Глобальные перемены в ‘промежуточном этапе’

Конец истории так и не наступил. Кажется, об этом успели напомнить все, и, кажется, это очевидно всем, и системные либералы здесь не исключение (https://vk.com/wall-118843334_67969). Для развеивания иллюзий даже не потребовались по-настоящему масштабные катаклизмы. Нарастающая от самого порядка нынешнего политического процесса усталость да притока мигрантов и беженцев (а в большей степени – разведённая вокруг этой проблемы истерия с обеих концов спектра), к возрастающей культурной и экономической пропасти между мегаполисами и ‘остальной страной’ в ряде ведущих держав, и прибавившаяся к этому пропасть демографического характера. Подбросьте сюда давние экономические трудности и банальную финансовую неуверенность и нестабильность значительных пластов населения (https://www.businessinsider.com/two-thirds-of-americans-cant-afford-a-500-emergency-2016-1), и выясняется, что нынешнее положение дел, вероятно, становится излишней ношей для всех – чересчур хлопотной для истеблишмента и утомительной для среднего и нижнего-среднего (из числа коренных жителей) классов. В этих условиях, плавные изменения в Европе не просто ожидаемы, но и наблюдаемы прямо сейчас, мы уже наблюдаем промежуточный между разными внешне и внутреннеполитическими форматами этап, вопрос лишь в том, куда он будет заворачивать. Попробуем же представить несколько среднесрочных трендов*.

А) Усмирение США

Нигде [на Западе] сейчас нет столь разительного культурно-демографического разрыва между городами-центрами с остальной страной, как разрыв между Побережьями (и отдельными не-прибрежными городами) и ‘Мидл Америкой’ в Соединённых Штатах. Нигде нет и столь быстро меняющегося усреднённого облика гражданина, как в Соединённых Штатах. Несколько десятков миллионов мексиканских приезжих, повышенная избирательная активность и демографическое преобладание чернокожего населения на ‘старом юге’, полный разрыв сверхлиберальной политической культуры города с обделёнными пост-индустриальной экономикой белыми рабочими с одной стороны, и простой американской глубинкой, вынужденной массово работать в ‘Уоллмартах’, а затем там же получать еду по соцпомощи, с другой, не говоря об изменениях в Демократической партии, возвышении т.н. ‘прогрессивистов’, по сути своей левых популистов, полезных в своей роли катализаторов упадка. А ведь на подходе ещё автоматизация и потеря работы свыше 10 млн водителей грузовиков (это не шутка, truck driver одна из самых распространённых профессий среди белых мужчин в США, а общее число людей, которые зарабатывают на хлеб вождением, от автобусов до такси – около 10 миллионов; добавим сюда машинальную работу в корпорациях вроде Амазон или даже фаст-фуд компаний, и мы поучим колоссальное число людей, не имеющих специальных навыков и занятых в деле, которое будет довольно резко ликвидтрвано техникой уже в скором времени, особенно в США, где инновации внедряются быстро, а защита наёмных сотрудников традиционно ничтожная, по сравнению с европейскими странами), не имеющих никаких особых квалификаций. Кризис 2007-2008 года показал уязвимость американской экономики и политической жизни перед потрясениями подобного рода. Если быть откровенным, на самом деле, США еле пережили этот кризис, если не как страна, то уж точно как общество, но выводы при этом всё равно не были сделаны, лоббизм и кумовство проникли столь далеко, что проблему незащищённости от пузырей в жизненно важных сферах скорее только усугубили. Идея изоляционизма продолжает произрастать в обеих партиях – очередной симптом увядания сверхдержавы, за которым последует великий самоотвод уходящего гегемона, как политический, так и военный.

Б) Де-оккупация ФРГ

Вывод советского контингента не был продолжен аналогичным шагом со стороны Вашингтона, несмотря на естественное уменьшение этого контингента. Американский контингент в Германии до сих пор сопоставим с вооружёнными силами этой страны. Помимо непосредственного присутствия, практически со всех сторон ФРГ окружена странами либо с аналогичным присутствием, либо без него, но с таким уровнем отношений с США, что при расстановке приоритетов выбор явно падёт не на Берлин. В особенности это касается соседствующих стран с востока, имеющих и американский контингент, и такой уровень отношений. Однако восстановление военного положения немцев является вопросом умещающимся в пределах 5-7 лет. Очевидно также, что при должном желании, ФРГ может войти в клуб ядерных держав (а значит и в клуб ведущих военных держав) в ближайшие месяцы, в случае чего размещение систем ПРО в странах восточной Европы может стать очередным мотиватором ФРГ попытаться достичь ряд договорённостей с РФ касательно совместного влияния в этом пространстве. Выгодная для США позиция Германии по формуле «политически слабые, экономически сильные» растворится в вакууме, оставленным самими американцами, и безусловно подобный расклад будет сопровождаться де-американизацией Европы, изменением экономического и культурного (в том числе в области политической культуры) статуса-кво, и затем смелое, совершенно откровенное переформатирование политического устройства, скажем так, без ширм. За Германией и в целом за такими трансформациями последует и пробуждение Франции, и в лучших её традициях, вероятно стоит ожидать сильную политическая фигуру переходного периода, авторитарного склада, а учитывая сложившегося отторжение средним классом Макрона и всего, что он представляет, вероятно эта фигура придёт из менее умеренных частей спектра.

В) РФ: три сценария

Вопрос касательно будущего РФ не стоял бы так остро, если бы не события 2014 года и её последствия для будущего этого пространства. Не зацикливаясь на рефлексии по поводу украинских событий, следует сразу сказать, что самый плаченный сценарий самоликвидации РФ не выгоден никому, кроме малой кучки региональных националистов. Первый сценарий (не первый по вероятности) заключается в полной #самоликвидации, то есть разложение на множество новых единиц, в том числе "этнически русских". Хаос, который может последовать от такого сценария трудно недооценить, начиная с оборота оружия и неясностью вокруг ядерного арсенала, заканчивая терроризмом, наркотрафиком, бандитизмом, повальной, многомиллионной миграцией в страны Запада и массовым голодом. Этот сценарий страны НАТО будут стараться избежать при любом раскладе, в том числе частичной военной интервенции для восстановления порядка. Подвидом этого сценария является череда ‘номенклатурных’ выходов, при создании некоего регионального соглашения по типу СНГ. Этот подвид является менее катастрофичным, но по-прежнему геополитически опасным для Европы, поскольку отсутствие центральной власти в столь обширных зонах всегда влечёт за собой непредсказуемость. Ещё одним подвидом является отпочкование "национальных" субъектов. Геополитически этот подвид не столь ужасен, как предыдущие, однако есть очевидные опасения по поводу оставшегося там русскоязычного населения, его последующей миграции и просто-напросто сохранности. Второй вариант, возможно, самый вероятный, заключается в проведении в РФ Конституционной реформы, по результату которой будет создана над-президентская структура, в рамках которой В.В. Путину будет предоставлено пожизненное председательство. Это может быть как расширение формальной власти уже существующего Совета Безопасности до создания нечто нового, вроде Конституционного Совета. Подвидом этого варианта может быть создание нового «союзного государства» с Республикой Беларусь, и переизбрание Путина согласно неким документам, принятым при создании такого государства. Непонятно сколько Владимиру Владимировичу остаётся лет банально ввиду возраста, но не исключено, что конструирование такого формата переживёт его самого, хотя бы в той форме, в которой она будет создана. Третий вариант заключается в банальном уходе Путина, приходе более либерально настроенного преемника и общей демократизации жизни в РФ, вероятно при таком пути усилится федерализация страны, в самом радикальном раскладе отпочкуются незначительные субъекты.

Г) Британский вопрос

Пару лет назад, по довольно близкому результату национального референдума, Великобритания приняла знаменательное решение по выходу из ЕС, и новость об этом была воспринята правой средой с бурным оптимизмом. В самом деле, если рассматривать её с точки зрения ледокола, проламывающего льдины общемирового политического застоя, это и правда была отличной новостью. Однако иллюзии для самих британцев начали рассеваться всё больше по мере приближения дедлайна по выходу. Договорённости с ЕС, по всей видимости, достичь не удалось, буквально на днях британский Парламент в очередной раз отверг согласованный с Брюсселем проект Терезы Мэй, что означает возрастание вероятности выхода без всяких дополнительных соглашений (в противном случае срыв всего проекта). Это может привести к разным последствиям. Возможно, удар по финансовому сектору будет столь сокрушительным, что это действительно будет либо началом конца для Великобритании как таковой, либо началом конца для её независимой политики на многие года. С другой стороны, возможно Остров успешно сосредоточится на связях с развивающимися странами, США и странами Содружества. Но что это значит почти наверняка и при любом из раскладов – Остров снова отплывает куда-то посреди Атлантики, но вот загвоздка, его влияние уже не сравнится с тем, чем располагала могущественная Империя, протягивающая щупальца в каждый уголок планеты, а её военно-промышленный потенциал не позволит ей стать владычицей не то, что морей, но и своих собственных вод. Отстранение Британии от внутренних европейских процессов избавит Континент от лишней смуты, предоставив редкое историческое окно разобраться в своих делах без англо-саксонского мнения. Не стоит однако забывать, что Лондон создал беспрецедентную оффшорную империю. Информация, которой обладает Лондон, может ввергнуть в ад жизнь элит многих государств, однако разрушит репутацию британских офшоров до основания, лишая Альбион его последнего серьёзного рычага. Можно предположить, что офшорный шантаж станет настоящей ядерной кнопкой англичан, задействованный при полной утрате позиций.

Д) Восточная Азия и мы

Фантасмагория о новом гегемоне с китайским лицом, кажется, захватывает всё меньшее число умов. КНР показывает всё худшие экономические перспективы, она всё ещё зависима от иностранных инвестиций, ‘торговая война’ с США, начатая Трампом и всё больше подхватываемая другими политическими силами в американском истеблишменте, как слева, так и справа, наносит урон всем участвующим. Однако позиции КНР в качестве регионального гегемона, в регионе со столь массивным населением и разнообразной культурой, не стоит долго оспаривать. Индия это страна, в которой совсем недавно ввели обязательное школьное образование, с населением, пребывающим, по больше части, в бедности, не сильно лучшей Африканской. В отличие от китайского рабочего, у Индии нет столь чёткого долгосрочного руководства, нет того массива промышленного производства, нет собственной технологической сферы, сопоставимой с китайской, нет того ВПК, и нет той тенденции болезненного перехода на современную экономику. Индия – пространство институциональной бедности и отсталости даже по меркам юго-восточной Азии. Куда интереснее вопрос с Японией после самоотвода американских вооружённых сил. С одной стороны, Япония имеет гигантский технологический потенциал, с другой, этот потенциал ограничен размером страны, а Китай уже не тот раздроблённый во всех отношениях сельский гигант, каким он был 100 или даже 70 лет назад. С третьей, не исключено, что США будут уходить из этого региона в последнюю очередь, полагая, что Япония сама не сможет позаботиться о своей безопасности, как Европа. Но если этот самоотвод случится, Японии придётся либо искать нового покровителя, либо смириться со своей важной, но вторичной ролью в регионе. Участие Европы в Японской национальной безопасности будет обусловлена активностью КНР в европейских делах посредством торгово-экономического давления, в таком случае может быть разыграна и карта с Курилами для более охотного содействия со стороны Токио. Прочное влияние РФ в Средней Азии и Южном Кавказе, и Турции на Ближнем Востоке и даже Северной Африке могут послужить сдерживающим фактором для проникновения интересов Пекина в западном направлении.

Е) Новая Турция в новой Европейской геополитике

Последние новости в турецкой политической жизни дают нам понять, что государство Ататюрка редуцируется преимущественно к форме: к флагу, языку, праздникам, формально существующим государственным институтам; тогда как османская сущность турецкого государства всё больше даёт о себе знать миру и потрясённой стамбульской интеллигенции. А неудавшаяся попытка свержения Эрдогана с последовавшим закручиванием гаек и зачистка армии и университетов свидетельствуют, что это, похоже, только начало пути. Османская империя проделала долгий путь, от нечто близкого к сверхдержаве, до весьма жалкого зрелища под внешним управлением и зависимой экономикой. Не менялось то, что она оставалась центром сбора исламского мира на протяжении многих столетий. Европеизированность османских элит позволяла вести сотрудничество с самой Европой на понятном для её языке, в то же время статус этой элиты в глазах мусульман позволял держать сложные и обширные этно-конфессиональные пространства, простирающиеся прямо под брюхом, под надёжным замком. Дело в том, что эта совсем не малая доля европеизированности элит в Анкаре и Стамбуле никуда не исчезла, при этом внешнеполитические аппетиты вновь смещаются обратно к своим корням, наконец осознавая маловероятность европейской интеграции. При прагматичном подходе, находить общий язык с Анкарой будет проще, чем с любым крупным игроком на Ближнем Востоке. Ситуация между Странами Залива, КСА и Ираном традиционно хрупкая, и при американском отводе имеет весь потенциал ввергнуть всех троих в бездну, из которой стабильное Турецкое государство сможет выйти старым-новым хозяином древних пустынь, попутно перекрывая проникновение в этот регион заинтересованных сил с ещё более дальнего востока и юго-востока. Вместе с ФРГ и РФ, Турция имеет перспективу сформировать гигантское пространство устойчивого консервативного порядка.

Ё) Старая напряжённость и новые перспективы

Если говорить прямо, прошло достаточно много времени и изменилось достаточно много обязательственных и даже исторических факторов, чтобы ожидать качественный поворот в отношениях ФРГ и РФ, невозможный сейчас не только ввиду политики РФ, но и в большей степени ввиду поддержания дискурса рядом стран-членов ЕС и Соединённых Штатов. От этого поворота не стоит ожидать глубокой политической интеграции, безвизового режима по модели Шенгенской зоны или общих валют, однако от него стоит ожидать: 1) расширение зон влияния двух стран в восточной Европе, и следующая из этого стабильность в участке от западно-центральной Европы до её географических границ на Урале. При благополучном сценарии, зона влияния РФ также распространяется на страны Средней Азии и сохраняется на Дальнем Востоке, таким образом Российская Федерация служит самой российской исторической миссии – она контролирует огромные пространства вдоль евразийского пшеничного пояса, держа в качестве арьергарда бесчисленные миллионы народов загадочной, непредсказуемой и бесконечной Тартарии, в безопасной для Европы территориально-цивилизационной дистанции 2) увеличение роли РФ в европейских процессах по итогу такого союза может послужить западно-ориентированной самоидентификации российских элит и более широких пластов русского народа, делая вовлекаемое пространство ещё более стабильным и безопасным 3) технологическую и экономическую модернизацию РФ 4) получение ФРГ доступа к гигантской военной, ресурсной и человеческой базе, накалывающуюся на и без того невероятную экономическую мощь, необходимой в её стремлении утвердить собственное пост-американское господство. Конечно, в подобном прогнозировании следует держать в уме, что если попытка возвращения ФРГ в качестве серьёзной военно-политической силы относительно обозрима, то со стороны восточного соседа всё куда многообразнее, а потому остаётся пристально следить за развитием ситуации.

Но что не изменилось, несмотря на все новые обстоятельства, так это стратегическое расхождение интересов Франции и ФРГ. И дело здесь уже не в ‘колониях’ и даже не в давних территориальных обидах, а попросту в том, что гегемон может быть только один, особенно когда мы говорим про столь, пускай насыщенное, но в конечном небольшое пространство, с двумя державами, сопоставимыми по масштабу и населению. Сейчас этот вопрос заморожен ввиду статуса Соединённых Штатов, но с их ослаблением и самоотводом, не стоит сомневаться, появится та нить, которая потянет за собой соперничество во всех возможных сферах, и в этом соперничестве может преуспеть только один. Держа в уме сценарий ФРГ-РФ, Франция будет вынуждена искать союзников, пребывающих в состоянии неопределённости, от Британских островов с туманными перспективами до отдалённых игроков, вплоть до восточной Азии, что может быть особенно пикантно в свете турецко-германо-российского треугольника и новых турецких амбиций в исламском мире.

Ж) К вопросу спусковых крючков

Мы не можем спрогнозировать ‘чёрных лебедей’, но мы можем представить, какими они могут быть. Безусловно, особняком стоит новый финансово-экономический кризис. Кризис десятилетней давности испытал на прочность многие ведущие страны, некоторые так и не выбрались из той ямы, в которой они оказались. Положение многих секторообразующих банков (от американских гигантов до Дойче Банка) таково, что при сопоставимом ударе им не удастся остаться на плаву без государственной поддержки, тогда как фактические возможности такой поддержки будут уже ограничены. Не стоил забывать про социальную напряжённость, Оккупай движение покажется сборищем школьников Навального по сравнению с тем, что можно ожидать завтра. Кризис может стать молотком, разбивающим витрину нынешнего миропорядка, и элиты это понимают, на никто иной. С возрастанием активности популистов разной направленности, без принятия элитами анти-демократических тенденций уже сейчас, существует риск возникновения леворадикальных и "право"-радикальных всплесков, и только в лучшем случае – военно-силовых переворотов. Прямые региональные конфликты в Европейском театре представляются маловероятными, однако агрессивные действия РФ по отношению к соседним странам может вызвать не менее агрессивную реакцию со стороны США и Великобритании, и может быть использовано в качестве подлога, чтобы воздержаться от собственного стремительного самоотвода. Другими словами, может быть использовано, чтобы в последний раз попытаться утвердить своё положение. Региональный же конфликт в другой части света, связанный с Ираном, имеет весь потенциал окончательно расколоть НАТО по Атлантике.

*Данный текст не является пропагандой какого-либо сценария, данный текст не представляет собой одобрение или побуждение к чему-либо, и представляет собой нейтрально-окрашенный анализ глобальных процессов и возможных векторов развития. Осуждается что-либо, выходящее за правовое поле РФ и прочих упомянутых стран.