О вдохновенном художнике, надменной жрице и долгах

В «По ту сторону Врат» мы играли вдвоём с мужем.

Открывать Врата Самайна собрались Глен, энергичный пожилой художник в поисках феи, и Делайла, глава культа Гекаты в Аркхеме, решившая найти своего кота. Первый — персонаж игрока, вторая — персонаж то игрока, то сценариста. Глен бы, конечно, открыл Врата и сам, но вдвоём это делать удобнее, да и я люблю иметь в запасе персонажа, через которого можно сливать информацию. Впрочем, впоследствии эта компания ещё и расширилась за счёт некоторых персонажей сценариста, что подарило нам множество очаровательных сцен.

1 of 2

Дальше будут спойлеры, так что читать на свой страх и риск! Я не буду подробно останавливаться на тех местах, которые совпадают с предполагаемым развитием сюжета, поскольку его можно прочитать в книге, там всё прекрасно написано. По той же причине не буду представлять персонажей сценариста.

Лес

В целом, путь прошёл без особых неожиданностей. Глен одолжил у соседей пса и отправился с Делайлой его выгуливать. Конечно, спорить с большой компанией неравнодушных граждан они не стали и пошли в обход. Потом Делайла слегка увлеклась молоком Шаб-Ниггурат, а вот Глену оно только помогло расслабиться. Дальше, правда, шаб-ниггуратовцы перепугались, когда к ним привели Изгоя. Впрочем, Глен поделился с ним своей настойкой, и они мило посидели втроём, не считая собаки. Студенты же с удовольствием пообщались на тему прививок и с любопытством понаблюдали за ритуалом.

А за Вратами Глена, Делайлу и пса ожидал Мир Грёз. Неизвестно, чем обзавелась собака (возможно, пониманием, что не все прогулки одинаково полезны для психического здоровья), но Глен ощутил родство с царством животных, а Делайла начала осваивать лекарскую магию.

Земли Вечной Осени

Джек делает вид, что он Король Самайна. Глен со скепсисом на это смотрит. Делайла держит пса, учуявшего ку-ши.

Глен: А где Брес?

Джек: Я за него… Ну то есть…

Глен: Тогда где Фея?

Джек: Какая Фея?

Глен: Вот эта!

Джек: Не знаю!

Глен: А кто знает?

Джек: Это долгая история… но сейчас я её расскажу!

Через полчаса Джеку удалось убедить Глена и Делайлу заняться письмами. Оставив пса Джеку, будущие почтальоны решили заглянуть в склеп и, конечно, встретились с ку-ши. Впрочем, опыт обращения с собаками у Глена уже был, а Делайла занялась исследованием самих писем.

Глен: Ну что там?

Делайла: Похоже, как только мы на всё это согласимся и возьмёмся за первое письмо, нас куда-то плюс-минус по адресу закинет.

Глен: И есть смысл почитать их, пока мы не согласились?

Делайла: Вот и я о том же подумала.

Глен (после прочтения): А я смотрю, возвращаться Брес не собирается.

Делайла: Ну можно собрать армию, добраться до него — и там уже кто-то его спросит, собирается он или нет.

Глен: Звучит как план.

И дальше всё пошло по плану: знакомство с Паком, приучение меча фоморской работы, притаскивание в «Холм у дороги» Джека с собакой и организация праздника. Пока Делайла занималась социализацией, Глен писал приглашения. Всем. С запасом.

На счету жрицы Гекаты: название для группы «Алый топот», вытащенный из депрессии Донха, высокомерно обруганный Джонни. На счету опытного лектора: огромная стопка приглашений, живой и помогающий Сабелликус, а также Руадан в компании с Джеком, отправившиеся всё это письменное великолепие разносить. Сложно сказать, кто был более эффективен, но народу на торжество заявилось очень много.

Программа праздника:

• Очень много еды и выпивки (Джонни молодец, Пак тоже).
• «Алый топот» на сцене.
• Буйные пляски под сценой с переползанием к выступающим.
• Мистерия в честь Бриг (и Гекаты, конечно) от Делайлы для тех, кому слишком громко у сцены.
• Расплясавшийся Пак и большой хоровод по этому поводу.
• Драка фей с последующим совместным разрубанием сцены и устройством огромного костра. Хоровод и мистерия к нему, конечно, тоже подтянулись.
• Довольная Бриг.
• Уставшие организаторы.

Позже у Аль-Хазреда. Чародей, уныло глядя на Глена, Делайлу и Сабелликуса, которого они по доброте душевной и недоверчивости разумной притащили с собой на своеобразную очную ставку:

Аль-Хазред: Итак, вы решили бороться с одним из самых сильных Ликов Ползучего Хаоса? Даже не знаю, чем помочь вам в этом безнадёжном мероприятии...

Глен, выразительно оглядывая обветшавшее крыло гостиницы: Для начала, наверное, было бы неплохо, если бы столь сильный маг в Мире Грёз перестал называть это мероприятие безнадёжным…

После этого душевного разговора и общения с Бриг все как-то решили чуток вздремнуть и проснулись ближе к тому моменту, когда из Завесы поползли тени. Феечки получили по полной, разочаровались в войне и были отправлены к Бриг на сеанс коллективной психотерапии. Шейна чуть не утащили тени, но Глен успел метнуться за ними орлом и вернуть недостающую часть «Алого топота» в коллектив.

После этого, конечно, встал вопрос «Кто виноват?», ведь мало кому хотелось признавать, что организацией охраны не занялся ровным счётом никто. Делайле даже пришлось устроить огромный ритуал поиска предателей, но нашлись только беспечные феи. Наводить порядок отправился Руадан, а жрица в процессе нашла любопытную кайт-ши и неплохо с ней пообщалась.

Тем временем Глен попросил Аль-Хазреда поделиться впечатлениями от путешествий по иным мирам, и чародей отправил его читать записи Руадана. Обеспокоенный прочитанным Глен побежал к Бриг в надежде узнать ещё что-нибудь про Долину Костей. Чтобы успокоить взволнованного художника (и чтобы он не заражал тревогой весь лежащий на психотерапии отряд феечек), Бриг написала письмо Нитокрис на случай «мало ли куда вас там занесёт и мало ли с кем общаться придётся, а её владения там недалеко».

С этим багажом знаний и впечатлений, а также с запасом походной еды почтальоны отправились в Долину Костей.

Долина Костей

Знакомство с Ламией началось с того, что Делайла выудила из своей сумочки пакетик кошачьего корма, так что разговор сразу пошёл неплохо. Правда, недоверчивый Глен не поверил, что в резиденцию Великого Некроманта нельзя пробраться обходным путями, на что упырица посоветовала ему проверить во-он ту дальнюю стену, потому что где-то там, кажется, перелезал её муж.

А по дороге к этому месту почтальонам, конечно, встретилась парочка из Дайлат-Лина. Глен и Делайла, решив, что от них не убудет, если они помогут с таможней, присоединились к посланцам.

И тут художник и упыри нашли общий язык, поскольку [«Я не могу на них напасть, они так мило нарисованы!»] Глен поуказывал им на то, что он сейчас отправится к Великому Некроманту узнать насчёт таможни, а кинокефалы поуказывали на мешки с едой — и ценой снеди оформление было закончено. Возница поверил не сразу, но с ним разговаривала Делайла, поэтому кусаться ему в голову не пришло.

Глен (Иринарху и Данаксу): А как вы своего друга раньше-то успокаивали?

Данакс молча закатывает рукав, показывая отметины от вампирских зубов.

Глен: Может, пора?.. Пока таможня не передумала?

Данакс с едва заметным вздохом идёт к вознице, отпаивает его кровью — и повозка, запряжённая зебрами, отправляется в Мавзолей.

Разговоры с Орном и рыцарями прошли абсолютно мирно и предсказуемо, да и аудиенция у Нитокрис особых неприятностей не принесла. Глен проявил чудеса дипломатии и умудрился не обидеть даже Анхенфа, да и письмо от Бриг пришлось ко двору, особенно после объяснений про «сначала собираем армию и все вместе побеждаем, а потом мы забираем Бреса, а вы — Фараона». С переводом от Анхенфа, конечно.

Попытка украсть Фрэнни обернулась сражением в воздухе между Гленом-птерозавром и Умброй. Тем временем на земле Делайла объясняла Ингмару, почему не нужно убивать эту чёрную зверюшку, а лучше за ней проследить. Измождь оценила обстановку и решила, что перевес сил сложился не в её пользу, поэтому выпустила Фрэнни и улетела. Благо птерозавр успел притормозить это падение.

Вместо того чтобы общаться со спасённым, наши почтальоны спихнули утешение студента на Мельхиора, чтобы побыстрее спихнуть общение с Ингмаром на Орна. У Великого Некроманта, конечно, появилась Мормо. Все вежливо (то есть очень быстро) удалились. На Фрэнни Глен на какое-то время забил, потому что доставить Мормолика пред родные очи матушки показалось ему важнее (даже не могу осуждать за это распределение приоритетов). Во время визита они сильно наседать на вампира не стали, но оставили с вампиром Ингмара, чтобы юный отпрыск Мормо не слинял до общения с мамой. Побегав по остальным делам, почтальоны добрались-таки до Фрэнни и выяснили, что с Иринархом что-то не так. Но всё ещё предпочли сначала доставить Мормолика к маме. Прямо в тронную залу.

Насытившаяся мама, мило общаясь с Орном, поинтересовалась у сына, кто это умудрился его пленить и волосы даже срезать. Мормолик посмотрел на письмо, оценил почерк и сказал, что точно не знает. Мормо отправила его выяснять этот интересный момент, если он вообще когда-то ещё хочет иметь шанс выйти из маминого дворца.

Глен с Делайлой выходят — а у ворот стоит Морган с историей про Лорда Теней. Глен даже бежит за Данаксом, пытается выяснить у них обоих, что вообще происходит, ни к чему путному не приходит, но понимает, что надо пообщаться с Эсаргом. Данакс уходит к себе, Глен бежит к Орну, просит приглашение погостить для Эсарга, заодно выясняет, что Орн Фрэнни никуда не посылал. В полной уверенности, что главный интриган — Иринарх, Глен возвращается к Моргану с приглашением для Эсарга, Морган уходит... И тут, конечно, прибегает Иринарх и зовёт на помощь, потому что Мормолик убивает Данакса.

Дальше они разнимали эту парочку и расспрашивали троих из Дайлат-Лина, что тут творится, пока Делайла перевязывала изрядно прокушенную руку Данакса бинтами из его же аптечки.

Мирить троицу пришлось долго, но наличие Делайлы несколько сглаживало этот процесс, поскольку Мормолик предпочёл не выкаблучиваться в присутствии жрицы Гекаты, Иринарх был рад, что Данакс легко отделался, а Данакс был благодарен Делайле за перевязку. Да и Глен с Ингмаром в качестве двойного боевого правосудия внушали уважение. Впрочем, через некоторое время Ингмар с Эмблой отправились на аудиенцию к Великому Некроманту, а почтальоны остались дальше улаживать конфликт между двумя пройдохами и одним вампиром.

Ещё через час Глен, потеряв всякое терпение и оставив Делайлу заниматься коммуникацией с индивидуумами, вышел в коридор и встретил там Эмблу примерно в таком же состоянии.

Оба в один голос, доставая каждый свою настойку из кармана:

— Будешь?

— Буду!

Проходящий мимо скелет-дворецкий:

— Тогда я принесу бокалы?

— Николас, а ты будешь? — оборачивается к нему бааван-ши.

— Буду! — кивает скелет и вскоре возвращается с подносом и посудой.

В комнате у Эмблы через несколько бокалов:

Глен: …даже договориться нормально не могут, но уже интриговать лезут, а потом друг на друга обижаются!

Эмбла: …и так битый час одно и то же обсуждают по кругу, все такие вежливые и приличные, что убить кого-нибудь хочется!

Николас: …а я его и спрашиваю: «Где я ей кровь найду?!» — а он плечами только пожимает!

Глен: Николас, а ты, кстати, куда настойку пьёшь?

Николас: А говорю я откуда?

Глен: Да Некромант его знает.

Николас: Вот он, возможно, и знает, а я так пока и не разобрался.

Эмбла: Господа, а сколько времени прошло?

Глен: Ой…

Николас: Возвращаемся к делам?

Эмбла: Эх, да.

По дороге к покоям Мормолика Глен натыкается на Эсарга.

Эсарг: О, почтальон, ты мне так и не рассказал, откуда у тебя меч.

Глен: Так в «Холме у дороги» дело было, где Бриг сейчас живёт, пойдём расскажу!

Эсарг: А пойдём! Бриг — это хоро… — привычным движением достаёт топор и кидает его куда-то вбок в сторону поворота коридора с такой силой, что оружие долетает до дальней стены и застревает в камне, — …шо. Мальчик, не бегай, устанешь.

Данакс спокойным голосом из-за поворота: Уже не бегаю.

Эсарг: Молодец. Глен, пойдём-ка, поговорим с этим колдуном, глядишь, посоветуешь что-нибудь хорошее.

Глен (восхищённо глядя на топор, который прошёл ровно между спиной Данакса и его плащом, не распоров одежду): Да я всегда рад, если нужно.

Общение Эсарга и Данакса прошло без неожиданностей, да и беседа с Космо (Фрэнни) потом тоже. Разве что Глен переодел студента в какой-то костюм из Дайлат-Линского обоза, чтобы проверить, не на запах одежд фараона ли реагирует измождь.

После ещё нескольких предсказуемых бесед произошли переговоры века между Эсаргом и Орном.

Эсарг: Господин Орн, вы воевать с Чёрным Фараоном пойдёте?

Орн: Да, только с делами тут закончу. А вы?

Эсарг: Да, только с делами тут закончу. Здесь парень в золотой маске бегает, у меня к нему вопросы, поэтому он тоже пойдёт воевать с Чёрным Фараоном. Это вам не помешает?

Орн: Если его это устраивает и Нитокрис его не убьёт, то пусть идёт, он мальчик взрослый.

Эсарг: Хорошо. У вас есть планы на Данакса?

Орн: Нет.

Эсарг: Хорошо, он тоже пойдёт воевать.

Орн: Не возражаю.

Эсарг: Хорошо. Дайлат-Лин сейчас разрушать будем?

Орн: Не стоит, вдруг он перестроится на нормальное существование. После войны проверим.

Эсарг: Хорошо.

Оба довольны.

Поездку к Нитокрис решили обставить с размахом, поэтому Космо некоторое время комбинировал древнеегипетские одежды из Мавзолея так, чтобы Глен и Делайла и выглядели солидно, и ничего лишнего на себя не надели. Подарки царице от Великого Некроманта и его посланцев, конечно, тоже не забыли, поэтому разрешилось всё благополучно.

Когда уже надо решать вопрос с Дайлат-Лином, Глен с Делайлой притаскивают троицу к Орну и вываливают на некроманта идею не пороть этих посланцев за попытку стравить его с Мормо, а просто через Иринарха наладить контакт с Советом Старших, пока же вместо Августа посадить Лютера, но под клятву Эсаргу, что Лютер будет блюсти традиции города и не грабить его, а просто вести дела по-местному.

Орн смотрит на эту троицу, говорит, что никакого времени не хватит наказывать всех, кто пытается строить против него козни, поэтому ладно, пусть эта делегация разгребает последствия своих интриг и возвращается в Дайлат-Лин.

Но всё ещё остаётся вопрос с Мормо.

Данакс с Иринархом пытаются выгородить друг друга, но Данакс звучит убедительнее. И он прикидывает, что в принципе Иринарха он куда надо пропихнул, у города какие-то шансы есть, а Мормолик наверняка обижен и маме всё равно всех сдаст, поэтому уже просто просит Великого Некроманта позвать Извечную Мормо, чтобы не оттягивать неизбежное.

Орн смотрит на это, прикидывает, что если ему станет ну очень жаль Данакса в процессе разговора, то с Королевой Вампиров он как-нибудь договорится, и действительно её зовёт.

Приходит Мормо, спрашивает, кто же похитил её сына. Данакс открывает рот, но тут Мормолик вылезает-таки вперёд и говорит, что это его интрига, а Данакс записывал послание под его диктовку, потому что почерк сына мама бы точно узнала.

Мормо, естественно, понимает, что сынуля что-то темнит, но решает, что возможность разобраться ещё будет, а её тут звали на войну, так что эта троица отправляется с ней.

Далее всё снова идёт довольно предсказуемо: почтальоны возвращаются в Земли Вечной Осени, Глен организует оборону холма, отрядив часть фей строить какие-никакие укрепления, а часть — делать копья и луки. К несчастью, в схватке с жабообразными тварями Орн лишился скелетов, да и отряд тёмных личностей из Дайлат-Лина полёг. Но Великий Некромант не был бы Великим Некромантом, если бы не нашёл выход.

Орн: Глен, скажите мне как коллега-преподаватель, который уже успел ознакомиться с местными законами. Эти тела кому-нибудь нужны?

Глен: Они не подданные Бреса или Бриг, так что вряд ли. Правда, наверное, могут считаться гостями.

Орн: То есть если я подниму их с их согласия, то претензий ни у кого не будет?

Глен: Не должно быть. Ну на всякий случай пусть подписи под каким-нибудь контрактом поставят, чтобы было что предъявить потом.

Орн: Чудесно, чудесно…

После времени войны на Глена и Делайлу натыкается взъерошенный Иринарх — и, конечно, просит помочь. Идут они в какое-то крыло гостиницы, почти в конце пути слышат, как Мормолик надрывно ругается с мамой (а у мамы в том же крыле ещё и свита из вампиров и кого попитательнее, которую королева притащила, чтобы с комфортом воевать).

Мормолик: Мама, я больше так не могу!

Мормо: А придётся.

Мормолик: Но почему я должен это делать?! Мне не нужно!

Мормо: Потому что ты наказан.

Глен с Делайлой в недоумении следуют за Иринархом и заходят в одну из ближайших комнат. Там на кровати сидит без рубашки перепачканный в крови Данакс и беспомощно смотрит на свою аптечку. Беспомощно — потому что у него сразу обе руки изрядно прокушены, так что нормально перевязать себя он не может, а Иринарх в этом не специалист. Окровавленная рубашка отмокает в тазу с холодной водой.

Данакс: Простите за беспокойство, но я, кажется, не справлюсь один, а других лекарей, кроме вас, Делайла, я здесь не знаю. Не было времени познакомиться.

Пока жрица перевязывает Данакса, Иринарх бегает по комнате.

Иринарх: Глен, я не знаю, что с этим делать, но так дальше нельзя!

Данакс: Иринарх, успокойся, это всё ещё не худший вариант.

Иринарх: Худшим он станет, когда у тебя кровь закончится!

Данакс: Это произойдёт не мгновенно, к тому же я всё ещё нужен Эсаргу.

Иринарх: Глен, они его теперь вдвоём едят! Я бы понял — не обрадовался бы, конечно, но понял! — если бы они нас поделили, но нет же!

Данакс: Справедливости ради… нет-нет, всё в порядке… с третьего раза Мормолику перестало это нравиться. И теперь он, кажется, больше на меня не в обиде. Так что в чём-то я даже благодарен его матери. Хотя, конечно, когда мы путешествовали и приходилось кормить его моей кровью, всё проходило как-то легче — он помогал отвлечься.

Глен, обалдевая от ситуации: А сейчас он почему этого не делает?

Иринарх: Ему мама запретила, Глен, понимаете! И говорит, что её сын должен быть всегда сытым, потому что тут слишком много фей, он на них подсядет с непривычки! И питаться кем-либо ещё она ему тоже запрещает...

Данакс (отрешённо глядит на свои руки, сидя на кровати и слегка покачиваясь): Иринарх, ну успокойся уже. Ничего непоправимого не случилось. И отмечу, что мы вынудили Извечную Мормо срочно оторваться от дел, и на глазах у подданных куда-то спешить — они, наверное, просто не поймут, если она за это никого не накажет. Слухи пойдут, с ними потом разбираться — зачем ей это, когда есть такие удобные мы? А письмо написал я, так что не могу упрекнуть никого в отсутствии причины и повода.

Иринарх: Глен, ну вы видите?.. И нам разговаривать с ней бесполезно. Даже её сыну бесполезно, как вы слышали...

Глен: А если Данакса куда-то спрятать на денёк-другой?

Иринарх: Тогда они будут питаться мной, наверное, но это мелочи! Особенно если вы подскажете, где здесь можно найти других лекарей на то время, пока вас не будет... Но тут спрятаться можно только в Завесу, а я хочу видеть Данакса живым!

Глен: Так, ладно, сейчас...

Выходят Глен с Делайлой из комнаты, закрывают дверь, прислушиваются к продолжающейся ссоре:

Мормолик: Мама, можно я всё же больше не буду пить его кровь? Ему плохо...

Мормо: Нельзя.

Мормолик: Можно ему тогда больно не будет?

Мормо: Нельзя.

Мормолик: Ну можно хотя бы Иринарх при этом не будет присутствовать?!

Мормо: Нельзя.

Мормолик: Почему, мам?!!

Мормо: Вы втроём решили интриговать против меня. И попались. А у поступков есть последствия. Ты мой сын, а я, как и Великий Некромант, считаю непотизм одной из вечных ценностей нашей семьи, так что ты... будешь хорошо питаться. Сделал за тебя всё Данакс. Без его умений такого переполоха бы не было. Поэтому отвечать будет он. А Иринарх вас обоих от этого не отговорил, только смотрел и ничего не делал. Так что пусть и сейчас смотрит и ничего не делает.

Мормолик: Но мам...

Входят Глен с Делайлой, следует череда приветствий, дальше Мормо, вполне понимая, по какому поводу к ней пришли гости, выпроваживает сына:

Мормо: А сейчас пойди и отнеси своему Данаксу эти рубашки. И жилет. У его одежды на удивление неудобные рукава. Мешают.

Мормолик хлопает ртом, но уходит, прихватив полдюжины шёлковых рубашек с быстро расстёгивающимися рукавами и воротом. Жилет тоже прихватывает.

Глен, проводив его взглядом, удивлённо выражает восхищение щедростью Извечной Мормо, та в ответ щурится и отвечает:

— Глен, я всегда ценю тех, кто делится со мной своей кровью. Все они в каком-то смысле очень близкие люди. И не случайные. Я рада, что мой сын начинает это понимать. Пока он жил во дворце, ему всё слишком легко доставалось.

Глен выражает восхищение мудростью Королевы Вампиров и уточняет, сильно ли ей нужен Данакс в ближайшие дни, потому что он бы очень пригодился в следующем путешествии. Делайла присоединяется к этому вопросу.

Мормо: Хм, ну мальчики уже вроде бы сдружились... хотя бы против меня, раз без внешнего фактора они обойтись пока не могут... Берите Данакса, пусть тут Мормолик с Иринархом пока наладят контакт. Моему сыну всё равно нужны те, кто будет беречь его, пока он спит, а эти двое вроде ему подходят. Добровольный источник питания — это ценно, такими людьми не разбрасываются. Иринарх, правда, будет в процессе суетиться много, Данакс-то в этом плане гораздо приятнее... А что, мальчик жаловался?

Делайла (абсолютно честно): Нет, благодарил даже.

Мормо: О, а я подозревала, что он умненький. Верните живым и хотя бы относительно целым, хорошо?

Делайла: Конечно. И он ещё Эсаргу нужен...

Мормо: Я же говорю — умненький.

Ультар

Прибыв в Ультар, Глен с топором Эсарга, Делайла с контузией после столкновения с жабоголовыми и Данакс в новой рубашке и жилетке и старом плаще удачно увернулись от летящего в них огня.

Встреча Делайлы и Элаты напоминала встречу двух давно не видевшихся котов, которые на всякий случай издалека изучают друг друга — вдруг это только кто-то похожий? Высокомерно обворчав и собеседника, и сложившуюся ситуацию, оба убедились, что наконец-то нашли друг друга, и объединили усилия.

1 of 2

В Храме в комнате Атала Делайла оглядывала обстановку с такой брезгливостью, что Данакс стряхнул со стула какие-то бутылки и закуски, кинул на него свой плащ и предложил жрице сесть и не пачкать здесь руки, мол, он сам осмотрит тело. Делайла не замедлила воспользоваться этой возможностью и устроилась наблюдать за происходящим. Элата независимо прошёлся по комнате. Жрица, не глядя на него, пару раз еле заметно похлопала по своим коленям. Детектив совершенно случайно прошёл мимо стула, обогнул его, вспрыгнул к Делайле и привычно устроился на коленях. Оба довольно улыбнулись.

А осматривали помещение, конечно, Глен и Данакс. Под очень ценные комментарии. Кажется, больше всего удивился Данакс, поскольку во время этого обыска он обнаружил у себя в кармане жилетки деньги, причём не местные, а из Царства Ночи.

Визит в Квартал Чар прошёл удачно, пожар герои потушили быстро. Оказалось, что если Глен подходит с ведром к зугу и предлагает ему принести воды, а с другой стороны из теней появляется Данакс, то зуг перестаёт тупить и очень быстро убегает за водой, а потом даже возвращается с ней! Делайле с Элатой оставалось только организовать эту бегающую толпу. Подарки за тушение пожара получили все.

Надо сказать, что после воронов, замеченных в Квартале Чар, и слов стражников про ложечку и сумасшедшего с воронами Глен решил, что во всём виноват этот человек. И даже попытался поискать его в городе. Не нашёл, конечно, но про то, что кто-то такой возле леса поселился, художнику сказали.

Визит к Игрейне прошёл спокойно, поиски мэра тоже проблем не вызвали, а самого Дугласа почтальоны оттащили от окна методом «Глен превращается в анаконду и бросается на мэра так, чтобы обвиться вокруг ног и тот никуда не упал». Потом художник вытянул всю душу из мэра вопросами про ложечку, и Дуглас даже вспомнил, что сдал её в Храм Баст.

К этому моменту Глен уже изрядно раздражён, Данакс тоже, только ещё и поцарапан, но Глен упорно рвётся в Храм Баст выяснять, что там с ложечкой. Стражник в Храме никого посреди ночи внутрь пускать не собирается (тем более что в это время внутри жрецы ищут Томасину по всем закоулкам и им вообще не до посторонних). Когда Глен с Данаксом чуть не переругались перед воротами Храма на тему «Надо арестовать этого Повелителя Воронов! — Вы как хотите, Глен, но с меня мамы Мормолика хватает, я не готов ссориться ещё и с его папой», Делайла утащила этих спорщиков отсыпаться, поскольку идти на переговоры в таком состоянии — это провалить их, даже не начав.

С утра Глен, Делайла, Элата с Жаком и Данакс идут в Храм, встречают там леди Грималкин, она начинает посвящать их в детали пропажи зуги, и тут Глен выдвигает теорию, что это сделали вороны. И что воронов натравил вот тот человек, а ему нужна ложечка, и мэр сказал, что ложечка где-то тут в такой коробочке… В общем, леди Грималкин, чтобы успокоить уже этого странного занудного старика и отправить всю компанию искать Томасину, даже сходила к Артакаме, уточнила у неё насчёт коробки и отдала её Глену.

Эта толпа идёт к лесу и ищет там… нет, не Томасину, а Кромахи, поскольку Глен уверен, что зуга должна быть у него. Бран, в общем, не то чтобы скрывается и как раз пытается вручить Элате заявление о продаже ложечки, но тут Глен открывает коробочку и спрашивает, его ли ложечка-то. Кромахи даже, в общем, приятно удивлён этим исходом, хотя у него всё ещё есть претензии к мэру. После этого Глен вываливает список событий, причиной которых стали вороны, и уточняет, зачем Кромахи их послал. Тот, естественно, пожимает плечами и говорит, что он их ни о чём таком не просил, но его пернатые друзья те ещё затейники.

Дальше Кромахи позвал-таки воронов — и наступило время общения между возмущённым Гленом и тремя наглыми птицами.

Глен: Вы чуть не довели до самоубийства мэра!

Судья: Правда, что ли? Хе-хе, ну он и слабак!

Глен: Вы ему что там, «Nevermore!» кричали, что ли?

Пастырь: Не-е-е, лучше! «Мэр — вор!»

Глен: Вы понимаете, что после такого вас в городе просто пристрелят?!

Судья: А нам там уже ничего и не надо, хе-хе! Да и бесполезно.

Глен: Но зугу-то зачем было похищать?!

Лекарь (врёт и не краснеет): А это Дикие, у них и идеи дикие. Я доставил только.

Глен: Но натравил-то их кто?! Хотя вообще идея с зугами в телах воронов сама по себе изящная…

Пастырь: А то!

Договорились, в общем, что вороны поищут, где там эти Дикие. Птицы полетали, вернулись, рассказали, где там эта толпа сидит и какими словами её кроет похищенная.

И тут Глен решил, что воевать с зугами он не горит желанием, так что надо отправить с одним из воронов послание родителям Томасины, что её похитили Дикие зуги. И место сбора сдать.

Вороны поржали, но решили, что движуха интересная будет. Один полетел относить письмо, другие двое согласились показать-таки, где там держат зугу, пока её свои же за выражения не загрызли.

У дерева толпа зугов. Глен договаривается с птичками, что те отвлекут хотя бы часть из них. Вороны прилетают и абсолютно честно говорят, что какой-то кошачий прихвостень натравил на них Старейшин Зачарованного леса, поэтому надо прятаться.

В результате группа охраны Томасины значительно сокращается, но остаются самые отбитые и наглые. Чтобы раскидать их раньше, чем они загрызут зугу, Глен на пару с Данаксом решают распугать эту толпу. Данакс — человек простой, у него уход в тень, кинжал, подлый удар — короче, несколько изрядно порезанных зугов. А Глен решил поразить их по-другому и превратится в леопарда.

Толпу-то они раскидали, только теперь у них Томасина в шоке от такого спасения. А прилетевший ворон говорит, что должны скоро подтянуться силы Лесных зугов.

Глен: Ну что, отдаём Старейшинам дочку и идём мирить мэра с Кромахи?

Делайла (глядя на Томасину, которая сидит в ступоре с открытой пастью и имеет абсолютно остолбеневший вид): В таком вот виде и отдаём?

Глен: Мда, нехорошо вышло…

Делайла: Берём Томасину, убираемся отсюда побыстрее и потише, прихватываем Кромахи, идём в Храм, там её приведут в чувство, а потом она сможет написать родителям, что у неё уже всё в порядке.

Глен: Годится.

В принципе, так они и сделали, а воронов оставили развлекаться и наблюдать, чем закончится борьба одних зугов с другими.

Томасину в Храм они пронесли в той же коробке, в которой была ложечка. Сдав зугу леди Грималкин и поговорив с Артакамой (и заодно сообщив ей, что она — Артакама — приболела, потому что лучшего объяснения, почему закрыт Храм, в момент встречи с журналисткой им в голову не пришло), эта весёлая компания вместе с Кромахи пошла… нет, не к белой кошке, а к Игрейне, потому что ложечка — это важно!

В итоге мэра с Кромахи помирили, Глену пришла в голову идея подружить Дугласа с леди Грималкин. Пошли они обратно в Храм, чтобы сообщить Артакаме, что мэра можно пускать обратно, заглянули к белой кошке, дальше нашли леди Грималкин, спросили её, как ей идея помочь Дугласу. Кошка подумала и сказала, что Дуглас, наверное, будет получше, чем Блумфилд.

Глен: А Блумфилд — это кто?..

Леди Грималкин: Соперник на выборах. Владелец «Печатного дома Ультара», ещё Ботанический сад у него есть.

И тут у Глена в голове всё сходится, потому что валерьянка может быть в Ботсаду, печатные мощности для «Сладкой булочки» у Блумфилда тоже есть…

Леди Грималкин никогда не просила, чтобы профессор с топором размахивал журналом непристойного содержания у неё перед носом, но остановить Глена было уже сложно.

Старая серая кошка теперь считает, что у Элаты эффективные, конечно, но какие-то очень странные помощники.

В итоге Глен упёрся в две идеи:

1) найти тачку и ловить на живца валерьяночников;

2) метнуться в Царство Ночи, потому что там Королева Маб!

С первого раза тачка не нашлась, поэтому они решили подождать до следующего дня и сходить в Порт. Но не к Октрайаллаху, нет, зачем же! А на Свободный рынок, потому что вдруг там валерьянку продают!

Но тут как раз пригодился Данакс, который наткнулся на Надира. Конечно, общаться с Надиром почтальоны не стали и отправили Данакса. Но журнал он углядел-таки и Надира про запрещёнку предупредил. А дальше прекрасная картина: Элата с Жаком и Васенькой продолжают искать тачку, Глен с Данаксом идут смотреть, куда пошёл Надир, а Делайла остаётся обалдевать от нездорового мужского энтузиазма. В результате она пошла знакомиться с Октрайаллахом.

Для слежки Глен превратился в котика с плохим обонянием — чтобы на валерьянку не отреагировать, если что. Потом он искал в Ботсаду травки попахучее, чтобы его собаки не унюхали, а затем ещё и Данакса на ту же грядку притащил с той же целью. Дальше было аккуратное выкрашивание стекла теплицы топором Эсарга (Данакс не очень оценил попытки топора отрубить ему руку, но, благо, управился быстро) и воровство граната методом «Глен, держите леску, я сейчас туда вместо граната яблоко привяжу».

Пока Глен с Данаксом обносили Ботсад, Делайла налаживала отношения с Октрайаллахом, поскольку всё равно потом вместе воевать.

Встретились эти четверо в итоге у входа на Свободный рынок, как договаривались. Пока представлялись, Глен заметил, что у Данакса рука кровоточит.

Глен: Ты где умудрился?

Данакс: А это пока я тепличку топором подламывал.

Октрайаллах (сложив в уме знакомство почтальонов с Игрейной, исходящий от них адовый запах трав, направление, откуда они пришли, историю про тепличку и в целом довольные лица): А, ну с удачным набегом!

Перевязывать Данакса они пошли уже на драккар.

Найдя Элату и посовещавшись, почтальоны решили, что лезть на яхту через Ботсад с собаками — это не их метод, надо взять в аренду какую-нибудь лодку и подойти на ней с воды. Взяв денег у Октрайаллаха и оставив ему гранат, эти трое в лодке, не считая Элаты, доплыли-таки до Ботсада, высадились на берег, заткнули себе уши и отправили Данакса на разведку как самого тихого.

За сим последовала чудесная пантомима, полная предрассудков: вернувшийся Данакс показывал, что на палубе один Надир и трое спящих, но спят они крепко, а Глен убеждал его не резать всех на яхте. Коварный выходец из Дайлат-Лина всё понял, поэтому пошёл и аккуратно вырубил Надира, пока этот кровожадный профессор не решил выкинуть за борт всех, кто был на борту.

Дальше они нашли там фотолабораторию и всё остальное — и тут у Глена взыграла творческая натура. Он устроил валерьяночной троице фотосессию с ящиками валерьянки, кошачьими нарядами и выпусками «Сладкой булочки». Надира сфотографировали отдельно.

Затем был не особо сложный допрос сатира, после чего его развязали и сказали отогнать яхту к драккару Октрайаллаха. Надир с облегчением выдохнул.

После этого надо как-то убедить обидчивого Кромахи разбудить валерьяночников, кошек и Атала.

Глен: Надо устроить небольшой пир…

Данакс (пересчитывая деньги в жилетке): Я понял, понял…

Глен: Хотя лучше раньше времени не высовываться отсюда. Октрайаллах, у тебя найдётся, из чего сделать небольшой пир на драккаре? А взамен можно устроить набег на содержимое вот этой яхты…

Октрайаллах (оценив содержимое): Не, так себе набег. Вы мне лучше охальника… эм, то есть филида найдите.

Глен: Надир?

Октрайаллах: Ну он разве что на младшего охальника тянет, а мне нужен как Летглас!

Глен (отойдя поговорить с Делайлой): Где охальника брать будем?

Делайла: Кромахи?

Глен: Он пока даже не согласился с нами пойти. И если он у Мормо придворный чародей, то она его не отпустит.

Делайла: Не отпустит повоевать в компании с фоморами, хотя сама уже воюет с сыном вместе?

Глен: Да кто их в этом Царстве Ночи знает…

Делайла: В общем, заманим на Мормо, Мормолика и возможность всласть поиграть на флейте, а там пусть сам разбирается, в набег он или к семье.

Приглашать Кромахи на пир послали Элату как самого местного. На пиру, конечно, Кромахи объязвил Октрайаллаха, чем убедил его, что этот филид как раз подойдёт, а идею метнуться к Мормо с сыном, в компании с остальными пирующими весело покрывая проклятиями порождения ЧФ, Кромахи продали без особого труда.

Дальше они допросили валерьяночную троицу поодиночке, пригласили мэра на драккар, чтобы он тоже на этого конкурента полюбовался, нашли журналистику, показали ей протоколы и пообещали поделиться интересными фотографиями, если она найдёт, где их быстро проявить и напечатать, и к утру был готов сенсационный репортаж.

Пока пресса шумела вокруг яхты, они понесли разбуженных кошек в Храм Баст, заскочив перед этим в Квартал Чар и с помощью Жака договорившись с его родителями о небольшом пожертвовании в Храм в виде лекарства. Сдав пушистых пациентов на реабилитацию, почтальоны отпоили Томасину, которая после эпического спасения молча ходила с дёргающимся глазом, врубили её в происходящее и попросили добыть у родителей сок Лунного дерева и передать его с храмовыми кошками, если выйдет.

После этого они пошли будить Атала и уговаривать его так больше не пить. На «не пить» он согласился не сразу, но к нему привели аж делегацию тех, кто решил поговорить с ним о проблеме алкоголизма и смешивания чего попало, так что даже убедили.

А по возвращении в Земли Вечной Осени их ждала весёлая картина. Выходят они из склепа, а вокруг него Дьярви с ножом бегает за Иринархом.

Глен: Так, а ну-ка прекратили!

Иринарх (прячась за Глена): Конечно-конечно!

Глен (про себя): Вообще хочется первым делом спросить его, что он украл, но чувство справедливости не позволяет…

Он же (вслух): И что тут происходит?

Иринарх: Чудовищное недоразумение, Глен!

Дьярви (приплясывая на месте от раздражения и не убирая нож): Собираюсь отрезать этому подлецу всё, что он собирался к Дагмар подкатить, а что?

Глен: Иринарх?..

Иринарх: Я просто общался!

Дьярви: Общался он! Подарки ей кто дарил?!

Иринарх: Это просто брошка, никаких обязательств!

Дьярви: Ещё и никаких обязательств?!!

Глен: Эм… Иринарх, а ты брошку где достал?

Иринарх: Да тут столько народу разного! Подсуетился, устроил небольшую череду обменов мелочами, получил в итоге брошку…

Дьярви яростно пыхтит от злости на Иринарха за предприимчивость и на себя за то, что не додумался сам до подарка.

Глен: Подарок-то ты зачем доставал?

Иринарх: Ну надо мне от неё кое-что — нет, не это! А с подарками такие переговоры легче проходят… Я ж не знал, что там высокие кровавые чувства!

Глен: А надо тебе от неё что?

Иринарх: Да это… она ж тут долго работает — значит, знает, где тут всякие тайные проходы.

Глен: И зачем они тебе?

Иринарх: От Мормо прятаться! Мало ли когда ей приспичит крови попить, а я как-то не горю желанием становиться её кормовой базой.

Данакс (устало): Я ж с ней договорился, что она тебя трогать не будет. Даже должен ей теперь за это.

Иринарх: А ты мне об этом сказал?

Данакс: Эм-м… не успел.

Иринарх: Ну вот и не смотри на меня так! Глен, я же говорил вам — чудовищное недоразумение!

Селефаис

Глен решил подготовиться перед путешествием и узнать у Ингмара, как обстоят дела в Селефаисе, какие там в ходу деньги, что туда можно привезти из дефицитных товаров, чтобы иметь какие-то деньги на карманные расходы, жильё и питание. Ингмар честно ответил, что он там давно не был и деньги из Селефаиса у него уже закончились, но зато он может написать своим знакомым из ордена, чтобы почтальонов там как-то устроили.

Глен: А ты кого-то из своих ребят с нами отпустить можешь? В качестве гида, так сказать.

Ингмар: Глен, мы все давно не были дома и хотели бы увидеть стены родного города. Поэтому посылать кого-то одного было бы несправедливо. Вы же оба знаете — стоит один раз такое допустить, и начинается кумовство, поблажки, дисциплина страдает…

Глен: А ты сам?

Ингмар: А мне за отрядом следить надо. И за нежитью.

Глен: А что с нежитью? Она же Саймону подчиняется и без него не очень может действовать. Ну какая-то свобода воли у неё есть, но что плохого?

Ингмар: В Долине Костей у неё тоже сначала свобода воли невелика была, а потом Великий Узурпатор просто оставил там армию и отбыл сюда. Кто может гарантировать, что тут она менее самостоятельна?

Глен: Ну надо будет уточнить, но всё ещё не вижу проблемы.

Ингмар: Глен, вы вообще заметили, что тут нежить из Дайлат-Лина одета уже сильно лучше, чем когда эти личности здесь появились?

Глен: Намародёрили, что ли?

Ингмар: Конечно.

Глен: Ну, одежда — это ничего страшного.

Ингмар: Во-первых, мародёрство — это плохо. Во-вторых, они там не только одеждой торгуют, у них там целый чёрный рынок!

Глен: Почему чёрный?

Ингмар: Потому что рынок перепродажи предметов, собранных с трупов служителей Ползучего Хаоса, не может быть белым! Мало ли что натащат, это может быть просто опасно!

Глен: Ну, пока скелеты что-то перепродают друг другу, вряд ли с ними что-то особо страшное случится…

Ингмар: Друг другу? Глен, они уже какие-то украшения толкнули вампирам и египтянам! И ладно бы хоть кто-то обследовал эти предметы, у нас здесь куча магов, в конце концов. Но нет же!

Глен: Ладно, ладно, я понял, что этому рынку нужна регуляция…

Мормолика мама не пустила, и Данакс с Иринархом совершенно не имеют к этому никакого отношения и не говорили Делайле, что в город светлых рыцарей и турниров не стоит брать вампира! А вот Иринарха прихватить удалось.

И в Порту Селефаиса их всех, конечно, довольно быстро поймали. Возмущению Глена не было предела.

Шоу началось довольно спокойно — с выламывания решётки из окна (Глен, топор Эсарга и Иринарх на подхвате) и поиска менее разрушительных способов выбраться (Данакс). Удалось что одно, что другое, но решили всё-таки спускаться по лестнице. Однако после записки про ловушки почтальоны вернулись за выломанной решёткой и проходили лестницу для начала ей. Первая заминка возникла на моменте появления облака газа.

Глен: Оно куда-нибудь вообще двигается? Вверх, вниз?..

Данакс: Да не особо.

Глен: Мда… что делать будем?

Делайла (прислонившись к стенке): Помнишь анекдот про «маши крыльями или сдохнешь»?

Глен: Ах да…

Превращается в кондора.

Делайла: И дыхание задержать не забудь.

Кондор думает, превращается в баклана и постепенно отгоняет облако.

Следующая остановка была уже на площадке — там в арке, ведущей в комнату, стоял очень удивлённый падением решётки Аниматронный король в жёлтом. Поскольку Глен туда спустился первым (через все эти покатые ступеньки), ему досталась основная порция королевского величия. Художник, впрочем, решил, что у него спина от лишнего поклона не сломается, и навешал на уши АКЖ почтительной лапши. Потом к этому нехотя присоединилась Делайла, а довершил сеанс общения Иринарх, который сказал, что ай-яй-яй, какая оплошность с нашей стороны, не признали правителя без короны-то. А дальше они уже пошли спасать корону.

Пауки, высыпавшиеся с потолка, стали обедом для Глена-птички, опускную решётку Данакс успел заметить раньше, чем туда запустили решётку оконную. Наконец, на выходе из башни они познакомились с лозой и решили, что продираться через неё будет не слишком эффективно. Но Глен вспомнил, что у него в кармане есть зажигалка, у АКЖ он видел довольно сухую портьеру, а у Данакса в аптечке было какое-то количество спирта. Поэтому художник слетал наверх и вернулся с милостиво подаренным ему плащом (сиречь портьерой). На быстрое выбегание этого маленького пожарчика хватило.

Далее были: гребля мечом и топором до вёсел, разбор трутовиков на запчасти и батареи, драка с волками, возвращение за АКЖ с короной и «Нет-нет, это похищение короны, оказывается, имело одну лишь цель — напомнить вам, что вы не узник этой башни, а правитель, которому подобает познавать мир, а не быть дамой в беде…», ночёвка у АКЖ с попеременным перевязыванием друг друга после волков, уход с Анахитой и АКЖ наружу и увлекательное общение со Спектральным помощником об устройстве города. В следующей серии — Площадь Мечтателей! То есть, конечно, не сразу.

Когда дрон приземлился не там, где ожидали почтальоны, Глена слегка понесло, поэтому первая встреча с Рэнди прошла мирно по большей части потому, что дримраннер был с ружьём и держался с ним довольно далеко от летательного аппарата, так что удар топора бы до него не достал, а метать его Глен не решился. Ну, и благодаря наличию некоторого количества довольно мирных спутников.

В поезде Глен попытался перенудеть Рэнди на тему «нет, ну это не может быть идеосфера, это наверняка радиоканал». Хакер спасся непробиваемым оптимизмом и подходом «я инженер, а не фундаментальный учёный, оно работает — и ладно».

Идея пойти к культу Спящего Бога и как-то добыть там Осколок вызвала у Глена сначала недоумение, потом желание обзавестись оружием и взять с собой как можно больше народу. С оружием у Рэнди было не очень, поскольку снотворные шприцы с разобранных дронов он сбагривал всё тому же культу через какие-то там руки, а вообще он хакер, не оружейник. Но зато нашёл какой-то архаичный пулевой арбалет, который художник вручил удивлённой Делайле.

Кажется, это несколько успокоило Глена (потому что вряд ли его успокоили лекции от Спектрального помощника во время путешествия на Свалку Истории): почтальоны не стали отбиваться от местных любителей халявного времени и просто скинулись по пять минут и даже чуток заплатили за лекцию о Спящем Боге. После этого в башню они попали без проблем, Глен с Делайлой порассказывали там про Бодрствующий Мир, а дальше Глен пошёл общаться с Каллидусом и объяснять ему, что им нужен Осколок. Учёный в итоге даже согласился его отдать, но, конечно, Магуш упёр его раньше.

Ярости Глена не было предела.

Добежав до поезда и полетав на дроне (конечно, под успокоительную лекцию Спектрального помощника), эти пятеро прибыли на площадь Мечтателей. Уточнив у швейцара в клубе, не залетал ли туда маг на птерозавре, они отправились внутрь.

Сначала Глен решил изобразить вдохновенного художника (хотя почему изобразить — ярость, наверное, очень вдохновляет!) и стал зарисовывать картинно стоящего мага, но потом тот местный завсегдатай, который вроде как и организовал похищение, оторвался от коктейля и объявил, что им нужно эпическое сражение.

Маг в принципе давал понять, что он за красивое представление, но у Глена было несколько не то настроение. К тому же он не был уверен, что после боя «этот вор» отдаст им Осколок.

Маг предложил было бой два на два. Художники даже предложили перед этим (или после) устроить фуршет. В числе планов Глена: начать сражение два на два, а потом присоединяются ещё трое (остальные отметили, что местные могут не оценить, а у них тут вон какие-то подозрительные механические стражи стоят, да и у мага слишком много предметов непонятного назначения); устроить с магом гонку наперегонки до Кладбища Паровозов и обратно (не оценили завсегдатаи, потому что они не готовы бесплатно предоставлять такое зрелище всем окружающим, ведь не за тем они это похищение организовывали); просто метнуться за Осколком и свалить (что было признано самым неоптимальным вариантом). Несколько разрядили обстановку двое из Дайлат-Лина.

Иринарх: Глен, а что конкретно плохо в том, чтобы устроить тут какое-то сравнительно мирное представление для местных?..

Глен: Да он вор! Он взял и спёр этот Осколок, а мы теперь должны почему-то под его дудку плясать!

Данакс (задумчиво): Ну да, вор. Так и этот доктор Каллидус, если я верно подслушал ваш разговор, тоже вор. Осколок-то он точно так же спёр, только из хранилища. Да и не то чтобы мы не рассматривали подобный вариант, просто договориться удалось.

Глен: Но должна же быть какая-то честь! Пусть и среди воров!

Иринарх с Данаксом (переглядываясь): Что-что среди воров, Глен?

Иринарх: Он никого не убил и даже не особо маскировался… если вы об этом, Глен.

Глен: Да он же не остановится на этом поединке, всё равно потом окажется, что надо будет ещё что-нибудь для него делать, чтобы он этот Осколок отдал!

Данакс: Его желания можно на фуршете узнать. Если перед боем его организовать. Просто взять и спросить. А если ответ нас не устроит, то у Иринарха снотворные капли есть, можно как раз подлить перед сражением. Гораздо менее заметно же, чем впятером бросаться, тем более с двумя дамами.

Глен: Ладно… Но он мне не нравится.

Иринарх: Почему? Прекрасный пройдоха.

Глен: Потому-то и! Так охота втащить уже кому-нибудь в этом…

Данакс: Ну не здесь же. Свидетелей много. УГО упадёт.

На фуршете почтальоны пообщались с художниками; выяснили, что художники, кажется, действительно готовы отдать Осколок после представления и ещё какого-нибудь представления; посмотрели на кадры с собой и пообщались с магом на тему «что ему надо-то». Тот, впрочем, перевёл разговор на то, что ему Осколок не нужен, он тут чисто на художников работает, а так он их проводит до поезда, ему там надо побрякушками закупиться для сбруи.

В результате Глен на пару с Данаксом делали шоу против Магуша с Виверном. Данакс отвечал за тени и красивые подлые (но безобидные) удары, Глен превращался в птиц и зверюшек, а маг играл двумя силовыми щитами. Иринарх на пару с Анахитой комментировали ход боя, а Делайла потом рассказывала байки от Исторического общества Аркхема. И Глен дорисовал-таки свою картину.

Всем этим они понавдохновляли-таки художников, получили от них Осколок и подарки и добрались до поезда. После этого почтальоны устроили переговоры в поезде (Глен и тут попытался убедить мага в своей теории местного мироустройства), Спектральный помощник сообщил им, что он на «Эребе», Анахита радостно ухватилась за вариант вернуться домой, следующая станция — Припортовая.

Разговор с Деянирой прошёл гладко, поскольку сходить подипломатить почтальоны согласились сразу. Заминка возникла на вопросе оружия, но Глен выдал лекцию на тему того, что в Клив-Солаше оружие — это неотъемлемая часть дипломатической миссии, так что как раз-таки без правильного оружия соваться на корабль — это провал переговоров. Деянира решила, что в принципе это соотносится с замашками владельца судна, а в крайнем случае их просто не пустят на борт и придётся поискать других желающих повысить УГО, так что методично проверила, у всех ли дипломатов есть нужное оружие.

Прикинув, что белый флаг как знак переговоров может быть неизвестен жителям Клив-Солаша, Глен на всякий случай аккуратно показал ещё и топор Эсарга. Неизвестно, отреагировал ли хтономатон на белый флаг, топор или Анахиту, потому что это был очень вежливый хтономатон, но трап он спустил.

В разговоре с Хираньясурой Глен попытался донести мысль, что они доставили Анахиту и хотели бы теперь не в трюм, а свалить отсюда, пусть и без новых питомцев капитана корабля, что им ещё нужно доставить письмо королю Куранесу… но когда ж Великого Хтономанта волновали слова смертных-то? Он решил, что в трюм, значит, в трюм.

Глен был категорически не согласен лететь в Клив-Солаш раньше времени и, пока почтальонов вели по палубе, предлагал всем сбежать методом «я превращаюсь во что-нибудь, мы прыгаем за борт и плывём до берега, потому что нас же всех в этом трюме так и увезут, как мы письмо вручать будем?» Делайла отметила, что плавать она не умеет, нырять с этой высоты так, чтобы ничего себе не переломать, тоже не тренировалась, а ломать себе шею ради какого-то мифического короля она не собирается. Двое из Дайлат-Лина в принципе жили в портовом городе и привыкли к воде, но рисковать жизнью ради доставки письма были не готовы. Жизнью Делайлы, конечно. Не могут же они её оставить одну в трюме в ожидании срабатывания почтовой магии. Но раз письмо у Глена, то он, конечно, может рискнуть.

И Глен рискнул. Превратившись в сапсана, он замахал крыльями в сторону Порта. Единственное, что он не учёл, — это взрыв фантасмагорической бомбы. Причём Магуш механизм работы этого прекрасного оружия им не объяснил, поскольку Глен в разговорах выглядел во всём разбирающимся человеком, а потому магу и в голову не пришло, что надо провести отдельный инструктаж на случай форс-мажоров.

Итак, Глен решил полететь к паровозу, но вмазался в первую зону фантасмагории. Вылезающего из воды «Магуша» сапсан проигнорировал и полетел дальше. Проблемы начались в тот момент, когда он понял, что Порт, кажется, бесконечен; кораблей не видно, Разрушителей легенд тоже; пирс, у которого стоял «Эреб», куда-то пропал; всё вокруг в тумане, и только от воды доносятся всплески и хлопанье крыльев. Глен задумчиво превратился в мышь, забился куда подальше и решил подумать.

Тем временем в трюме осваивались остальные трое. Задраенный люк Анахита открыла им довольно быстро, но со вскрытием клеток были проблемы, потому что очевидного замка на них не было («и вообще-то не каждый житель Дайлат-Лина — вор, грабитель, убийца, мародёр и пройдоха с набором отмычек и кинжалом»). Пришлось общаться со Старцем, и у Делайлы это получилось даже без особых проблем, поскольку какой-то из амулетов вполне смог отсечь лишнюю телепатию. Накормив грифона вяленым мясом, которое почтальоны взяли с собой в Селефаис благодаря предусмотрительности Глена (он, правда, планировал не зверьё им кормить, а самим питаться, если ничего лучше не найдётся), и попросив Старца поломать и остальные клетки, Делайла залезла на грифона, взяла с собой АКЖ, вручила парочку из Дайлат-Лина Старцу — и побег начался. Вылетев на воздух, почтальоны обнаружили странно расцвеченную реальность и толпу пролетающих магов. На счастье беглецов, они слишком отличались на вид от обитателей Селефаиса, да и грифон не выражал недовольства, поэтому маги посоветовали им валить отсюда и соблюдать законы жанра, а сами продолжили атаковать дронов и Разрушителей легенд.

Конечно, Иринарху и Данаксу не удалось избежать купания, но всё же влетать в воду на Старце оказалось легче, чем прыгать с этой металлической посудины. Делайла умудрилась справиться с управлением грифоном, но после приземления решила его отпустить, поскольку тот очень рвался к своим сородичам.

Где-то вдалеке из воды выползал «Магуш», и почтальоны решили идти в противоположную сторону. Там они нашли Виверна, освободили его и обнаружили, что их окружает толпа Магушей. Троица и орнитохейрус решили, что им ещё дорога эта жизнь, и попытались вырваться раньше, чем их окончательно окружат. Как назло, сделали они это слишком успешно, поэтому в следующую зону не попали.

Глен посмотрел, как вдалеке пробегают три каких-то силуэта и птерозавр, и решил спрятаться поглубже. Поразмыслив, он пришёл к выводу, что здесь что-то капитально сломалось и теперь образовались бесконечные зоны со своими законами, из которых выбираться нужно по этим же законам, но их он не знает. Самым разумным выходом Глену показался здоровый крепкий сон где-то в глубине земли. Где его вскоре и съела какая-то хтонь, позволив перейти в следующую зону.

Тем временем троица нашла сравнительно безопасное место и решила подумать. Двое из Дайлат-Лина к такой фантасмагории были не готовы, поэтому соображать пришлось Делайле. Жрица пришла к тому же выводу, что и Глен, но ещё и сопоставила это с советом про жанр. Однако желания умирать ни у кого из них не было, да и жанр с точностью определить они не смогли. Решив, что это сурвайвал-хоррор (наполовину даже угадали, впрочем), они занялись прятками. Через некоторое время прятки закончились плохо, что и позволило им оказаться в следующей зоне.

Чёрно-белая комедия началась с того, что Магуш им на планшете писал, что это было и как отсюда свалить. Выглядело всё, конечно, как текст в рамочках. С жанром они снова не совсем угадали, поэтому Глен превратился в Микки-Мауса (он бы, конечно, не должен бы, но фантасмагория…) и как раз успел обратить внимание на трубу, несущуюся на котёнка. Художник подошёл к вопросу творчески и, запрыгнув на неё, стал катить её в другую сторону. К нему присоединились остальные почтальоны, решив, что чего терять-то. Они случайно расплющили этой трубой Магуша, но это не помешало ему встать, обрести объём и вприпрыжку пробежать за ними вместе с Виверном.

На этой трубе они и вкатились в стрелку двух банд. Решив, что это пост-апокалипсис, они так и продолжили движение — и, конечно, попали под раздачу от обеих группировок, что, впрочем, позволило вырваться из зоны.

Глен так и остался в облике Микки-Мауса, прикинув, что повторить этот трюк он не сможет, а ходить и создавать у обалдевающих горожан ощущение фантасмагории — это самое то в подобной ситуации.

И вот поезд пролетел во Дворец сингулярности, а на него решил поохотиться Страж Грёз. Паровоз предсказуемо проигрывал, пока за дело не взялись Глен с Делайлой. Художник нехотя расстался с обликом Микки Мауса и полетел к дракону посмотреть, нельзя ли проникнуть внутрь и там навалять Каллидусу топором. Ну или хотя бы запугать.

Делайла решила, что настало время кровавых жертвоприношений. Слив с себя (жрицы Гекаты), Данакса (Лорда Теней) и Иринарха (потомка правителей) крови (ребята не особо хотели, но врезаться в землю на паровозе они хотели гораздо меньше), Делайла попросила богиню лишить рассудка того, кто, в общем, и так уже оказался не слишком умён, раз напал на поезд со жрицей Гекаты. Вышло на диво хорошо, и дракон повёз Каллидуса лечиться. Глен решил, что вскрывать убегающего противника смысла не имеет, но общее возмущение от происходящего у художника выросло.

Дальше они доблестно выломали решётку Дворца сингулярности паровозом (вообще она просто открылась в другую сторону, но кого это интересовало!), спёрли ключи, выпроводили паникующих творческих личностей, представились Веге ремонтной командой, пошли к писателям. Пока эти литераторы спорили, кто к ним пожаловал, Глен нарисовал что-то похабное и сопроводил рисунок стихами, в которых перечислил недостатки спорщиков. Дальше среди писателей разгорелось обсуждение, что в этом опусе хуже: текст или графика. И вообще насколько правомерно совмещать два вида искусства. Пока они спорили, им было не до баррикад, поэтому делегация пробралась дальше.

Когда Глен услышал про отмену, он сначала не поверил. И уболтал АКЖ пойти первым. АКЖ стал чуть менее интеллектуальным, но быстро рванул обратно и сказал, что больше он туда первым не пойдёт. Пришлось разгонять художников Магушем с Виверном.

В машинное отделение сначала пошли Глен с Делайлой и Спектральный помощник, но после того, как туда не только Каллидус проскочил, но и механические стражи попёрли, Иринарх с Данаксом решили, что соотношение сил уже какое-то неправильное выходит, и прицепились к этим самым стражам. Машина не то чтобы не заметила, но решила, что ладно, соотношение приемлемое.

Дальше всё было довольно предсказуемо — за исключением разве что направления творческой активности Глена, потому что он окончательно утомился от Селефаиса и стал рисовать картинки в духе «Игривых феечек» с, собственно, феечками и Куранесом на обороте конверта. Даже подпись свою поставил.

По дороге к паровозу произошёл циничный диалог между Делайлой и Гленом.

Делайла: Глен, давай мы этого Каллидуса с его драконом тоже на войну сманим?

Глен: И что мы с ним там будем делать?

Делайла: Пустим в первых рядах, конечно. Пусть внушает ужас и получает первые удары. Буду очень довольна, если они придутся на этого экспериментатора, а не на меня. Он же хотел краш-тест, вот и будет ему… краш-тест.

Глен: В этом виде звучит заманчиво!

В парке мужчины в итоге скинулись Делайле на более-менее приличное платье, благо копить средства на временном кошельке никто особо не собирался. Короля через некоторое время нашли — и тут Глен оттянулся, рассказывая апатичному правителю, что пошло не так в Селефаисе и какое отношение (никакое) нынешнее положение дел имеет к справедливости.

Куранеса проняло, и он как-то даже оживился. И Аксиса тоже оживил, чтобы тот отрегулировал Машину, поскольку у охранников парка проснулся синдром вахтёра и они не захотели выпускать ценного работника.

Глен, надо сказать, решил не отдавать письмо, пока не решится проблема с Машиной, поэтому они с Аксисом попёрлись обратно, обновили систему… и да, Глен прочитал лекцию о справедливости ещё и обновлённой Машине. Та повозмущалась, повздыхала и сказала, что это всё, конечно, надо исправлять, но мгновенно не выйдет. Глен, удовлетворившись результатом, отправился вручать-таки послание.

Куранес сначала прочитал письмо и огорчился, когда узнал, сколько он пропустил, затем выделил почтальонам магов для войны, а потом посмотрел-таки на конверт с художествами, глянул подпись и задумчиво сказал:

— Мда… только начал забывать, от каких явлений и тенденций я сбежал в Мир Грёз. Ценное напоминание, конечно. Пойду работать, что ли. И вам пора.

Вернувшись в Земли Вечной Осени, почтальоны отправились заниматься форпостом. Дотопала армия до места, где он должен быть, занимаются все обустройством. Всё тихо и мирно, кроме возмущённых воплей Мормолика.

Глен с Делайлой приходят и видят, что вампир сидит у Ингмара и пишет какую-то кучу бумаг. Рыцарь поясняет, что у юного посланца ночи явно прибавилось имущества с тех пор, как они виделись в мавзолее. Почтальоны, посмотрев на изрядно оттопырившиеся карманы и слишком больше количество перстней на руках, не смогли не согласиться. И тут Глен вспоминает, что перед Селефаисом опрометчиво согласился с Ингмаром, когда тот говорил, что рынку намародёренных вещей нужна регуляция.

Мормолик, конечно, утверждает, что всё это по праву принадлежит ему. Что-то у него было, а что-то он приобрёл здесь у знакомых из Дайлат-Лина (ныне покойных и служащих Великому Некроманту), а Ингмар хочет этому каких-то подтверждений. Поскольку ни Глен, ни Делайла не обращали пристального внимания на имущество вампира и ничего толком сказать на этот счёт не смогли, Ингмар попросил их расспросить Иринарха и Данакса — отдельно друг от друга.

Художник выбрал Данакса. Данакса вампир в свои торговые делишки не посвящал, так что необходимости гнуть какую-то конкретную линию наш выходец из Дайлат-Лина не чувствовал.

Данакс: Глен, я не знаю, чем обзавёлся Мормолик в походе, но в тот момент, когда мы его купили на Чёрной галере, у него из вещей была только одежда. И обувь. А если вдруг у него в карманах откуда-то появились ценности из обоза, который мы везли, и он спихнул эту недостачу на упыриную таможню, то не могу его осуждать.

Глен: А откуда дань вообще набирали?

Данакс: Часть — с жителей. Часть вообще конфискат. После захвата города ряды некоторых культов изрядно поредели, поэтому упырям не составило труда конфисковать то, что, как они думали, заинтересует Великого Узурпатора. И что-то как раз разгружали с галер, когда всё началось. Оно тоже оказалось ничьим.

Глен: И у Мормолика, получается, куча товара с Чёрных галер?

Данакс: Не могу знать, не копался в его вещах.

Где-то в небе кружил ворон, но среди теней его было сложно разглядеть.

Глен почесал голову и пошёл к Делайле с Иринархом. Тот в принципе подтвердил, что Мормолик, кажется, чем-то обменивался со скелетами, но Иринарх ходил лечить раненую руку, поэтому ему в тот момент было не до материальных ценностей. В итоге он и Делайла ушли выяснять, кому Мормолик успел что перепродать и как теперь можно на время позаимствовать эти предметы у красных шапок на экспертизу.

Глен же пошёл за Элатой. Кот ему понадобился по той простой причине, что волшебное зрение — это крайне полезная штука. Побродив среди изрядно приодевшихся тёмных личностей из Дайлат-Лина и позаписывав со слов детектива, на ком из них безделушки светятся, Глен пришёл с этим списком к Орну и попросил его проверить, что носят его скелеты, особенно вот тот, тот, тот, вот тот ещё…

Симон Маг в принципе даже обрадовался, что ему подкинули непыльное занятие, особенно когда Глен предложил взглянуть ещё и на то, что нашли у Мормолика. По дороге к Ингмару они застали сцену, в которой Мормо на пару с Браном выясняли у Данакса подробности истории насчёт выкупа Мормолика с Чёрной галеры, а Данакс пытался съехать с этой темы и не выболтать слишком много, поскольку для того, чтобы аккуратно рассказать непредсказуемым родителям, что у них сын по дурости в рабстве оказался, нужны коммуникативные навыки Иринарха, который в это время бегал и разбирался с уже перепроданными вещами. В конце концов Мормо надоело, так что она просто сделала Данакса более болтливым и услышала-таки почти полную версию — Данакс умудрился не рассказать, что торговцем был конкретно Надир. Правда, вместо этого он переключился с описания сделки на то, что не вполне понимает, почему после вытаскивания вампира из этой ситуации Мормолику нельзя с ними общаться. Ну ладно с ним, Данаксом, он привык, но с Иринархом-то почему? Ах да, потому что они жуткие интриганы и бесчестно спасли парня, какое коварство со стороны двух жителей Дайлат-Лина.

Не то чтобы сия полусемейная сцена на этом закончилась, но дожидаться финала Глен с Орном не стали и пошли к Ингмару. Там Саймон посмотрел на конфискованное, вздохнул и сел рассортировывать вещи по кучкам:

— Вот это просто безделушки без магии — хм, какая тонкая Дайлат-Линская ювелирная работа! Вот эти рубины в краткосрочной перспективе опасности не несут, вот с этим Мормолик пока не справится, вот это надо изучить, а вот это — моя доля за потраченное время и исследование вот этой кучки.

Мормолик бы, наверное, возмутился, но тут подошли Мормо, Бран и следом за ними Данакс.

Глен, прикинув, что сейчас может выйти что-то не то, сразу изложил версию, в которой Мормолику все эти вещи достались, конечно, от их бывших владельцев без всякого с их стороны сопротивления, а теперь мистер Орн по просьбе Ингмара пытается оценить потенциал этих предметов и избавить Мормолика от опасных даров.

Мормо (в предвкушении весёлой перепалки): Хм, Бран тоже вполне может избавить сына от опасных даров.

Орн (оценив настроение Мормо): Ну два эксперта, конечно, всегда лучше, чем один, и я не сомневаюсь, что достопочтенный Бран присоединится к этому исследованию… за что ему, конечно, тоже полагается компенсация затраченного времени.

Кромахи на пару мгновений подвисает в раздумиях. Во-первых, история происхождения вещей явно какая-то мутная (особенно с учётом размышлений Данакса в разговоре с Гленом) и надо бы с сыном это обсудить, но не при посторонних же. Во-вторых, любимая женщина зачем-то втянула его в эту ситуацию — и надо бы потом спросить, зачем она это сделала, ведь она знает о его трепетном отношении к чужим вещам, но если ей сейчас зачем-то это нужно, то надо же порадовать даму.

Поэтому Бран берёт ровно ту кучку, с которой «Мормолик пока не справится», и отдаёт Мормо.

Глен понимает, что Мормолика сейчас оставят вообще без всего, и успевает влезть в делёж так, чтобы основная часть имущества всё же осталась у вампира. Хотя, конечно, ещё часть Глен счёл справедливым выделить Ингмару за бдительность.

Орн с Браном утаскивают куда-то то, что они признали опасным, Мормо уводит Мормолика, обхватив его за плечи, следом идёт Данакс — и заодно и Глен.

Мормо (вкрадчиво): Так как ты умудрился доторговаться до того, что попал в рабство, сынок?

Мормолик: Эти торговцы совершенно бесчестны, мама! И сделки у них такие же…

Мормо: Так почему ты не оказался самым бесчестным из них?

Всё ещё слишком болтливый Данакс (флегматично): Потому что Мормолик — плохой торговец. Например, если бы наш друг хотя бы заранее рассказал, что обзавёлся интересными вещицами, мы могли бы согласовать версии их появления, и тогда бы их осталось гораздо больше. Даже если бы он решил с нами поделиться. Хотя мы бы даже не настаивали. И с чего тебя вообще понесло торговать со скелетами?

Мормолик: А что мне, вечно сидеть на этом драккаре и слушать, что мне нельзя общаться с интриганами?

Мормо (с недоумением): Это кто такое сказал?

Мормолик: Папа…

Мормо: Нет, ну так ты ничему не научишься!

Глен (тихо): Ладно, в Клив-Солаш, кажется, придётся брать всех троих.

Мормо довольно щурится.

В это время художник замечает, что ему машет рукой Орн, во что-то играющий с Браном, и на время прощается с вампирами и магом.

Великий Некромант и Повелитель воронов тем временем играют в фидхел. Причём кто проигрывает партию, тот забирает очередной предмет из кучки опасных, а дальше это его проблема.

Орн (протягивая Глену пару пузырьков): А это ваша с Делайлой доля. За дипломатию. Скоро выдохнутся, лучше пейте побыстрее.

Глен: А что там?

Орн: Да так, кое-что для улучшения взаимодействия с новообретёнными силами.

Глен решил, что Орн плохого не посоветует, и, конечно, выпил. Делайла тоже. Так что свою возможность сделать силы Мира Грёз личными они не упустили-таки.

Клив-Солаш

Путешествие в Клив-Солаш началось с того, что всей этой толпе Эмбла выдала ящики с рассадой, которую она успела вырастить, пока сидела в Землях Вечной Осени. С инструкциями по размещению в тепличке. Ну потому что заниматься рассадой в форпосте не очень удобно, мало ли что произойти может. Ещё почтальоны попытались сманить с собой Эсарга, но фомор отговорился тем, что соваться к Ноденсу, не выполнив дипломатическое поручение, он не стремится, а договориться о чём-то в городе можно и через Аэшму, раз посланцы Бреса всё равно так хорошо знакомы с семьёй Верховного архитектора. Впрочем, рассказал, что там как в городе и кто у него там из родни есть, если вдруг что.

Мормо без особых проблем отпустила Мормолика с почтальонами и парочкой из Дайлат-Лина. Бран, наверное, не отпустил бы, но его благоразумно забыли спросить.

И вот эта толпа стоит перед воротами дворца Ноденса, нагруженная рассадой, и пытается убедить Манфреда, что нужно побыстрее к Ноденсу. Но, понятное дело, на хтономанта где залезешь, там и слезешь, так что почтальоны заняли место в очереди, спросили, где тут живёт Верховный архитектор, и отправились в гости. По пути встретили Анахиту, мило пообщались, добрались до Коллегии, оставили ящички в прихожей, пошли общаться с Аэшмой.

Разговор прошёл без неожиданностей, потом побежали они за Анахитой в Подземелье. И тут в Глене проснулся не тот учёный. Потому что художник решил, что город, наверное, находится где-то рядом с чёрной дырой и тут должно адски фонить ионизирующим излучением.

[Мы потом всё смеялись: если в Клив-Солаше действительно серьёзный фон, то вот вытаскивают почтальоны Бреса, собираются возвращаться домой — а он им с сочувствующим видом говорит, что Делайле вообще неплохо бы подумать об ускоренной вампиризации, а Глена лучше просто сразу сделать слуа, чтобы он хоть существовать-то мог после таких путешествий.]

Художник превратился в змею, чтобы понять, где здесь источники тепла и не поджарятся ли почтальоны на открытой местности. Но пришёл к выводу, что город с окрестностями, наверное, как-то защищён от подобных излишних воздействий, его же зачем-то строили.

В подземелье почтальоны порвали мумию (Глен в виде медведя) — и тут у Фицпатрика проснулась тяга к материальным ценностям, поэтому в ответ на претензии веталы по поводу мерзких расхитителей гробниц, уничтожающих древние экспонаты, художник стал уточнять, где конкретно находятся те экспонаты, которые уничтожать нельзя, чтобы, конечно же, туда не ходить. Делайла, перевязывая Данакса, закатила глаза, а вот троица интриганов навострила уши. Правда, потом все оценили-таки, что прямо сейчас соваться на минус двадцать третий этаж они, наверное, не готовы. Но мысли про золото где-то в голове засели.

Общение с Лесли прошло прекрасно, и у Большой Крысы появилось много разных ингредиентов. А Глен саркофагом, в котором лежал Сумати, заинтересовался больше, чем самим Сумати, поэтому пришлось на ходу придумывать, какие украшения у этого экспоната, какая роспись на стенах и прочие культурологические особенности [я остановилась на растительно-тентаклевых орнаментах в духе манускрипта Войнича и отсутствии явных надписей].

Когда Делайла осмотрела пациента и выяснила анамнез, у Глена проснулась заботливая сторона натуры, поэтому художник твёрдо решил, что мальчика надо отвести к хорошему лекарю. Мальчик озвучил своё нежелание показываться на глаза папе, а Лесли — байку про Мага, который собирает глаза. Художник эти моменты, конечно, отметил для себя, но решимости сдать Сумати какому-нибудь врачу у него не убавилось. Потому что оставлять его у Лесли — это явно не что-то полезное для здоровья (не потому что Лесли что-то с ним сделает, а потому что у обитателя Подземелья и так куча важных дел, так что ему будет не до пациента, нельзя же так напрягать уважаемую Крысу).

Анахита почесала рога и сказала, что из более-менее надёжных лекарей знает Аирмед. Но лучше бы, наверное, не тащить Сумати туда через все улицы, а подогнать хтономатона ко входу в Подземелье и ехать в нём, чтобы никто особо не увидел, кого они возят.

Идея не таскать носилки по городу устроила всех (а возражения Сумати насчёт того, что он вообще может сам двигаться, никого особо не волновали), поэтому они пошли-таки к Аэшме через Площадь подвигов и наткнулись там на Миргена на плече Ракеша. С «Индриками» в итоге почтальоны познакомились шапочно, но всё равно всем было по пути, так что сцена со сдачей сына Лухты заказчику прошла по плану. Правда, когда «Индрики» ушли, Глен очень заинтересовался, что там за места силы, в которых Мирген рисовал картины, что там было изображено и так далее. То, что юный художник не очень это помнил, не ослабило интерес художника, поэтому Фицпатрик уломал Аэшму ненадолго отпустить Миргена с ними и уточнил, где эти художества нынче нарисованы. По пути в Подземелье они заехали посмотреть на какой-то пейзаж с ночным звёздным небом, луной и лесом. Забрав Сумати, эта толпа отправилась к Аирмед, заодно глянув на ещё несколько мест силы и найдя какой-то египетский пейзаж, некое кладбище, что-то вроде Аппиевой дороги и несколько других картин.

Аримед заинтересовалась уникальным клиническим случаем, согласилась, что лучше парня в таком состоянии отцу не показывать и вообще шумиху не поднимать, и пообещала присмотреть за пациентом и хотя бы пока откормить его и отпоить отварами, чтобы он не в столь жалком состоянии пребывал-то. У неё даже мелькнула какая-то идея насчёт того, кто бы мог это сделать, но бывают же такие мысли, которые сложно ухватить и они так до конца и не могут оформиться. Так что Аирмед обещала посидеть и подумать, поискать информацию, понаблюдать за развитием патологии и вечером или на следующий день встретиться снова.

Версии пропажи глаза, собранные по разным «экспертам», пока сводятся к следующим вариантам:

1) Сумати проклял какой-то мудрец,

2) Сумати кто-то чем-то отравил,

3) Сумати сам кому-то продал глаз, но непонятно кому.

Почтальоны решили, что в принципе пора сдать Миргена обратно Аэшме, раз они там хотели что-то обсудить. и заодно спросили, чем Верховного архитектора не устраивает Маг с башней. В результате получили в нагрузку задание узнать, что этому приезжему нужно.

Общение с Магом прошло неплохо, Глен согласился узнать у Балора, нужен ли тому глаз, и Троймер сел писать письмо фомору, но в этот момент двое ракшасуль завалились в шатёр к Троймеру и потребовали золота и рабов. Глен, продемонстрировав численное преимущество посетителей Мага, набор оружия, умение превращаться в медведя и академическое красноречие, выдвинул встречное предложение: один из ракшас на недельку остаётся в услужении у гостей доктора Троймера, а второй может спокойно свалить домой. Убедительности художника хватило на то, чтобы Кишоре решил тут же смыться. Абхай побежал было догонять брата, и в принципе-то можно было бы считать этот эпизод законченным, но Маг попросил любезных гостей как-нибудь решить ракшасью проблему так, чтобы эта парочка к нему не вернулась через пару часов с тем же предложением. Поэтому вся компания побежала догонять Абхая. Тот, конечно, попытался отвлечь погоню иллюзиями, но ему не слишком повезло: пока Глен занимался одной иллюзией, Данакс методично щекотал кинжальчиком пузико оригинальному ракшасуле, а Делайла радостно посвящала проливающуюся кровь Гекате, пытаясь разобраться, кто там настоящий. Данакс успел получить когтями от Абхая, но додырявил курдючок противника до потери кишок сознания.

После этого Глен метнулся за Анахитой, чтобы она рассказала, что вообще есть смысл делать с этим ракшасой. Тем временем Мормолик связал Абхая, Делайла подлатала Данакса, а тот подлатал ракшасу.

Но Глен же отличается упорством и трудолюбием. Поэтому он отправился искать Кишоре, чтобы не было неожиданностей. Незримый Кишоре сидел за деревом, трясся от полученного душевного увечья и пытался наблюдать за братом, но летучая мышь, которой было абсолютно плевать на его невидимость, через некоторое время нашла эту засидку и, превратившись в медведя, побежала в сторону дерева. Ракшаса не стал изображать из себя героя и залез на дерево. Медведя это не особо остановило, поэтому Кишоре пришлось прыгать вниз и убегать в сторону города. Довольный Глен отправился обратно к друзьям.

Тем временем добрая Делайла и недобрый Данакс на пару допрашивали Абхая. Посоветовавшись с Анахитой, они пришли к выводу, что для долгосрочного решения проблемы надо сдать-таки этого любителя соваться в чужие шатры старшей родне в Маха-Су-Баху, потому что у Абхая примерно ноль причин соблюдать какие-то договорённости, а значит, беседовать надо с Санджитом, который не будет их нарушать без веских оснований.

Маг, конечно, предложил денег за глаза. Мормолик поинтересовался, как там насчёт добровольного согласия, и Троймер не преминул объяснить, чьё согласие имеет значение в конкретно этом случае. Но желающих продать чужие глаза как-то не нашлось, и почтальоны с удивлённой добычей отправились к ракшасам.

Ах да, угадаете, кто по пути научился управлять хтономатоном и стал божественным возницей? Правильно, Данакс «я добился всего через долги».

Индрик-зверя Глен и компания посоветовали сначала одомашнить и обучить — по очереди, конечно, причём распределить дежурства (и управление) равномерно между тремя ракшасами. Ну а потом как пойдёт — или он ракшасам понравится, и тогда они так и будут по расписанию им распоряжаться, или можно будет уже с обученным зверем отправиться к Хираньясуре и обменять добычу на что-нибудь, что им будет нужно, и поровну это что-то поделить.

Убеждение ракшас превратилось в лекцию и танцы со слонами (ох уж это превращение в животных), но все остались довольны.

Мнения насчёт награды за суд разделились, поэтому Мормолик решил обучаться незримому присутствию (чтобы хоть ноги мог нормально унести после своих будущих интриг), Глен с Иринархом пошли к Санджиту рассказывать восхитительные истории и договариваться насчёт Абхая, а Делайла с Данаксом отправились общаться с Аканшей.

Глен с Иринархом на пару устроили ещё одно шоу, на этот раз для правителя, получили за это оружие, а за Абхая — драгоценные камни, а потом решили спросить, не знает ли Санджит, как вернуть некому асуре третий глаз.

Санджит: Если ваш асура потерял глаз, то он слабак. Если третий, то ещё и дурак. А коли так, то и поделом ему. Что за асура-то?

Глен: Да… юный, в общем, и отец у него влиятельный и вспыльчивый.

Санджит (ухмыляясь): А, ну плохо быть юным асурой без третьего глаза. Может, Аканша что посоветует.

Глен с Иринархом поблагодарили за это ценное мнение и в последний момент сообразили попросить не распространяться об этой истории с глазом хотя бы день-другой.

Санджит (расхохотавшись): Ну явно не больше.

Тем временем Делайла с Данаксом тихо-мирно побеседовали с Аканшей о вечных ценностях и способах стереть память и получили по склянке с водой из источника.

Выбирая между визитом к Балору и визитом к Луксу, почтальоны удачно предпочли сначала побеседовать с фоморами. Этот разговор прошёл довольно предсказуемо, не считая лекции Глена с Делайлой о взаимопроникновении Мира Грёз и Мира Яви и совмещении магических традиций для Немайн. Но вышло неплохо. Рассказав Балору про прототип глаза и расширив список подозреваемых, почтальоны отправились к Аирмед посмотреть, как там Сумати. Убедившись, что асура потихоньку отъедается и отсыпается, и узнав, что сама Аирмед ушла в Мастерскую, наши дипломаты отправились туда.

Когда выяснилось, что придётся разговаривать с Хираньясурой, Глен слегка приуныл.

Глен: Я, оценивая отношения, сложившиеся после предыдущего сеанса общения с этим… решительным и непреклонным асурой, не вполне уверен, что мы будем хорошими переговорщиками.

Лукс (оптимистично): Да бросьте, это наверняка сущие мелочи по сравнению с бесконечной враждой дэв и асур. Это мне пришлось бы сначала подраться с ним, чтобы вообще поговорить, а потом подраться, чтобы уйти после этого разговора. А вы ему безразличны.

Глен (вспоминая рассказы друзей про побег на грифоне и Старце): Ну да, ну да, а Хираньясура у нас отличается благоразумием и всепрощением.

Лукс (лучезарно улыбаясь): И уравновешенностью, конечно. Поэтому я к нему без предварительных договорённостей и не пойду.

После разговора с Крейньей Глен решил уточнить, нет ли у кого из присутствующих чего-нибудь для защиты от благоразумия Хираньясуры.

Крейнья (которому Анахита объяснила, что он теперь всем должен): Нет, но если вдруг он вам что-нибудь отрежет, то я совершенно бесплатно сделаю протез! Лучше прежней конечности работать будет!

Аирмед (со смесью сомнения и исследовательского интереса): И приживётся хорошо!

Но Глен всё ещё отличался упорством. Поэтому почтальоны поговорили с Аирмед отдельно, уточнили, в порядке ли будет Сумати, если снять с него ожерелье, и услышав, что на здоровье пациента это повлиять не должно, отправились к асуре одолжить украшение. Не то чтобы Сумати мог что-то особо возразить, поскольку сам он эту историю с ожерельем не помнил, а рассказывать ему пока что никто не стал.

А дальше художник, решив, что с неприятными делами надо разбираться в первую очередь, убедил всех отправиться сразу к Хираньясуре. Потому что идей, что можно предложить за чертежи, ни у кого не было.

На площади Астадамары 3/4 «Индрики» устраивали шоу с шантаком. И тут Глену в голову пришла очень шальная идея. Он попросил друзей ловить зверюшку результативно, но не слишком быстро, а сам обернулся птицей и полетел исследовать дворцово-парковый заповедник комплекс, рассчитывая найти богиню и освободить её, потом убедить Лукса за это отдать третий глаз Сумати, а там уже сдать сына отцу и объяснить, что произошло, поскольку иногда проще просить прощения, чем разрешения. Надо сказать, что шоу с поимкой шантака вышло многоэтапным, драматичным и долгим, поэтому у художника хватило времени. Сначала он, конечно, поискал богиню снаружи, но не нашёл и полетел аккуратно исследовать дворец. Первые сомнения в том, что всё пройдёт как задумано, появились у Глена в момент, когда он понял, что двери дворца, в общем, не заперты. В каких-то роскошных покоях он обнаружил дремлющую Эрешкигаль и отметил для себя, что эти покои тоже никто и не думал закрывать. Но раз уж он прилетел…

Превратившись в человека, Глен прокашлялся, чтобы привлечь внимание прекрасной дамы. Пока он соображал, разговаривает ли она на известных ему языках, богиня со спокойным недоумением тихо и вежливо спросила, кто он и что он тут делает. Решив не дожидаться, пока она спросит, не стоит ли позвать хтономатонов проводить его отсюда, Глен стал восславлять её красоту, которую стены дворца скрывают от того, кто счёл бы величайшим счастьем её увидеть, и предложил ей выйти посмотреть город.

— Не хочу, — в недоумении пожала плечами богиня. В менее сонном состоянии она бы, скорее всего, и разговаривать не стала особо, но Глен попал в относительно удачное время. — Если кто-то хочет меня увидеть, пусть приходит сюда сам.

— Но он опасается ступить под своды этого дворца, не рискуя встретиться с его владыкой…

— Махараджа Хираньясура чтит законы гостеприимства, и тому, кто приходит сюда как гость, опасаться нечего. А если кто-то боится явиться сюда лично, то ему это не очень и нужно.

Глен оценил обстановку и понял, что у него есть много вариантов действий, но хороший пока только один: вежливо свалить. Потому что прогулки по городу Эрешкигаль сейчас, мягко говоря, не интересуют, терпение её велико, но не бесконечно, во дворце полно хтономатонов, а Хираньясура рано или поздно вернётся и увидит эту неловкую сцену. Поэтому Глен получил дозволение передать неизвестному робкому воздыхателю слова богини и полетел делать вид, что он тоже ловит шантака.

Итого: шантак пойман, Иринарх устал устраивать шоу, Глен цел, Хираньясура пока ещё доволен, Эрешкигаль в недоумении.

Пока они шли во дворец и Хираньясура гордо и довольно показывал свой зверинец (Мысли Глена, уже видевшего это всё птичьими глазами: «Главное — не пытаться вести экскурсию вместо него и не сказать, что если вернуться чуть назад и повернуть налево, то там шикарные многохвостые лисицы…»), троица интриганов отвлекала асуру рассказами об интересной живности в окрестностях Дайлат-Лина, а Глен с Делайлой и Анахитой пытались быстренько сообразить, что вообще делать, раз богиня не хочет никуда идти, и стоит ли рассказывать Хираньясуре про Сумати или объяснить Луксу, что дама не в настроении. Пришли к выводу, что даже если Лукса это и волнует, то просто их словам он вряд ли поверит, поэтому организовывать встречу у Хираньясуры всё равно придётся. Ну если только не выяснится, что в сделке Лукса и Сумати есть какие-то нюансы, за которые можно зацепиться, но её подробности надо узнавать у свидетелей, то есть у «Индриков». Однако убегать к «Индрикам» от увлечённого хозяина зверинца никто как-то не рискнул, поэтому, когда асура решил уточнить у Анахиты, как там Сумати, Глен экстренно толкнул речь. Начиналась она так:

— Возрадуйся, о великий махараджа Хираньясура! Мы уже нашли твоего сына и лекаря для него!

У асуры открылся очень внимательный третий глаз.

— Он, кажется, хотел изловить индрик-зверя, но что-то пошло не по плану (индийский танец со слонами, показывающий, что всё пошло не по плану, но Сумати молодец, получился красивым, хотя Иринарх несколько устал его комментировать), и твой сын потерял… то, что делает его асурой! Но мы его отвезли к лекарям, так что с ним всё будет в порядке!

У Хираньясуры появилось ещё две руки.

— Почему он ещё не здесь?

— Он у хорошего врача! Она богиня! Он под постоянным лекарским присмотром…

— Я оплачу Аирмед лекарский присмотр. Сумати. Сюда. Быстро.

— Слушаю и повинуюсь, — не стал спорить Глен, увидев, как у Хираньясуры стремительно отрастают клыки и когти.

Вся компания вместе с Анахитой погрузилась в хтономатона и свалила из Астадамары. Правда, поехали они все сначала не к Аирмед, а в «Унылого приключ

енца» в надежде найти там «Индриков» и уточнить, нельзя ли придраться к чему-нибудь в договоре Сумати и Лукса. Придраться, конечно, было не к чему, но Глен вытащил-таки из приключенцев историю их интриг, пообещав, что Хираньясуре ничего не расскажет. Особе

нно если они помогут с чертежами (осталось дойти до Крейньи-младшего и сказать ему, чтобы он поменял свой заказ на Бирже) и продадут «Некрономикон». В итоге Ракеш сбагрил книжку за имевшееся у Глена золото, а вторая шкатулка осталась у Иринарха, но ракшаса

с художником договорились, что если Лукс заберёт с собой богиню против её воли (а если он так может сделать, то это кто-то очень сильный и вряд ли почтальоны его одолеют), то «Индрики» её выкрадут у скупщика вечных ценностей всего за одну шкатулку золота.

После этого почтальоны отправились-таки к Аирмед. Однако отпаивать Сумати противоядием от «Одиссеева лотоса» они не стали, поскольку Глен решил, что мальчик тут же всё расскажет папе, а тот разозлится на «Индриков», что явно преждевременно. Так что несчастного двуглазого асуру погрузили на носилки и на хтономатоне повезли в Астадамару.

Глен, конечно, видел, как людей носят на руках, но чтобы на четырёх — ни разу. Впрочем, строго говоря, сам процесс переноски Глен тоже не увидел, потому что человеческим глазом уследить за стремительным Хираньясурой было невозможно. Так что как асура брал сына на руки, художник видел, а куда они вдвоём делись, не отследил.

Глен про себя, философски: «Вот что я в этом ожерелье, защищающем от ран, что без, что я слоном тут буду, что медведем, что человеком — какая разница, если он такой быстрый, что при желании перережет тут всех раньше, чем я успею отреагировать, а ожерелье с меня просто снимет?..»

Через некоторое время Хираньясура вернулся и пожелал узнать, как же такое могло случиться с его сыном. Количество лиц, глаз, клыков и кинжалов в непосредственной близости от Глена как-то не обрадовало художника, но он добросовестно передал предложение Лукса и добавил, что если богиня не хочет, то он с друзьями сделает всё возможное, чтобы вернуть её обратно в Астадамару.

На счастье почтальонов (и благодаря речам Глена), асура рассердился на Лукса, а не на них. Впрочем, не причинять вред этому [переводимая, но нецензурная игра слов] дэве и поговорить с богиней асура всё же пообещал.

Момента с рассыпающимся ожерельем не вышло, поскольку Глен очень аккуратно снял его со своей шеи. Богиня, конечно, высказала Луксу всё, что она думает о его ухаживаниях и методах, и тот удалился. Идею повоевать в компании с Хираньясурой он не оценил, но свечку на доброе дело выдал.

Дальнейшая беготня за нужными вещами прошла без проблем, как и аудиенция у Ноденса.

Кадат

Состав экспедиции в Кадат подбирали долго, поскольку после прочтения Аль-Хазредовского описания Глен решил, что с собой надо брать только тех, у кого нет слишком больших амбиций. Мормолик отпал сразу, Иринарх тоже. В результате пошли Глен, Делайла, хтономатон и… Данакс. Потому что «за время путешествий с нами он, кажется, уже от всего отрешился».

Как самый отрешённый, Данакс первым заметил, что царь-то ненастоящий. Ну то есть Луг лежит в какой-то дыре. Потом пригляделись и остальные. А дальше уже Глен убеждал в этом Луга. Успевшая обзавестись пророческим даром Делайла нашла выход из замка (так, чтобы и хтономатона провести, и никому на глаза не попасться) и заодно предсказала, что на выходе всех ожидает опасность и нечто нужное.

1 of 2

И встретили они, конечно, Феблуга. Через некоторое время стало ясно, кто из двух Лугов настоящий, но Глен решил, что совершенно незачем устраивать драку, и предложил Феблугу отдать Фрагарах Лугу и отделать Чёрного Фараона всем вместе. Феблуг подумал и согласился.

Пиршество Пана они разогнали без особого труда, на хтономатона и пляски теней (Данакс хорошо сработался с Феблугом) отвлекли иных богов и прихватили с собой Барзая. Сложнее всего оказалось убедить Немайн, что всех их нужно отправить в живых.

Немайн: То есть вы хотите сказать, что вот этот оборванец — Луг?

Данакс: Да, он просто потерял форму в Кадате, но уже готов накостылять кому нужно.

Немайн: А вот этот безумный старик — Барзай Мудрый?

Делайла: Он уже не безумный! Его просто надо одеть во что-то нормальное и причесать.

Немайн: И вот то немытое чудище — это бог лесов, а не Чёрный Человек?

Глен: Да, Чёрный Человек в Мире Яви, а это Пан.

Немайн: А вот это тогда кто?!

Глен: А это Феблуг, Лик Того Самого, но он пойдёт с нами, потому что у Ликов общая конкуренция, а мы посмотрим, как он действует, чтобы лучше узнать врага!

Немайн: К такому меня папа не готовил…

После этого уболтать Амальгаму со съёмочной группой уже не составило труда.

Финал

По возвращении Мормо с Гленом повеселились на ракшасьей свадьбе и погоняли фоморов Индеха. Эмбла с Игрейной сошлись на почве зельеварения. Скелеты-маги чудесно стояли в ритуале и вместе с кучей других магов и светоносцев обеспечили почтальонам аж шесть раундов запаса, но те справились за два Аль-Хазредовских. Кромахи с Мормо вечно оказывались в разных войсках во времени войны, так что у них были весёлые игры:

Бран: Я с фоморами пойду завалю… не в этом смысле!.. каких-нибудь фей, а ты — вот тех фоморов. И ты же присмотришь за сыном с этими прохвостами, да?

Мормо: Да, присмотрю. Данакс, а где тебя носило?

Данакс: В Кадате, прекрасная Мормо.

Мормо: В каком Кадате?!!

Данакс: Где Луг был. Мы с ним пойдём к Королю Самайна.

Мормо: Куда?! Так, не вздумай там остаться, у меня на твою кровь большие планы!

Данакс: Я помню, помню, мне ещё учить Мормолика устраиваться в жизни.

И да, с Бресом в итоге разговаривали Глен, Делайла, Аль-Хазред, Луг и Данакс — божественный возница, любимый источник питания Королевы Вампиров, добившийся всего через долги.

В итоге Глен по уши доволен новообретённым фейским наследием, а Делайла завела Элате подружку, и теперь у неё двое кайт-ши.

А с остальными действующими лицами встретятся уже другие герои…

Автор статьи: Татьяна «Анаретт» Курочкина