Что опять не так с позитивизмом
Дабы не уподобляться господину Кравецкому и пока еще товарищу Садонину, прежде чем с ходу начать что-либо критиковать, давайте попробуем разобраться, что же есть у нас такое позитивизм и откуда он пошел.
Также будем разграничивать внешнюю критику и внутреннюю: если мы будем пытаться критиковать что-либо только лишь снаружи, т.е. с марксистских позиций, то можем вполне резонно получить такую же ответную критику снаружи, но уже от самих позитивистов. Кто прав, а кто виноват в такой ситуации - выяснять затруднительно: на каждый аргумент снаружи найдется такой же наружный контраргумент и дискуссия для стороннего наблюдателя будет выглядеть так, будто у каждого существует некая “своя правда” (нет) и потому “давайте жить дружно”, негласно подчиняясь тоталитарному требованию не тоталитизировать дискурс.
Поэтому помимо кошерной марксистской критики (куда же без нее), в данной статье мы в том числе будем ломать позитивизм изнутри, используя его же собственную логику, чтобы показать его непригодность, а временами даже вредность для процесса приращения научного знания.
Для начала рассмотрим определение позитивизма.
Позитивизм (фр. positivisme, от лат. positivus — положительный) — философское учение и направление в методологии науки, определяющее единственным источником истинного, действительного знания эмпирические исследования и отрицающее познавательную ценность философского исследования. Да-да, вы все верно поняли: это философское учение, которое отрицает познавательную ценность философского исследования.
И это противоречие абсолютно не смущает позитивистов. Впрочем, как и другие многочисленные противоречия и явные дыры в философской методологии, отрицающей любые философские методологии. Но обо всем по порядку...
В основу позитивизма легли идеи Д. Юма, а именно скептицизм в “рафинированном виде”:
“Существует ли мир за пределами сознания, т.е. существует ли такой предмет восприятия сам по себе - не знаю и никогда не узнаю; я знаю только свое восприятие”
Но опыты проводить надо и “обосновывать” их как-то тоже надо. Поэтому с каждой волной позитивизма подобного рода скептицизм маскируется все больше и больше: где-то за эклектичным смешением в рамках одного направления материального, идеального и “феноменального” (кантианство, причем “вывернутое наизнанку”), а кое-где и вовсе за отказом признавать проблему основного вопроса философии. Рассмотрим каждую волну позитивизма подробнее.
Позитивизм первой волны
Родоначальником позитивизма считается Огюст Конт (1798 - 1857). Конт выделял для позитивизма 2 основные задачи:
- создать посредством правильного обобщения фактов («объективный метод») из частных наук одну положительную философию
- затем, через применение «субъективного метода» превратить положительную философию в положительную религию
Судя по тому, как в позитивистский научный метод свято верят многие современные люди, с задачей религии позитивизм справляется просто прекрасно, хотя и не совсем так, как предполагалось изначально.
Согласно идеям Конта с помощью науки в будущем достигается точная оценка существующего положения вещей и разумная, научно обоснованная вера людей в Бога как высшая моральная ценность, преобразующая материальную и духовную жизнь людей.
В государстве, построенном на позитивных принципах, должны главенствовать обязанности, а не права. По мнению Конта, права только подрывают спокойствие общества.
Идеи Конта вдохновили двух английских мыслителей: Милля и Спенсера. В России его последователями были Н. Михайловский, В. Лесевич.
Первый позитивизм был раскритикован самими последователями позитивизма в том числе за попытку совместить науку и религию. С развитием естественных наук появился второй позитивизм, взявший на вооружению от первого позитивизма только идею о том, что наука - сама себе философия.
Позитивизм второй волны
Это тот самый эмпириокритицизм, раскритикованный В.И. Лениным в работе “Материализм и эмпириокритицизм”.
Эмпириокритицизм (др.-греч. ἐμπειρία — опыт и критика, «критика опыта» или «критика с позиций опыта») + Махизм - философское направление, родоначальниками которого являются Рихард Авенариус и Эрнст Мах: отправным пунктом в их теории познания является не мышление или субъект, не материя или объект, а чистый опыт в том виде, в котором он непосредственно познается людьми.
Однако, ответа на вопрос о том, что из себя представляет этот самый опыт, Мах и Авенариус в своих работах тщательно избегали. В частности у Авенариуса можно прочитать следующие обрывки мыслей на этот счет:
«Существующее (или: сущее, das Seiende) есть субстанция, одаренная ощущением; субстанция отпадает, остается ощущение: сущее следует поэтому мыслить, как ощущение, в основе которого нет больше ничего, чуждого ощущению» [1]
«Только ощущение может быть мыслимо, как существующее» [1]
Иными словами ощущение существует без «субстанции», т.е. мысль существует без мозга, а это ничто иное, как идеальное, причем субъективно идеальное.
Спохватившись, что изложенный выше взгляд не может привести никуда, кроме как к солипсизму, Р. Авенариус в более позднем сочинении «Человеческое понятие о мире» (1891) приступает к его маскировке:
Он теперь говорит уже о «принципиальной координации» между «центральным членом», под которым он понимает Я, и «противочленом» - средой. Эта «принципиальная координация» неразрывна: «центральный член» (Я) не существует без «противочлена» (среды), а «противочлена» (среды) нет и быть не может без «центрального члена». [3] А это не что иное как эклектическое приплетение материи.
Если сказать, что мир существует только в моем сознании, абсурдность этого тезиса не может не броситься в глаза. Если же сказать собеседнику, что «противочлена» нет и не может быть без «центрального члена», то он не сразу, а может быть, и никогда не поймет истинного значения этого утверждения. А суть этого второго положения та же самая, что и у первого: нет и не может быть объекта без субъекта. [3] На этом в основном и была построена ленинская критика эмпириокритиков:
«Ваша философия, господа, есть идеализм, тщетно пытающийся прикрыть наготу своего солипсизма нарядом более «объективной» терминологии» [4]
То есть с точки зрения марксизма эмпириокритицизм, маскирующийся под материалистическое учение, на самом деле является учением субъективно идеалистическим и, т.к. пытается сочетать в себе несочетаемое, приплетая где удобно материальное, то его также можно назвать эклектикой.
Так как эмпириокритики не отрицали значимость основного вопроса философии (хоть и всячески пытались от него увернуться), подобную критику можно считать не только внешней, но и внутренней.
Позитивизм третьей волны
После провала эмпириокритицизма, позитивисты, наконец, поняли, что конкурировать с марксизмом в рамках основного вопроса философии не получится. И… основной вопрос философии был объявлен не проблемой, а псевдопроблемой, заниматься которой не имеет абсолютно никакого смысла. Так появился неопозитивизм, или логический позитивизм (Венский кружок + Львовско-варшавская школа).
Перестал ли позитивизм после подобного уже явного уклонения от основного вопроса философии быть эклектичным с точки зрения марксизма? Никак нет. Он лишь избежал внутренней критики относительно этого момента, и если кто-то в просветительском порыве захочет теперь кинуть в уже современных позитивистов книжкой Ильича, это не будет иметь прежнего эффекта именно по этой причине. Однако, прочие проблемы, сопутствующие эклектике подобного типа никуда не исчезли, а лишь замаскировано стали ждать своего звездного часа. И дождались.
Так как под логикой неопозитивисты понимали исключительно формальную логику, а ее можно наполнить абсолютно любым содержанием, то рано или поздно перед ними встала проблема демаркации - определения границ научного и вненаучного знания. Так была введена верификация.
Важный момент: если в марксизме критерий истины - практика является плотью от плоти самой теории последовательного материализма, то верификация в неопозитивизме - это скорее попытка, причем неудачная, прикрыть брешь, образованную в результате самой непоследовательной теории.
Верификация - процедура проверки истинности знаний. Она предполагает, что при фиксировании фактов сложные предложения нужно разделить на протокольные. Истинность протокольных предложений объявляется неопозитивистами абсолютно несомненной, так как соответствует наблюдаемой действительности (!!!).
Форма протокольного предложения выглядит так: «NN наблюдал такой-то и такой-то объект в такое-то время и в таком-то месте».
Сведение сложных предложений к протокольным называется редукцией. Таким образом, вся деятельность учёного сводится к проверке протокольных предложений и их обобщению.
Основная проблема, с которой столкнулись неопозитивисты заключалась в следующем. В то время как позитивные экзистенциальные утверждения («есть по крайней мере один человек») и негативные универсальные утверждения («не все вороны чёрные») позволяют определить четкие методы верификации (найти человека или нечерного ворона), отрицательные экзистенциальные утверждения и позитивные универсальные утверждения не поддаются проверке.
Универсальное утверждение, по всей видимости, никогда не может быть проверено: Вы не можете утверждать, что все вороны чёрные, пока не поймаете всех воронов, в том числе из прошлого и из будущего. Это приведёт к большому объему работ по индукции в сочетании с верификацией.
Концом логического позитивизма можно считать публикацию в 1950-х годах серии статей одного из бывших членов Венского кружка К.Гемпеля, в которых были отмечены принципиальные трудности и даже неясности, связанные с самим ключевым понятием осмысленности.
Поставить эксперимент, подтверждающий теорию однозначно в условиях отсутствия последовательной философской базы, оказалось затруднительно. Как ни странно, можно строить много теорий, несовместимых друг с другом формально логически, но описывающих те же самые наблюдаемые результаты.
Постпозитивизм
Будучи постпозитивистом и критикуя принцип верификации, К. Поппер вводит свой критерий для демаркации научного знания - фальсифицируемость. Тем самым он продолжает славную традицию ввода костылей для поддержания трещащей по швам теории.
Теория удовлетворяет критерию Поппера (является фальсифицируемой и, соответственно, научной) в том случае, если существует возможность её экспериментального или иного опровержения. Иначе говоря, согласно критерию Поппера, — научная теория не может быть принципиально неопровержимой.
Принцип фальсифицируемости противоположен принципу верифицируемости: при верификации гипотезы исследователь ищет подтверждающие её примеры, при фальсифицируемости — примеры, опровергающие её.
Существуют очевидные гипотезы, которые тем не менее могут не пройти критерий фальсифицируемости и как следствие не могут быть признаны научными, например:
- “Я смертен”
- “После среды будет четверг”
У марксиста же с этими гипотезами никаких проблем не будет: логически вывести их можно, практикой они подтверждаются.
У постпозитивистов в свою очередь есть еще и обратная проблема: некоторые абсурдные гипотезы могут сквозь этот критерий просочиться:
“Луна сделана из сыра: она, как и сыр, жёлтая, с выбоинами и по форме повторяет круг сыра”
При всей своей абсурдности это утверждение научно, ведь можно слетать на Луну и оттяпать кусочек — если его вкус отличается от вкуса сыра, значит утверждение может быть сфальсифицировано.
Помимо проверки критерием истины марксист в свою очередь запросит всю цепочку рассуждений, которая привела к такому странному следствию и рассмотрит, как она соотносится с последовательной материалистической теорией. Скорей всего ошибки обнаружатся уже в цепочке самих логических рассуждений.
И тут постпозитивисты придумали очередное извращение: следует чётко различать понятия «научно» и «истинно».
Любое утверждение, отвечающее критерию Поппера, — научно (с позиций постпозитивизма, конечно же). А вот истинно оно или ложно - наука установит, проведя соответствующие исследования. Но есть проблема: если же какое-то утверждение не отвечает критерию Поппера, то оно ненаучно, а посему наука его отвергает с порога и в принципе не рассматривает. Таким образом между “научным” и истинным знанием может образоваться и образовывается гигантская пропасть. Потому в том числе современные позитивисты вместо истины ищут консенсус.
Марксизм, с точки зрения Поппера, не отвечает его критерию фальсифицируемости научной теории. Здесь важно понимать, что в марксизме следствия в виде гипотез УЖЕ проходят свои “фильтры” в рамках самого диалектического метода и потому не могут пройти критерий Поппера в уже сформированном виде, для них корректно применять лишь “родной” для них критерий истины - практику. Это равносильно требованию от математических теорем быть принципиально опровергаемыми. Марксизм вследствие своей полноты в отличие от изначально неполного позитивизма, неуязвим к критике извне (Поппер видел в этом явный минус), а “отрицание” изнутри является залогом развития, “зашитого” в сам диалектический метод.
Почему позитивистский научный метод так популярен?
- Красивая, громкая и завлекающая вывеска под названием “Научный метод”
- Низкий порог вхождения: достаточно быть школьником, умеющим в формальную логику лишь немного, а желательно и вовсе чуть-чуть, чтоб быть готовым купиться на красивые “умные” слова про логику и в упор не замечать грубых формально-логических несостыковок. Если хотите подробнее узнать о поломке формальной логики и невозможности обосновать позитивистский научный метод, то вэлком в это видео (около 10:20), где сам м’сье Кравецкий беспардонно в этом сознается и предлагает гениальное решение: совершить грубую формально-логическую ошибку подтверждения следствием, чтобы иметь право хоть что-то сделать в рамках научного метода.
- Не обязательно изучать тонну философской литературы для того, чтобы блеснуть интеллектом. Достаточно достать из рукава в качестве козыря критерий фальсифицируемости.
- Необходимость демонизации марксизма для сохранения “стабильности” в обществе, т.к. марксизм - это не догма, а руководство к действию, причем вполне конкретное.
Выводы
Итак мы очень кратко разобрали критику позитивизма как снаружи, так и изнутри, выяснив, что позитивистский научный метод является скорее частью идеологии современного либерализма, чем истинным научным методом. В свете вышеизложенного хештег #MakeMarxismScienceAgain выглядит мягко говоря некорректно. Во-первых, неясно, когда именно марксизм внезапно перестал быть наукой, а во-вторых сам посыл (мб даже неосознаваемый автором хештега) к скрещиванию марксизма с позитивизмом выглядит до нелепости наивно.
Марксизм в позитивизме не нуждается: он самодостаточен и полон. Скрещение с эклектичным позитивизмом приведет к эклектизации уже самого "обновленного" марксизма подобно тому, как ложка дегтя способна загубить бочку мёда. Позитивизму же марксизм не поможет, т.к. позитивизм сам загнал себя в ловушку, когда встал на скользкий путь абсолютизации отказа от философии: ему придется пересмотреть самые свои основы, чтобы самому стать потенциально готовым к слиянию (если оно ему, конечно надо). Однако в момент свершения подобного пересмотра позитивизм тут же перестанет быть позитивизмом, а затем пройдя тот же путь, что прошла философия за долгие годы своего развития, он закономерно из этого развития породит... марксизм.
Так что нынешним "постпостпозитивистам" прежде чем постиронично ради хайпа или же на полном серьезе предлагать новую (а на самом деле хорошо забытую старую) глупость, для начала необходимо было хотя бы ознакомиться с историей философии и с тем, что представляет хотя бы то её ответвление, за которое они так ратуют, чтобы не заблуждаться самим, не сбивать с толку других и не вызывать возмущенное недоумение у тех, кто знаком с матчастью намного дольше, чем 12 минут.
Автор: Эмилия Балбус
Список источников:
- Р. Авенариус. «Философия, как мышление о мире, согласно принципу наименьшей меры силы. Пролегомены к критике чистого опыта»
- Р. Авенариус. «Человеческое понятие о мире»
- Ю. И. Семенов. "Введение в науку философии" (том 1)
- В. И. Ленин. “Материализм и эмпириокритицизм”
- К. Поппер. “Открытое общество и его враги”
- А. В. Бузгалин. “Анти-Popper: социальное освобождение и его друзья”
- Айер А. Дж. “Язык, истина и логика”