Социальный контекст протестантской этики

Согласно Бенджамину Франклину, время — это деньги, заслуги — это деньги, и деньги производят деньги. Он призывает людей выплачивать долги вовремя, чтобы поддерживать доверие окружающих, создавать репутацию трудолюбия.

Вебер говорит, что для такой «философии алчности», увеличение капитала — это самоцель. Это этика, в которой богатеть — обязанность индивида. Это дух современного капитализма, которого не было в капиталистическом Китае, Индии или Средневековье.

Моральные принципы Франклина определяются пользой в извлечении выгоды, и ему подходят любые альтернативы, которые помогают достичь той же цели. Это не просто эгоцентризм, капиталистическая этика не принимает гедонистический образ жизни. Зарабатывать все больше и больше денег — это самоцель, а не средство достижения других благ. Такое с виду иррациональное отношение к деньгам, по Веберу, — ведущий принцип капитализма, который показывает близкую связь с некоторыми религиозными идеями.

Вебер возражает Марксу, что капиталистическая этика зародилась как отражение или надстройка экономического контекста — в Массачусетсе дух капитализма появился еще до того, как оформился капиталистический строй. Стремление к прибыли начали критиковать еще в 1632. Капиталистический дух был сильнее в местах, основанных на религиозных мотивах, наподобие Массачусетса, чем на юге Америки, где он формировался на основе предпринимательской мотивации.

Традиционализм

Главным противником веберовской капиталистической этики на пути к ее господству был традиционализм. Например, когда работодатель создает активность сдельной оплатой — рабочий сельского хозяйства получает соответственно собранному урожаю. Для увеличения продуктивности, работодатель поднимает ставку, но сталкивается с проблемой, что активность рабочего не поднимается или даже падает. Так происходит потому, что теперь для получения той же зарплаты можно работать меньше. Прием снижения ставки для увеличения продуктивности имеет ограничения, поскольку зарплаты может стать недостаточно для поддержания нужного образа жизни.

Вебер замечает, что капиталистические предприятия все еще имеют характер традиционализма. Дух современного капитализма подразумевает рациональное и систематическое преследование выгоды. Однако, дух капитализма и капиталистические активности могут существовать в отрыве друг от друга. Например, система домашней промышленности (putting-out system) — это рациональная капиталистическая формация, имеющая традиционный дух. Она отражает традиционный образ жизни, традиционные отношения с трудом и традиционные экономические взаимоотношения.

Традиционализм был потрясен, когда люди пошли в город, взяли ткачей и превратили их в рабочих. Экономические отношения изменились — стали более личными и без посредников. Появилась идея низких цен и большого оборота. Те, кто не смогли конкурировать, вышли c рынка. Эти изменения были привнесены не новыми деньгами, а «новым духом». Преуспели сдержанные и надежные люди, полностью посвятившие себя своему делу.

Сегодня нет очевидной связи между религией и таким поведением, и если она вовсе есть, то скорее в отрицательном смысле. Для этих людей предпринимательство — самоцель. Это их мотивация, несмотря на то, что это иррационально с точки зрения личного счастья.

Новые ценности как конкуренция за внимание бандита

«Традиционализм» описывает отсутствие в некоторых сообществах привязки к стационарному бандиту, у которого можно бесконечно много зарабатывать денег — обещаний заступиться, в случае необходимости. Стационарный бандит предполагает конкуренцию за его ограниченное внимание. В его отсутствие нет ощущения гонки за ресурсы.

Сообщества, как правило, проходят этот этап потому, что без стационарного бандита теряют слишком много на издержках принудительного перераспределения ресурсов, а совсем устранить экологическую нишу бандитизма невозможно.

В отсутствие стационарного бандитизма прекращается индукция — крестьянам сложно конкурировать за внимание кочевых бандитов, когда нет и не может быть токенов, за которые конкурировать — кочевники не выдают векселей и долговых расписок.

Поэтому в традиционных сообществах никто не конкурирует, просто платят налоги. А при капитализме все постоянно чем-то заняты потому, что есть стационарный бандит, который раздает знаки внимания. И у кого больше знаков внимания, тот как бы успешнее по жизни. Но это не точно потому, что это просто обещания со стороны бандита, и он может их нарушить, если знаков внимания в одних руках слишком много.

Именно благодаря постоянному производству стационарный бандитизм становится предпочтительней кочевых набегов — так появляется новый протестантский нарратив про бизнес как дорогу в рай и непокладную работу как высшую добродетель. Важно не увеличивать накопления, а постоянно реинвестировать в предприятия.

Текст: Тимур Курицын
Оформление: Вероника Пачина