Собака во Владимире (2004)

Первая трасса юной Собаки

Мы с Китой решили встретиться на «Шоссе Энтузиастов» в девять утра — она тащит спальники, рюкзак и чехол, а я — свои вещи и гитару. Кита сказала предкам, что едет ко мне на дачу (под Владимиром), а я матери — что еду на дачу к Ките. Главное, чтобы они не созвонились:)

Будильник разбудил меня в семь. Я сделала пару бутербродов с плавленым сыром, взяла гитару, бэг и рванула из дома. В бэге были: майка, джинсы запасные, носков три пары, расчёска, зубная щётка, наволочка, паспорт, 250 р., склерозник и первый «Гарри Поттер». Причем мне казалось, что вещей недостаточно:) На мне был зимний тельник — единственная тёплая вещь.

В 9.30 я была уже на «Шоссе». Мы запихнули гитару в Китин чехол. У неё был огромный баул с двумя неувязанными спальниками внутри, мы запихнули туда мой бэг и двинулись.

Никто не знал, какой автобус идет до МКАДа, а опросили мы человек двадцать. В итоге сели на первый попавшийся и на нем почти добрались до развязки, болтая о пародиях на ВК.

На остановке какой-то патлатый старикан сказал нам:
— Вот вы смотрите на себя и, наверно, говорите: модно! А во времена моей молодости мы говорили: хиппово! Правильные вы девчонки!

Мы двинулись к развязке, размышляя о быстротечности времени и смене поколений.

...Выбраться за черту города несложно: надо просто идти и идти по прямой вдоль дороги, шатаясь под огромным рюкзаком, и молиться, чтобы твой рюкзак не задели проезжающие машины. Продвинуться сколько-нибудь по трассе было значительно сложнее: как назло, все ехали «до поворота», и мы стояли на одном месте до тех пор, пока не сообразили, что нехудо бы сперва добраться до поворота, а дальше уж как-нибудь.

Поворот оказался через 5 километров.

Так мы и прыгали с попутки на попутку, мучаясь с рюкзаком, сочиняя байки про бабушку в глубинке, институт и понимающих родителей. Висели подолгу и подманивали попутки: подпрыгивали, бормотали «цып-цып-цып» и орали Дженис Джоплин, что, как известно, помогает:

Oh Lord, won't you buy me
a Mercedes Benz?
My friends all drive Porsches,
I must make amends.
Worked hard all my lifetime,
no help from my friends,
So Lord, won't you buy me
a Mercedes Benz?

А дальше, как известно, в песне поётся про ночёвку в городе, но дальше мы не знали. Одного куплета оказалось вполне достаточно: остановился мужик на тёмно-зелёной Ауди. Мы запихнули баул в багажник — и оказалось, что нас везут прямиком во Владимир!!!

Мужик оказался очень классным и, узнав, что мы ни разу не были в Суздале, без лишних слов повез нас туда, благо всего тридцать км.

В Суздале повсюду лежал снег, людей почти не было — и везде церкви, спокойно и тихо. Мужик, остановившись посреди города, схватил нас и потащил в музей. Там мы ходили и хлопали глазами. Меня поразили печи и пуговицы — ну, кто в теме, тот поймёт:) На стене висела газета о прошлогоднем Дне Огурца — традиционном суздальском празднике. Половина народу в городе работает в музее, половина — в гостинице.

Почти всё в музее было закрыто, так что мы просто блаженно топтались во дворике, над рекой, и дышали, пока не вспомнили, что вообще-то цель наша — добраться до Владимира и найти ночлег до темноты (нам дали телефон семьи владимирских хиппи, но мы не очень-то на него рассчитывали).

Мужик довез нас до Владимира, до какого-то досугового центра «Факел», где мы безрезультатно искали вписку у тусовавшегося на входе пипла, половина которого вообще слова «вписка» никогда не слышала. Тогда мы достали баул и гитару, попрощались с мужиком (он заставил нас записать свой телефон — на случай проблем) и зашагали к Золотым воротам, бездумно напевая Mercedes Benz… Понятно, мужик тут же вновь появился возле нас и запихал обратно. Мы уже не знали, как от него отвязаться. Он любезно подвёз нас до телеграфа, откуда мы минут пять безуспешно пытались дозвониться мифическим хиппи (позже выяснилось, что им давно отключили телефон за неуплату).

Пришлось признать, что в городе мы совершенно одни, без ночлега. Ну что ж, зато у нас есть гитара, куча денег (250 р.) и спальники! Мы решили потусоваться по центру города — вдруг там окажутся нефоры? Мужик высадил нас на Большой Московской (главной улице) и наконец умотал.

Мы пошли по улице, дивясь на чудные жестяные вывески над торговым рядом. Обнаружили, что в зеркальных дверях какого-то скучного заведения возле банка скрывается потрясающее «красивое зеркало» — мы выглядели в нём такими красотками, что у нас мгновенно поднялось настроение:)

Преисполнившись оптимизма, мы двинулись на «вторичку» — местный Эгладор (крохотный пятачок над рекой), распевая Mercedes Benz, но, когда мимо проехала знакомая тёмно-зелёная машина, нас охватил ужас — мы наконец-то поняли, что мужик появляется на эту песню, как джинн. Мы немедленно наложили табу даже на её название и с тех пор называли не иначе, как «Ты-знаешь-что Сама-знаешь-кого». Наверное, лежавший в кармане моего бэга первый «Гарри Поттер» здорово свихнул мне мозги:)

Нам сказали, что раньше шести-семи нефора не соберутся, и мы пошли по магазинам. Темнело стремительно. Я купила маленький понтовый стопник за 60 р. на развале, и с тех пор он всегда ездил со мной.

С жутким огромным баулом мы осторожно протиснулись в музыкальный магазин. Вутена там никогда не было, Пасториус «закончился», зато имелись все сольники ех-битлов, а также легендарный Cheap Thrills! Непохоже, чтобы мы слишком громко радовались по этому поводу, но какая-то старушка, слушавшая диск с классикой в раздумьях — купить или нет? — проворчала, что, дескать, все наглые, и мы поспешно убрались оттуда (насколько это позволял баул).

Пройдя немного вниз по улице и наткнувшись на ларёк с восхитительной надписью «пончики», мы решили сделать привал, поставили баул с гитарой на землю, натянули Китины тёплые вещи и собрались уже взять два чая и 100 г. пончиков, но нас круто обломали — пончики только что закончились!
Ладно, мы перекусили тем, что было с собой, после чего я обратила Китино внимание на то, что, если не повезёт, это наша последняя трапеза нынче — все магазины и ларьки в городе закрываются в семь, а сейчас уже без пятнадцати. То есть через пятнадцать минут наступит глубокая ночь.

Тут мы заметили двух юношей в косухах, зашедших в магазин неподалёку, и поспешили за ними. Они уселись за стол в компании ещё четырех юношей и девушек. Мы подошли к ним и спросили вписку. Они упомянули некий гараж — как мы узнали позднее, любимое место досуга владимирской молодежи — и намекнули на возможность вписать нас там. Мы с восторгом согласились. Тут же выяснилось, что сперва им нужно потусоваться.

Мы пошли с ними. Местные металлисты (а это они и были) тусят на ступеньках т.н. часовни, что между Золотыми воротами и автобусной остановкой. Несколько дальше от дороги находится городской драмтеатр, из которого каждые несколько минут доносится жутко минорная музыкальная фраза. «Что это?» — спросили мы. «Сами не знаем, — отвечали нам юные металлисты, — каждый вечер здесь тусим, и всегда нас встречает эта мелодия».

Молодых людей, шедших с нами от магазина, звали Спаситель и Космонавт. Происхождение их прозвищ ясно показало нам, чем развлекается молодёжь во Владимире: Спаситель совершил подвиг местного масштаба, пролетев три метра по ступенькам на животе за опрокинувшейся баклашкой, а она оказалась закрытой; Космонавт же, напившись портвейна, ощущает себя в космосе.

Нас попросили спеть; делать нечего, я расчехлила гитару и спела Last Fair Deal Goin’ Down, Sweet Home Chicago, Help!, I've Just Seen A Face и «Бежим со мной», после чего народ потребовал «чего-нибудь по-русски».

Кита тем временем обаскивала пипл на остановке на предмет телефона — то ли она не оставляла безумной надежды дозвониться-таки до мифической вписки, то ли хотела сообщить домой, что доехала без приключений и вот сидит у меня на даче...

Гитара перекочевала в руки ребят, и они разразились всепроникающей «Арией». Тем временем Кита, вернувшись с остановки, указала мне на одного из нашей тусовки (по виду — чисто Леголас): «Смотри, толкинист». Обрадовавшись, я вцепилась в бедного парня, прислонила к стенке и учинила допрос с пристрастием. Оказалось, зовут его Фёдор, по-эльфийски — вообще язык сломаешь, а так — Галл, т.к. одно время носил галльский крест (?). Он, понятное дело, эльф.

Мы с Китой всё волновались насчёт ночлега, металлисты нас успокаивали: щас, мол, потусуемся полчасика и пойдём. Мы уже приготовились провести ночь на ступенях часовни, но оказалось, что во Владимире полчаса — это именно тридцать минут, и вскоре Космонавт с Галлом отделились от тусовки, а мы с ними. Галл поехал домой, в Юрьевец, дабы подготовиться к завтрашнему зачёту, а мы, миновав опасный район, заселённый «бычьём» (то же, что гопота), повернули в темноту и зашагали прочь от центра.

Во Владимире вообще другой сленг: косуху там зовут косоворотом, а ещё есть замечательное выражение «надавать плюшек» (т.е. отлупцевать).

Заглянули в местную киношку: ни о каком ВК там не слышали, а хитом сезона была комедия «Эльф» (?). Основательно бухой Космонавт травил местные байки, перемежая их матерными междометиями, а также снабжал нас информацией о своём соседе по общаге в ПТУ. Соседа зовут Лёша, он равнодушен к девушкам и обожает гитару... Нам было как-то фиолетово на этого Лёшу. Мы чавкали по грязи, в кромешной тьме, в районе частных владений (так называются деревушки на окраине). Район пользовался дурной славой.

Выяснилось, что идем мы не в гараж, а именно что в общагу. Меня обуревали дурные предчувствия и сомнения, но выбирать не приходилось. А забирались мы всё дальше. Вот наконец и общага — на вахте никого, ура... Нам чрезвычайно повезло — вписку нашу не проверяли, т.к. ребята жили на этаже для персонала:)

Когда мы вошли в комнату, Лёша сидел и смотрел телевизор. Мы повесили куртки на вешалку, поставили баул на пол, скинули насквозь мокрую обувь и сели на кровати. Ребята приглушили «Фабрику звёзд», и мы с Лешей начали знакомиться: он сыграл блюзец со всеми делами —глиссандо, стретч, слайд, — а я немного Джонсона и Моррисона. Ребята протащились. Познакомившись подобным образом, мы стали слушать музыку. У их магнитофона не работают колонки, поэтому они подсоединили его к телевизору; теперь, чтобы послушать кассету, необходимо включить ящик.

…Так я познакомилась с творчеством группы Apocalyptica. Охрененная группа. Затем нам поставили старинный концертник Чайфа. Попутно ребята сгоношили чудесные макароны с тушенкой; это было классно. Раскладывая еду, они спрашивают: «Тебе побольше, поменьше?»

Я уминала макароны и в смущении оглядывала комнату: меня терзало ощущение нереальности происходящего. Никогда ещё мне не доводилось ночевать в другом городе, тем более забираться так далеко без родителей. Низкий потолок, обклеенные пачками стены, старенькие обои кое-где, темнота за окном — во всё это было просто невозможно поверить. Плюс отсутствие связи с внешним миром — телефона ни у кого не было. Уютная, тёплая, глухая дыра. Не Москва. Странно…

Дальнейшее помню смутно, так как совсем сомлела. Космонавт, до того пытавшийся прикорнуть у меня на плече, развил бурную деятельность и быстро организовал нам с Китой лежанку на своей кровати, а сам улёгся на полу перед ящиком. Музыку вырубили.

Мы с Китой, поставив ботинки сушиться и счастливо вздыхая, забрались под одеяло с твёрдым намерением спать до полудня. Засыпая, я слышала: «Слушай, я забыла трусики в машине… может, пойдем куда-нибудь?» — это Леша смотрел фильм «Фанатка».

Проснулась я среди ночи с явным ощущением того, что СЕЙЧАС ГДЕ-ТО ЧТО-ТО ВЗОРВЁТСЯ. В темноте оглушительно жужжало — как оказалось, холодильник. Космос невозмутимо поднялся, подошёл к нему и молча наподдал ногой — эффект нулевой.

Я посчитала инцидент исчерпанным и решила снова заснуть — часы показывали 5 утра — но Космос растормошил меня: «Давай болтать, я спать не хочу!», и никакие аргументы не могли заставить его отвязаться. Проснулась Кита, и мы в самом деле принялись болтать. Обсудив все актуальные темы (евреев, х**ей и п***ров — Темы и формулировки, предложенные хозяевами. — Б.С.) и догадавшись, что разговор сейчас свернет на политику, мы с Китой предложили послушать музыку.

Космос врубил наш «Help!»; мы кайфовали. Параллельно по ящику показывали первую серию исторического фильма про каких-то казаков («новая постановка Help!’a»), затем началась передача «Играй, гармонь любимая!»: мужик ходит с гармошкой по деревням и задает пиплу какие-то вопросы. Зато хорошо поёт Hard Day’s Night:)

Проснулся Леша, часа два молча и неподвижно сидел на своей кровати, затем встал, чтобы по новой поставить Help!, а заодно сделал охренительный суп-из-пакетика, куда вбухал остатки наших вчерашних макарон. Мне досталась самая понтовая ложка – из походного набора, с двумя винтиками на ручке:)

Мы поставили Элвиса. Космос, убедившись, что мы с Китой больше не уснем, с чистой совестью завалился на Лешину кровать. Кита поведала мне, что часа в два ночи эти двое сидели в соседней комнате, распевая песни под гитару, и углубилась в моего «Гарри Поттера», сказав, что не в силах сейчас врубаться в «Философию дзен», которая у нее с собой. Я же тем временем по горячим следам писала путевые заметки в ее блокноте.

В полдень у Космоса была забита стрелка в центре, и, увязав как следует Китины спальники, он взял нас с собой.

Мы вышли пол-одиннадцатого. Космос любезно нёс Китин баул, я тащила гитару. Общага, как оказалось, находится на улице диктора Левитана. Свернув на улицу «Руслана и Людмилы» неподалёку от одноименного магазина, мы сели на автобус (во Владимире у городского транспорта номера не пятизначные, а трехзначные) и доехали до центра, где уселись на лавочку перед драмтеатром, из которого доносились волшебные звуки КАУНТА БЭЙСИ!

Подошел чувак; я не помню, что это был за чувак; может, мы видели его вчера, а может, и нет; не полагаясь на свою память, буду звать его просто «чувак». Ребята, учтиво взвалив на себя наш бесполезный и громоздкий багаж, вовсю проявляли гостеприимство. Они завели нас на Козлов вал (то немногое, что от него осталось), и на самом верху Космос прочел нам лекцию о нашествии татар, щедро пересыпая речь свою нецензурными междометиями. Мы поняли, что татары шли со стороны Нижнего к Москве, но не прошли.

Козлов вал был усыпан бутылками из-под портвейна. Дул премерзкий холодный ветер. Как-то грустно это было. Мы спустились с вала, и Кита предложила заглянуть в башню, что стояла неподалеку. Там оказался музей. Вход для школьников – пятак; мне не составило проблем прикинуться школьницей:) Ребята сказали, что подождут нас внизу с вещами.

Музей был крохотный; большую его часть занимала роскошная винтовая лестница, на каждом из трех этажей был маленький круглый зал, а наверху – смотровая площадка. На первом этаже шла экскурсия, за спинами ничего не было видно, и мы пошли сразу на второй. С четвертого полюбовались окрестностями. Я поняла, что больше не выдержу здесь и двух часов, и сказала Ките: «Мотаем в Москву». Она порядком удивилась такой спешке. Мы решили выйти из города в четверть второго самое позднее, после чего решительно скатились вниз. Ребята закричали нам: «Вы что! Вы же ещё не были на первом этаже!!!»

И мы пошли осматривать первый этаж. Оказывается, Владимир вовсе беспонтовый город. Лет 100-130 назад он считался самым пьющим по всем России — на сорок человек приходилось одно питейное заведение (это включая женщин и детей), тогда как везде в стране одна пивнушка приходилась на 120 человек. Это, по-видимому, основное развлечение горожан было даже увековечено в глине: баба пытается поднять с земли бухого мужа. В одной руке у него бутылка; шапка и один сапог слетели. Очень жизненно.

Смертность во Владимире была также самой высокой по России: из ста детей до семи лет доживали лишь сорок. Средняя продолжительность жизни составляла двадцать с половиной лет. Жутко…

У тетки на входе я зачем-то купила открытки Владимира и Суздаля (за что меня по прибытии в Москву ругала вся семья: мол, у нас их в архивах столько лежит… только что-то я так ни одной и не обнаружила).

Мы вновь забрались на вал, где уже наметилась компания, и портвейн пошел по кругу (кто-то уже сбегал в «Бегемот» за бухлом). Самое нелепое и смешное в любой компании — это т.н. «свои» девчонки, активно матерящиеся, наштукатуренные и наглые; они всегда чуть-чуть переигрывают, оттого-то их и не воспринимают всерьёз, — а они ещё больше бесятся и, как следствие, ещё активнее себя преподносят, двигаясь, таким образом, по замкнутому кругу. Ну и в этой тусовке тоже была такая девушка. Лица ее не было видно под толстым слоем белил, туши и помады; волосы ее были выкрашены в черный цвет с явственным зеленоватым отливом; кожаные джинсы представляли собой две тряпицы, зашнурованные по бокам сверху донизу; под шнуровкой виднелись зеленые колготы. Она с ходу дала в солнечное сплетение одному из наших гидов, отчего тот, бедняга, согнулся пополам.

Мы с Китой некоторое время переглядывались, а затем позвали ребят и двинулись к Золотым воротам. Увидев, как СКВОЗЬ ВОРОТА прошла школьная экскурсия из Москвы, мы загорелись идеей последовать ее примеру, заметили в воротах маленькую неприглядную дверцу и вошли. То был музей. Поднявшись по крутой узкой лестнице, мы прошмыгнули мимо бабушек как раз к началу демонстрации панорамы. Зрелище представляло штурм татарами Владимира, было впечатляющим и внушало нешуточный патриотизм (мне по крайней мере).

На стенах было развешано старинное оружие тех ещё времен: всякие кистени, мечи, кольчуги – мечта любого толкиниста. В коридоре, что огибал комнату с панорамой, висели фото героев последней Отечественной войны, родившихся во Владимире, а также лётчицкие куртки, чей-то простреленный портсигар, костюм космонавта и его завтрак — жалкое зрелище. Наш Космонавт видел всё это впервые; особенно его привлёк лётчицкий шлемофон — как и я, в детстве он мечтал об этой штуке… But I can hear it callin’ me back home.

Вот мы спустились по головоломной лестнице и прошли-таки под Воротами, чувствуя себя немножко татарами:) Космонавт ничтоже сумняшеся оставил там бутылку из-под портвейна, аккуратно поставив ее у самой стенки. Ребята звали нас «почувствовать город» — иначе говоря, выпить с ними, — но мы уже взяли курс на Москву. Мы распрощались, пообещав приехать ещё на майских, влезли под гитару и баул и зашагали к ближайшей остановке автобуса, распевая во всю глотку Two of Us:

We're on our way home
We're on our way home
We’re goin’ home!!!