Коммунизм как цель

Введение

Различные современные философские концепции пытались и пытаются всячески опровергнуть марксистское учение. Начиная от доводов о метафизичности идеи коммунизма и заканчивая открытыми лозунгами, которые в свое время пытались распространить различные религиозные философы, вроде Бердяева, С. Булгакова, Струве, Франка и прочие, прямо-таки кричащие “коммунисты и социалисты - это религиозные фанатики, где на месте боженьки стоит утопическое общество”. В связи с этим стоит затронуть одну из черт метафизики, которая на протяжении всего существования оной шла с ней в ногу - телеологию.

Что такое телеология, на какие вопросы она может ответить нам? В чем проблема телеологического аргумента против марксового учения? И что представляет из себя коммунизм как цель?

Стоит пояснить, что я здесь не буду давать определения коммунизма, так как его определение можно найти у самих классиков марксизма. Здесь, в связи с темой телеологии необходимо разъяснить коммунизм как цель, как такую формацию, к которой общество может прийти.

Диалектика как телеология. Или о том, как Альтюссер превратил гегелевскую диалектику в “вечное возвращение” Ницше

Прежде чем начать разбирать Альтюссеровскую позицию, стоит определиться с понятием телеологии. И здесь нам поможет труд Н. И. Бухарина “Теория исторического материализма”. Он разделяет два вида закономерностей, которые находятся друг с другом в борьбе - причинные закономерности и целевые. Причинные закономерности мы, философы, называем каузальными, целевые - телеологическими. Пока стоит этот момент зафиксировать для дальнейшего рассмотрения телеологии.

Итак, в чем же заключается недовольство Альтюссера по отношению к диалектике. Он, конечно, как профессиональный философ, не может обойти Гегеля при рассмотрении диалектики в целом.

“С точки зрения истории человечества процесс отчуждения всегда был уже начат. Это выражение, если принимать его всерьез, должно означать, что История у Гегеля мыслится как процесс отчуждения без субъекта, или диалектический процесс без субъекта. Но давайте учтем, что в приведенных мной определениях заключена вся гегелевская телеология — в категориях отчуждения или в том, что является главной структурой категории диалектики (это жирный намек на идеологизированность коммунистов в принципе (примечание автора) (отрицание отрицания), - и постараемся по возможности абстрагироваться от того, что в этих определениях представляет телеологию. И в результате у нас останется следующая формула: История — это процесс без субъекта.” [1, 116]

Ранее Альтюссер писал о том, что субъект присутствует у Гегеля - это Дух. И с этим спорить не стоит, но возникает вопрос: не кажется ли, что он противоречит самому себе, объявляя гегелевскую историю диалектическим движением без субъекта? Можно, конечно, сослаться на то, что дух постоянно должен уничтожать свою сущность, сохраняя форму, то есть отчуждая себя, но так как по итогу происходит синтез, процесс становления, то дух, будучи объектом, должен снова стать субъектом, но в совершенно ином качестве. И этим иным качеством будет уже форма существования духа: сначала дух существовал как природа, затем уже как история, которая тоже имеет свои этапы становления. Поэтому, дух, как историческая субстанция, уже снимается, а не отчуждается. То есть дух в своем содержании сохраняет противоречия, но изменяет и уничтожает форму. Дух может себя отчуждать тогда, когда он перестает быть субъектом и становится снова объектом.

Гегель не раз говорил в своих трудах по истории философии, что основная цель духа не отчуждение самого себя, а снятие, то есть уничтожение не содержания, а формы. Альтюссер говорит о том, что отчуждение - цель всего гегелевского духа, однако выходит так, что дух ничего нового не получает, постоянно себя отчуждая, - именно это роднит трактовку Гегеля Альтюссером и ницшеанский концепт вечного возвращения, при котором все движение и вся мысль метафизически возвращается в самое начало. Для наглядности стоит привести конкретный пример отчуждения и снятия. Допустим, свершилась революция под лозунгом “уничтожим частную собственность” - здесь важно слово “уничтожить”. Если мы возьмем отчуждение как принцип, то фактически мы должны подрывать заводы, убивать рабочих, сжигать плодородную землю и т.д., при этом сохраняя сам принцип частной собственности. Если мы берем уже снятие как принцип, то мы сохраняем сами заводы, жизни рабочих и плодородные земли, в то время как мы заменяем частную собственность на коллективную, общественную. Этим самым снятием для Гегеля был конец истории, при котором содержание этой истории - человек и общество - сохранялись, но была уничтожена форма этой истории. Именно вопрос об определении формы истории стал одним из самых главных в различных гегельянских кружках того времени. Таким образом, для гегелевского абсолютного духа отчуждение - это средство для достижения снятия, а не сама цель, которая побуждает дух двигаться к ней.

Что же касается тезиса о бессубъектности истории, то и тут Альтюссер делает очень ловкий формально-логический выверт, который мы вправе назвать софистикой. Если мы признаем бессубъектность истории, то она может существовать независимо от человека и общества. Если вульгаризировать это, то выходит, что экономика сама по себе существует без человека? Культура? Государство? Право? Дело в том, что у нас существует два основных субъекта истории - конкретный человек и общество во всех его смыслах. Но в то же время они являются и объектами, но уже не истории как таковой, а исторической и социальной науки. Так что Альтюссер тут на половину прав, говоря о бессубъектности истории.

Возвращаясь к телеологичности диалектики, необходимо отметить, что Альтюссер на самом деле не должен винить диалектику в телеологичности. А должен винить саму идеалистическую философию Гегеля, и на место отчуждения необходимо поставить диалектическое снятие. Но это будет согласовываться уже со скрытыми намеками по поводу телеологичности диамата. Снятие и отчуждение лишь моменты процесса, Дух - это субъект и в то же время объект, внутри которого эти процессы проистекают, дабы добиться своего исторического снятия. Поэтому телеология Гегеля не в диалектике, а в его философской истории и учении о Духе.

“Субъектом нельзя назвать даже и Цель процесса (хотя тут легко ошибиться, ведь Гегель говорит, что Дух — это «становление Субстанции Субъектом»), но лишь процесс как стремление к своей Цели, а значит, сам процесс отчуждения как процесс телеологический.” [1, 117]

И здесь я вынужден согласиться, но, опять-таки, Альтюссер не указывает цели этого субъекта. По итогу, Альтюссер представляет цель становления абстрактно. Как Гегель на это отвечает? И здесь мы должны рассмотреть дух не как исторический феномен, а как гносеологический и онтологический. Гегель не раз отмечал, что цель духа - познать самого себя. Задача духа - стать тем, чем он не является таковым в настоящем и прошлом, поэтому задача духа не отчуждение себя, а приход к снятию. И именно это снятие и является конечной целью гегелевского духа как исторического, так и гносеологического феномена. Поэтому, стоит напомнить о том, что телеология Гегеля заключается не в самой диалектике, а в диалектическом процессе движения абсолютного духа, который отбросил Маркс в свое время.

Именно это и делает Маркса не идеалистом. Но что может сделать из Маркса телеолога? Для Альтюссера, вот так незадача, сама диалектика.

“Логика есть отрицание отрицания, диалектика, а значит, телеология. Именно в телеологии и запрятан истинный гегелевский Субъект. Уберите, если это возможно, телеологию, и у вас останется философская категория, которую унаследовал от Гегеля Маркс: категория процесса без субъекта. Вот его главное позитивное заимствование у Гегеля: концепт процесса без субъекта. На этом концепте держится весь «Капитал».” [1, 120]

Значит Маркс при анализе товара, капитала, денег и прочего, руководствовался только этой самой категорией “процесса без субъекта”? То есть он не учел противоречивую сущность товара как меновой и потребительной стоимости? Он не перенял от Гегеля формулу “бытие-ничто-бытие” в виде “Д-Т-Д`”? Именно категория “процесса без субъекта” - база всей материалистической диалектики?

Нет, так как Альтюссер забывает о том, что Маркс в своих философско-экономических рукописях 1844 г. пишет именно о человеке как о субъекте. Да, Альтюссер мог бы мне возразить тем, что Маркс был в свои ранние годы под влиянием Фейербаха, но в том-то и дело, что антропологический гуманизм Фейербаха не включал в себя категорию производства, в то время как Маркс рассмотрел человека именно с этой точки зрения: он показал, что всякий источник отчуждения лежит в производственных и общественных отношениях. За что, кстати, Маркс и критикует Гегеля, - Гегель признает первичность отчуждения мысли, нежели отчуждение материального. И тут Маркс переворачивает Гегеля. Именно поэтому для диалектического материалиста сначала идет отчуждение от труда, и только потом возникает религия как народный опиум. Хотя, Альтюссер прав в том, что противоречия внутри сущности товара и превращение денег в товар, а товара в капитал, действительно, могут иметь бессубъектный характер, так как они протекают по определенным причинам, которые не определяются конкретными субъектами - товар существует чтобы его продать и потребить, в то время как он будет служить средством для возрастания капитала, а капитал необходим не только для обогащения собственника, но и для покрытия определенных издержек, которые объективны. Но, несмотря на это, капиталистической системы не существовало без общества, которая является как объектом, так и субъектом экономики. Поэтому Альтюссер здесь прав на половину.

В контексте телеологичности диалектики, нам поможет книжка Бухарина, к которой мы обратились ранее. “Понятие “цели” - пишет Николай Иванович - предполагает понятие того, кто эту цель ставит именно как цель, т.-е. сознательно.” [2, 17] В этом и заключается проблема любой телеологии - телеология подразумевает постановку целей извне, неким объективным абсолютом, субстанцией. То есть признается внешнее, объективное сознание. Из такого понимания действительности может показаться, что весь мир целесообразен и у всех элементов сущего есть внутренне присущая цель. У Гегеля внутренне присущая цель духа - стремление к самопознанию и, по итогу, к снятию себя как духа через отчуждение. Делает ли Маркс некое внешнее, абсолютное сознание, которое включает в себя некоторую целесообразность движения. Проще говоря, является ли история осознанным и целесообразным движением? С этим мы разберемся далее.

Коммунизм: цель и причина

В отличие от того же Гегеля, Маркс пытается выявить общественные закономерности тогдашнего буржуазного общества. Как мы знаем, одним из важных источников и составных частей марксизма является французский утопизм, который начинается с Руссо и заканчивается Сен-Симоном. Альтюссер не обращал внимания именно на этот источник, придумывая материалистические основания антителеологичности классического марксизма. Но не одной материей ограничивается антителеология. Альтюссер лишь увидел одно единственное качество в этой антителеологии Маркса - “категория процесса без субъекта”. Материализм может быть телеологичен, и это прекрасно показала философия Гельвеция, Гольбаха, Монтескье, Ламетри и многих других просветителей и представителей механистического материализма (он же вульгарный).

Задача Маркса была не показать, что человечество должно (!) идти к коммунизму и не показать то, как это общество будет, а показать почему общество идет к этой формации. Это мы прослеживаем в различных исследованиях самого Маркса и Энгельса - они прежде всего старались объяснить и показать положение различных классов в обществе и выразить их недовольство. Таким же принципом они выстраивают свою историческую теорию - они выявили, что постоянно происходит борьба эксплуататоров и эксплуатируемых, проявляющаяся в бунтах, революциях и восстаниях - начиная от кризиса бронзового века и восстания Спартака, заканчивая социалистическими и буржуазными революциями. Это то, что будет называться теорией исторического материализма.

Поэтому пара категорий - каузальность и телеология - приобретают особый характер не только для исторического материализма, но и для историко-социальной науки в принципе. Как бы различные позитивисты не отвергали категориальность научного знания, подменяя их различными типизациями, классификациями и т.д., эти научные знания невозможно таковыми назвать, если бы в них содержались только атомизированные факты и наглядные обобщения, исключающие какую-либо связь.

Возвращаясь к коммунизму и Марксу. Стоит заметить, что сама идея происходит из социал-утопизма, про который мы упоминали, но они, социал-утописты, не могли научно обосновать его, исходя из действительности. Они, конечно, задумывались о коммунизме, как о следующем этапе человеческого развития, видя перед собой противоречия современности, но эта коммунистическая идея была абстрактом, так как она не имела каких-либо конкретных подтверждений. Маркс и Энгельс приходят именно к коммунистической идее, исходя не только из трудов социал-утопистов, но и исходя из общественных исследований, которые они проводили непосредственно (кому интересно, отсылаю к многочисленным корреспондентским заметкам Маркса, а также к работе Энгельса “Положение рабочего класса в Англии”). Итак, обобщим: коммунизм, как цель, в марксизме возникает вследствие определённых причин - это и есть антителеология Маркса. Мы упомянули, что телеология - это целеполагание. В том то и дело, что общество стремится к коммунизму, потому что есть причины - внутренние общественные противоречия: эти причины подталкивают человечество к собственному развитию, но не всегда это развитие приводит к коммунизму, что нам наглядно показала история перехода от рабовладения к феодализму, от феодализма к капитализму.

Однако, многие современные философы всячески стараются доказать телеологичность коммунистической идеи. В чем заключается основной тезис таких противников? Обратимся к Бухарину, который пытается высмеять такую позицию.

“Разве не ведет все историческое развитие к этой великой цели (к коммунизму)? А если так, если в природе и в обществе все имеет цели, которые не всегда нам понятны, но которые состоят в вечном совершенствовании, то нельзя ли рассматривать все с точки зрения этих целей?” [2 стр. 17]

Если обобщить подобную позицию, то выходит так, что если у общества существует цель, то это автоматически целеполагание. Но в том-то и дело, что целеполагание может быть только у существа, наделенного сознанием. Поэтому различные метафизики склоняются к двум крайностям, объясняя свою телеологию - они одушевляют все на свете - такова позиция анимизма и пантеизма. Если у нас все наделено сознанием, то все имеет какую-то конкретную или, наоборот, абстрактную цель. Вторая крайность, исходящая уже из уст современных антиметафизиков, вроде постмодернистов, - это лишить человека цели. Если нет цели, то нет и целеполагания, а значит нет метафизики, нет догматики, нет утопизма. Обе эти позиции очень шаткие: в первом случае выходит так, что “камни умеют разговаривать”, во втором случае - “человек не умеет разговаривать”. Данные высказывания не есть метафоры и, тем более, аллегории.

Кто может заявить о телеологичности коммунизма? Во-первых, философские противники этого коммунизма, прежде всего те, кто приравнивают коммунистическую идеологию к религии. Во-вторых, сами “марксисты”-догматики (чаще всего они это делают в скрытой форме), которые не пытаются использовать научно-философские знания для исследования общественных отношений и для доказательства коммунизма, как следующей формации; яркий пример - советская партноменклатура, которая с одной стороны говорила о построении коммунизма в ближайшей перспективе, с другой - постепенно плановое хозяйство в действительности переходило на рыночные рельсы.

Выводы

Мы вывели коммунизм как цель, однако, мы в то же время показали, что коммунизм не есть целеполагание для современного общества. Дело в том, что тот же Гегель не усматривает причины, по которым дух движется к своему снятию - этого же не усматривает и Альтюссер. Вещи, как говорится, познаются в сравнении и оппозициональной категорией для категории телеологии становится каузальность. Поэтому самый важный вывод, который необходимо сделать любому философу-марксисту, - определить коммунизм, как цель, через причины и определить целеполагание коммунизма не как внутренне присущую, а как осознанную. То есть цель заложена в обществе не изначально: эта цель придумывается самим обществом, исходя из того бытия, в рамках которого это общество живет.

К чему Альтюссер вообще завел разговор о телеологии? К тому, что телеология для него - это неотъемлемая черта идеологии. Идеология для многих неомарксистов - зловещий враг, который необходимо побороть. Именно эту идеологичность он просматривает в диалектике и в коммунизме. В свое время большевики пытались, конечно, отказаться от идеологичности, и сам Маркс воспринимал идеологию как проявление несвободы, но условия общественного бытия сказали свое - буржуазная идеология противостояла коммунизму, поэтому и возникает идеология коммунизма как антагонист идеологии буржуазии. Это есть диалектическое отрицание, остается только ждать отрицание отрицания, то есть снятие этой самой идеологичности коммунизма и переход этого понятия в наличное бытие, в бытие осознанное, не навязываемое чужими идеологами, догматиками и т.д.

Автор: Кирилл Горлов

Литература

1. Л. Альтюссер “Ленин и философия”// Издательство «Ад Маргинем», 2005
2. Н. И. Бухарин “Теория исторического материализма” //Государственное издательство М., Ленинград 1928 г. // пятое издание.