Тотальная оппозиция

Наблюдая за болтовнёй, которая происходит в мире, в частности в так называемом «правом лагере», складывается впечатление, что люди, входящие в этот круг, в эту сферу родились пару дней назад. Забавляют с одной стороны клавиатурные крестоносцы, призывающие к терроризму, но сами стыдливо скрывающиеся за анонимными аккаунтами и само собой сами никаких актов не совершающие, по причине несоответствия желаний и возможностей, то есть трусости. С другой стороны, забавляют разномастные политиканы, полагающие, что политические программы, партии, марши, митинги и прочие вещи из 20 века могут что-то поменять в мире, которой находится в текущем состоянии. Что же с миром не так и почему именно 1945 год особая точка невозврата (кроме очевидности)?

Первое что следует уяснить. История не повторяется и не следует никаким объективным историческим законам. Вы легко можете отвергать исторический материализм Владимира Ленина, но вас вводит в ступор, а то и пленит, очаровывает историзм Освальда Шпенглера. При этом оптимизм Ленина ведущий к «светлому» будущему, «прогрессу и процветанию», преодолению отчуждения и победы над угнетением, а пессимизм Шпенглера к упадку, вырождению и смерти. Оба подхода неверны, история никуда не ведёт, ни в том смысле, что в будущем ничего нет, а в том смысле что будущее неизвестно. Однако, известно настоящее, известно действительное, хотя в строгом смысле оно нам тоже неизвестно до конца, но оно познаваемо в наиболее полном объеме для нас. Не будем упираться в строгие ограничительные рамки прошлого и настоящего, лишь укажем, что в «настоящее» включим недавнее прошлое для простоты понимания. В некоторых аспектах мы даже знаем прошлое, «настоящее» прошлое, которое отдалено от нас дальше недавнего прошлого, то что стало для нас уже историчным, но в основном мы знакомы с Мифом, проживая в который мы полагаем, что знаем прошлое… Таким образом, то что мы сказали следует объединить в краткую формулу: мы не знаем будущего, но мы знаем настоящее, мы знаем Миф и проживаем его, как нашу историю, историю, которая не повторяется.

Всё что происходило до 1945 года настолько удалено, так мало живых свидетелей эпохи, которые остались в здравом уме, светлой памяти и в подлинном значении быть были частью той эпохи. Не просто мало, а ничтожно мало, настолько мало, что можно сказать их нет. Тот мир для нас лишь сказка, сладкогласная форма, наукоёмкая форма эпоса, заключённая в цепи национальных историографий. Вне которых проживают свою жизнь разрозненные факты, порой никак не связанные между собой. Но мы имеем вполне себе чёткую картину последних десятилетий. Мы это те, кто не родился вчера и позавчера, те кто жили, жили, а не существовали достаточно времени, чтобы прочувствовать происходящие и исследовать его корни, структуру той реальности, что породила эту действительность.

Наиболее животрепещущая тема, которая волнует многих, кто причисляет себя к правому лагерю это мигранты. Эта проблема родилась не вчера, ни в 2015 и не в 2005, и даже не в 1980-м, это проблеме уже не один десяток лет. Корни этой проблемы прослеживаются к 50-м годам 20 века и даже 90-м годам 19 века. 20 апреля 2018 года (символично и иронично) исполнилось 50 лет речи британского консерватора, парламентария Джона Эноха Пауэлла, произнесённой им в Бирмингеме. Речь была обращена прежде всего против учреждения закона, направленного против расовой дискриминации и отмены ограниченней для въезда в Англию жителей бывших колоний. Джон заявил о том, что возможное последствие этих действий – реки крови, которые будут пролиты в результате столкновений местного населения и пришлого (сама речь: https://vk.com/wall-118843334_54135). В своей речи Пауэлл высказал пророческие слова: «В них не указано соответствующее количество в 2000 г., но оно должно быть в районе 5-7 млн человек, что составляет приблизительно одну десятую часть всего населения страны, и приближается к численности жителей Большого Лондона. И, конечно, эти мигранты не будут равномерно рассредоточены на территориях от Маргита до Аберистуита или от Пензанса до Абердина. Целые районы, города и части городов по всей Англии будут заняты кварталами мигрантов и их потомков». Прошло 50 лет. Британия так и не свернула с курса. Лишь углубившийся в уверенности избранного пути. Ни псевдоправая Маргарет Тэтчер, ни политики 21 века, никто не свернул с пути, избранного Британией. В континентальной Европе схожие проблемы, схожие законы и схожие речи. В начале 80-х годов профессора ведущих университетов ФРГ подписывают открытое письмо, адресованное правительству и обществу с призывом остановить замещения коренного населения, которое закончится «реками крови». Призыв игнорируется. Недавно Ангела Меркель и ряд других европейских политиков говорили о провале политики мультикультурализма… Ничего не поменялось после слов. Как ничего и не менялось после слов французского президента Франсуа Миттерана о провале, произнесёнными им за почти 30 лет до Ангелы Меркель. Не менялся и политический баланс, разговоры о «правом повороте» идут более 70 лет, демография в рамках либерально-демократических режимов играет против возможности такого поворота, он попросту не возможен, даже если все мигранты внезапно исчезнут.

Кто виноват и что делать? Известные вопросы. Но есть другой вопрос. Почему же правительства верят в то, что они смогут избежать дестабилизации ситуации и смогут поддерживать стабильность мультикультурного общества? Уверенность этих людей строится не столько на вере во взаимозаменяемость людей любой расовой и культурной группы на другую, сколько на вере в то, что техническое превосходство бюрократически-полицейской машины сможет предотвратить любой изменение баланса. Вера строится на полной уверенности в том, что ситуация могут контролировать службы специального назначения, которым дана полная свобода действий в области контроля, слежки и технического подавления противника. Подавление выражается не столько в актах физических угроз, сколько в актах пропаганды. Таким образом выходит, что любое сопротивление системе, по мере роста ещё технологического могущества становится всё менее и менее эффективным, вне зависимости от идеологической позиции тех, кто выступает против неё открыто. То есть система становится более устойчивой к любым формам радикализма. Немецкие спецслужбы, наследницы Гестапо и организации Рейнхарда Гелена, контролируют всё население страны, включая министров и главу правительства, находясь в тесной связи с АНБ.

Но каковы идеологические мотивы и предпосылки этих людей, так называемого правительства? Как неудивительно – либеральные. Эти люди являются либералами, которые убеждены в возможности создания такого общества, которое освободит человек от любых ограничений, которые приносят ему несчастье и создаст фактически Эдем. Эти люди могут с помощью нехитрых манипуляций подтверждать свою легитимность лишь в условиях либеральной демократии, иначе пришлось бы разъяснять почему меньшинства вообще имеют право иметь права. Пришлось бы объяснять почему старый фермер, чьи предки владели этой землёй сотни лет обязан уважать права, какого-то кочевника, который приплыл неизвестно откуда, неизвестно зачем, имеющий отличный генетический и культурный код. Но раз они либералы, то, казалось бы, они должны заботится об общем благе, которое интуитивно вытекает из суммы благ большинства? Но это не так. Сама суть утилитаризма, который лежит в основе либерализма заключается в том, что ценность поступка определяется его полезностью. Полезность же включает в себя такие вещи, как удовольствие и счастье. Она включает в себя эти вещи, по той причине, что либералы продолжают вектор, разогнанный до безумия в Модерн - вектор, направленный на достижение эвдемонии, как этического принципа, которому должны следовать все. Но пусть к достижению счастья лежит через утилитарный принцип полезности, что существенным образом отличает воззрения этих людей от воззрений древности, то есть тот поступок ценен, который в итоге ведёт к счастью. Утилитаризм лежал в основании большинства экономический школ 19 и 20 века. В свою очередь, люди, которые имеют власть, являются как правило выразителями интересов некоторых экономический агентов и групп агентов. Действия этих агентов укладывается в капиталистическое представление о мире, то есть мире купли-продажи, сделки-контракта, свободной конкуренции, которая ведёт к счастью тех, кто сумеет обогатиться. В краткосрочной перспективе выигрывают все, в долгосрочной результат сводится к тому, что «рынок» начинает играть по правилам тех, кто изначально получил на нём власть и доминирование. Речь идёт о «рынке», как мировой системе управления. Таким образом, как только торгаш, играющий на рынке, получает власть он отказывается от мысли эту власть уступить. Играет роль только личные качества и этика, которая управляет им. Этика эта утилитарная. Что полезно – то хорошо, что не полезно – плохо, вот и вся формула поведения торгаша, не смотря даже на то, что в эту систему хорошо-плохо могут вклиниваться остаточные и скорее рефлекторные понятия добра и зла, почерпнутые им еще до начала глобальной игры на «рынке».

Что есть альтернатива? Альтернатива, которая существует в действительности на самом деле еще хуже. Социализм и социалистическая демократия, вещи которые в отличие либеральной демократии и капиталистической системы делают примерно тоже самое, но с унылым лицом и без рыночного веселья. Могила роется не добровольно, но принудительно. Однако, современный центризм представляет из себя ничто иное, как сплав либерально-демократических и социал-демократических фракций, которые играют на разные слои электората, но обе защищают принципы либеральной демократии. Эта система, что самое главное для нас в понимании проблемы - сводится к защите прав меньшинств. Проблема прав меньшинств главным образом заключается в том, что сами меньшинства можно плодить до бесконечности, тем самым делая всё более неясным понятие «большинства», пока большинство не будет разобрано на миллионы атомов, который будут в услужение у гигантского Левиафана, управляемого с помощью избранных, то есть людей входящий в специальные службы. Именно в этом и заключается уникальность ситуации и её непохожесть на прошлые века. Техническая возможность контроля превосходна. Она может создать такую систему, где центральное правительство способно управлять абсолютно атомизированной массой, которую между собой связывает лишь страх утраты стабильности (террор) и уважение к правам меньшинств (других атомов). Правые и левые популисты играют в такой системе роль противовесов, которые корректируют центр, заставляя его качаться то в лево то в право, чтобы Левиафана не перевернулся.

Возможность разрушения такой системы из-за деградации масс глупа, поэтому её рассматривать не стоит. Деградация не происходит массово и повсеместно, иначе это была бы мгновенная смерть. Но есть другая вещь, которую мало кто замечает. Эта вещь отображена в самом первом дошедшем до нас письменном творения человека – Мифе о Гильгамеше. Речь идёт об отчуждении человека от естественной природы, об её всё большей зависимости от возможностей создаваемых им технологий и технических устройств. Энкиду «оскверненный», точнее сказать захваченный в «рабство» техникой цивилизации не просто не принимается обратно дикой природой, но попросту не приспособлен к ней. Уровень развития технических устройств и самой техники достиг такого уровня, что сегодня возможно существование тех неполноценных особей, которые погибали еще 100 лет назад. Мы продлеваем жизнь больным и делаем существование инвалидов осмысленным и возможным. Мы добились заметных успехов в медицине, в пластической хирургии, а фармацевтическая промышленность сумела поставить на массовый поток «волшебные вещества», которые меняют внешнюю оболочку человек, его «пол», трансформируя тело в желаемое им. Интересы десятков групп агентов пересекаются в этой области, от тех кто желает сокращения населения, до тех кто желает заработать на таблетках и инъекциях, и даже тех кто ставит научные эксперименты, покидающие пределы любой этики.

Человек чувствует себя равным богам, способный трансформировать пространства, преодолевать огромные протяженности и время. Корни подобного оптимизма уходят в картезианство, эмпиризм Френсиса Бекона, позитивизм Огюста Конта, политэкономию Адама Смита, Давида Рикардо и Томаса Мальтуса, либерализм Иеремия Бентама и Джорджа Милля, идею преодоления отчуждения и восстания против угнетения Карла Маркса, Фридриха Энгельса и Владимира Ленина, которая корнями уходит во французскую философию 18 века, а также социал-дарвинизм Герберта Спенсера. Теперь представьте себе всё это в качестве огромный сферы, что поглотила планету, всё остальное лишь мошкара, которая толпится на её поверхности. Ни культурные марксисты, ни французские постструктуралисты, ни загадочные сионисты ничто перед Главным – проектом Модерна. Проектом, который никто не создавал, которым никто не управлял, который возник из убежденности о том, что мир и человека можно улучшить. Такая убежденность присутствовала безусловно и у древнего человека, но развитие науки и техники, феноменальная акселерация, которую мы наблюдали с самого начала Модерна укрепила веру у человека в то, что подобное ускорение может быть применено и к человеку. К человеку, который стал недостоин той техники, которую создал. Той техники, которая его в итоге и проглотила, превратив в свою прислугу. Человек стал жить ради того, чтобы труба его завода дымилась сильней чем труба соседа, иначе человек окажется выкинутым на свалку, проиграв в конкуренции более успешному соседу.

К вышесказанному следует кое-что добавить, а именно то, что трансформация пространств, изменение способа его организации привело к тому, что то, что мы называли Западной цивилизацией или Европейской цивилизацией фактически стало общепланетарной цивилизаций. Таким образом Техническая цивилизация, овладевшая Европой, проникла благодаря усилиям европейцев во все уголки планеты, подчинив себе людей всех рас и народов, кроме совсем диких и изолированных. Именно поэтому границы были распахнуты, а его величество Либерализм и её превосходительство Демократия приняты подавляющим количеством голов, как нечто идеальное, завершенное и конечное, ведущие к тому самому Восхождению в Эдем. Вратами Восхождения стали права человека и специальные службы, вооруженные до зубов и готовые на всё, чтобы завершить Восхождение. В такой общепланетарной Империи границы для капиталов и масс были бы ограничением, который ставят «бессмысленные» препятствия для тех групп торгашей, которые желают максимизировать своё счастье, а также для самой веры в Восхождение.

Принцип ведущий к достижению счастья и избавления от несчастья называется аболиционизмом. Мы писали подробно тут почему подобная утопия является ничем иным, как уничтожением человека, как такового: https://vk.com/wall-118843334_66856. Но такое уничтожение возможно лишь при участии техники, доступности технологии, как возможности создания технических устройств и самой техники, как осуществления. Всё остальное на этом пути является ничем иным, как проходной целью или даже побочным эффектом, среди которых межэтнические столкновения и международный терроризм.

Но что с этим делать? Ни политически, ни силовым путём изменить состояние мира нельзя. Подобное состояние мира нормальное, нормальное потому что оно поддерживается большинством населения. Нормальность не этическая категория, но статистическая. Нормальное состояние не значит правильное состояние. А раз оно поддерживается большинством, то политически ни одна сила, ни одна партия не сможет победить в демократической системе и занять то место, которое позволит сделать хотя бы что-то. Раз состояние нормальное, то и силовым методом его исправить невозможно. Потому что система распознаёт любых террористов, как первоочередную цель, которую необходим ликвидировать. Именно поэтому силовой метод неверен, более того он ускоряет изменения мира к состоянию, когда возможно вообще никакое изменение не будет возможно. Поэтому мы выступаем против силовых методов. С другой стороны, мы выступаем и против политических методов, так как эта тактика тоже провальная, из-за нормального состояния мира. Она может лишь играть роль стабилизатора в деле качения центра. На основании чего мы называем нашу позицию – «тотальной оппозицией», то есть оппозицией, как существующему состоянию мира, так и попыткам изменить его методами Модерна.

Возникает вопрос, как сделать так, чтобы состояние мира стало не только нормальным, но и правильным? Чтобы это стало возможным необходима последовательная деконструкция всех оснований Модерна. Но не деконструкцию всех составляющих, включая социальные институты и всего того, что существовало до Модерна, а также не простой разбор Модерна для возврата к «традиционному укладу», но и для снятия самого Модерна, для освобождения того, что уберет возможность не просто для ускорения левого экстремизма, но и существования его как-такового.

Поэтому нам не нужды современники – нам нужны их дети. Именно поэтому мы не видим смысла ни для оправдания, ни для обеления, ни для возврата, ни для ничего подобного, что по сути является бессмысленным топтанием на месте. На наш взгляд именно подобный подход верен, являясь кроме того самым эффективным в деле реконструкции того каркаса, который желают уничтожить экстремисты – социальных институтов, которые и создают сущность Естественного Порядка.

Читайте также манифест правых мыслителей «Европа, в которую мы можем верить»: https://vk.com/wall-118843334_54217