Теософия и Апокалипсис

Рудольф Штайнер. Конспект-цитатник

GA 104

Открытая лекция о Духоведении, Евангелии и будущем Человечества в качестве введения к циклу из 12 лекций о Теософии в связи с Апокалипсисом

17 июня, 1908 г., Нюрнберг

Задача теософии, или духоведения – показать, что религия побуждает человека к глубочайшим мыслям, и проникновению в учения мудрости человечества. Ошибочно думать, что теософия является новой религией и хочет установить некое новое религиозное исповедание на место старого. Во избежание ложного понимания следует сказать: теософия – не религия и потому никогда не будет противоречить какой бы то ни было религии. Она – инструмент для объяснения и понимания глубочайших мудростей и истин, а также самых серьезных и жизненных тайн религии. – И это совершенно иное.

К религиозным документам теософия относится так же, как математическое учение к тем текстам, которые в ходе исторического развития человечества возникли как математические учебники и книги. Но источник духовного знания лежит не в книгах, а в свободном использовании сверхчувственных человеческих сил — хотя они у большей части современного человечества еще дремлют. Вооруженный сверхчувственным знанием, человек может подойти к преданиям, книгам и документам, в которых в течение всего развития людям приносились вести о сверхчувственном мире так же, как геометр приступает к геометрии Евклида, признавая и оценивая эти документы по их истинной стоимости.

К сожалению, в отношении религиозных документов многие, даже те, которые, казалось бы, были призваны испытать и понять их истинный смысл, брались за них без малейшего знания о сверхчувственном. Таким образом, в настоящее время мы имеем весьма тщательные объяснения религиозных документов, дающие сводку всей истории тех времен, например, о том, как именно возникли эти документы, но толкования их – это толкования несведущих. Религия есть нечто, приобретаемое лишь тогда, когда ее рассматривают с помощью показаний, полученных теософским путем. Она лучше всего характеризуется содержанием человеческого сердца, настроения души, суммы ощущений и чувств, посредством которых человек воссылает лучшее, что он имеет в смысле чувствительности своей души, к сверхчувственным существам и силам, ибо содержанием религиозной жизни является, конечно, то, что мы называем духовным, сверхчувственным миром.

Если понимать силу и значение, смысл и дух христианского религиозного благовестия с духоведческой точки зрения, мы обязаны широко рассмотреть духовную жизнь и глубоко проникнуть в нее. Мы должны бросить взгляд на времена отдаленнейшего прошлого, вернувшись к дорелигиозным временам человечества, попытаться рассмотреть возникновение религии.

Да, на земле было время, когда не существовало религии, хотя само слово «религия» означает соединение человека с духовным миром, и, по существу, религиозными временами можно считать такие, когда человек тосковал по соединению с божественным и стремился к этому — безразлично, происходило ли это из какого-либо источника познания, или из известного ощущения, или потому, что он чувствовал, что его воля только тогда может обрести мощь, когда она пронизана божественной силой. А до этого были другие времена, когда человек вообще не нуждался в таком предчувствующем единении с духовно-сверхчувственным миром, по которому он позднее тосковал, потому что об этом сверхчувственном, духовном мире он знал непосредственно, как человек нынешнего времени знает о чувственных вещах. Нужно ли современному человеку свидетельство о том, что существуют камни, деревья, животные? Нуждается ли он в каком-либо учении, которое бы свидетельствовало или давало ему предчувствовать существование камней, растений, животных? Нет, потому что он видит их повсюду вокруг себя и потому не нуждается в такой религии чувственного.

Было время, когда люди еще жили среди тех духовных существ и фактов, о которых им возвещают ныне религии и учения мудрости.

Слово «развитие» стало нынче магическим, но внешняя наука применяет его только к внешним чувственным фактам. Для того, кто рассматривает мир духоведчески, буквально все находится в развитии и прежде всего — человеческое сознание. То состояние человеческого сознания, в котором люди в настоящее время живут, видя и воспринимая чувственный мир при помощи органов чувств, — развилось из другого. В духоведении мы называем сегодняшнее сознание «ясным дневным». Но оно развилось из древнего иного сознания, называемого «сумеречным образным». Об этих состояниях развития человечества внешняя антропология не сообщает ничего, поскольку она пользуется лишь чувственными инструментами и методами рассудка. Ученые полагают, что в древнейшем прошлом человек прошел через состояния сознания, которые ныне проходят животные. Но человек никогда не был таким существом, каким являются нынешние животные. Он не происходит от таких существ, которые были такими, как нынешние животные. Формы развития, из которых образовался человек, были совершенно непохожими на нынешних животных, ибо они являются существами, отставшими от человека на более ранних ступенях развития. Человек перерос свои прежние ступени развития, а животные не доросли до них. Таким образом, мы видим в животном мире как бы отставших братьев человечества, которые уже не носят формы этих более ранних ступеней развития, поскольку Земля в те времена имела иные условия жизни, когда элементы не были распределены так, как нынче, когда человек не обладал таким телом, но, тем не менее, был человеком.

То, что мы сейчас называем логическим мышлением, интеллектом и разумом, развилось в человечестве относительно недавно. Гораздо более мощными были те силы человека, которые в настоящее время уже понемногу исчезают, например, память. Благодаря возрастающей культуре разума человечества память значительно отступила на задний план. Если постараться привить интеллектуальность искусственно задержанным в развитии людям, то от этого пострадает их память. Здесь, в Нюрнберге, можно было наблюдать характерный случай такого рода. Профессор Даумер описывал его на Каспаре Хаузере – том загадочном человеке, который таинственным образом появился в городе и таким же таинственным образом умер в Ансбахе. Если мы оставим в стороне все pro и contra и возьмем лишь то, что было безусловно засвидетельствовано, мы узнаем, что этот найденыш, которого назвали — так как не знали, откуда он пришел, — «ребенком Европы», не умел читать и считать. В возрасте 20 лет у него не было ничего из того, что приобретается интеллектом, но он обладал чудной памятью. Когда его начали обучать, и в его душу проникла логика, память исчезла. Также у Каспара Хаузера первоначально отмечалась непостижимая врожденная правдивость, но чем больше его питали интеллектуальностью, тем больше правдивость исчезала. Мы могли бы не мало изучить, погрузившись в его душу, которая была искусственно задержана в своем развитии. И для того, кто стоит на почве духоведения, вовсе не беспочвенно народное поверье, которому нынешние ученые не придают значения, мол, Каспар Хаузер, когда он еще ничего не знал и не имел никакого представления о том, что кроме него имеются и другие существа различной формы и вида, обладал поразительным влиянием на самых свирепых животных. Дикие звери становились совсем кроткими, ибо из юноши исходило нечто, усмирявшее ярость. Если бы мы могли глубоко проникнуть в душу этой замечательной и для многих загадочной личности, мы бы увидели, что в свете духовных фактов легко толкуется то, чего нельзя объяснить с точки зрения обыденной жизни.

Нынешнее состояние сознания развилось из древнейшего состояния, которое было иным. При нем человек не находился в непосредственном контакте с чувственными предметами в нынешнем смысле, зато пребывал в сношении с духовными фактами и существами. Когда к нему приближалось другое существо, в его душе возникало нечто вроде сновидческого образа. Смотря по его форме и окраске, этот образ показывал, было ли приближающееся существо настроено дружески или враждебно к нему. Такое сознание воспринимало духовные факты истинно, правдиво. Он жил как дух среди духов и Богов и потому не нуждался ни в какой религии.

Животные тогда уже присутствовали в качестве физических существ.

Затем человек спустился, прежняя форма сознания превратилась в нынешнюю. В той мере, как он учился направлять свои внешние чувства на вещественный мир, в той же мере этот внешний чувственный мир заволок, словно вуаль, мир духовный. Сквозь эту завесу человек должен был получить весть о духовном мире: религия стала необходимой. Но имеется также промежуточное состояние между временем, предшествующим религиозному сознанию, и временем собственно религиозного сознания. Из него возникли мифологии, сказания, повествования народов о духовных мирах.

Только кабинетная ученость, не знающая ничего из действительных духовных событий, может утверждать, что образы северной или германской мифологии, греческой мифологии, все документы о Богах и их деяниях являются вымыслами народной фантазии. Все, что содержится в древних сказаниях о Богах, является последними воспоминаниями из дорелигиозного сознания. У людей сохранилась весть о том, что они сами видели, и они описывают Вотана, Тора, Зевса и т.д., потому, что некогда все это было пережито. И даже в то время, когда люди стали очень «разумными» — назовем их так — все же существовали еще и такие, которые могли лицезреть духовные миры, могли воспринимать то, что раньше видело большинство людей. Их рассказы соединялись с воспоминаниями, и, таким образом, в народах была живая вера. Это было состояние переходное к собственно религиозному.

Каким же образом развивалось религиозное состояние человечества? Это происходило благодаря тому, что человек нашел средства и пути снова видеть те миры, из которых он вырос, и которые он когда-то лицезрел в сумеречном сознании. Речь идет о посвященных – людях, которые посредством определенных методов так развивали свое душевное и духовное внутреннее, что снова врастали в духовный мир. В каждой душе дремлют сверхчувственные силы и способности. И у каждого человека может наступить тот великий момент, когда эти силы просыпаются.

Оглядываясь на древнейшие времена, можно увидеть, как на тех местах, где находятся сейчас органы чувств, были безразличные органы, которые не могли ни видеть, ни слышать. Для физического человека однажды наступило время, когда слепые органы развились до световых точек, пока, наконец, для них не возник свет. Так же наступил момент, когда человеческое ухо развилось до такого состояния, что дотоле немой мир открылся ему в звуках и гармониях. Как Солнце своими силами постоянно работало над тем, чтобы образовать глаза, так и человек теперь может по духу своему развить духовно-душевные органы, ныне пока безразличные. Так возникают новые глаза и уши, благодаря которым из духовного темного и немого окружения начинает сиять свет и раздаваться звуки, и у человека появляется возможность вжиться в высшие миры. Это и есть посвящение.

В школах мистерий людям преподаются методы посвящения совершенно так же, как во внешнем мире, скажем, методы физической или биологического лабораторного исследования. Разница между методами внешней науки и посвящением только в том, что первая должна соорудить себе инструменты и внешнюю вспомогательную аппаратуру, тогда как для стремящегося к посвящению существует лишь один инструмент, и это — он сам, во всех своих силах. Как в железе дремлет сила магнетизма, так в человеческой душе дремлет сила, с помощью которой можно проникнуть в духовный мир света и звука.

Вожди человечества как раз и состояли из таких посвященных, которые могли видеть в духовных мирах и умели пояснять их.

Не думайте, что первая ступень посвящения заключается только в философских умозаключениях, синтезировании и уточнении понятий. Понятия, привычные для внешнего чувственного мира, изменяются, и человек постигает их посредством образов, имагинаций. Так он дорастает до духовной, миросозидающей работы, где уже нет необходимости видеть мир с твердыми контурами. Там в основу кладется нечто вроде образа, из которого могут возникнуть различные внешние формы – как говорил Гете: «Все преходящее есть лишь подобие».

Посвященный прежде всего учится познавать и понимать духовный мир в образах, и таким образом восходить в духовный мир. Для этого его сознание должно быть более подвижно, чем то, которое служит нам для построения окружающего нас чувственного мира. Такую ступень развития называют имагинативным сознанием. Она вновь вводит человека в духовный мир, однако уже не в сумеречном сознании, но ясном и светлом, каковым человек обладает при свете дня. Человек обогащается тем, что к дневному сознанию он дополнительно приобретает сознание духовного мира.

То, что посвященные переживали в духовных мирах, находится в виде их сообщений в древних документах человечества.

Так происходило все это до Христа Иисуса, с появлением которого в развитие вступает новый элемент. Если раньше работа над душой посвящаемого шла в местах глубочайшей тайны, и человек должен был бежать из этого чувственного мира для того, чтобы иметь возможность вступить в духовный мир. То в настоящее время это более не является необходимым. Таков результат появления на Земле Христа Иисуса. Кто хоть немного понимает в истинной духовной науке, знает, что всякое религиозное возвещение до появления Христа Иисуса было предвозвестием Христа Иисуса. Когда древние посвященные хотели говорить о том Наивысшем, что было им доступно в духовном мире, что они могли лицезреть в качестве первопричины всех вещей, тогда под самыми различными именами они говорили о Христе Иисусе. Вспомним хотя бы один пример из «Ветхого Завета». Моисей, когда он должен был вести свой народ, получил веление: «Скажи своему народу, что то, что ты должен делать, было сказано тебе Господом Богом». На это Моисей спросил: «Как поверят мне люди, как я вызову в них убеждение? И когда они спросят меня: “Кто тебя послал?”, что должен я сказать?» И он получил повеление: «Скажи: Аз Есмь — вот кто меня послал». «Аз Есмь» — это имя Божественной Сущности, Христова принципа человека, того Существа, которого человек чует в себе как искру, когда он может сказать: «Я есмь». Камень не может сказать: «Я есмь», растение и животное также не могут сказать: «Я есмь». Человек, являясь венцом творения, может сказать себе: «Я есмь». Он может произнести имя, которое ни к кому не относимо и имеет значение только для того, кто его произносит. Только мы одни можем сказать самим себе «Я». Никто не может назвать нас «Я». Здесь душа говорит сама с собой в том слове, в которое имеет доступ лишь такая Сущность, Которая входит в душу не через какой-либо внешний орган чувств, никаким внешним путем. Здесь глаголет Бог. Поэтому имя «Я есмь» было дано Божеству, наполняющему мир. «Скажи — тебе это я сказал, “Я есмь!”» — так должен был возвестить своему народу Моисей. Люди очень медленно научаются понимать глубокий смысл этого «Я есмь». Не сразу они почувствовали себя отдельными людьми.

Теперь, если мы сравним то, что было установлено Христом, с изречением, означающим нечто весьма высокое для каждого последователя Ветхого Завета, тогда нам молниеносно освещается весь прогресс, вызванный развитием христианства. «Прежде, нежели Авраам был, было “Я есмь”». Что это значит? До Авраама существовало «Я есмь». (Таков правильный перевод и интерпретация соответствующего места Евангелия). Раньше, чем были предки, было «Я есмь» как та Сущность, которая внедряется в каждого человека, и которую каждая человеческая душа может непосредственно чувствовать в самой себе. Не я и отец Авраам, не я и отец, находящийся где-то во времени, а я и духовный Отец, не связанный ни с чем преходящим, мы — едины суть! Я и Отец — одно.

Те, которые с полным пониманием, как ученики, находились около Христа Иисуса, сознавали, что перед ними в замкнутой телесно-человеческой личности стояло Существо духовно-божественной природы. Они ощущали Христа как первого, который в обособленном человеке имел в себе такой дух, которого раньше посвященные могли лицезреть только в духовном мире. Он был первенцем среди людей.

Чем индивидуальнее становится человек, тем более может он стать носителем любви. Там, где людей сковывает кровь, там люди любят по той причине, что их подводят к тому, что они должны любить. Но если человеку дается индивидуальность, если он заботится и взращивает в себе божественную искру, тогда импульсы любви направляются от человека к человеку из свободного сердца. Любовь постепенно переходит в духовную любовь, струящуюся из одной души в другую, которая в конце концов охватит все человечество общими узами всеобщей братской любви. Христос является живой силой, благодаря которой человечество впервые приведено к братству. И люди научатся понимать эти узы братской любви как одухотворенное христианство. Сейчас часто говорят, что теософия должна искать во всех религиях однородное ядро истины, так как все религии содержат одно и то же. Люди, которые так говорят, сравнивая религии только для того, чтобы искать абстрактную одинаковость, ничего не понимают в принципе развития. Мир развивается не напрасно. В каждой религии содержится истина, которая по мере своего постепенного развития от одной формы к другой преобразуется в высшие формы. В отношении истины христианство не принесло новых учений. Но существенное в христианстве — не в учениях. У Христа все заключается в том, что Он был здесь и в физическом теле жил на этой Земле, и был первенцем среди тех, кто могут умереть, у которого спрашивают: «Чувствовал бы Ты в том положении, в каком я нахожусь, то же, что чувствую я? Думал бы так, как я теперь думаю, хотел бы, как я хочу?» Вот что важно! – Он является величайшим прообразом как личность, и дело здесь не в том, чтобы слушать Его учения, а в том, чтобы взирать на Него Самого, как Он поступал, и поступать так же. Поэтому ученики Христа Иисуса говорят нечто совершенно отличное от учеников других основателей религий: «Не умствующие мифы и учения повествуем мы вам, а говорим то, что наши глаза сами видели, наши уши сами слышали. Мы слышали голос, наши руки осязали источник жизни для того, чтобы мы могли говорить об этом с вами». А Христос Иисус Сам рек: «Свидетелями Моими должны вы быть в Иерусалиме, в Иудее, до конца мира». Этим высказано нечто очень важное: изначально Он был тем принципом, который жил во всем творчестве, ибо: «Если вы не верите в Меня, верьте, по крайней мере, Моисею; ибо если вы верите Моисею, то верите и в меня, ибо Моисей говорил обо Мне». А мы уже видели сегодня, как говорил о Нем Моисей, когда сказал себе это «Я есмь», который до того мог восприниматься только духовно.

То, что Христос видимо вступил в мир как человек среди людей, как раз и составляет разницу между Евангелием Христа и божественными откровениями других религий, у которых вся духовная мудрость была направлена на нечто, находящееся вне мира. Теперь же с Христом Иисусом в мир вступило нечто, которое надлежит понять как чувственное явление. Нужно было не только понимать, как живут духи в духовном мире, но и то, как мог наивысший принцип находиться на Земле в исторической личности Христа Иисуса. Гораздо легче отказать этой личности в божественности, чем ощущать ее таким образом. В этом и заключается разница между учением первых времен христианства и тем, что называют внутренним христианством, разница между гнозисом и эзотерическим Христианством. Ведь гнозис, хотя и признает божественность Христа, но никогда не мог подняться до того воззрения, что «Слово» стало плотью и обитало между нами, — как это подчеркивает личность, написавшая Евангелие от Иоанна, говоря: «Не только как на Дух должны мы взирать на Христа Иисуса, а как на Слово, ставшее плотью и обитавшее с нами. Мы должны знать, что с этой человеческой личностью появилась сила, которая будет действовать в отдаленнейшем будущем, окружив земной шар настоящей, духовной любовью как силой, которая действует и живет во всем, что будет жить в будущем». И если человек отдаст себя этой силе, тогда он врастет в духовный мир, из которого он спустился. Он вновь поднимется туда, куда посвященный может только взирать. Человек скинет с себя все чувственное, когда проникнет в духовный мир.

Как ученик, посвящаемый в древние времена, мог смотреть в прошлое, так те, кто проходят посвящение в христианском смысле, благодаря участию в Импульсах Христа Иисуса обретают способность видеть, что будет с нашим земным миром. Сознание снова изменится. В то время как прежнее посвящение было посвящением в прошлое, в древнейшую мудрость, христианское посвящение ведет к тому, чтобы открыть посвящаемому будущее. Важно и необходимо, что человек посвящается не столько для мудрости, сколько для своей воли. Благодаря этому он узнает, что он должен делать, какие он может поставить себе цели для будущего. Вещественный человек каждого дня намечает себе цели для послеобеденного времени, для вечера и утра. Духовный же человек имеет возможность, исходя из духовных принципов, ставить перед собой отдаленные цели, которые будут пульсировать в его воле и оживлять его силы. Ставить перед человечеством цели так— это значит в высшем смысле первоначального Христова принципа понимать христианство эзотерически, как это понимал тот, кто написал великий принцип посвящения воли — Апокалипсис. Плохо понимают Апокалипсис те, кто не принимают его в качестве возбудителя импульса для будущего, для поступков, для деятельности.

Самые простые души могут чуять, какие истины скрываются в христианстве. Однако не всегда сознание будет удовлетворяться чутьем. Оно будет развиваться выше и захочет знать, познавать. Христианство дано для самых простых душ, но оно же дано и для наивысше развитой интеллектуальности. Человек требует познания, а не веры, но он сможет найти в христианстве полное удовлетворяющее содержание лишь тогда, когда теософия, или духоведение даст ему объяснение Евангелий. Поэтому однажды духоведение займет место даже наивысших древних философий.

Продолжение цикла читайте здесь > > >