальпель, а не кувалда.

Во время второго срока Эйзенхауэра греческое коммунистическое восстание, восстание Мау-Мау, Суэцкий кризис, победа Вьетминя над легионерами в битве при Дьенбьенфу и другие события в важных театрах Холодной войны заставили задуматься даже самых рьяных сторонников ядерного превосходства «Нового облика» по отношению к существующим силам и стратегическому планированию. Становилось понятно, что по крайней мере в цветном мире, если не в Европе «Второго мира», коммунисты набирали отличные политические обороты, и если США собирались силой противостоять их желанию изменить мировой порядок, то правительство и армия должны были стать более гибкими операционно и доктринально. Для этого модель НАТО распространили на страны Третьего мира.

Создание СЕАТО

Вернувшись из Азии в 1953 году, Ричард Никсон стал убеждён в том, что коммунисты, которые занимали сильную позицию после советско-китайского союза, несмотря на тупик в Корее, так же будут стараться любой ценой доминировать на Востоке. Госсекретарь США, Джон Фостер Даллес, был согласен с ним. На обоих мужчин сильно повлиял анализ Джорджа Кеннана (зачастую к неудовольствию Кеннана) и особенно наставление Кеннана о том, что «свободный мир» должен создавать взаимозависимые международные правительственные организации и каналы, которые бы действовали согласованно в случае войны с коммунистами, но чтобы их политическую и социальную инфраструктуру было сложно подорвать изнутри, особенно в потенциальных театрах войны, где коммунисты особенно хорошо проникали в политическую культуру жителей из-за расовых обид, потрясений модернизации и постоянного военного напряжения.

Для этого 8 сентября 1954 г. по образцу НАТО (как и предполагал Никсон) была создана ныне забытая Организация Договора Юго-Восточной Азии. Договор подписали США, Франция, Великобритания, Австралия, Пакистан, Таиланд, Филиппины и Новая Зеландия. Новые независимые государства Индокитая отсутствовали, т.к. им было запрещено вступать в военные союзы по условиям Женевской конференции, хотя формально это изменили с помощью хартии и дипломатического соглашения, после чего Республика Вьетнам попала под защиту СЕАТО.

Такую союзную «модель» выбрали, помимо очевидных преимуществ, из-за стратегической необходимости, т.к. коммунисты были готовы игнорировать международные соглашения и договора, если они мешали их политическим или военным целям. Я не говорю, что США честнее обходились с противниками или проблемными нейтральными странами, но Сталин и его последователи всё правильно говорили об ООН и Плане Маршалла, о природе и смысле международного права, которое постоянно вспоминали госдепартамент и президенты США, чтобы морально оправдать свои поступки, — сама структура международной системы (несмотря на уступки Советскому Союзу в Ялте и потакание советской жажде крови в Нюрнберге) по дизайну играла на руку политическим интересам США, зачастую в ущерб Третьему миру и почти всегда в ущерб Второму миру. Несмотря на любые моральные обоснования, СССР и его союзники поступали бы глупо, если бы добросовестно подчинялись всему, что США и НАТО (или любая другая проамериканская военная международная организация) называли «законом международного сообщества».

Неудача СЕАТО, падение Сайгона и окончание эпохи договоров

Проверкой СЕАТО была Война во Вьетнаме (1959-1975). Кроме Австралии и Новой Зеландии никто из подписавших договор стран не выполнил его политических или военных обязательств. Этот значительный прецедент показал, что страны не хотят задействовать войска в продолжительных боевых действиях, даже если это необходимо для поддержания их репутации в глобальной стратегической обстановке для обеспечения национальной безопасности (что особенно справедливо для Британии и Франции, хотя недавняя история усложнила обстоятельства Франции). К исчезновению такой модели (за исключением бросающегося в глаза анахронизма, НАТО) привела не только ненадежность международных военных правительственных организаций и вытекающая из этого сложность предсказания стратегических результатов. Опыт Вьетнамской войны явно показал, что у американского тыла не было политической воли для прямого военного сопротивления коммунистам за пределами Америки, Европы, Кореи и Японии — жизненно важных театров Холодной войны.

Война Каллэна [Костаса Георгиу]

После ухода американцев из Юго-Восточной Азии наступил критический пункт Холодной войны. Африку штурмовали повстанцы, спонсированные СССР и усиленные кубинскими войсками и «советниками» из ГДР, в Чили начинались собственные кровавые «свинцовые времена». Стратегическая обстановка бесспорно смещалась в пользу коммунистов, как раз когда СССР достиг настоящего ядерного паритета. В зонах конфликтов чувствовалось отчаяние, антикоммунистические бойцы знали, что открыто американцы им не помогут. Коммунисты же стали намного смелее и наглее.

В Анголе в 1975 году ФНЛА Роберто Холдена отчаянно сражалась в арьергарде против просоветских войск, зная о скором появлении враждебных кубинцев. Роберто, которого по слухам считали благородным и сдержанным человеком, который нравился солдатам и политикам, безуспешно пытался связаться с администрацией США. Но его мольбу о военной помощи услышала британская разведка, правда она отправила не того, кого Роберто ожидал…

Театры войны

Куба

В 1962 году размещением БРСД на Кубе Хрущев не пытался восстановить стратегическое равновесие, потому что он не мог этого сделать. Он думал, что, когда ракеты приведут в боевую готовность (и после теста Царь-бомбы), на Генеральной Ассамблее ООН он объявит об атомном оружии на Кубе, после чего предложит уйти с Кубы в обмен на… Берлин. Такой был план. Поэтому Макнамара советовал Кеннеди буквально ничего не делать, потому что СССР проиграл бы любую всеобщую ядерную войну с США из-за огромной стратегической разницы — плевать, если на Кубе установят практически устаревшие БРСД. Кубинский кризис был политической проблемой, а не стратегической. СССР только в 1970-х догнал, а потом и перегнал США по количеству и мощности ракет.

Стратегия

После того, как Никсон и Киссинджер договорились с Китаем [1972], Пентагон пересмотрел приоритеты и пришел к выводу, что Запад и НАТО могут потерять Африку, Юго-восточную Азию и Индию — только Европу, Японию, Китай, Южную Корею и обе Америки признали стратегически необходимыми. Поэтому полковника Каллэна отправили на безнадежную миссию в Черную Африку, а Бурскую республику просто продали. Все участники событий считали, что Холодная война упирается в расовый вопрос. В Европе (крошечном, географически уязвимом полуострове) или Японии (тонущем вулканическом острове) нет ничего, кроме людей, которые необходимы для власти над планетой.

Уникальную динамику Ближнего Востока не определяла реальная политика; после 1973 года Запад не давал коммунистам получить там гегемонию. То, что Иран после революции остался враждебен к Советскому Союзу, тоже имело огромное значение.

Азия

За исключением, возможно, Вьетнама и Японии, азиатские культуры не могут по-настоящему понять и осознать марксизм-ленинизм. Это стало понятно в Северной Корее и Кампучии. «Советские корейцы» часто ничего не знали о марксистской теории, они просто получили военный опыт в битвах с японцами в Красной армии или в войсках Мао. В случае Кампучии сам Пол Пот назвал марксизм-ленинизм «чепухой» и считал, что его партия должна основываться на теориях Сталина о политической борьбе и администрации.

В Китае «маоизм», как часто отмечала элита ГДР, даже не был понятной теорией классовой борьбы, политики, историзма или идеологии. Он был просто китайской интерпретацией надвигающегося конфликта великих держав (НАТО и ОВД), расширенной на политическую ситуацию внутри Китая.

Китай остался «коммунистическим», т.к. китайский «коммунизм» означает лишь то, что правящая ханьская партия считает необходимым для продвижения геостратегических интересов Китая. Маоизм — это измененная военная доктрина, рассматривающая актуальные условия восточной Азии… а именно отсутствие промышленного, городского пролетариата и иностранную оккупацию великими державами.

В самый разгар войны во Вьетнаме Хомский заявлял, что американский антикоммунизм в Третьем мире представляет из себя идеологический расизм. Это отчасти правда: Северная Корея, Кампучия и др. не продвигали «коммунизм» в полном смысле, они просто были вассалами СССР или ГДР. Конфликты в Третьем мире отчасти принимали открыто расовый характер, и американцы допускали глубокие политические ошибки.

[Марк Андриссен писал на твиттере:

«Нулевой год» — идея Пола Пота в Камбодже, согласно которой все традиции и всю культуру общества нужно уничтожить или выкинуть, и новая революционная культура должна встать на освободившееся место. История нации до Нулевого года окажется ненужной, а в идеале — забытой, новая история будет написана с чистого листа. Пол Пот и Красные кхмеры, большинство из которых было коммунистами, обученными французами, вдохновлялись французским республиканским календарем.

Пол Пот объявил, что нация снова начнет существование в Нулевой год, и всё, что существовало до него, должно быть уничтожено. Это должно было быть полной перезагрузкой камбоджийского общества. Знание о прошлом стало запрещено. Чтобы никто не знал о дореволюционом обществе, сжигали книги. Т.н. Новых людей считали угрозой новому режиму, их особенно выделяли и убивали во время чисток, сопровождающих Нулевой год».]

Вьетнамская война

Тонкинский инцидент — большая ложь XX века. Сэмюел Адамс из ЦРУ, который передал секретные документы сенату США, говорил о том, что Пентагон не знал, как именно продать войну во Вьетнаме американцам, особенно слабому президенту. Люди не настолько понимали историю, чтобы уловить, почему прямое столкновение с коммунистами было стратегически необходимо США в 1963-64 годах. Поэтому они решили буквально сфабриковать «инцидент», чтобы подать войну простыми терминами как «оборонительную войну» против псевдо-преступного коммунистического наступления в «агрессивной войне».

Вьетнамскую войну не сравнить с «гуманитарными» вторжениями и бумагомарательскими проектами после 1989 года. Как сказал Джеймс Бернхем, неважно, что сам Вьетнам был «бесполезной» землей, коммунисты сделали Вьетнам полем битвы — США с союзниками могли отдать его коммунистам (т.е. уступить им Третий мир) или ответить им. Холодная война была необычной, поэтому дико, что Америка уничтожала Европу и отдала коммунистам большую часть планеты — в результате мог по-настоящему получиться «большевизированный мир».

В военном отношении США явно проигрывали Холодную войну в 1973-1979 годах. Забытой причиной для вторжения во Вьетнам была СЕАТО — её неудача обличила обман альянсов. НАТО удержало воедино равновесие ядерного устрашения и американская оккупация Германии.

Теория западного возрождения Йоки появилась в 1973-79 годах — СССР выигрывал в поле, вел себя как империя и НЕ создавал «мировое сообщество», совсем наоборот. Социалистические страны были отдельными гарнизонными режимами. СССР и ГДР активно воевали с Израилем, СССР Брежнева становился всё более националистическим. Йоки и Ремер считали, что Восточный блок будет все больше походить на Европу и оберегать свой расовый состав — необходимый элемент своей политической структуры.

Нюрнбергский трибунал окончательно потерял всякую легитимность 16 марта 1968 г. В тот день американская армия выпустила такое заявление для прессы: «Сегодня, во время боевых действий американской дивизии пришлось убить 128 противников возле Куангнгая. Весь день пехоту поддерживали вертолеты и артиллерия». Они говорили о том, что назовут «Массовым убийством в Сонгми». Если читать между строк, что же там произошло? На деле, американцы сделали то же самое (по характеру и целям, но не по эффективности и дисциплине), что делали айнзацгруппы на Восточном фронте ВМВ. Лейтенант Келли сам говорил, что их целью было уничтожение «идеи коммунизма» среди вьетнамского населения: контрпартизанская борьба включает уничтожение вражеской инфраструктуры — в случае Вьетконга и советских партизан эта «инфраструктура» включала людей и их общественный мир.

Операция «Феникс» — это американская версия немецкого приказа о комиссарах. Никто не принимал всерьез вопли и моральное лицемерие старух в Вашингтоне. Это сюжет «Апокалипсиса сегодня», это не странное, редкое мнение. Никсон, Киссинджер, Макнамара, Лемей, Маккоун (босс ЦРУ, забытая фигура Холодной войны) и даже никудышный Линдон Джонсон не были визгливыми старухами в отличие от Франклина Рузвельта с дружками коммунистами и сионистами или жалких существ вроде Клинтона и Байдена. Эти парни были серьезными и суровыми.

Предательство

Генри Киссинджер писал о межвоенном периоде лучше шарлатанских придворных историков и идеологов вроде Ганса Моргентау, но хуже Тома Флеминга, Пола Готтфрида и Дэвида Ирвинга.

Читаю «Дипломатию» нашего любимого бессмертного гоблина, старый Генри иногда говорит здравые идеи, в этой книге он сказал одну. Киссинджер пишет, что Линдон Джонсон должен был потребовать усиления применения силы во Вьетнаме, потребовать гарантию Конгресса выделить необходимые бюджетные средства для ведения войны и для победы, и только после получения этих гарантий согласиться уйти с поста и не переизбираться. Киссинджер прав, это элита США саботировала войну во Вьетнаме, и, как бы безумно это ни звучало, Конгресс был готов подарить коммунистам победу, только чтобы навредить Никсону. Не «общественное мнение» погубило военные усилия США, общественное мнение никогда не определяет вопросы войны и мира. «Антивоенное движение» отчасти было диверсией Варшавского пакта (Никсон говорил об этом), а отчасти — выдуманным «недовольством» в стиле Сороса, БЛМ и цветной революции. Что за бедные и безработные хиппи внезапно возникли по всей стране в 1968 году? Напоминает то, как педофилы, бомжи и психбольные появились в Кеноше, штат Висконсин, и напали на мистера Риттенхауса [в 2020]. Забавные совпадения. Поразительно, что 70% солдат во Вьетнаме были добровольцами, хотя Америка якобы протестовала против призыва.

Для сравнения, американские войска впервые встретились с вермахтом на поле боя в 1943 году, и они жестоко проиграли в сражении в Кассеринском проходе. Затем Рузвельт, по сути, подкупил фашистского командующего, Дарлана, чтобы спасти положение в северной Африке. Теперь представьте, если бы Уолтер Уинчелл сказал по радио, «войну против Германии не выиграть, мистер Рузвельт врет вам», а десяток финансируемых Абвером НКО организовывали бы «протесты против призыва» — война могла развиться по-другому, не правда ли?

Идиоты вроде Оливера Стоуна и большинство бумеров утверждают, что Америка была «невинной» до войны во Вьетнаме. Будто расти голодным, а потом идти по призыву воевать с японцами было классно, как и воевать в Корее. Совсем ничего плохого не происходило до 1968 года.

Больше молодых людей США погибло в 2010-х от опиоидной эпидемии, чем погибло во Вьетнаме в 1968-69 годах.

Когда Рузвельт объединился с СССР (который убил 10 миллионов людей до начала Второй мировой войны) и вел войну на истребление против Европы (родины предков американцев) — это назвали хорошей войной. Но когда коммунистические государства продолжили истреблять десятки миллионов людей после 1945 года (в сумме 100 миллионов, порабощая целые страны в процессе), а Америка, Австралия и Республика Корея решили остановить схожее покорение Вьетнама, то эту попытку посчитали чистым злом. Разве не любопытно?

Никсон, этот злодей, активно выигрывал войну во Вьетнаме. Слава Богу, олигархические СМИ и спецслужбы организовали его отстранение от должности. Но что, если бы люди, которые его избрали, участвовали в этом решении? По словам «Вашингтон пост», «демократия умирает во тьме», если правят не полицейские и не миллиардеры, которые мешают неправильным людям решать политические вопросы.

Thomas777