Почему все так плохо с коммунистами в Казахстане?

Недавние внезапные события в Казахстане мгновенно взбудоражили левое движение не только СНГ, но и всего мира. Я лично неоднократно получал сообщения от греческих, британских и американских коммунистов подобного характера: «Почему вы не направляете протесты? Не сидите на месте — действуйте! Объединяйте рабочих и свергайте буржуев!» Приходилось кратко отвечать в стиле: «Нас очень мало… как-то у нас не очень получается». Апофеозом подобных рассуждений стал спор под постом Союза Марксистов, где одним нашим бывшим товарищем был задан жесткий вопрос: «Почему так плохо с коммунистами в Казахстане?» И я уже начал писать ответ, в котором подробно объяснял ситуацию, но затем… забил. Седьмого января хватало множества других дел помимо дискуссий в комментариях. И вот уже сейчас я принял решение вернуться к этому вопросу.

Январские события продемонстрировали чудовищное непонимание социальной обстановки в Казахстане среди коммунистического движения по всему миру. Данная статья призвана объяснить товарищам, какие заблуждения и предрассудки живут в головах моих сограждан. Конечно, на этот вопрос уже давались ответы, но они звучали чаще всего неубедительно, а то и вовсе представляли из себя следствие, а не причину происходящих событий. «А у них компартию запретили в 2011-м» — один из таких простых «ответов», не передающих сути ситуации. Эта работа не будет публиковаться в паблике «Красная Юрта», т. к., во-первых, КЮ создан для агитации среди казахстанцев, во-вторых, паблик ориентируется на широкую пропаганду, и статьи жанра «для левых про левых» в нашем паблике вряд ли заинтересуют читателя. Надеюсь, однако, что она привлечет внимание наших ВЕКТОРовских товарищей и будет для них достаточно информативна. В статье я постарался взять определенные факторы, которые отличают Казахстан от России в агитационном плане, и затем адаптировал наши способы агитации к местным реалиям.

Языковой барьер и социальная разобщенность.

К сожалению, приходится констатировать тот факт, что жители казахстана — достаточно разобщенный народ, проживающий на большой территории и частенько не представляющий условий, в которых проживают их же сограждане из других регионов. При этом у многих создается иллюзия, что они знают страну. Человек, живущий в благополучном районе Алматы думает, что знает, как живут все его соотечественники, и даже не представляет ужасную пропасть социального неравенства людей из рабочих регионов. Одновременно с этим живущие на границе с Россией, думают, что все в Казахстане идеально говорят по-русски, и в то же время в южноказахстанском поселке люди пребывают в уверенности, что большинство казахов являются верующими и русского языка не знают вовсе. Поэтому, интересуясь условиями жизни в Казахстане у конкретного человека, вам необходимо спросить у него, где он жил, что читал, знает ли он казахский и др. И только после этого судить, понимает ли он состояние своей страны в целом или просто рассказывает о локальной ситуации в своем городе.

Возможно, вы мне возразите: «Ведь в каждой же стране люди разных областей различаются между собой? Я вот общался с бурятами, они действительно отличаются от москвичей». Но стоит понимать, что в контексте Казахстана мы вынуждены говорить о более радикальных различиях. Есть один тип казахов — они смотрят Иронию Судьбы на Новый год, могут прочитать наизусть стихотворение Пушкина, а по выходным смотрят Камеди Клаб. И есть другой тип — люди, которые смотрят все на казахском, читают все на казахском и живут в своем информационном поле. Среди таких казахов намного больше верующих и националистов. Первый же тип казахов по менталитету мало чем отличается от россиянина или белоруса.

И это создает огромную пропасть в политической пропаганде: выпуская видео на Красной Юрте, мы прекрасно понимаем, что смотреть их будут те самые русскоязычные казахи, а вот целый пласт (я бы сказал, большинство) казахов никогда в жизни не то что не посмотрят, но и не поймут наших материалов.

Но есть и хорошие новости: еще год назад все коммунисты, кого я знал, были полностью русскоговорящими, однако с 2020-го года эта тенденция начала потихоньку меняться. К нам стали приходить казахоязычные коммунисты и сами проявлять инициативу по переводу агитационных материалов на родной язык и распространению коммунистической литературы на казахском. И коллектив КЮ тоже сам работает над собой. Какое-то время назад мы решили начать выпускать короткие коммунистические цитаты на казахском, — это была наша робкая проба пера, первые шаги на пути к своим иноязычным согражданам. И я прекрасно помню, какой шквал саркастических насмешек они вызывали у националистически настроенных граждан. Взглянув на комментарии к старым постам с цитатами, вы можете увидеть, как они зубоскалили над нашими ошибками. Но сейчас уже никто не смеется, сейчас наши переводы на казахский точны, в казахском отделе у нас пять человек, а наш ютуб-канал на казахском делает первые шаги.

О чем это говорит? О том, что и казахоязычная молодежь ищет ответы. Но большинству из них тяжело заходят агитационные видео Константина Семина или рассказы про товарность Потапенкова. Поэтому задача Красной Юрты — создать левое информационное пространство, где казахоязычные коммунисты будут находить ответы и приходить к социализму.

Ну и, конечно, самим русскоговорящим коммунистам надо учить казахский язык. Мы не раз пытались организовать курсы казахского, но постоянно упирались в личные проблемы, лень и нехватку времени. Рано или поздно и эта проблема будет преодолена. Мы твердо стоим на том, что будущий казах-коммунист должен в совершенстве владеть и казахским, и русским языком.

Другой национализм.

Не раз и не два товарищи из других стран задавали мне вопрос: «Как много твоих сограждан придерживаются националистических настроений?» И это… достаточно глубокий, многослойный вопрос, ответ на который зависит от того, по каким критериям вы отделяете патриотизм от национализма и что вы подразумевается под национализмом. Любовь к Родине? Гордость за свое происхождение и культуру? Тоску по запаху полыни в степи? Чтобы приоткрыть загадку казахской души, думаю, стоит сначала отметить, что мы малочисленная нация, и потому намного более патриотичны, чем представители многих крупных народов. Само казахское воспитание пропитано мыслью: «Гордись тем, что ты казах». Также многие с детства слышат: «Гордись тем, что ты казах из такого-то рода и у тебя есть такой-то великий предок, будь его достоин». И все бы ничего, но подобная гордость часто приобретает ксенофобские очертания. К примеру, мужчина-казах, решивший вступить в межнациональный брак с русской девушкой, немедленно столкнется с непониманием многих родственников и даже уговорами «не предавать казахский народ, так как дети будут русскими».

Комплекс малого народа был ловко использован в советское время. «Смотрите, это наш герой Момышулы защитил Москву от нацистов», «Вот наш казахский боксер взял золотую медаль на Олимпиаде» или «Вот наша певица признана всем Советским Союзом и поет рядом с Аллой Пугачевой». То есть казахи получали свою толику признания их величия и повод для гордости. Как же этот фактор был использован в 90-е?

Конечно же, мы говорим об антисоветской пропаганде. Обычно российская антисоветчина базируется на нескольких мифах («все стояли в очередях», «серость», «без рынка никак», «всех расстреливали-репрессировали», «интеллигенцию убили»). А вот наша казахстанская государственная идеология спекулирует именно на патриотических чувствах («Сталин решил истребить гордых свободолюбивых казахов через голод и расстрелы»). Вывод один: если ты поддерживаешь социализм — значит ты ненавидишь казахов как народ.

Возвращаясь к вопросу, как широко у нас распространен национализм, можно сказать, что ксенофобски настроенных граждан в процентном отношении у казахов в разы больше, чем, скажем, у славянских народов. Однако стоит сказать, что националистов как политической силы в Казахстане ничтожно мало. В лучшие годы они могли вывести на митинги 10-20 тысяч человек. А популярные националистические деятели набирают по четыре-пять тысяч лайков под своими призывами.

Но все же национализм-патриотизм создает огромные трудности в коммунистической агитации. Почти под любым видео появляются люди с комментариями: «Как ты можешь быть коммунистом, когда Сталин истребил 1-10 миллионов казахов». И на протяжении трех десятков лет левые в нашей стране занимали три позиции: 1) игнорировали всю критику; 2) отрекались от всего советского, соглашаясь со всеми обвинениями и продвигая шведскую модель социализма; 3) приводили доводы в пользу советского строя. Но все эти способы борьбы с обвинениями националистов, по моему мнению, доказали свою неэффективность. Ясно, что нам необходимо радикально изменить свой подход: доказывать, что казахи достигли апогея своего величия именно при советском строе. Как говорится, гордиться, а не каяться.

Ислам.

У казахов особые отношения с исламом. Казахи веруют не только в Аллаха, но и в духов предков. Возможно, кто-то скажет вам, что просить о помощи не у Аллаха является грехом в исламе… но казахи не стесняются и просят. Т. е. религиозность в Казахстане носит характер двоеверия: с одной стороны, люди декларируют ценности ислама, с другой, это не мешает им обращаться к духам предков, что по своей сути является элементом языческих верований. В то же время, с приходом советской власти и долгое время после распада СССР (90-е гг.) соблюдение исламских обрядов не носило строго обязательный характер.

Все изменилось в 2000-х. Религиозность в нашей стране быстрыми темпами начала набирать обороты. К примеру, в моем родном поселке Жана Арка где-то в 2005 году умер главный мулла. А пришедший к нему на замену новый глава оказался довольно радикально настроенным верующим. Говорят, он учился «правильному» исламу в арабских странах и потому у нас начал продавливать откровенно джихадистскую повестку. Парни стали отращивать бороды, девушки прятать волосы, молодежь в целом стала одеваться в странные одежды, а по поселку пошли откровенно антигосударственные разговоры. Продлился этот беспредел пару лет, пока не пришли представители спецслужб, не посадили муллу и не поставили другого, более светского главу.

А однажды, когда я летал в Актюбинск году этак в 2015-м, рядом со мной присел бородатый парень, и весь полет агитировал меня принять ислам. И ладно бы только принять. На осторожный вопрос, что он думает о разгорающейся войне в Сирии, мусульманин ответил, что в Сирии воюют его братья за правое дело против диктатора Асада, и, дай Бог, через несколько лет они построят там исламское государство. Успокаивает только то, что сейчас на казахстанских улицах я вижу столь радикально настроенных парней гораздо реже. Возможно, за них уже взялось правительство, и часть подобных персонажей уже пересажали.

В общем, исламские позиции в Казахстане достаточно сильны. И, к сожалению, сейчас многие уверенно верующие люди, которые ходят каждую пятницу в мечеть, слушают муллу, не пьют и живут своим кругом общения, достаточно легко переходят на более радикальные позиции. А значит, есть опасность, что если в стране сейчас ослабнет хватка спецслужб, то, вполне вероятно, у нас вновь исламизм (в худшем значении этого слова) расцветет буйным цветом.

А нам-то что? А нам, коммунистам, постоянно припоминают закрытые в советское время мечети, убиенных мулл и ГУЛАГ, в который можно было угодить, естественно, за чтение намаза… им так дедушка рассказывал. Российским коммунистам, дабы уйти от подобных нападок, порой достаточно сказать, что Бога нет. И многие казахстанские коммунисты автоматически использует данное стереотипное поведение, начинают спорить и тем самым настраивать против себя сильно верующий процент населения. На мой взгляд, это является большой ошибкой. Для начала, я думаю, стоит убедить собеседника, что в СССР к исламу относились уважительно, а подобные личные истории (возможно, про твоего дедушку) — это отдельные эксцессы и ошибки, которые, к сожалению, бывают при любой системе. Вот тебе документальный фильм в доказательство. Также рекомендую в дискуссиях с исламскими верующими использовать аргументы, указывающие на совпадение исламских норм с положениями марксистской теории. Например, социализм против ссудного процента, а вот капитализм без кредитов существовать не может.

Закрытие компартии и монополия Красной Юрты.

В отличие от Казахстана, в России есть КПРФ, и она становится хорошей базой для развития у молодежи социалистических взглядов. Схема проста: сначала КПРФ, у которой есть все механизмы для привлечения к себе людей, собирает вокруг себя сочувствующих коммунистическим идеям и дает им базовые представления о социал-демократии, агитирует за Ленина, иногда даже за Сталина. Затем молодые коммунисты и социалисты сталкиваются с отсутствием перспективы развития в рамках КПРФ и несоответствием теории и практики деятельности партии. Среди них появляются более сознательные люди и говорят: «А давайте-ка мы почитаем Ленина сами». Найдя противоречия между политикой КПРФ и написанным Лениным-Сталиным, такой молодой человек уходит из КПРФ и вступает в Вектор\Союз Марксистов\Левый фронт\основывает свой кружок. Таким образом, этот человек становится реальным коммунистом.

В Казахстане же, к сожалению, такой коммунистической партии нет. Да и когда была КПК, я не знаю никого, кто, пройдя через нее, стал бы коммунистом. Чаще всего, происходила обратная ситуация — сначала человек становился коммунистом и уже потом вступал в фальшивую коммунистическую партию только для того, чтобы найти себе наиболее сознательных и перспективных товарищей, а порой иногда наивно планируя изменить партию изнутри.

Такое положение дел затрудняет агитацию среди молодого поколения, однако создает условия для создания единой казахской политической организации, при условии поступательного и продуктивного развития.

Мелкобуржуазное мышление и аполитичность.

Это скользкий пункт, и я рискую напороться на спор. Но пусть он будет: возможно, меня переубедят наши товарищи из европейских стран.

Я проехался автостопом и поездами от Улан-Удэ до Сочи и поразился тому, как мало россиян хотят «замутить бизнес». Люди хотят быть инженерами, программистами, управленцами. А вот кого из казахов ни спроси, намного больше людей в процентном отношении говорят о том, что надо «крутиться», что-то купить-продавать и искать возможности. У меня нет твердых доказательств, это чисто мои личные впечатления.

Но у меня есть объяснение, почему так сложилось. Экономика у нас торговоориентированная, высокооплачиваемых вакансий не так много (да и в основном уже заняты родственниками). Вполне возможно, играет свою роль и историко-культурный менталитет, который передал отголоски позднего царского времени, когда в отсутствии других возможностей ты мог только спекулировать, а в нашем регионе складывалась масса возможностей для предприимчивых, ведь это была эпоха становления капитализма.

Рецепт борьбы с мелкобуржуазностью не отличается от российского: нужно убедить владельца бизнеса, что он не станет директором завода, а, скорее всего, просто разорится благодаря крупным игрокам на рынке и уже имеющимся монополистам. Необходимо доказать, что зарплата — это грабеж и объяснить, что бизнес строится за счет отнятия прибавочной стоимости.

Описанная выше мелкобуржуазность создает аполитичность: мой аул с краю, авось меня пронесет! С аполитичностью наших граждан, я думаю, мы ничего сделать не можем, да и не должны, эту работу на себя уже взял капитализм и ухудшающиеся условия объективной действительности.

Вывод: Оптимизм.

«Ну вот, Кенжебаев расписался в своей беспомощности» — возможно, скажут наши критики. Нет, товарищи. Меня спросили, почему так плохо с коммунистами в Казахстане, и я постарался внятно ответить на этот вопрос. Но «плохо» — это лишь оценочное суждение. Я бы сравнил казахстанских левых с узбекскими, скажем. И при населении в два раза больше, чем в Казахстане, есть ли в Узбекистане аналог Красной Юрты? Может быть, пятьдесят коммунистов есть, готовые хотя бы рассказывать о происходящем там? Нет, пока нет. Поэтому все познается в сравнении. В сравнении с красным ренессансом в России, где уже во многих городах есть свои марксистские кружки, а Вестник Бури с Семиным имеют сотни тысяч просмотров, конечно, в Казахстане плохо с коммунистами. По сравнению с Узбекистаном — хорошо. Диалектика.

Наоборот, меня коробит пессимизм товарищей на стриме Вестника Бури. Их там спросили: «Получили ли вы что-то от январских событий в Казахстане?». Они ответили, что тот взрывной рост подписчиков в основном составляет российский контингент. Но это тоже результат. И… это небольшой парадокс провинции: артист, получивший признание за рубежом, более уважаем в Казахстане, чем артист, которого знают все казахстанцы. Вполне вероятно, если видео Красной Юрты наберет сто тысяч просмотров от российского зрителя, то тем самым оно привлечет внимание казахстанского зрителя.

Я смотрю с огромным оптимизмом в будущее социализма в Казахстане. Еще пять лет назад я адекватных коммунистов в Казахстане мог перечислить по пальцам одной руки. Сейчас же их десятки. Еженедельно нам пишут новые люди: школьники, студенты и трудящиеся. Некоторые знакомые спрашивают: «А с чего бы начать изучать твой этот социализм?». Поэтому народ у нас как раз «торт». Я считаю, что это огромный потенциал для роста, а вот как им воспользоватся и что делать сейчас— это уже тема для другой статьи.