Научи меня мечтать! Глава 11. Часть 2

НАЧАЛО ГЛАВЫ

Роберт всю дорогу бежал впереди, немного позади следовали Элрой с Джулией.

— Это напоминает мне один студенческий фильм, который я видела в архиве нашего колледжа! — на бегу говорила Джулия Элрою. — Там была подобная сцена, где вот так же герои бежали в похожих обстоятельствах… я смотрела его раз пятьдесят[169] — он мне так нравится! Жаль только, вынести его из архива и сделать копию не разрешают, обидно! Кому ни говорю — никто не понимает, о чем я… Зря я, пожалуй, вспомнила… Вечно вспоминаю что-то такое, о чем никто и понятия не имеет. Вот и вы… и ты, наверно, думаешь сейчас: о чем она только говорит? О чем я и впрямь говорю?.. И даже не подозреваешь о его существовании, а ведь это такой чудный мультфильм! Его нарисовал еще в 88-м году выпускник — звали его Лэйнет… а имя… имя у Лэйнета… нет, ну подумать только, как я могла его забыть?! Имя Лэйнета… — Джулия неловко заулыбалась.

[169] «Пятьдесят два, если только мы думаем об одном мультфильме», — поправил ее про себя Элрой.

— Джош, — подсказал Элрой. — Джош Лэйнет. Вы ведь говорите о «Малиновом закате»?

— Неужели… неужели ты… вы… я не знаю, как обращаться… «вы» или…

— Лучше на «ты». Если вам… тебе не трудно. Не так трудно, как мне… я… я малость отвык… мне самому даже смешно! И вам, наверно, тоже?.. нет?.. я рад! Лучше на «ты».

Джулия кивнула и продолжала со все возрастающим удивлением:

— Неужели ты его видел? Неужели ты знаешь?! Ты первый человек, который… ну ты понял. Ведь это же хранится в архиве нашего колледжа, туда же так просто… ну… не пустят![170] И как ты только… здорово!

[170] Можно подумать, Элрой успел перед тем, как появиться тут, заскочить в ее колледж… она на какое-то время и забыла, что он даже не землянин.

— Я знаю о нем, это правда. И сцена, о которой ты говорила, мне тоже известна. Хотел бы я ее увидеть… ведь в-ты же говоришь о той части, где Линк и Мэриам взбирались на холм, чтобы посмотреть на метеоритный дождь?

— Да-да! Именно о ней! Надо же! Да ты весь сюжет знаешь, выходит!.. А я уж думала, если бы тебе стало интересно, рассказать о нем… но раз ты уже знаешь… наверно, лучше о чем-нибудь еще?

— Нет-нет-нет! Я знаю, но не так… как объяснить?.. я о нем наслышан, и весьма хорошо. Но при этом не видел никогда… И если уж нельзя его достать, чтобы посмотреть, то я бы с превеликим удовольствием послушал о нем от… — он вовремя себя поправил, — тебя!

Джулия улыбнулась.

— Но только, к сожалению, не сейчас… — они уже подбегали к кораблю. — Роберт! Стойте! Мы на месте!

Роберт недоуменно остановился. Они были в какой-то подворотне.

— А… ты уверен?

— Само собой! Подождите тут… Сейчас! — Элрой скрылся куда-то за угол здания.

— Надо же, — пробормотал Роберт. — Я думал, космические корабли должны быть большего размера… он же тут не поместится!

Джулия выглядела не менее растерянной.

— Ну вот! Готово! Сделайте, пожалуйста, два шага влево! — послышался вдруг голос Элроя. Самого Элроя видно не было. И корабля тоже. — Да-да, вот сюда…

Джулия с Робертом вдруг обнаружили, что находятся внутри.

Они растерянно озирались по сторонам.

— Как… так?! — только и смогла произнести Джулия.

— У данного типа кораблей самая примитивная маскировочная система из всех возможных. Но хотя бы и такая… вы же не думали увидеть корабль прямо на улице? — спросил, улыбаясь, Элрой.

— Ну разумеется! — воскликнул Роберт. — Но чтобы уж так… что у него за вход непонятный?

— Такой уж только, когда включена вышеозначенная маскировочная система. А то что же? Чего доброго, люди бы все ударялись об него, если б он был всего лишь невидимым! Да и места сколько требовалось бы, так просто не посадишь его где угодно… дело в том, что он еще как бы пропускает все через себя. Хорошее решение, но плохо только, что вся эта система требует много энергии, и нам надо сейчас подождать. Долго, опять же, объяснять, в общем смысле я говорю о перетекании энергии к двигателю. Но придется ждать, по-другому не получится… А если дать специальную команду, что я как раз и сделал сейчас, то на входе пропустит, то есть через стенки, но так просто сквозь него вы уже не пройдете — окажетесь внутри. Вы и оказались.

— Но я даже не видел, куда зашел, — слегка раздосадовано пробормотал Роберт и огляделся еще раз внимательно по сторонам. Все-таки он был не где-то там… — Настоящий космический корабль! Я не могу в это поверить! Уж извини, что я тебя не благодарю так, как мог бы… наверно, я еще в ступоре… по правде говоря… — Роберт растерялся и не знал, что сказать, — … коричнево тут у вас очень.[171]

[171] Роберт ожидал более симпатичного дизайна. Салон казался несколько старомодным. И даже, пожалуй, напоминал немного офисный кабинет… по ощущениям скорее. А так, вроде, выглядел кораблем…

— Что делать, — вздохнул Элрой.

— А мне нравится! — подала голос Джулия. — По крайней мере, тут спокойно. И довольно уютно! Можно мне сесть вот сю… — остаток фразы заглушил ее традиционный грохот. Она, кажется, не умела садиться совсем тихо, без грохота, даже в космическом корабле, где, собственно, и греметь-то особо нечем было.

Для Роберта это явление давно уже превратилось во вполне обыденное, и за самочувствие Джулии он не опасался. Она давно уже научилась греметь без вреда для собственного здоровья.

Но Элрой был иного мнения…

— Осторожно! — он тут же с трепетом бросился к ней. — Все в порядке? Вы не… не ушиблась ты, Джулия? Эта здоровенная махина! А ты ведь такая… хрупкая.[172] Будь только осторожнее, пожалуйста! Особенно сейчас, когда начнем взлетать!

[172] Хотя, скорее, это «махине» следовало опасаться Джулии, а не наоборот. Придется констатировать следующий факт: мистер Макинтош, к сожалению, потерял свою былую объективность.

— Да, да, Джу! Рассаживайся уж аккуратнее и скорее! А мне ведь за штурвал, я правильно понял?

— Да, Роберт, разумеется. Я же тебя уже предупредил, и ты, кажется, согласился.

— И… ты доверяешь мне даже взлет?

— Конечно! Вы справитесь! Взлет — не так уж сложно… Вот потом, если только вдруг появятся дополнительные проблемы…тогда уж скорее понадобится моя помощь, чем сейчас. И лучше я сразу возьмусь за ремонт. Мне много всего предстоит выполнить сейчас…

— Огромное спасибо!!!! — не дал ему закончить Роберт. Он уже расселся в кресле пилота и испытывал эйфорию, примеряясь ко всем кнопкам и рычагам.

Он — Роберт! — сидит не где-то там, а за штурвалом настоящего, исправно работающего космического корабля!

Он прямо находился в предвкушении неизведанных ощущений, которые ему это место обещало!

Промелькнули вдруг перед глазами его старинные детские фантазии, когда он забирался еще в аттракционы — «космические корабли» — и искренне верил, что полетит…

А теперь ведь и правда полетит! На самом деле!

Невероятно!

Но Элрой не дал ему уйти в себя и просьбой своей быстро привел обратно в реальность:

— Только дайте, пожалуйста, ключ и шарик… да, спасибо!

— Это тебе спасибо! — сказал вдруг на редкость серьезно Роберт и помолчал несколько секунд. Вид шарика и холод его стенок подействовали на него как никогда отрезвляюще. — Я уж начал… испугался, что все уже… пропало. И… не исправить уже никак. Что совершил ошибку — непростительную! И, чего доброго, уже никогда не увижу ее снова… А тут вдруг объявился — извини, не то слово! Мне надо собраться… появляешься ты, и даешь мне шанс… шанс все исправить! Спасибо! Не представляешь даже, как много для меня это значит!

— Я… очень рад. Рад, что в кои-то веки мои действия начали приносить действительно какой-то толк… знаешь, не тебе одному надо провести работу над ошибками.

— Работу над ошибками!.. — Роберт не понял его последнюю фразу. — Да я вел себя как полнейший идиот! В эти два дня я осознал… я должен был доверять ей! Что только на меня нашло?! Не понимаю даже, почему и ты, и Джулия так ко мне… благосклонны что ли… вот от тебя никаких даже упреков на мой счет! Неправильно! Сам я без конца всех упрекаю, когда есть за что! А мне вот с рук сходит…

— По-моему, ты и сам прекрасно справляешься без всяких упреков извне! — Элрой уже разложил по соответствующим отсекам все инструменты, которые могли потребоваться для починки Шерриного изобретения. Он любил порядок во всем.

Роберт хмыкнул и отвернулся к штурвалу и многочисленным кнопкам.

— Невероятно! — пробормотал он в очередной раз, оглядывая их все.

— А все же… — добавил Элрой и не смог сдержать улыбки. — Ведь это получше, чем летающий половник, правда?

В Роберте будто что-то упало. Опять этот половник! Этот мерзкий призрак прошлых ошибок! Если б только он мог забыть и заставить остальных… ну вот прекрасно, а откуда Элрой-то мог помнить? Роберт уже догадывался, но пока боялся спросить. Известие могло сейчас вывести его из равновесия, а при вылете потребуется вся его собранность.

Лучше уж потом.

И что Элрой об этом злосчастном половнике заговорил? Ехидствует. Не верится даже. Роберт бы не подумал, что он может, так, вроде, вел себя вполне ничего… и вдруг пожалуйста.

Когда он попросил его быть с ним жестче, он все-таки не это имел в виду… зачем было личное вспоминать?

Роберт вздохнул, но промолчал.

— Извините, если я ва-тебя задел… — продолжал Элрой. Он уже начал работать над шариком. Разобрал его на две полусферы и принялся за первую из них.

Работал он сосредоточенно — и работа была тонкая. Удивительно, как он так мог одновременно и делать, и говорить:

— Я тут подумал, может, тебе будет интересно узнать… у нас давно уже забыли из-за так называемой ненадобности имена изобретателей… Но есть одно изобретение, считающееся особенным. О нем без конца вспоминают! Объяснение работы его устройства включено в школьную программу абсолютно всех специальностей. И даже в порядке исключения люди помнят и — более того — считают неприличным забыть имя изобретателя. Звали его, кстати, Герман Ктачж… Да каждый третий кроссворд содержит вопрос, где спрашивается его имя. Неслучайно. Его изобретение — называется, кстати, синтропазатор — это целая веха в нашей истории. У нас-то, в отличие от вас, уже мало кто вспоминает колесо или электричество… а вот синтропазатор — его изобрели по-вашему летоисчислению в 1229-м году — как более молодое, так сказать, и знаковое вспоминают все. Оно изменило наш мир… не сразу, конечно. С момента изобретения синтропазатора и до осознания возможностей его применения прошло некоторое время — наверно, мне стоит опустить тут подробности и цифры… Но факт в том, что постепенно стало появляться все больше его модификаций. На данный момент великое множество наших устройств работает на принципах, примененных впервые в синтропазаторе. Вот даже этот космический корабль… еще, конечно, телепортаторы, коммуникаторы и куча всякой более мелкой ерунды…

— Потрясающе! Сколько всего у вас имеется!.. Счастливцы те изобретатели, кому удается изобрести такие вот «первоосновы». Поистине счастливцы! А… — Роберт даже запнулся. Настолько наглой ему показалась посетившая его мысль. — А можно будет как-нибудь узнать, на каких принципах и основах этот синтропазатор работает?.. Безумно просто хочется узнать! Ты ведь должен знать, раз все у вас знают?

— Ну разумеется я знаю![173]… но только сейчас, к сожалению, мне некогда объяснять.

[173] Казалось, он это сказал тоном очень обиженным.

Роберт надулся во второй раз. Хватит уже водить его за нос!

— А кроме того, — спокойно добавил Элрой, — мы сейчас будем взлетать. Он уже зарядился настолько, насколько требовалось… впрочем, все-таки договорю о синтропазаторе, раз уж начал… Вам, Роберт, прекрасно известен принцип его работы… нет-нет-нет, не самого синтропазатора, до него все-таки еще надо было немного дойти… и получить нужные материалы, которых в детстве у вас, разумеется, не было... Но сама идея и даже начало… начало ты положил верное. Даже и не начало. Ты прошел уже больше половины… Еще немного — при наличии нужных технических средств — а у вас на Земле они уже имеются, кстати говоря, — и твой половник и синтропазатор можно было бы назвать тождественными изобретениями.

Роберт поперхнулся.

— Я, наверно, не расслышал… половник… нет, постой, ты не шутишь?! Половник — это тот самый замечательный синтропазатор?!

— Почти. Принципы те же самые. Правда, у Ктачжа он выглядит несколько по-иному…

— Но… — Роберт выглядел совершенно ошалелым.[174] — Но… но… не может быть!… я всегда думал, что…

[174] Ох, не стоило Элрою об этом говорить ему перед самым вылетом!

— Да-да-да! — невозмутимо перебил его Элрой и пожал плечами. — Я знаю! И Джулия слышала. Позволь-ка, сейчас даже процитирую: «Мой первый эксперимент. Ошибочный. Глупость полнейшая. Нечего его вспоминать».

Роберту стало очень неловко. Это и впрямь были его собственные слова.

— Так ведь, — он смутился. — Так ведь и впрямь выглядело очень глупо! Я был до сегодняшнего дня, до настоящего часа, просто железно в этом уверен.

— И, с сожалением должен заметить, поэтому старались всеми силами скрыть факт проведения эксперимента от других… а жаль. Вы слишком рано от него отказались. Может, если бы ты показал его только… ой, извини, кажется, это уже личное, заговорился…

— Нет-нет, действительно! Если бы я показал его в свое время МакГрегору, моему наставнику, он бы, может быть, заметил в отличие от дурака-меня в нем потенциал и направил бы меня на нужный путь… да откуда ж я знал? Откуда я знал, что глупость может в итоге оказаться… а ведь, может быть, на Земле уже сейчас был бы свой первый, как ты там говоришь, синтропазатор — странное название… если б только я… чувствую себя еще большим дураком! — Роберт покачал головой.

Обидно было!

— Я не этого хотел, — серьезно сказал ему Элрой. — Всему, наверно, свое время… значит, рано еще… Может, потом бы в-ты сам вернулся к своему половнику, я думаю, обязательно бы еще вернулся и все осознал… а, может, время как раз сейчас, раз уж мы встретились и я смог тебе рассказать. Вот этого я не знаю… Но я бы на ваш-твоем месте приободрился тем соображением, что ты все-таки был близок! И не дошел вовсе не потому, что у тебя не хватает таланта… Да, я бы порадовался на твоем месте тому, что самый первый эксперимент был уже таким… я бы сказал, масштабным! Тем более ты все это время просто не знал, что сам себе же позволяешь терять…

«Но поэтому хоть не мучился, — подумал про себя Элрой. Вслух решил не говорить. — Я-то, находясь на технически более развитой планете, осознаю, сколько вас тут, на Земле, таких… провозглашающих собственные, весьма стоящие идеи, глупостями… вот потому никак нас и не догоните».

— Ну и хватит нам болтать, — добавил Элрой, все не отрываясь от Шерриного «сатурна». — Взлететь вот уж минуту назад могли бы! Не дело тут время разбазаривать! Все готовы? — все же управленческий тон временами проступал в нем весьма заметно… — Джулия, ты готова? — а вот это звучало уже гораздо мягче.

— Да-да, готова, Элрой!

— Замечательно! Роберт, слушай меня внимательно! Ты видишь три группы кнопок. Обзначим ту, что слева от первого экрана, — сектором А. Та, что посередине, между первым и вторым экранами, — сектор Б. Сектор В — самая правая группа кнопок.

Они расположены в строгой последовательности. Сначала я называю сектор, затем координаты самой кнопки — сначала строку, потом ряд. В общем, так, как у вас принято. Например, укажи мне Б-три-два — очень хорошо! Вот у этого радара ты видишь еще несколько рычагов — я буду называть их по порядку слева направо — рычаг один, рычаг два… самым последним, шестым, как ты, наверно, понял, будет правый рычаг.

Иногда надо будет покрутить ручками штурвала и задать направление, но тут, кажется, все и так читается и без меня.

Остальное нам пока не понадобится… Надеюсь, вопросов нет?

— Нет вопросов! К взлету готов!

— Только слушай внимательно! Говорить буду быстро! Временами надо будет нажимать на несколько кнопок одновременно… но не волнуйся, так просто мы не упадем, даже если что… — последнее он сказал скорее Джулии, а не Роберту. Роберт сомнений не знал. — И потом, я всегда рядом. Если что, встану и подкорректирую.

Но пока он так и сидел сбоку у стола, с Шерриным изобретением. Невозмутимо продолжая что-то там вытворять, он при этом затараторил:

— В-пять-два. Б-три-один. Рычаг два. В-один-три. В-один-два. Теперь одновременно А-два-три и Б-два-три. Не отпуская эти кнопки рычаг один. Отпустить Б-два-три. При зажатой А-два-три B-три-два. Отпустить все. Рычаг четыре. Б-два-два.

Они ощутили небольшую вибрацию. Корабль вот-вот должен был взлететь.

— Теперь рычаг пять. И после шестого рычага полетим, так что готовься взяться за штурвал… ага, рычаг шесть.

Они рванули ввысь!

Это было невероятно! Просто умопомрачительно! Дух захватывало! Они стремительно поднимались к звездам! Роберту казалось, он сможет достать до них рукой.

Джулия примкнула к иллюминатору и несколько секунд любовалась видом стремительно удаляющегося и искрящегося в темноте Голливуда. Эти секунды показались ей очень долгими.

Казалось, все происходит точно как в замедленной съемке. Вот уже весь Лос-Анджелес со всеми пригородами сжался до размеров точки, вот и весь материк виден, а вот уже и вся Земля.

— Б-три-два, — невозмутимо продолжал Элрой. — Б-три-один. А-два-один. Одновременно В-два-три и В-три-два. Ну вот и все. Роберт, лучшего исполнителя у меня еще не бывало! Вы справились со всем на высочайшем уровне! Теперь остается только корректировать временами направление… не отпускайте штурвал. Немного направо. Да, вот так. Я буду говорить, когда будет требоваться что-то выполнить. Пока можешь относительно расс — около трех градусов налево! — расслабиться.

— Да вести его — одно удовольствие! Ощущения непередаваемые!

— И впрямь, — улыбнулся Элрой. — Жаль только, у нас если летают, всегда пользуются автопилотом. Так безопаснее. Считается. Слегка направо! И эффективнее по части сбережения энергии и времени. Я бы тоже при других обстоятельствах, думаю, не стал бы намеренно отключать автопилот. Просто на этом корабле он не работает… так бы и не узнал никогда, каково это — сидеть за штурва… Немного вверх! Еще! Все, теперь прямо! В ближайшие 10 минут вряд ли придется еще что-то менять. Курс задан верно.

— И тебе никогда раньше не хотелось попробовать? — удивился Роберт. — Именно самому… не полагаясь на этот корабельный автопилот?

— Признаться… мне в голову такое не приходило. Из соображений эффективности… ну вот, прямо как сейчас — чтобы сидеть за штурвалом, надо не иметь более важных дел. Я во время полетов был занят не менее… — Элрой запнулся. Он хотел сказать «не менее важными делами, чем сейчас», но это было бы враньем. Может проставление печатей сравниться с починкой проявителя мечтаний?

— В общем, не принято это — самим вести корабли, — как-то неуверенно закончил он. — У нас вообще не принято много летать и путешествовать. Лишь в исключительных случаях.

— Но ты при этом прекрасно знаешь, какие клавиши когда следует нажать! — восхитилась Джулия. — Ты ведь даже не смотрел на них! Из головы! Это же… ну… удивительно! Какая у тебя память!

Она еще не догадалась.

— Тут немного… немного… — было неловко ее разочаровывать. Его заслуг тут не было.

— Я бы никогда так не смогла! Ты даешь Роберту указания, в это же время разговариваешь с нами, и при этом еще знаешь, что надо сделать, чтобы починить Шеррин кулон, и чинишь… Так много всего сразу!

— И ведь это же, повторюсь еще раз, — вставил Роберт, — невероятно сложное устройство! Я уж и не думал, что его окажется под силу кому-нибудь починить! Меня собственное бессилие убивало просто! А ты так уверенно действуешь сейчас… извини за прямоту, но ты сам ведь точно знаешь, как? Как правильно это сделать? Я думал, это уникальное тайное изобретение ее отца… или там центра… не знаю, с кем Шерри работала… ты же, вроде, не оттуда? Ты же… ты уверен, что знаешь? Главное ведь — не навредить…

— Ну еще бы я не знал! — Элроя подобный вопрос оскорбил до глубины души. Много лет никто не задавал ему в лицо таких откровенно наглых вопросов — уверен ли он в том, что знает! Много лет никто не сомневался в характере его знаний, в их достоверности! Все принимали это как должное. А тут вдруг такое!

Хотя ведь… он и забыл, что вообще-то людям свойственно иногда забывать. И путать. И ошибаться из-за недостаточного количества знаний по требуемому предмету и, как следствие, возникающих действий наобум — лишь бы только что-то сделать. Не то, чтобы забыл, но к себе не относил. Перед ним давно уже таких проблем не стояло… а ведь со стороны Роберта это был вполне естественный вопрос.

— Конечно, я знаю, — сказал он мягче. — Шерри же все продумала! И очень правильно! Сейчас у нее включена защитная система. Он не сломан… не они его сломали… она сама, как только получила предупреждение об аресте, создала видимость. Если бы сломали они, то все было бы потеряно навсегда! Но как они могли его сломать, если были уверены, что она уже сделала это за них… из-за отчаяния — так она им и сказала… Ах да! Кстати сказать, никакого исследовательского центра у нее нет. Все создала она сама![175] И в этот раз она тоже, разумеется, знала, что делает… она только очень хорошо все спрятала. В силу особенностей устройства, достать это и вернуть в прежнее состояние требует гораздо больше времени, чем спрятать. Этим я и занимаюсь.

[175] Роберт в этом месте глубоко выдохнул! Получилось красноречивей некуда! Она ОДНА смогла создать ТАКУЮ вещь?! Вот так так! Уму не постижимо!

— Но что это вообще такое? — не унимался Роберт. — Ты назвал его раз проявителем мечтаний. Так это… это действительно и есть все, с помощью чего… а я думал, у нее там где-то огромные установки, а это лишь так, что-то вроде пульта управления… а все, выходит, в нем самом? В таком крохотном? Что он все-таки делает?

— Больше ничего и не нужно. Кроме пленки, конечно, куда переводить… Делает он много всего. В частности, он служил вам своеобразным переводчиком. А вы думали, почему она тогда в скалах стала выкрикивать лишь отдельные фразы? Лишь то, что смогла вспомнить. Право же, мы с ней когда-то пытались выучить английский, но…

— Ты прекрасно на нем говоришь! И у тебя даже акцента нет!

— Благодарю. Честно признаться, в последние дни я… временами говорил по-английски сам с собой. Потому что ваш язык мне… нравится. И говорить на нем проще. Не то, что у нас, — вы вряд ли выговорите много… А у нее акцент был из-за переводчика! Она говорила все это время на своем родном языке, просто вы слышали и понимали — благодаря устройству… Кстати да. Вот как раз пожалуй… пожалуй, если б она вставила туда крошечную модификацию синтропазатора — он бы там как раз поместился… наверно, тогда бы акцент пропал.

— Ну нет! — возмутился Роберт. — Мне нравится ее акцент! Пусть будет.

— Как тебе угодно. Я все равно сейчас под рукой ничего такого не имею. И не стану вмешиваться в ее работу с изменениями. Мне главное — восстановить!.. Вам интересно, что тут еще имеется? Да, Роберт, сейчас на пять градусов вправо — да, вот так! Еще у нее здесь написанные ею же шпаргалки. Хорошо, она ими не пользовалась особо. Они сотрутся сейчас, ну не жалко… все равно большинство с ошибками. Да она и сама уже знает, как правильно. Вы ее научили, — он улыбнулся.

— Как тут все это помещается? — удивилась Джулия.

— Да, я уж боюсь спрашивать, как это работает! — поддержал Роберт.[176]

[176] Но ведь уже спросил.

— К сожалению, так просто объяснить я не смогу. Тут все куда как сложнее, чем с синтропазатором. И на объяснение потребуется огромное количество времени… но подождите! Вы же не знаете… точнее, не вспомнили о главной его функции до сих пор! Основная-то его работа, как вам уже известно, — собирать образы, которые вы представляли, и впечатления, которые вы испытывали. И Шерри вместе с вами. Но в первую очередь он был настроен на Джулию. Ведь это же изначально ее… ее мультфильм.

— Но как?! — спросили они в один голос.

— Я и сам не могу точно сказать, как все-таки все то, что там происходит, к подобному ведет. И Шерри, наверно, тоже не сможет… это относится уже к другой области, куда так просто проникать простым людям, пожалуй, не положено… откуда, например, исходит вдохновение? Почему оно вдруг приходит? И откуда берутся чувства?.. Я могу все это свести к науке и биолог… ну да о чем я говорю? Я считаю, биологические реакции, как, например, выделение определенных ферментов, — это непосредственно сопровождающие их явления, но не причина… для нас это слишком сложно — узнать откуда, так зачем я только углубляюсь?.. но она нашла сам способ. Способ чувства и образы захватывать без всякого вреда для испытывающего их субъекта. Я говорю слишком сложно? нет?.. Это, на самом деле, гениальная вещь! Все это время — вы только подумайте — все это время, что она была с вами, ее прибор отмечал все, что вы переживали… ей крайне важным было держать его при себе… поэтому, думаю, в итоге тот отрывок, который вы видели, и получился таким выразительным. Она взяла не сухие образы из головы, но и чувства… чувства, которые и вызвали затем эти образы… думаю, именно так. Хотя, может, это как раз чувства следуют за появившимися сначала образами… на это у меня нет ответа. Скорее, все вместе, неразрывно. Но это, конечно, только мои соображения… Все это — образы и чувства — хранится в одном из отсеков этого шарика. Просто Шерри запрятала их глубоко. И теперь мне надо вернуть их обратно, чтобы там уже, на выступлении, оно было рядом. И чтобы… почему бы и нет? Чтобы он снова заработал и стал ловить наши чувства сейчас! Вам не хочется? Я никогда не имел возможности подержать его в руках, когда он работал, но предполагаю, что ощущения…

— Это непередаваемо! — закончил за него Роберт.

— Скорее бы уже закончить! — Элрой упорно продолжал заниматься шариком. Он совершенно не ощущал усталости. Он вообще привык много работать.

— Все-таки я безумно рад, что ты знаешь, как с ним работать! И… хочу у тебя спросить… сложно во всем этом разобраться? Мне бы хотелось, если только все обойдется, чтобы Шерри объяснила мне… сомневаюсь теперь, что пойму, но, надеюсь, она все-таки не пожалеет попробовать и потратить на меня какое-то время… тебе она долго объясняла?

— Мне она… ничего не объясняла. Я… сам узнал.

— Так ты тоже догадался — и в это же самое время — соорудить нечто подобное? — в восхищении спросила Джулия. — Какое совпадение! А все-таки… вы бы могли объединиться… по отдельности ведь… ну…

— К сожалению, нет. Начать надо с того, что сконструировала все только она одна. Мне бы в голову не пришло, хотя я знал, что подобные процессы могут… возможны… узнал бы, если б захотел… и, может, и догадался бы, как их применить… откровенно говоря… — Элрой запнулся. Пора было уже открыть всю правду. Но он никак не мог решить, как лучше это сказать. Помог ему сам Роберт:

— Я давно уже хотел у тебя спросить, только неловко было… я же сразу заметил, в отличие от нашей невнимательной, хотя, вроде, все замечающей[177] разини Джулии, что ты говоришь о многом таком, о чем, по идее, не мог бы никогда узнать… только если б следил за нами неусыпно, но это еще менее вероятно, чем то, что я сейчас спрошу… Откуда, например, ты мог знать, что Шерри нам тогда кричала, когда потеряла свое изобретение? И уж тем более о половнике[178]… Поэтому… я не могу поверить, что спрашиваю! Но… это… это правда они?

[177] «И глаз с тебя не спускающей» — хотелось ему добавить.

[178] Тут уж и Джулия наконец приглушенно ахнула. Поняла, о чем речь.

Элрой лишь молча кивнул.

Он не стал смотреть ни на Роберта, ни на Джулию, только на изобретение в руках.

Наконец все-таки собрался и выдавил:

— Так что… моих заслуг тут нет никаких. Сам я не помню последовательность кнопок для взлета. И сам я понятия не имел бы, что делать с проявителем. Я не смог бы ничего сказать о «Малиновом закате». Я вообще не понял бы вас сейчас, потому что я давно уже забросил английский… Я никогда не… ничего не смог бы… это все очки. Благодарите их.

Они не послушались, не благодарили — притихли.

Элрой все же не смог удержаться и хоть краем глаза не глянуть на Джулию.

Она молча смотрела на него с очень странным выражением. Может ему и показалось, но никакого ожидаемого им разочарования, которое так его пугало, не было и в помине.

— Да-да… вещь, достойная самого горячего восхищения и вашего внимания! Сколько их ношу, никогда не перестаю им удивляться! Бесподобная вещь, кто станет спорить!

— При чем… ну при чем тут они?! — чистосердечно удивилась Джулия. — Тот, кто их носит… Не могу поверить, что… Господи, как ты только их выдерживаешь? Да ты просто герой!

Элрой покраснел. Великий герой, ничего не скажешь… и ведь ему это говорит не кто-то там! Это Джулия говорит!

— Я, — продолжала она, — все эти месяцы… ну, пока работала над мультфильмом… да я только и думала, каково же было моему герою… ой, да ты же знаешь! Эрлу с такими очками. Я же все это время пыталась понять, что он чувствовал… не знаю, смогу ли я когда-нибудь… но по крайней мере я попыталась понять! Это же так тяжело! Это же требует огромной силы воли! Я… поверить не могу! Да ведь… ведь мало кто смог бы, честное слово! А ты так здорово справляешься! И в отличие от Эрла… ведь ты совсем не зазнался![179] И не рисуешься тут перед нами! Нет! Ты… ты… и ты ведь знаешь об Эрле, правильно?

[179] «Почти!» - отметил Роберт про себя.

Элрой еще раз кивнул. От слов Джулии ему стало очень тепло на душе. И так хорошо!

— Значит, я прямо так сейчас и скажу, что… я с первой же секунды, как тебя увидела, поняла, что ты на него необыкновенно похож! Просто я не могла решиться сказать никак… а тут вдруг выясняется, что у тебя даже очки такие же! Невероятно! Даже очки! Это удивительно! Даже очки… — повторила она еще раз. — И ведь я-то была уверена, что все это только у меня в мечтах, что я все выдумала и что… ну… что никогда не случится такого, чтобы в жизни я встретилась с… а как ты, кстати, относишься к тому, что я сняла мультфильм о человеке, оказавшемся в твоей ситуации, да еще и… и внешне похожем? Я просто ведь не знала… но если б и знала… все равно оставила бы его таким, я думаю…

— Признаться, мне до сих пор не верится… — откровенно ответил Элрой. — Для меня это слишком большая честь… я бы никогда не подумал, что про такого, как я, кто-то сочинит историю! Кто-то уделит время, силы… кому-то это будет интересно! Я вроде бы знаю, но никак не могу в это поверить!.. Спасибо вам огромное! Тем более у вас получилась более чем замечательная история, захватывающая и очень трогательная, на мой взгляд… а не какая-нибудь надуманная ерунда, заполненная лишь стереотипами, — их засилье я с детства не вынош… — тут он прервался. — И все-таки… это не про меня… Эрл не такой, как я.

— Ты даже лучше! — согласилась с ним Джулия. — Даже лучше, чем я представила Эрла… эй, подумала, у вас и имена похожи!.. Но ведь ты же не стал бы желать, чтобы всем достались такие очки? Иначе… ты бы, наверно, уже этого добился?

— Нет, конечно. Ни за что. Мне в голову подобного, к счастью, не приходило… Но вы, Джулия, просто… не знаете… всех обстоятельств.

— Ну конечно, я знаю куда как меньше, чем ты! Но мне совершенно ясно, что ты не станешь использовать свои знания во зло… вот смотри, как они помогли нам сейчас! И помогли, и помогают — ты ремонтируешь Шеррин проявитель и указываешь Роберту, куда лететь. А без тебя мы бы никуда…

— Она права! — вставил Роберт. — Может, нас бы уже на свете не было…

Элрой пробормотал что-то невнятное в ответ.

— И ведь как хорошо тебе удается делать столько дел сразу! — продолжала Джулия. — Ты же, наверно, очень быстро вынужден анализировать всю получаемую информацию… и уметь выбрать главное! Это же многое говорит о… да у тебя такой вид, будто я тебя перехвалила! Ты что, не веришь мне? Неужели… неужели одни очки смогли бы… да тут дело в тебе, а не в них! Даже то, как ты говоришь… ты же очень быстро говоришь! Я читала, что чем быстрее думаешь, тем быстрее говоришь… ну и… Нет, я бы точно так не смогла!

— Признаться… я сейчас заикаюсь много. Обычно раза в 3,8 быстрее получается. Это несложно — говорить быстро. Главное — знать, что следует сказать.

— И для этого надо еще все обдумать! Обдумать, что сказать… я бы уже утонула, наверно… в море… информационном.

— Действительно! Джулия права! Хотя это зависит от того, насколько подробная информация приходит. Насколько?

— Да настолько, насколько возможно… если долго думать о предмете. Я уж наловчился… Эрл все-таки не умел отсекать ненужное. Мне кажется, у меня это получается лучше. Иногда только выскакивают лишние цифры или термины… но вообще-то цифры я люблю… Одним словом, все не так уж сложно. Просто надо уметь выделять нужное и по возможности управлять мыслями. Роберт, внимание! Сейчас на три градуса вниз! И еще лучше, если умеешь держать сразу несколько вещей в голове в одно время. Большинство людей думает последовательно и иногда что-то упускает или отвлекается, забывает… Я тоже раньше так думал. Это потом пришло, с опытом… ну вот, в качестве примера, даже в данный конкретный момент меня посетило сразу несколько мыслей: о том, где мы сейчас пролетаем, о том, что все-таки стоило бы роботам побольше смазать пятый из рычагов, и о том, что Нойтчш уже две минуты пытается выбраться… Я все эти мысли не запоминаю, естественно. Но делаю акценты, когда требуется. Иначе… ведь в мире каждую секунду столько всего случается! Мне, конечно, приходит не все… только то, что может мне понадобиться. Или то, о чем я сам захочу узнать.

— Но как?! Как это определяется?! Как определяется то, что тебе может понадобиться? — перебил Роберт.

— А вот этого я не могу рассказать.

— Неужели ты не знаешь?

— Знаю, почему же. Это как раз относится к области очочной работы… ну и моей головы тоже. Но в первую очередь уже к очкам… Это я знаю. Принципы работы. Но я предпочел бы о них не распространяться. По… думаю, понятным вам причинам.

— И все-таки это просто поразительно! Невероятно! Так научиться…

— Вы преувеличиваете. Я не хотел хвалиться… волей-неволей получилось. Тут уж я вынужден был: или они, или я, — улыбнулся Элрой. — Привык уже. Давно.

— И сколько же ты их носишь?

— Прилично. Около десяти лет. Если вам кажется, что я недостаточно конкретен, вы уж поправьте… Могу сказать с точностью вплоть до минут — секунды-то пройдут, пока я их выговорю, — но вам вряд ли это нужно…

— Но откуда?! — Роберт опрашивал его, точно прокурор на судебном заседании. Он пришел в небывалое возбуждение. Все события этого вечера и все открытия — одно невероятнее другого! — очень на него подействовали. — Откуда они?! Вот что мне интересно! Ты ведь знаешь? Ты должен знать!

— Они достались мне от… Роберт, может, мне вам потом сказать? Кажется, в-ты переволновался…

— Да нет же! Пожалуйста! Кто же это только… кто?!

Элрой вздохнул:

— Шерри.

Поистине, полет открытий!

Роберт выпучил глаза и совершенно опешил. Он несколько раз открывал и закрывал рот. Напоминал забавную заводную игрушку.

— Шерри?! Как Шерри? Наверно, ей от отца они достались?

— Да, от родителей.

— Я уж было подумал…

— Но они привезли ей обычные очки. Она сама их… доработала.

— То есть… так это все-таки ее рук дело?!

— Да.

— А отец?..

— Да при чем тут отец? Отец у нее был необыкновенным человеком и многому ее научил, но того отца, которого вы знаете, с секретной лабораторией, с центром — выдумала она его! Чтобы у вас не возникло подозрений! Очки, проявитель — это все она сама сумела создать!

— Сумела… Выдумала… — только и смог пробормотать Роберт.

— Выдумала… и даже этого факта не заметила…

— Но, — Роберта осенила новая мысль, — если ты их уже десять лет носишь, это же… это же сколько ей было… лет? — чуть слышно договорил он.

— Только-только тогда исполнилось десять.

— В десять лет изобрести такое! — сдавленно пробормотал Роберт. Он ощутил себя совсем мальчишкой. — И… и все, что я там ей говорил… о Боже мой!..

Он еще несколько раз пробормотал: «В десять лет! В десять!»

— Но… но почему именно тебе? Нет, ты, судя по всему, прекрасно справляешься с ними, но… Неужели она… ведь тебе же с ними, должно быть, было тяжело, особенно в первое время… Неужели она не понимала?

— Она действительно не смогла оценить тогда… это был ее подарок, она хотела… сделать мне приятное… Шерри… — Элрой искал нужные слова. — Шерри тогда сама не поняла, что создала… и я не понял… мы просто не смогли представить, к чему это может привести…

Он не стал продолжать. Не смог сейчас.

— Я только сейчас поняла! — воскликнула вдруг Джулия. — Ведь… ведь ни я, ни Роберт ни разу не подумали узнать у Шерри, когда у нее День Рождения! Это же… это же ужасно просто! Как мы могли?!.. Тем более мы довольно долго готовились к моему… почему же она не напомнила о своем?! Почему не сказала сама?! Ей все еще девятнадцать?

— Нет. В июле, а по-вашему в июне, исполнилось уже двадцать.

— И мы… мы даже ее не поздравили! — Джулия вздохнула с ужасом. — Мы так были увлечены мультфильмом… что я только делала?! И ты, Роберт! Ну как же так?!

— Но, по крайней мере, — Элрой попытался ее утешить, — это не последний ее День Рождения… она, наверно, слишком увлеклась с вами и сама забыла… хотя когда-то мы с ней мечтали справлять именно Дни Рождения. Мы и пробовали даже… давно это все было… но раз уж она так увлеклась, что даже не вспомнила, значит, ей действительно было интересно! Я вообще считаю, что лучший праздник — это когда проводишь его за интересной работой! И да, ведь я опять не сказал: у нас — так вообще не празднуют Дни Рождения. Многие даже не помнят точной даты, когда родились, и проверяют по документам, если вдруг потребуется.

— Но… как это?! — казалось, Джулия пережила культурный шок. — А что тогда празднуют? У вас же есть праздники?

— Разумеется. Только они все… не такие, как у вас. У вас, на мой взгляд, многое интереснее, разнообразнее… а у нас один похож на другой. Хотя, может быть, вас бы и заинтересовал День сдачи балансовых ведомостей, например. Правда, он похож на День сдачи налоговых… А они в свою очередь похожи на День начала разработки учетной политики… Мой любимый все-таки именно балансовой. Есть в нем что-то особенное, в отличие от учетной — вот это, по-моему, весьма надуманная вещь… Но это мое личное мнение. Имеются еще и менее масштабные — корпоративные — праздники, относящиеся к отдельным организациям. А что касается персональных праздников, то, пожалуй, если попробовать выделить аналог Дня Рождения, то это будет определенно День Вступления в Должность.

— Что-что?

— День Вступления в Должность, само собой, — невозмутимо повторил Элрой. — У вас ведь тоже не так уж давно был День Вступления в Должность, Роберт? Имеется в виду ваша основная должность… у ва- — ну вот опять! — у тебя это, если ты не помнишь — хотя как такое можно забывать! — 16 сентября… Если говорить общо, то это дата, соответствующая дню, когда в Трудовой книжке появилась первая отметка о вступлении в должность. Мне, например, осталось подождать всего месяц и восемнадцать дней до очередного ДВвД! Ну, это аббревиатура, как вы понимаете… Этот день мог бы случиться для меня и раньше, но они просто довольно долго заводили мне книжку, ведь я раньше начал, чем остальные… ну неважно… Опять заболтался. Возвращаясь к началу разговора. ДВвД — не то же самое, что День Рождения, конечно… о таком и мечтать нельзя… но тоже как вариант. День Вступления в Должность, называемый еще Первым Рабочим Днем, я очень люблю! Хотя и считаю, что Первый Рабочий День наступает даже раньше, чем День Вступления в Должность. Трудовую заводят потом. Поразительно, почему они терпят и даже поддерживают такую неточность! Стоило бы лучше разделять эти два понятия! — тон Элроя ничем не отличался от тона обиженного профессора, знатока своей области, с мнением которого никто почему-то не считается.

— По-моему, ты живешь в очень странном месте, — только и смог сказать ему Роберт в ответ.

И только сейчас понял, что не задал основные вопросы. Вечно так получается! О главном вспоминается только потом.

Он непоследователен. Позор называть себя ученым после такого!

Если с чего и стоило начать образцовый разговор, который он нередко разыгрывал в голове, так это с вопроса:

— Как ваша планета называется?

— Я предвидел этот вопрос, — при этом Элрой сказал это как-то неуверенно. Казалось, ему было немного неловко. — Боюсь, вам это название покажется странным… или еще каким…

— Почему ты так решил? Раз уж планета Биба зовется Семь-Би-Эликон, то ваша может называться как угодно! После Семь-Би-Эликона я уже ко всему готов! А если только вдруг это сложный…

— Нет, это не шифр, — разочаровал его Элрой. — Шифры мы действительно раздаем — но только если вдруг случайно открывается какая-нибудь новая планета, жители которой при этом еще не в состоянии назвать ее как следует.

— А как это определяется? Как вы понимаете, что планета названа не как следует?

— Ну например, когда ее жители еще не научились говорить… — Элрой улыбнулся своей шутке.[180] — Есть такие… и их много. Или язык у них слишком простой, и название планеты составляет один лишь звук. Или несколько. Есть такие народы — считают, что живут на планете Икс.

[180] Джулия сочла ее очень остроумной.

— А я думала, это только такой мультяшный стереотип — планета Икс, где все предметы в форме крестиков!

— То, что там все в форме крестиков, — это уже ваши земные додумки… да нет, имя не влияет на сущность. На планете Икс, как они ее зовут, живут, например, вполне серьезные люди… Правда, так и не удалось объяснить им, что использовать букву в качестве названия, никуда не годится… Мы им тогда сами предложили качественный шифр. Мне лично обидно, что они отказались принять его… хотя… сами мы все равно называем их по шифру… да мы с ними редко имеем дело, так что и не жалко… А бывает и так, что аборигенное название слишком сложное. Сложнее даже наших шифровальных систем — эдак символов под полсотни в одном слове. Не стану уж приводить примеры — долго выговаривать… Если же ничего такого нет, подобных трудностей, я хочу сказать, то мы предпочитаем называть планету так, как называет ее местное население. Выбираем тот из языков, которому они сами присвоили статус «международного». Если такого нет, то все еще проще — мы сами выбираем то название из имеющихся в их языках, которое нам будет удобнее всего. Иногда, правда, когда они узнают об этом, — я имею в виду тех, кто говорит на других языках, — то выказывают недовольство подобным самоуправством с нашей стороны, но тут уж мы ничего поделать не можем. Пусть разберутся сначала между собой — какое название им предпочтительнее. Если они составят официальный запрос, соответствующий всем стандартам, мы станем называть их так, как им самим захочется.

— Весьма правильный подход, наверно. Демократично, я бы сказал. Вы им не навязываете свою волю…

— Многие даже не догадываются о нашем существовании. Мы вообще мало коммуницируем с большинством из открытых нами планет. Зачем нам? Они не похожи на нас и расположены далеко.

— Как Земля?

— Ну нет… еще дальше. И Земля, к тому же, — это все-таки другое. Земля поистине уникальна. По крайней мере, для меня.

— А Землю вы называете Землей?

— Конечно.

— Приятно знать! Но так как же все-таки зовется ваша?

— Тыньчж, — единственное, что успел сказать Элрой, потому что его тут же перебили:

— Что?! Что такое?! Что-то случилось? — Джулия, кажется, не на шутку испугалась.

— Ничего не случилось, спокойно, Джу! — ответил немного растерянно Роберт.

— Но ведь тынч! Ничего хорошего еще ни разу не следовало, после того как тынчкало…

— Джу, — произнес Роберт несколько укоризненно.[181] — Не тынч! Тыньчж! — Роберт произнес второе слово почти по буквам и повернулся к Элрою. — Ведь правильно?

[181] Почему Джулия растеряла всю свою догадливость и сообразительность в последние часы?

— Именно так… ну вот, я вижу по лицу, вам, Роберт, не нравится…

— Немного не то… не то, что я ожидал… но вообще-то, — ему не хотелось показаться невежливым. В конце концов, не ему критиковать, — если привыкнуть, то, наверно, ничего так… Просто… неожиданно… понятно теперь, почему ей так не понравилось. Слишком уж созвучно с…

Элрой кивнул.

— Если бы вдруг я сейчас, не знаю, уронил бы вот эту отвертку и крикнул бы тут же очень раздосадованно: «Земл!», вряд ли бы ва… тебе понравилось…

— Сложно не согласиться.

— А как зовутся жители вашей планеты? — подала голос Джулия. — Тыньчжи, получается?

— Нет-нет, — рассмеялся Элрой.[182] — Тыньчжиане.

[182] Он вообще, казалось, готов был радоваться любой, даже самой глупой реплике Джулии. Роберт ему удивлялся!

— И ты, получается, тыньчжианин? Да? Как это мило звучит! Тыньчжианин!

— Не то слово, — тихо пробормотал Роберт. Он не рассчитывал, что его ответ услышат.

— Если вам не нравится, — как ни в чем не бывало ответил ему Элрой, — придумайте свое!.. Ваш язык мелодичнее, по крайней мере… существует практика «вторых имен», когда первое остается для внутреннего пользования, а для остальных… хотя, конечно, нет, что я только говорю? Предлагать поменять название собственной планеты — это верх безобразия просто! Любить и преклоняться во всем — вещи разные…

— И долго нам еще лететь? — решил сменить тему Роберт. — И… наверно, бессмысленно спрашивать, куда именно? Вот уже пошли места, до которых наши, земные, корабли еще не добирались… я уже давно не понимаю, где мы… вроде бы, мы раза два даже попадали в дыры…

— Да, конечно, так получается большую часть пути срезать… Сколько еще лететь ты спрашиваешь? Не очень много. Час двадцать две минуты. Сейчас завернем в коридор, попадем… ну неважно, тебе лучше потом будет посмотреть на карту. Со слуха сложно понять.

— Всего полтора часа?! Ничего себе!.. И нет, я не стану спрашивать, как только вы научились преодолевать дыры…

— Не спрашивай, — спокойно согласился Элрой.

— Да уж… — Роберт ожидал другого ответа. Пришлось довольствоваться тем, что пожелал. — Такие необыкновенные картины за окном! Красота просто!.. Мне не терпится увидеть, что там у вас! Уж и не знаю, что ожидать! Судя по тому, что я успел узнать, впечатление совершенно неоднозначное… тем интереснее! Ты мне только не рассказывай ничего о вашей природе, о флоре, фауне, ландшафтах и остальном! Я хочу увидеть своими глазами! Без всякой подготовки!

Элрой оторвал взгляд от изобретения Шерри и посмотрел на него. Воплощение восторженного энтузиазма.

Так жаль было его расстраивать:

— Роберт, признаться… впрочем, ладно, сами увидите… если только… если только у нас получится и вам разрешат остаться еще. Мы же сейчас летим по делу, считаю необходимым вам напомнить.

Роберт смутился:

— Точно. Я определенно восторженный дурак. Совершенно мыслить разучился. Столько всего за один день! Вот просто напрочь вылетело из головы все, что произошло… и, наверно, многое еще предстоит? Стоит полагать, вы нас с Джулией не ждете с распростертыми объятиями? Что-то я… размечтался о другом… Ну конечно, чего еще было ожидать, если нас чуть не убили!.. Значит, нас не ждут… — повторил он еще раз разочарованно.

— Они еще не знают, как к вам отнестись. Большинство. Они не знают о Земле. Пожалуй… говоря по правде, все-таки скорее не ждут.

Роберт сник. Осознание реальной ситуации очень его расстроило. Он не так представлял себе… наивный…

— Наверно, стоит тогда узнать, к чему быть готовым. Не мог бы ты все-таки объяснить, в чем же дело? Этот мистер — как там ты его назвал? — Бдэчж, от него что, много зависит?

— К сожалению, — в голосе Элроя он почувствовал холодок. — Но не все, к счастью.

— И это он приказал тем двум, правильно я понял?

— Да.

— И они его послушались… наверно, он обладает значительной властью. Прав я?

— Первый заместитель Президента — разумеется, у него больше возможностей, чем у кого бы то ни было! Президент уже давно не в курсе совершающихся дел…

— Ну а остальных государств? — не дал договорить ему Роберт. — Как к этому относятся стоящие у власти в остальных государствах? Кто там только есть — какие-нибудь монархи, президенты, не важно…

— Остальных государств? — переспросил Элрой неуверенно.

— Ну не может же быть, чтобы у вас на планете было только одно государство! Я, конечно, не гуманитарий, но это даже мне понятно… А то я провозглашу всех ваятелей мультяшных стереотипов пророками! У них там всегда на чужих планетах по одному государству.

— Нет, государства у нас, конечно, есть. 37 государств.

— Всего-то?! И вы с Шерри, наверно, живете в одном из самых развитых? Судя по тому, какие изобретения вам удается…

— Формально, — Элрой выделил это слово, — 37 государств. То, что осталось нам по традиции. На самом деле границ уже давным-давно не существует. И все эти государства находятся под ведением одного — да, единственного на всю планету, — Президента. Дальше там уже идет очень сложное разделение на местах, чиновников и управленцев у нас с избытком… но фактически…

— Но как это только возможно! — Роберт не верил своим ушам. — А как эти ваши государства друг друга понимают?!

— У нас единый язык. По всему Тыньчжу.

— Невероятно! Как вы только смогли?! Ну ладно еще язык… А как же культурные различия?!… нет, в голове не укладывается, как вы там только уживаетесь под началом одного государства?! Целая планета! Да у нас такое просто немыслимо!

— Это у вас, — резонно ответил Элрой. — У нас так же немыслимым кажется то, что у вас в порядке вещей… Но да, у нас когда-то действительно были отдельные государства. Свои культуры, свои языки… жаль только, сейчас все пропало. Давно уже пропало. И, кажется, безвозвратно… хорошо вам, у вас столько разных трактовок одного и того же, столько культур!

— Ты прав! За это Землю стоит любить! — гордо сказал Роберт. В конце концов, в данном случае, наконец, и он точно ЗНАЛ, что говорил. Испытал на собственном опыте, собственных приключениях, собственном общении с местными жителями — все они были очень разными.

— А у нас… у нас не так. У нас все единообразно… посетите любой город в Тчельпьорьи — туда, кстати, мы и держим курс, там у нас столица, — и любой город в Штринтранджии — и вы не заметите никакой существенной разницы. Только в мелочах, вроде названий улиц… да возьмите любые два города на карте — где угодно! Любые три, хоть десять — все будут одинаковыми!

Роберт с Джулией даже не смогли его перебить.[183]

[183] Верный знак того, что он их действительно поразил!

— Как так получилось, спросите вы? Вам кажется это немыслимым… а, впрочем, мне не надо изобретать даже термин, он и у вас уже появился и, кстати сказать, активно используется… глобализация, — Элрой помолчал. Казалось, он стал мрачнее. — Лучше бы я не знал, как раньше было! Почти ведь… как у вас! Куда как замечательнее, чем сейчас! Настоящие языки, на которых говорили настоящие народы, населяющие настоящие страны, а не те формальности, что остались сейчас… У нас и народ давно смешался — единая тыньчжианская сверхнация. А что вы хотите?.. С чего началось? — казалось, Элрой спрашивал сам себя. — Я раньше и не думал особенно на эту тему. Началось все с незапамятного и совершенно естественного, ну и, позвольте добавить собственную оценку, — похвального — стремления наладить экономические и политические отношения между странами… право же, как подобный процесс мог обойтись без конфликтов? Без недопонимания? Ну а дальше… гораздо проще было бы, если бы все говорили на одном, общем для всех, языке. Все дела совершались бы куда быстрее, если бы не тратилось время на перевод. Сделки в частности — договаривающимся сторонам тогда достаточно было думать только об условиях соглашений, о смысле, а не о том, как суметь передать свои требования и как правильно декодировать знаки другой стороны. Да много всего подобного. Одним словом, экономичнее и эффективнее. Выбрали тот язык, что попроще. В него, правда, все-таки вошли разнообразные диалекты, но постепенно и они исчезли.

— Один вопрос, — вставил Роберт, — ваш тыньчжианский — это что, самый простой из языков? Невероятно! Я слышал, как ты разговаривал, — да это же… не знаю, как это все можно выговаривать!

— Вы просто не знаете, например, как звучал тшедчжетреочшерский… не удивляюсь, почему его упразднили… Люди забыли собственные языки, с ними стала уходить и собственная культура. Зато появились новые транспортные средства: увеличилась мобильность. Ну и… стало то, что стало, — резко оборвал свою речь Элрой. — Мне ли вам рассказывать о глобализации?

— Но я бы никогда не подумала, что… ну… что до такой степени! — воскликнула Джулия.

— Я искренне надеюсь, на Земле до подобного не дойдет… хотя у нас никто не считает глобализацию чем-то ужасным. Признаться, есть у нее ряд преимуществ. Кое-что я уже успел упомянуть. Однородность, единообразность — вот что ценится в нашем обществе. Понимание. Как раз то, что дала нам глобализация. И не только она… Кроме того, она ускорила преодоление не только культурных, но и экономических различий между тыньчжианскими областями — на это она изначально и была направлена. У нас решительно никто не беспокоится о том, в какой из областей живет. Потому что везде условия жизни одинаковы и находятся на высшем уровне. Нет у нас никаких стран «третьего мира», что имеются у вас. Уж полторы тысячи лет, пожалуй, как пропало это понятие… спросите моего начальника — он не поймет, о чем вы.

— Условия условиями, — возразил Роберт. — Но ведь есть еще климат, ландшафты, природа. Это все должно у вас разниться. И никакая глобализация не в силах тут помешать!

ПРОДОЛЖЕНИЕ ГЛАВЫ
Оглавление