«МЕДУЗА», СОЗДАННАЯ «НОРМАЛЬНЫМ ТЕАТРОМ»
Челябинский театр кукол завершил 88-ой сезон премьерными показами спектакля «Медуза Горгона», в основе которого – миф о Персее. История о любви и страсти, о неизбежности и неминуемости судьбы, о преодолении и взрослении, о грехах людей, столкновении мужчин и женщин, о тайных желаниях и небезупречном поведении богов. Спектакль до краёв наполнен музыкой.
Композитор премьерной постановки – Николай Морозов. Нам удалось поговорить с ним о зримой, объёмно-театральной музыке, эксклюзивной и образной; о женском трио, игре на музыкальных инструментах и впечатляющей песне Медузы Горгоны, о звуках и шумах в спектакле, а также о мифах Древней Греции, которые до сих пор волнуют умы людей…
Первая часть интервью доступна по ссылке.
Вторая часть интервью доступна по ссылке.
Третья часть интервью доступна по ссылке.
Четвёртая часть интервью доступна по ссылке.
Часть 4
Особенности музыкальной памяти
– Николай Александрович, оказывается, вы умеете сочинять музыку в кратчайшие сроки. Был рекорд: написание композиций для спектакля за три дня! Музыка для «Медузы Горгоны» придумывалась не в таких экстремальных условиях?
– Нет, слава богу (смеётся)! Крайне не хочу повторения подобной ситуации. Тогда была вынужденная необходимость. Признаюсь, до сих пор недоволен той работой, потому что многое можно было сделать лучше. Ведь кроме скорости, есть понятие качества. А качественную музыку за такой короткий промежуток времени написать сложно: не успеешь отфильтровать лишнее, отшлифовать работу. Кстати, стоит признаться, я не люблю и длительные сроки.
– Почему?
– Потому что у меня так называемый девятый вид памяти. Особенность его заключается в том, что через определённый промежуток времени я забываю и не помню свою же собственную музыку, свои собственные работы …
– Ничего себе! Как так (удивлённо)?!!!
– Дело в том, что я написал довольно много разнообразной музыки: не только театральной, но и симфонической, камерной, вокальной. Если взять ноты, порвать, уничтожить их, то, к сожалению, я не восстановлю ни одного своего сочинения. У меня просто не получится (вздыхает)… Безусловно, есть люди, у которых память «работает» иначе: они отлично помнят мелочи, детали, с лёгкостью могут воспроизвести то, что было написано лет десять назад.
Однако мне удалось превратить этот «о-о-о-о-о-громный минус» (смеётся) в «весомый для себя плюс», а именно: когда заканчиваю работу, я условно «нажимаю кнопку» в голове, у меня из памяти всё стирается – и, вуаля, я абсолютно свободен для следующей работы. Надо мной не висит груз всего того, что было сделано ранее. Благодаря этому могу приступать к написанию нового материала спокойно, избегая штампов, придумывать и сочинять без оглядки назад, искать новые ходы. В этом кроется вся прелесть, суть творчества. Такой подход помогает создавать непохожую музыку, совершенно разные мелодии по своей организации, структуре. Взять, допустим, музыку из «Мухи-Цокотухи» и «Медузы Горгоны»: вроде бы и там музыка, и тут музыка. Но какая она разная: и по настроению, и по форме, и по организации материала.
Извилистый путь к музыке
– Николай Александрович, вы умеете играть на разных инструментах. Расскажите о своей коллекции. Как мы знаем, у вас в кабинете целый «музыкальный арсенал» струнных: сансин, укулеле, ребек, лауд, дульчима, мандолина, балалайка и другие.
– Надо признаться, я – ненормальный музыкант. Ведь все нормальные музыканты проходят традиционный путь: музыкальная школа, музыкальное училище, консерватория, а потом некоторые уходят в лёгкий жанр. У меня всё наоборот. Я вышел из попсы, то есть занимался самодеятельностью, в вокально-инструментальных ансамблях, там какие-то вещи познавал как музыкант. Потом вдруг мне стало скучно; понял, что это всё уже неинтересно (вздыхает). Освоил джаз...
Поскольку у меня родители не связны с музыкой, о карьере музыканта или композитора я совершенно не думал. Получилось вообще по-смешному: поступил в политехнический институт, потом работал на заводе, ушёл в армию, отслужил. И только после армии, будучи взрослым мужиком, вдруг осознал, что я хочу по-настоящему заниматься музыкой.
– Вот это да!
– Пошёл поступать в музыкальное училище… Не приняли. Сказали: «Сперва музыкальную школу нужно окончить!». Делать нечего – пришлось идти в музыкальную школу (вздыхает). За год с небольшим завершил (экстерном) обучение по классу фортепиано… Дальше было училище, затем консерватория – мой осознанный выбор. Став композитором, понял, насколько важно самому уметь играть на инструментах.
Теперь, отвечая на ваш вопрос, хочу заметить: любой композитор, даже если он не умеет играть, к примеру, на скрипке, обязан знать про этот инструмент всё. Почему? Да, потому что ему необходимо писать музыку, понимая, на что способна скрипка. Допустим, интервал «ля бемоль - ре» в нижнем регистре она может взять, а «соль - до диез» вместе нет. Возникает естественный вопрос: почему? Если профессиональный композитор осознаёт все тонкости, то непрофессионал впадает в ступор, бездумно нажимая клавиши на синтезаторе. В данном контексте освоение инструментов происходит по принципу необходимости.
Действительно, в своё время я приобрёл приличную коллекцию музыкальных инструментов, которая хранится дома в кабинете. Откуда (с подозрением) вы это знаете (улыбается)?
– Пришлось навести справки…
– Да, верно, у меня есть много струнных… Лиры, которые настраиваются и не настраиваются. Огромное количество «звучащих» предметов: шланг, сковородки, гвозди и др. Их я использую в работе. Целый шкаф с духовыми инструментами: жалейками, флейтами, всевозможными свирелями, свистками, гудками. На стене висят разнообразные гитары. Есть лауд (очень классный испанский инструмент), дульчима. В «Медузе Горгоне» звучат оба этих инструмента. Каждый выполняет свою роль.
В спектакле использую, как правило, соединение живых и MIDI-инструментов. Бесполезно требовать от литавр звук скрипки, с помощью компьютера можно сделать то, чего не сделаешь на других инструментах. Или, предположим, нужен определённый фон, тут на помощь приходит компьютер.
Не могу сказать, что я играю на всех инструментах. Конечно, я хитрю (улыбается) – выбираю доступные. Ведь проще сделать всё самому, чем объяснять другому музыканту, чего я хочу.
– Как здорово, что вы умеете находить предметы, которые звучат!
– Кстати, во время службы в армии – не музыкальной (смеётся), а самой настоящей – в войсках ПВО в Казахстане я частенько выходил на спортивную площадку, на которой турники и брусья были сделаны из труб, сваренных между собою. Только представьте: бескрайняя степь, ветра гуляют... И эти трубы, как тысячи флейт, звучат непрерывно… Я подолгу стоял среди этого хора флейт, наслаждаясь тем, как они переливаются. Невероятная красота!
– Ничего себе!
– На чем только не приходилось играть! Всё, что звучит, то и использую.
«Нормальный театр»
– Особенность работы театрального композитора заключается в том, что это работа в команде. Многое зависит от режиссёра и художника. Как вам работалось с режиссёром, с художником?
– Прекрасно! У нас с Петром (режиссёром Петром Васильевым – прим. ред.) и с художником Алей Торик сложилась отличная команда, мы друг друга очень хорошо чувствуем, понимаем. Кстати, даже придумали название для трио – «Нормальный театр».
– Нормальный?
– Да! Сейчас объясню… Благодаря пятнадцатилетней работе в должности заведующего музыкальной частью в БДТ, потом – в театре «На Литейном», я успел повидать столько всего, насмотреться на весьма странные спектакли, на такие «выпендрёжи», создаваемые только для эпатажа и не несущие в себе смыслы. Да, можно сколько угодно потом говорить: «Как ново! Как свежо!». Но зрителей не обманешь: они-то понимают – за яркой формой скрывается пустота. Зрителям необходим нормальный театр.
Есть несколько режиссёров, с которыми я постоянно сотрудничаю. Пётр Васильев – один из них. Он – профессионал своего дела, вдумчивый режиссёр. Мы друг другу полностью доверяем. Говорю серьёзно – не для красного словца.
Я всегда иду от того, что он предлагает; стараюсь максимально поддержать все его задумки. Да, иногда приходится спорить, что-то обсуждать. Как же иначе?! Если я чувствую: что-то не так – начинаю «зудеть» (смеётся)...
– Неужели?
– Постоянно говорить об этом… И в итоге – мы приходим к какому-то общему знаменателю. С Петром увлекательно работать; он из тех режиссёров, которые интересно мыслят, сразу создают платформу спектакля. Когда он тебе рассказывает идею, ты сразу загораешься, понимая, куда всё тянется. А дальше – он предоставляет свободу действий, доверяя полностью, не заставляет отчитываться за каждую нотку (смеётся). Вот такой у нас тандем.
– Музыка зависит от художественного решения спектакля?
– Безусловно! Перед началом работы я всегда смотрю эскизы, а если есть, то и макет художника. Это очень важно, так как стилистически работа должна быть единой. В нашем случае Алевтина Торик всегда придумывает интересные образы, многогранные и выразительные. Её куклы всегда притягивают внимание и актеров, и зрителей.
Продолжение следует…
Первая часть интервью доступна по ссылке.
Вторая часть интервью доступна по ссылке.
Третья часть интервью доступна по ссылке.
Четвёртая часть интервью доступна по ссылке.
Светлана Демцура
#ПрогрессивнаяТеатральнаяОбщественность #chelly #protochelly #ПроТО #театр #Челябинск #ЧелябинскТеатральный #НиколайМорозов #МедузаГоргона