Досократики. Часть 1. Ионийская философия

Нельзя вполне понять «Капитал» Маркса, и особенно его I главы, не проштудировав и не поняв всей Логики Гегеля.

В. И. Ленин

Данная цитата справедлива и в отношении Гегеля: нельзя вполне понять Гегеля не изучив, например, Канта. Кант же для своего "вполне понимания" требует штудирования как минимум Юма... И так мы спускаемся вглубь веков к тем, кого принято называть досократиками.

Критиковать досократиков с позиций марксизма мы, конечно же, не будем и не потому, что это равносильно стрельбе из пушки по воробьям (при всем уважении к "воробьям", разумеется, т.к. для своего времени они были мудрейшими из людей). Нас они интересуют как философы, стоявшие у истоков практически всей философии в целом и ее магистральной линии в частности, породившей в своем промежуточном итоге марксизм. Обычно при изучении истории философии досократикам уделяют несправедливо мало внимания, если в принципе уделяют, а не начинают сразу с Сократа, Платона и Аристотеля. Изучение досократиков осложняется еще и тем, что они дошли до наших дней не в полном виде, а в отрывках из обрывков, причем в пересказе более поздних античных философов.

По ходу данной статьи в конце каждого абзаца я буду давать ссылки на использованные источники. Соответственно, те, кто решат изучить представленную тему глубже, могут более подробно в нескольких абзацах или даже на нескольких страницах прочитать в источниках первоначальные идеи и мысли, которые в данной статье могут быть сокращены до одного предложения. Потому данную статью в большей её части можно считать очень сжатым и концентрированным конспектом. К опорным источникам относятся следующие работы: Богомолов А. С. “Античная философия”, Асмус В. Ф. “Античная философия”, Чанышев А. Н. Курс лекций по древней философии, Михайлова Э. Н., Чанышев А. Н. “Ионийская философия”.

Также в контексте подобного исследования трудно пройти мимо базовой работы Маковельского А. О. “Досократики”. В своем фундаментальном труде Маковельский не только собрал различные современные ему исследования по досократикам, но еще и привел подробные цитаты из античных первоисточников, перевод которых на русский язык произведен по немецкому изданию работы Германа Дильса “Фрагменты досократиков”. Однако при изучении работы Маковельского важно помнить, что материал античных первоисточников является доксографическим, т.е. в нем изложены мнения и воззрения древних философов, содержащиеся в работах более поздних авторов, которые вполне могли приписать древним идеи или такое их развитие, которое у более ранних философов отсутствовало. Потому чтение, к примеру, Фалеса через Аристотеля, если проводить очень отдаленные параллели с “современностью”, можно сравнить с чтением Маркса через Альтюссера: нет никаких гарантий, что Аристотель ничего не додумал от себя в угоду собственному "концепту".

При изучении античной философии в целом следует обратить внимание на то, в каких социальных условиях она зародилась и развивалась. Античная философия возникает в связи и одновременно с переходом древнегреческого общества от неразвитого рабовладения (общества, пронизанного пережитками родового строя) к зрелому рабовладению, что сопровождается политической борьбой аристократии и демократии. В подавляющем большинстве философы Древней Греции являлись представителями рабовладельческого класса, соответственно, нужно помнить о том, что их учения выражали взгляды и интересы этого класса, хоть временами и поднимались над историческим горизонтом рабовладельческого общества. Изменения, связанные со становлением античного рабовладения, требовали своего идеологического оформления. Важно помнить, что зарождающаяся идеология является следствием и обеспечивается за счет разделения умственного и физического труда, которое имеет классовую природу. Развитие рабовладения создало условия для возникновения идеологии в целом и философии в частности, ставя перед собой задачу легитимации возникающих общественных отношений, которые в свою очередь закреплялись в социальных структурах и институтах общества и государства. В таких противоречивых в силу классовой разделенности и борьбы условиях и происходило развитие античной философии как попытки рационального осмысления постоянно изменяющегося мира. [1, с.22-23, с.36], [2, с.9], [13, с. 64]

Еще один важный момент: древнегреческая философия возникла в неразрывной связи с зачатками научных знаний (не являясь при этом областью специальных философских исследований), а также в связи с мифологией и искусством. Конкретно-научные знания того времени были отрывочными: они были способны давать частное объяснение конкретных явлений, но не могли реализовать целостную мировоззренческую функцию, выполняемую в более ранний период времени мифом. Значимость мифа как мировоззрения уже была подорвана этим самым возникающим научным знанием, но потребность в целостном мировоззрении сохранялась. Её и заполнила философия как синтез противоположностей (зарождающейся науки и отмирающего мифа) относительно целостной мировоззренческой установки. [1,c.49-50], [2, с 9]

Милетская школа

Первым в списке тех, кого традиционно относят к Милетской школе, стоит Фалес, которого также считают родоначальником европейской науки. Большинство исследователей принимают в качестве дат его жизни 625-547 гг. до н. э. Касательно жизни Фалеса существует только одна точная (да и то с оговорками) дата - 585 г.до н. э., в который Фалес, опираясь на почерпнутые им в Египте или в Финикии астрономические сведения (которые в свою очередь восходили к наблюдениям и обобщениям вавилонской науки), предсказал солнечное затмение, наблюдавшееся в Греции. Помимо астрономии Фалесу приписывают заслуги в таких еще только зарождавшихся науках, как математика и география (недостоверное авторство “Морской астрологии”). Но вернемся все же к философии. [1, c.57], [2, с. 10], [3, c.126], [4, c.45]

Если верить Аристотелю, Фалес полагал, что все существующее имеет в качестве своего начала, или, иначе, архэ (др.-греч. ἀρχή - «начало, основание, происхождение; первопричина, принцип»), “воду” (взято в кавычки, т.к. “воду” Фалеса не следует воспринимать буквально, в современном смысле). Причем, если принимать во внимание влияние на зарождающуюся философию пережитков мифологии, “вода” как начало у Фалеса возникает не на пустом месте, а в том числе в качестве философского переосмысления мифологических божеств, напрямую связанных с водой, таких как Океан, Нун и Абзу. С этих позиций можно объяснить, почему Фалес считал “воду” разумной или божественной, и вследствие чего (т. к. “вода” - начало всего остального) весь мир по Фалесу “является одушевленным и полным божеств”. В качестве примеров подобной всеобщей одушевленности Фалес ссылался на магнит и янтарь, способные приводить другие предметы в движение. [3, c. 128], [5, с. 23], [6, с. 70-71]

Если же верить более позднему доксографу Ипполиту, то Фалес считал “воду” не только началом всего, но также еще и концом . Принимая это во внимание, можно допустить, что Фалес первым сформулировал хоть и не возведенную в общий принцип догадку о возникновении всех вещей из первоначала и обратного разложения в него. [1, с. 59-60], [11, c.12]

Итак, мы очень кратко рассмотрели два традиционно приписываемых Фалесу, переплетенных друг с другом комплекса идей: о первоначале мира (“комплекс воды”) и о всеобщей одушевленности (“комплекс души”). От Фалеса перейдем к его ученику, Анаксимандру.

Согласно свидетельству доксографа Теофраста Анаксимандр первым употребил в качестве названия начала ни что-нибудь из т. н. стихий или иных веществ, а “беспредельное” (апейрон, греч. ἄπειρον). Начало у Анаксимандра - “некоторая иная беспредельная природа, из которой возникают все небеса и все миры в них”.
[1, c. 61]

Апейрон может означать как качественно неопределенное, так и количественно бесконечное начало, а рождение из этого начала вещей - их качественное определение и ограничение. Однако ошибочно было бы полагать, что апейрон Анаксимандра - это “беспредельное вообще” понятие, т. е. понятие, образованное отвлечением от всего конкретного. Аристотель, к примеру, специально оговаривал, что это не так: подобное “абстрагирование” с признанием беспредельного и бесконечного как такового свойственно уже более поздней философской школе пифагорейцев, а также Платону, в то время как “все писавшие о природе (к Анаксимандру с его “иной беспредельной природой” это явно относится. - прим. Э. Б.) кладут в основу бесконечного какую-нибудь другую природу из так называемых элементов, например воду, воздух или промежуточное между ними”. [7, с. 57], [1, c. 62]

Все древние доксографы согласны с тем, что апейрон Анаксимандра материален, веществен. Также еще в древности возник т. н. “Анаксимандров вопрос” о физической природе апейрона: понимать ли апейрон как механическую смесь всех вещей или стихий, как нечто “среднее” (metaxy) между элементами и стихиями, как нечто совершенно неопределенное (physis aoristos) и веществам даже противоположное или же как то, что стало впоследствии “материей” (hyle) Платона и Аристотеля. К сожалению, дошедшие до нас фрагменты не позволяют ответить на этот вопрос с достаточной определенностью. [1, c. 62-63], [2, c.11], [3, с. 129], [8, с. 53-54]

В учении Анаксимандра о вечности движения апейрона, о выделении из него противоположностей, об образовании стихий из этих противоположностей можно усмотреть зачатки хоть и довольно наивной, но все же диалектики. В отличие от более позднего Аристотеля, материя которого была пассивной и приводилась в движение перводвигателем, Анаксимандр настолько сильно связывал апейрон с движением, что у него в принципе не возникал вопрос о причине этого движения, которое он считал само собой разумеющимся.
[3, c.131], [8, c.55-56]

Последним в списке милетских философов стоит Анаксимен, ученик и друг Анаксимандра. Центральное место в деятельности Анаксимена как ученого занимало изучение астрономических и метеорологических явлений, представления о которых у Анаксимена были тесно связаны с воздухом. Это напрямую повлияло на его философскую концепцию: в качестве начала всего сущего у Анаксимена выступает уже не “вода”, как у Фалеса, и не апейрон как у Анаксимандра, а “воздух”. [8, с. 73-75]

“Воздух” у Анаксимена является беспредельным, т. е. “апейрос”, причем эта беспредельность (неограниченность) сохраняется как количественная характеристика “воздуха”. Таким образом апейрон из субстанции у Анаксимандра превратился в свойство субстанции у Анаксимена. По всей видимости, это была первая попытка “снять”, решить, “Анаксимандров вопрос” - сохранив за первоначалом только количественную бесконечность, Анаксимен снимает качественную неопределенность, истолковывая апейрон как “воздух”. [3, c.132], [8, c. 75]

Слово “воздух” в данном случае не случайно взято в кавычки. Было бы ошибкой полагать “воздух” Анаксимена полностью тождественным обычному воздуху, он скорее больше похож на пар или дыхание. Собственно, Анаксимен и дает ему название “пневма” (греч. πνεῦμα ), что в переводе означает “дыхание”, “дуновение” или даже “дух”. Однако тут стоит отметить, что понятие “бестелесного” появляется уже позднее у Платона и Филолая. Философы же милетской школы еще не знали класса бестелесных предметов. Потому неудивительно, что Анаксимен употреблял слова “воздух” и “дыхание” как синонимы, считая при этом душу воздушной, имеющей материальную оболочку. [1, с. 66-67], [8, с. 77]

Помимо этого Анаксимен четко фиксирует в качестве свойства “воздуха” изменчивость: все возникает из “воздуха” через его разрежение, которое Анаксимен связывал с нагреванием, и сгущение, связанное Анаксименом в свою очередь с охлаждением. Здесь Анаксимен вплотную подошел к идее превращения количественных изменений в качественные, несмотря на ошибочность самих выводов. [3, c. 132]

Подытоживая вышесказанное, отметим, что для милетской школы характерны интерес к естественнонаучной (“физической”) проблематике, стихийный материализм, уживающийся с пережитками мифологии, а также зачатки наивной диалектики. С утратой Милетом (в начале V в. до н. э.) политической самостоятельности, отнятой персами, замирает развитие здесь философии, однако учение милетских философов нашло своё продолжение в других городах Древней Греции [2, с. 12], о чем мы поговорим чуть позже в следующих частях статьи. Сейчас же перейдем к другому философу, которого так же как и милетцев относят к ионийской философской школе, - Гераклиту Эфесскому.

Гераклит Эфесский

Гераклиту из соседнего с Милетом ионийского полиса Эфеса приписывают философскую работу “О природе”, которая высоко ценилась поздними античными авторами (Платоном, Аристотелем и проч.) и часто ими цитировалась. Отмечая сложность и глубину Гераклита, Сократ дал следующую оценку его труду: “То, что я понял, превосходно. Думаю, что таково и то, что я не понял. Впрочем, для этого нужен делосский водолаз”. Гераклит часто прибегал к образам и сравнениям для выражения своих мыслей. Уже сами древние из-за афористичности работы Гераклита и трудности ее для понимания прозвали его “темным”. [1, с. 70], [2, c.15], [3, c. 133-134], [8, c. 86]

Основное и, пожалуй, самое знаменитое (хоть и в сокращенном виде “все течет, все изменяется”) положение философии Гераклита встречается у Платона в диалоге “Кратил”:

Гераклит говорит где-то: «все движется и ничто не остается на месте», а еще, уподобляя все сущее течению реки , он говорит, что «дважды тебе не войти в одну и ту же реку». [9, c. 18]

В качестве начала Гераклит провозгласил наиболее подвижную и изменчивую “стихию”, фактически процесс - “огонь”. Гераклитов “огонь” выступает и как субстанциональное материальное начало всего сущего и как его конец, причем Гераклит выражает свою мысль о субстанциональности “огня”, сравнивая его с золотом: все обменивается на огонь, и огонь - на все, подобно тому как золото обменивается на товары, а товары - на золото. Как и начала у милетских философов, гераклитов “огонь” не нуждается в какой-либо извне движущей его причине, будучи по умолчанию наделенным движением. [8, с. 89 и с.98]

Представление Гераклита об огне как о субстанциональном начале и как о эсхатологическом (эсхатология - система взглядов и представлений о конце света) конце мира ярко выражено в изречении, которое В. И. Ленин охарактеризовал как содержащее “очень хорошее изложение начал диалектического материализма” [8, с.94]:

Этот космос, один и тот же для всех, не создал никто из богов, никто из людей, но он был, есть и будет вечно живой огонь, мерою возгорающийся и мерою угасающий. [10, c. 754]

Гераклит диалектически понимает процесс всеобщего движения и изменения, выводя из этого процесса непрерывной изменчивости всех вещей противоречивый характер их существования: о каждом движущемся предмете необходимо утверждать, что в силу своего движения он одновременно и существует и не существует [2, c. 16]. Подобный вывод находит свое неприятие уже у Аристотеля, собственно, из этой заочной полемики мы и узнаем о подобных воззрениях Гераклита:

В самом деле, не может кто бы то ни было признавать, что одно и то же (и) существует и не существует, как это, по мнению некоторых, утверждает Гераклит; ибо нет необходимости действительно принимать то, что утверждаешь на словах. [5, c. 63]

Учение Гераклита пронизано мыслями о закономерностях в природе, о необходимости мирового процесса, о том, что все сущее в своем движении повинуется закону. Но формулируется это закон не в понятиях науки о природе (это не та закономерность природы, о которой писали великие механики, физики и астрономы XVII в), а в наполовину мифологических представлениях, которые были свойственны мышлению того времени. При этом в качестве основного космического закона Гераклитом выдвигается идея меры, которой подчиняется сам вселенский огонь (“...Он был, есть и будет вечно живой огонь, мерою возгорающийся и мерою угасающий” [10, c. 754]). Идея меры обобщена Гераклитом в понятии о “логосе” (греч. λόγος) - объективном законе мироздания, разумной необходимости, закономерности, управляющей миром. При этом гераклитов “логос”, будучи материальным (подробнее см. 8, с. 123,
прим. 40), тесно связан с “огнем”. “Логос” - это одновременно и “огонь” и не “огонь”, это его (“огня”) внутренняя структура, его мера. Если “огонь”, образно выражаясь, отвечает за обмен или размен, то “логос” - пропорция этого обмена, хоть и не выраженная количественно. [1, c. 73], [2, c.18], [3, c. 135], [8, с. 96-97]

Подобно милетским философам Гераклит помимо того, что является стихийным материалистом, - еще и наивный хоть и более явный диалектик. Помимо признания всеобщей изменчивости Гераклит замечает, что одно и то же различно, или, если выражаться более современным философским языком, противоположно. Сам же Гераклит еще не знает термина “противоположность”, введенного уже Аристотелем, и использует такие слова как “расходящееся” (diapheromenon, diapheronton) или “враждующее”, “стремящееся в разные стороны” (to antizoyn). Причем существенным изменением Гераклит считает как раз изменение в свое “враждующее” (холодное нагревается, горячее остывает). Также Гераклит полагает, что одна противоположность выявляет ценность другой (к примеру, болезнь придает ценность здоровью). На основе всего этого Гераклит делает вывод о том, что “противоречивость сближает”. Это в свою очередь и позволяет более позднему доксографу Ипполиту вывести тождественность противоположностей по Гераклиту. [1, с. 75-76], [3, c. 136]

Высокую оценку Гераклиту, что вовсе и не странно, дал Г. В. Ф. Гегель:

Необходимый шаг вперед, сделанный Гераклитом, заключаетися в том, что он перешел от бытия, как первой непосредственной мысли, к становлению, как второй мысли; это - первое конкретное, абсолютное, как единство противоположностей в нем самом. У Гераклита, таким образом, мы впервые встречаем философскую идею в ее спекулятивной форме <...> нет ни одного положения Гераклита, которого я не принял в свою «Логику» (имеется в виду работа Гегеля “Наука логики”. - прим. Э. Б.). [12, стр. 246]

На этом моменте возникает большой соблазн превратить Гераклита в античного Гегеля, т. е. подвести положения наивной диалектики и наивного материализма Гераклита под учения идеалистической диалектики Гегеля. Перед таким, безусловно ошибочным, порывом в XIX не устоял известный деятель рабочего движения Фердинанд Лассаль. Он написал большую монографию о Гераклите под названием “Философия Гераклита Темного из Эфеса”, в которой искал, и, что удивительно, “нашел” (по факту - приписал), в далеком прошлом такие черты диалектики, которые в этом прошлом еще не могли возникнуть. [2, c.24], [8, c.113]

У Гераклита прямых последователей, которые бы развили его философское учение, в античности не было, хотя и имелись те (например, Кратил), кто абсолютизировали идею “текучести” всего сущего, из-за чего по их мнению о постоянно изменяющейся и противоречивой реальности нельзя было высказать ничего истинного. Из этой абсолютизации и взяла свои философские корни софистика. Однако непреходящим значением Гераклита можно по праву считать то, что он стал основоположником объективной диалектики как учения о противоположностях, их борьбе и единстве в мировом процессе. [1, с.80-81]

Продолжение следует.

Автор: Эмилия Балбус

Список источников и рекомендованной литературы:

1. Богомолов А.С. “Античная философия”
2. Асмус В.Ф. “Античная философия”
3. Чанышев А.Н. Курс лекций по древней философии
4. Рассел Б. История западной философии
5. Аристотель “Метафизика”
6. Диоген Лаэртский “О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов”
7. Аристотель. “Физика”
8. Михайлова Э.Н., Чанышев А.Н. “Ионийская философия”
9. Платон “Кратил”
10. Климент Александрийский “Строматы“
11. Ипполит “Опровержение всех ересей”
12. Гегель. Сочинения, том IX “Лекции по истории философии. Книга первая”
13. А.Ф. Лосев “История античной философии”
14. Маковельский А.О.“Досократики”