Гнев как культурная практика
«Слабые места в мозге» — это метафорическое описание корреляций поведения и подкрепления. Мыслевирусы распространяются, то есть, относительная частота культурных практик увеличивается при подкреплении.
По Лэнгу, эмоции — это вербальное поведение, в их присутствии слушатели ведут себя как будто на поведение влияет какой-то невербальный режим подкрепления.
Умиление от котиков и смех от мемов — это дискриминативные стимулы для окружающих, что то, что недавно видел умилявшийся или смеявшийся как-то социально значимо, то есть если делать похожие вещи, то получится социальное подкрепление.
Посты в интернете могут разжигать ненависть — показывать окружению непосредственного слушателя, что то, что недавно видел раздраженный слушатель потенциально опасно для них и может быть уничтожено. Страх — потенциально опасно, но не может быть остановлено.
В таком ключе «Мыслевирусы используют различные эмоции» может означать, что для дальнейшей трансмиссии параллельно к собственно передаваемой практике присоединяется эмоция, которая указывает слушателям на финальное подкрепление, что закрывает разрыв между воспроизведением переданной практики и подкреплением.
Видео котика индуцирует просмотр, обсуждение и дальнейшее распространение у первого слушателя, но вместе с этим индуцируется умиление, чтобы дальнейший слушатель, которому передастся практика видео с котиками, вел себя как будто дальнейшая трансмиссия гарантированно подкрепится.
Гнев — «супер оружие мыслевирусов», потому что это культурная практика, чья история включает значительный филогенетический контекст и разрыв с культурной эволюцией.
Групповой отбор благоприятствует генам, повышающим приспособленность группы, а не отдельных индивидов, а культурные практики — это поведение группы, поэтому групповой отбор особо релевантен процессу культурной эволюции.
Единицей группового отбора является сообщество, которое конкурирует с другими за ресурсы, и члены которого выживают или вымирают вместе. Групповой отбор может благоприятствовать практикам, очевидно полезным для отдельных особей — групповой охоте — так и затратным на индивидуальном уровне, но полезным в масштабах группы — разделению еды, совместной охране территории.
Сообщества конкурируют косвенно, используя одни и те же ресурсы, но находясь в небольшом количестве. По мере роста количества сообществ на единицу площади, сообщества переходят от косвенной конкуренции к физическим стычкам.
Война становится неизбежной, потому что на кону доступ к охотничьим угодьям, воде и возможности оставлять потомство. В таких обстоятельствах, отбор начинает благоприятствовать практикам, повышающим военный потенциал сообщества — производству оружия, отличительных знаков и средств связи во время боя.
Сообщество называют племенем, если оно достаточно крупное для разделения труда и достаточно организованное для совместной охоты, собирательства, ухода за детьми и подкрепления воздержания от внебрачной сексуальной активности. Племена существовали и продолжают существовать во многих уголках планеты — Африке, Среднем Востоке, Папуа Новой Гвинее, Новой Зеландии, Амазонии и американских Великих равнинах.
Племенные войны приобретают вид грабительских налетов, убийства отдельных членов другого племени, потасовок и эпизодических масштабных сражений. Во время налетов, племена забирают в качестве добычи все, что важно для выживания их племени: территорию, животных, иногда женщин и детей для предотвращения близкородственного размножения.
Сложные военные действия требуют совместных усилий членов сообщества. Ремесленники должны иметь возможность посвящать больше времени изобретению и производству нового вооружения. Необходимы люди, которые будут готовить новых солдат к сражениям.
Национализм, строительство домов, санитарная обработка, фермерство и торговля — некоторые биологи и антропологи считают, что подготовка к войне подталкивала эволюцию множества практик, которые кажутся совершенно не связанными с военными действиями. Земледелие открыло путь дальнейшему росту сообществ, в контексте которого продолжилось разделение труда, из-за чего практики стали еще более отдаленными от непосредственного ведения войны, но, согласно этому взгляду, они являются побочными эффектами эволюции военного дела.
Теория войны как двигателя культурной эволюции может оказаться чрезмерным упрощением, но она звучит правдоподобно. Даже в современных Соединенных Штатах, многие полезные изобретения появились как результат работы военных.
В «Эгоистичном гене» Докинз подчеркивает, что репликаторы — неважно, о генах идет речь или практиках — руководствуются личными интересами; они «продвигают себя», то есть их эффект помогает им воспроизводиться. Тем не менее, многие гены и культурные практики помогают выживать сообществу ценой отдельной «машины выживания».
Групповой отбор объясняет существование альтруизма и сотрудничества. В контексте обсуждения преимуществ социального образа жизни, отбор может благоприятствовать подчинению интересов индивида интересам группы — делающие так репликаторы могут в среднем воспроизводиться чаще, чем поступающие наоборот.
Солдаты отправляются на войну и умирают, имитируя и следуя правилам. Во времена примитивного оружия отбор благоприятствовал генотипам, обеспечивающим идентификацию с группой и подчинение авторитету. Практика войны выжила и распространилась потому, что в долгосрочной перспективе она подкрепляется увеличением количества ресурсов, которые можно пустить на дальнейшие военные действия.
Ксенофобию можно объяснить так: убийство и изгнание членов других сообществ помогает предотвратить попадание новых практик в культуру, которые могут быть вредны в текущих обстоятельствах. Аналогия с генами предполагает, что некоторые практики могут поддерживаться из-за их взаимосвязи с другими. Эти практики можно назвать консервативными — они сопротивляются изменениям.
В XVII и XVIII веках японская культура встречала западную выраженным отторжением. Но когда к берегам Японии приплыли современные боевые корабли, начать культурный обмен стало более совместимо с выживанием, чем продолжать вражду. В краткосрочной перспективе ксенофобия снижает шансы появления несовместимых с выживанием практик, но в долгосрочной — лишает практик, необходимых для адаптации к новым проблемам.
Гены и практики коэволюционируют, то есть гены контролируют возможные культурные практики, а культурные практики меняют приспособленность различных генотипов. Культурная эволюция неизбежно существует внутри рамок, задаваемых эволюцией биологической.
Генетические изменения происходят медленнее культурных, поэтому культурная эволюция может привести к появлению неадаптивных практик. Практика разводить коров была отобрана из-за питательной ценности их молока, а активное разведение коров, в свою очередь, привело к распространению способности усваивать лактозу.
Наиболее распространенные правила так или иначе касаются выживания. Гены, которые определяют возможные практики, появились раньше культуры — от них зависит, какое поведение индуцируется и подкрепляется, что является подкреплением, а что — наказанием. На коротких временных промежутках могут существовать подкрепляемые практики, которые ухудшают здоровье и мешают оставить потомство, но в долгосрочной перспективе они уступают заботе о здоровье и продолжении рода.
Конфликт успешных практик и наиболее приспособленных генов, как правило, разрешается новыми практиками. Когда стоимость производства сахара упала, стал очевиден вред частого потребления сахара для здоровья. Практики чистить зубы и пользоваться сахарозаменителями появились как ответ на конфликт генов, сделавших сахар подкреплением, и практики производства сахара.
Похожим образом, конфликт приспособленности генов, благодаря которым нанесенный ущерб выступает подкреплением для агрессии, и успешности практики производства ядерного оружия с точки зрения нанесенного ущерба, находится в процессе разрешения практиками разоружения. Культурная эволюция определяется приспособленностью участвующих в ней генов.
«Ограниченная вместительность мозга» — это метафорическое описание временных ограничений. Сутки — это 24 часа постоянного выбора, в любой момент времени может воспроизводиться одна активность, а не другая. Активности конкурируют за свободное время в распроядке дня человека или культуры, как виды конкурируют за ресурсы в экологической нише — чем больше подкреплений коррелирует с определенной активностью, тем больше времени на нее распределяется.
Культурные практики, которые не подкрепляются, уступают тем, которые окружающие активно подкрепляют. Несогласие подкрепляет спор — открывает новые ветви обсуждения и делает тему социально заметнее. «Гнев помогает делу» — обозначает слушателям, что происходит что-то такое, на что важно срочно перераспределить ресурсы. «Котел, бурляющий обоюдной яростью» — это активно подкрепляемая культурная практика.
Тезис, с которым все согласны, можно продолжать обсуждать, если согласие добавляет дополнительные темы для разговора — подкрепляет мирное взаимодействие.
Яростные споры воспроизводятся потому, что открывают сообществу дополнительные возможности для перераспределения ресурсов — эксплуатируя эволюционный контекст агрессии, они опережают другие взаимодействия.
Противоположные конфилктующие мнения появляются по любому, почти что даже незначительному вопросу, из-за легкости привлечения внимания в силу филогенетических обстоятельств и особенностей экологических ниш — появление мнения на какой-либо счет мгновенно открывает ресурсную нишу для конкурирующей альтернативы, но количество альтернативых не множится бескончено, а в конечном итоге сводится к на двум полярным оппозициям из-за ограничений во времени.
Симбиоз работает лучше одиночных стратегий, потому что в одиночку воевать не с кем — агрессивные стычки привлекают больше внимания и быстрее.
Инструкция «Вы с нами, или против нас» воспроизводится потому, что помогает сообщесту не расточать ресурсы — этот прием сразу записывает нового участника и экономит время на поиске альтернативных позиций, поскольку отбор рано или поздно оставит только две. Прием «Вы с нами, против нас, или посередине, или вообще не участвуете» встречается редко потому, что подкрепляется относительно реже.
Разрыв в соотношении соратников и противников постоянно уменьшается, поскольку подразуемвает дополнительные ресурсы от третьих сообществ за внимание которых воют две стороны — в их числе внимание стационарного бандита, в случае госкапитализма. Десять человек значительно выделяются в оппозиции с сотней, поэтому ниша постепенно заполняется и новые участники распределяют между собой доступное внимание. С точки зрения стационарного бандитизма эта ситуация получает лозунг «Разделяй и властвуй!».
«Супер успешная симбиотическая пара вирусов гнева» метафорически описывает единую культурную практику, которая воспроизводится, поскольку делает вклад в выживание сообщетсва — споры, которые раскалывают общество надвое обеспечивают мгновенную циркуляцию ресурсов и потенциальный джекпот — чем сильнее отличается позиция от оппонента, тем легче окружающим диференциированно подкреплять поведение участников спора.
То, что в современных сообществах мы наблюдаем полярные оппозиции, означает, что такие сообщества выживают лучше возможных альтернатив. Отбор благоприятствует любым практикам увеличивающих возможности в воспроизведении и репродукции, даже если в долгосрочной перспективе они заканчиваются насильственными стычками и гражданскими войнами — отложенные последствия, которые пытается компенсировать эволюция культурных практик.
Стороны начинают меньше спорить между друг другом и больше обсуждать гнев со своими соратниками — то есть, спорить с опоннентами, но в их отсутствие — когда эволюционировали две заметно отличные позиции с количеством аргументов, достаточных для стабильного внутреннего взаимодействия. Время проведенное за спорами с опоннентами постепенно снижается, потому что изначально подкреплялось появлением заметно отличающейся позиции по вопросу, помогающей проще привлекать соратников — теперь когда дальнейшая дифференциация начинает подкрепляться все меньше и меньше, время перераспределяется на поддержание взаимоотношений внутри «субкультуры» и локального распределния ресурсов.
«Испытывать неизбежный гнев» по какому-либо вопросу — значит аффилироваться с каким-либо сообществом, которое подкрепляет это поведение. Метафорически, происходит «рассада мыслевирусов».
Отбор создает «соломенные чучела» позиций оппонентов в силу тех же обстоятельств — ограничений по времени и относительной высокой частотой подкрепления участия в споре.
Текст: Тимур Курицын.
Оформление: Вероника Пачина.
Дополнительные материалы:
Baum, W. M. (2017). Understanding behaviorism: Behavior, culture, and evolution. John Wiley & Sons.
CGP Grey, This Video Will Make You Angry.