Эмоции как режимы подкрепления и вербальное поведение
Всегда хотел медвежью шкуру. Можете представить мою радость, когда представилась возможность выйти на охоту за ней. Я часами выслеживал медведя по лесу и моя мечта уже вот-вот должна была стать явью. Я осторожно взял медведя на мушку, но он заметил меня. Он встал на задние лапы и угрожающе зарычал, но мне было все равно. Я ликовал — цель была так близка.
Я целился и мое сердце трепетало от восторга. Затем я нажал на курок и раздался щелчок. И тишина. Выстрела не было. Я нажал еще раз. Щелчок. Похоже винтовку заклинило. Страх сразу же разлился по моему телу. Медведь стоял, моё оружие было направлено на него, но что-то изменилось. Теперь не я получу медвежью шкуру в гостиную, а медведь — человеческую шкуру в пещеру. Изменился режим подкрепления. Прежняя ситуация, одинаковая активность, абсолютно другие последствия. Резкий переход от восторга к ужасу совпадает с этим изменением.
Я побежал. (Израэль Голдаймонд в пересказе Джо Лэнга)
Эмоции и эмоциональное поведение озадачивают радикальных бихевиористов. Скиннер помещал эмоции под кожу и называл их скрытой активностью, сопутствующей эмоциональному поведению. Рахлин приравнивает эмоции к эмоциональному поведению и трактует их как растянутые во времени паттерны поведения, которые не видны в отдельные моменты времени и по этой причине помещаются под кожу — под кожей принято прятать все абстрактные паттерны поведения.
Если эмоции спрятаны под кожей, то как возник разговор о них? На эту проблему наткнулись «Философские исследования» Витгенштейна. Если эмоции и эмоциональное поведение — это одно и тоже, то как существует практика разделять их? Если дуализм внутреннего и внешнего можно было бы без проблем заменить на монизм, то почему этого до сих пор не произошло?
Джо Лэнг предложил интерпретацию, что эмоции и эмоциональное поведение — это разные феномены, но не внешняя активность и сопровождающая её активность под кожей, а режим подкрепления (набор корреляций различных действий и последствий), в котором существует говорящий, и та часть индуцированного им поведения, из-за которого окружающие ведут себя соответственно активному режиму подкрепления без прямого контакта с ним. В анализе Скиннера выпадает эмоциональное поведение, а в рахлиновском — эмоции.
-Но ведь ты признаешь, что есть разница между болевым поведением при наличии боли и болевым поведением в отсутствие таковой?
-Признаю? Да разве возможно более разительное отличие?
-И тем не менее ты всякий раз приходишь к выводу, что ощущения сами по себе ничто.
-Вовсе нет. Они не нечто, но и не ничто! Вывод состоял бы лишь в том, что ничто выполняло бы такую же функцию, как и нечто, о котором ничего нельзя сказать (Витгенштейн, 1953, с. 102).
Расширьте историю Голдаймонда и представьте, что он в лесу не один. Он отправился за медведем, а его друзья остались следить за огнем и готовить ужин. Через час из леса послышался шорох и мимо лагеря пробежал испуганный Голдаймонд. Намек понят — группа вооружилась ружьями, чтобы отпугнуть преследователя шумом. Медведь показался через десять секунд и был встречен криками и выстрелами в воздух.
Путаницу в анализе эмоционального поведения создает совпадение двух активностей — вербальной и невербальной. Их невозможно разделить без слушателей, но слушатели традиционно выпадают из анализа. У Голдаймонда заклинило ружье, он бежал и выглядел испуганным, увидев его групп вооружилась. Что было эмоцией и эмоциональным поведением? Вполне вероятно, что под кожей Голдаймонда происходит множество приватных событий, но у вербального сообщества нет способов научить разговору о событиях под кожей, в обыденных ситуациях к ним попросту нет доступа. Остаются только перечисленные публичные события.
Скиннер мог бы ответить, что бег и испуг были эмоциональным поведением, которому сопутствовали эмоции под кожей. Оба феномена возникли одновременно под действием режима подкрепления, на который указывало заклинившее ружье — в прошлом стычки медведей и безоружных людей плохо заканчивались для последних. Рахлин мог бы возразить, что бег и испуг — это и есть эмоции, соединив эмоции и эмоциональное поведение.
Скиннеровский ответ объясняет функцию бега — оперантное избегание — и как окружающие узнают о страхе — по индуцированному ситуацией поведению — но неясно, о чем узнают окружающие — зачем им знать о событиях под кожей. Рахлин не объясняет функцию испуга — если бег входит в эмоциональное поведение, то зачем, во-первых, параллельно ему существует еще одна активность, во-вторых — под эту активность существует отдельное название.
Проблемы решаются, если страхом назвать сам режим подкрепления, в котором стычка с медведем может закончиться смертью, а испугом — только вербальную часть поведения Голдаймонда. От медведя можно бежать и без испуга, но тогда медведь застанет группу врасплох, что закончится еще большим количеством смертей. Сам по себе бег не является эмоциональным поведением — люди не хватаются за оружие при виде бегущих по стадиону спринтеров.
Резюмируя, эмоции и эмоциональное поведение — это не приватное событие и вызванное им наблюдаемое поведение, а режим подкрепления, на который указывает происходящие в настоящий момент события, и вербальный (контролируемый существованием других людей) компонент индуцированного этим режимом поведения. Три следствия этой интерпретации:
- Эмоциональное поведение без эмоций отличается не событием под кожей, а последствиями действий окружающих
- Принятие эмоций — это перераспределение времени на поведение, недискриминированное относительно определенных аспектов ситуации
- Эмоциональное поведение сообщает о происходящем вокруг выражающего, поэтому «подавление эмоций» создает информационные пробелы и снижает приспособленность сообщества, а не отдельного индивида
Болевое поведение без боли отличается от болевого поведения с болью не событием под кожей, о котором нечего сказать, а последствиями действий окружающих. Боль — это не приватное событие, а режим подкрепления, связанный с повреждением тканей. Боль от вывиха лодыжки — это не скрежетание зубами, стоны и похрамывание, как считает Рахлин, а режим подкрепления, в котором обычное движение повредит голеностопный сустав еще сильнее и существует медицинская процедура, которая может отменить эту корреляцию. Если исторически не было прецедентов, чтобы движение в контексте таких повреждений создавало проблемы, или медицинская помощь не меняет поведение, то слушатели будут сомневаться в существовании боли.
Можно ли вывихнуть лодыжку без боли? Да, если привнесенные вывихом последствия не проявляются в уже существующих активностях. Это большая редкость в случае вывихов лодыжки, но частая проблема в случае переломов небольших костей — горнолыжники могут ходить с переломом целый день и заметить перелом только ночью, когда сядут или лягут. Может ли лодыжка болеть без болевого поведения? Да, если окружающие не реагируют на новые последствия и появившееся компенсаторное поведение.
Боль как режим подкрепления полезна в анализе соматофорных расстройств, про которые принято говорить, что это «придуманные проблемы». Если боль — это ощущение, то лечение заключается в устранении «физической» причины этого ощущения, найти которую в случае соматоформного расстройства не удается. Если представить, что боль — это частный случай режима подкрепления оперантного избегания, то лечение сводится к устранению необходимости в избегающем поведении (боль создает проблемы потому, что требует распределять на неё дополнительное время, которое можно было бы потратить на что-то другое), что, как частный случай, может быть достигнуто восстановлением поврежденных тканей, но делать что-либо с повреждениями для изменения поведения необязательно. На этом работает терапия принятия и ответственности хронических болей и симптомов неустановленной природы.
Принятие эмоций из мистического процесса единения с внутренним миром превращается в восстановление распределения времени между активностями, существовавшего до смены обстоятельств. Депрессия — это режим подкрепления, в котором прежние социальные активности перестали привлекать внимание окружающих, из-за чего время перераспределяется на социальную изоляцию (см. подробный анализ по ссылке). Поведенческая активация делает эти активности привлекательными — как минимум, в них заинтересован терапевт. Активность, которая не была привлекательной вчера, может стать таковой завтра, но в отсутствие промежуточного подкрепления активность угаснет раньше, чем создаст заметные последствия. Терапевт закрывает разрыв между поведением и его подкреплением.
Испуг Голдаймонда был нужен его группе, а не самому Голдаймонду. Привлечение группы помогло выжить самому Голдаймонду, а поведенческая активация — страдающему от депрессии, но если бы эмоции поддерживались выгодой говорящего, то не существовало бы ситуаций, когда очевидно, что эмоциональное поведение делает хуже говорящему, но все равно воспроизводится. Снижение частоты подкрепления социальных активностей логично сопровождается снижением частоты социальных активностей, но преувеличивается грустью, чтобы оповестить о происходящем окружающих. Возможная опасность индуцирует не только избегающее поведение, но и массу необязательных тревожных активностей, которые возникают, чтобы предупредить об угрозе окружающих.
Грустное поведение напоминает окружающим, что есть активности, на которые не стоит тратить время; испуганное — что стоит быть начеку; раздраженное — что опасностям можно сопротивляться; болевое — что существуют повреждения, создающие ограничения в движении. Эмоциональные активности — это такты; они эпизодически полезны говорящему, но существуют потому, что сообщества, в которых их нет, выживают хуже. Страдающие от тильтов игроки в покер, выдающие свои карты лицом, сталкиваются с дилеммой чаек — чайки кричат, когда видят рыбу, что снижает приспособленность отдельной чайки (она не получает еду), но повышает приспособленность стаи (еду не получат акулы, морские котики или другие птицы). В теории, все игроки могут играть без тильтов, но такой покер будет полностью непредсказуемым и неинтересным.
Автор: Иван Чистяков
Поставьте лайк и подпишитесь на уведомления, чтобы не пропустить новые материалы. Функциональный анализ поведения применим не только к абстрактным терминам, но и к индивидуальным проблемам. Записаться на функционально-аналитическую психотерапию можно по ссылке :)
Статья по мотивам 45-ой конференции Association for Behavior Analysis International, во многих анализах вербального поведения на которой не хватало учёта социального контекста анализируемого поведения. Статья вышла при поддержке Тимура Курицына, Алексея Демина, Евгения Нестерова, Андрея Гороновского, Элизы Саландер, Влада Балашова и нескольких анонимных жертвователей.