Богословские вопросы [5]

#Богословские_вопросы@raphael_karelin

[27/05/2012] Андрей спрашивает:

В катехизаторских беседах свящ. Евгений Горячев, объясняя 10 заповедей говорит, что Господь, запретив лжесвидетельствовать на ближнего, позволяет в некоторых случаях лгать. И приводит пример неправильного исполнения этой заповеди: когда во время войны некий крестьянин встретил в лесу раненого партизана, взял его к себе домой, лечил, кормил. Но когда пришли фашисты и спросили его о скрывающихся партизанах, то крестьянин спокойно выдал им спрятанного бойца. Когда тот спросил крестьянина, почему он так поступил, то селянин сказал, что он христианин и не может говорить неправду. Поэтому, заключает священник, ради благого дела, например, чтобы спасти человека от опасности можно обмануть тех, кто эту опасность приносит. А если, например мать спрячет своего сына, совершившего какой-либо проступок, и обманет полицию, сказав что не знает где он? В каких случаях ложь перестает быть грехом, и как тут рассудить?

Ответ: Существует понятие коллизии обстоятельств. Это ситуация, в которой человек не может найти безгрешный выход и ему приходится избрать меньшее зло. Однако подобные случаи должны рассматриваться как исключения, не отменяющие заповеди о том, что христианин не должен лгать. Даже выбор меньшего зла остается грехом и свидетельствует о нашем несовершенстве.

Если бы мы жили правильно по воле Божией, то не попали бы в такие ситуации или Господь проявил бы чудо, чтобы избавить нас от необходимости хотя бы в малой лжи. Прп. Варсонофий Палестинский на вопрос, можно ли сказать неправду, если правда обратится вредом и опасностью для какого-нибудь человека, отметил, что допустимо сказать «не знаю».

Думаю, что в приведенных вами примерах, лучше было бы молчать или в крайнем случае сказать «не знаю». Узаконение лжи во имя добра характерно для иезуитов, которые выбрали своим негласным девизом «Ложь оправдывает средства», но неприемлемо для православного сознания.

[16/06/2012] Елена спрашивает:

Если почитать полный сборник церковных правил, принятых разными соборами, например, составленный еп. Никодимом (Милошем) — то оказывается, что большую часть давно не выполняют, да это и невозможно. (Например, правило, по которому, если мать родила слабого ребенка и его пришлось крестить до сорокового дня, дитя надо отнять от матери, пока та не «очистится»...). Как отличить правила, являющиеся обязательными от не являющихся таковыми, чтобы примером невыполняющихся правил не пользовались, чтобы отменить необходимость следования канонам вообще?

Ответ: Надо отличать церковные правила, утвержденные на Вселенских и Поместных (канонических) Соборах, от их интерпретаций, особенно позднейшего времени, которые могут быть назидательны, но не обязательны, удачными и ошибочными. В толковании епископа Никодима Милоша содержится немало субъективных мнений, не принятых полнотой Церкви.

Если вы обратитесь к первоисточнику — сборнику «Правила Вселенских и Поместных Соборов и святых Отцов», — то увидите, что указанного вами правила вообще не существует. Возможно, это какой-то местный обычай, который привел еп. Никодим. Вероучительными книгами Православия, принятой всей Церковью, являются: «Исповедание православной веры» св. Петра (Могилы), «Ответы на вопросы англиканских богословов» — книга, основанная на послании Иерусалимского патриарха Досифея, и «Пространный катехизис» св. Филарета, митрополита Московского.

Первые две книги были утверждены на Поместных Соборах, а «Катехизис» св. Филарета принят Русской Церковью, как ее вероисповедальный образец, и переведен на все языки Поместных Православных Церквей. Эти три книги являются маяками православного учения в море каноники, богословия и патристики. В них выкристаллизовано и кратко изложено Священное Предание Православной Церкви. Канонической книгой является также «Послания Восточных Патриархов» от 1848 года. Эти книги прошли рецепцию, то есть согласие и одобрение всей полноты Церкви.

Современные модернисты, стремящиеся расшатать догматические основы Православия, нападают своими петушиными наскоками и криками на эти книги, которые стоят как крепость на их пути. Поэтому в настоящее время указанные книги служат пробным камнем Православия.

[19/06/2012] р. Б. Людмила спрашивает:

1) «Ничто нечистое не войдет в Царствие Небесное». Где же мы будем очищаться, если не очистимся в этой жизни? Будем томиться и ждать помощи Церкви?

2) Я учусь на православных курсах. Очень много полезной информации, но отнимает все силы и время. Я стала не так категорична в суждениях, на многое смотрю другими глазами, но и себе стала многое прощать. Чувствую, что в духовной жизни потеряла. Раньше я больше молилась и видела что дает молитва. А сейчас читаю, читаю то, что нужно по программе. А молитва — только «Господи, помилуй», да «Господи прости», да «Помоги, Господи». Иногда хочется все бросить, борет мысль, что растеряю все что накопила раньше. Но заставляю себя довести дело до конца. Нужно ли это образование, если оно съедает все силы?

3) Почему раньше святые Отцы так строго высказывались против общения с еретиками, а теперь народ видит общение наших иерархов с монофизитами, иудеями и т. д. Ведь нет никакой необходимости зажигать ханукальные свечи, допускать их в наши храмы и принимать от них поздравления, лобызаться с ними как с лучшими друзьями. Зачем все это делать так демонстративно? У них больше любви, чем у святых Отцов?

4) Как при этом не впадать в осуждение? Что отвечать людям, когда всеми своими действиями наши иерархи показывают, что в каждой религии есть истина? Слова о том, что истина — одна — это теперь экстремизм. Так говорить сейчас нельзя. Так хотя бы действиями бы своими не смущали православных.

5) На Причастии батюшка назвал меня другим именем. Я испугалась, сказала громко свое имя. Напугала батюшку, он сказал, что мог бы выронить Святые Дары, что не нужно так переживать — Бог знает кого Он причащает. Как быть, если такое случается? Помолитесь за меня и мою семью. Ни мать, ни муж, ни сын не хотят слышать о Боге.

Ответ: 1) Все мы рождаемся с уже поврежденной грехом природой. Грех — это тяжелое наследие, которое генетически передается от нашего праотца Адама его потомкам. Первородный грех обрастает нашими личными грехами, как ком снега, который катится с горы. Но не надо унывать: в деле спасения главное — произволение человека, его борьба с грехом и покаяние.

Нечистота души — это примирение с грехом, уступка ему, соединение воли с ним. Если мы не хотим греха, противостоим ему по мере сил, боремся с ним, грешим, падаем и восстаем снова, — то наше положение еще не гибельное. Покаяние в грехах уже дистанцирует нашу волю от них. Если в таком состоянии смерть застанет человека, то незавершенное восполнит благодать Божия.

Поэтому, даже для святых спасение — не только личный подвиг и заслуга, но также дар Божий. Для человека в духовной жизни самую большую опасность представляет невидение своих грехов, оправдание себя, самодовольство, отсутствие покаяния, омертвение совести, когда она не болит от совершаемых грехов.

Такое состояние похоже на нравственный паралич: человек не видит своего космического врага — демона, не чувствует пагубность своих страстей, а когда явно грешит, то старается взвалить вину на окружающих его людей, на обстоятельства, на все, что угодно — кроме себя самого. Вот это лицемерное самооправдание является губительной нечистотой и неисцеляемым недугом.

2) Следует осознать цель вашего учения на православных курсах: если вы хотите служить при храме, преподавать в школе, служить гидом для паломников и т. д. то духовное образование вам нужно — оно дает систему знаний, но расширять ее посредством самообразования необходимо.

Я не хочу отвергать огульно современное богословие, которое дало немало ценных работ и исследований. Но, к сожалению, к пшенице примешаны плевелы и чтобы отличить их надо знать классическое богословие, особенно авторов 19-го столетия; однако нужно помнить, что никакие книги не заменят молитву.

3) Современное искусство, литература, массовая информация и т. д. проникнуты духом либерализма. Человек облучен этими радиационными лучами уже с детства. Дух мира и дух Христа все более отдаляются друг от друга, не только отдаляются, но вступают в вопиющие противоречия. Светское искусство, техническая цивилизация, то, что называется культурой, — это душевная деятельность человека, которая, как узурпатор, захватывает ту область, которая принадлежит духу и вере.

Современный православный человек может получить обширную информацию, в том числе и по религиозным вопросам, но информацию, засоренную индивидуализмом, субъективизмом и модернизмом, то есть противоречивую. Здесь происходит постепенное понижение духовного уровня. Та часть населения, которая называлась «простым народом», уже не простой народ: люди потеряли свою простоту перед экранами телевизоров и компьютеров; они получают инъекцию аморализма в весьма значительных дозах, более легко смотрят на грех, у них пропадает чувство благоговения перед святыней и ответственность за собственную душу.

Верующих убеждают, что Бог это всецелая Любовь и в конце концов сравняет грешников с праведниками и всех спасет. Практически это означает дать зеленый свет на грех. В этом отношении со стороны модернистов делалось и делается много ухищрений и уловок. Апология зла под видом любви — сеть, в которую закутывают человека. Недостаточно воцерковленным людям внушается мысль о том, что все религии имеют в себе зерна истины и человека спасает не Христос, а частицы этой истины, которые можно найти везде и спастись ими. Наряду с этим внушается, что христианская мораль была хороша для определенного исторического периода, а теперь она устарела и христианство должно получить новые интерпретации.

Эти интерпретации активно проповедуются, но на самом деле, в них можно найти все, что угодно, кроме самого христианства. Тем, кто хочет сохранить истинное Православие в его чистоте, приходится преодолевать много внутренних и внешних преград, в том числе боязнь — прослыть фанатиками, конфессиональными гордецами, обскурантами, и чуть ли не человеконенавистниками, то есть вступить в жестокую борьбу с духом этого языческого мира.

Немало тех, кто, считая себя православными традиционалистами, предпочитают молчать «страха ради европейского». Почему святые Отцы запрещали духовное общение с еретиками? Потому что святость Отцов давала им способность различения духов, и они не только понимали умом, но и чувствовали сердцем демоническое поле ереси. Образно говоря, они могли отличать духовную истину от духовной лжи не только на уровне богословских понятий, но глубиной духовных интуиций. Как раз эта способность теряется у современного человека.

Теперь даже слово «мистика», то есть чувство тайны, интуитивное проникновение в духовный мир, принимает негативный характер. Если сердце — орган веры — перестало понимать различия между духом Православия и духом ереси, то попытками одного рассудка трудно доказать уникальность и истину Православия. Вера не доказывается одним рационалистическим путем, — а орудием современного мышления преимущественно является рационализм.

Либерализм и рационализм, соединенные вместе, размывают границы между Православием и инославием, и модернисты, подсознательно или целенаправленно, разрушают ограду Церкви.

4) Что надо ответить людям, которые соблазняются контактами священнослужителей с инославными? Надо сказать, что в Православной Церкви не существует постановлений и законов, которые говорили бы о том, что спастись можно во всех религиях.

Постановления, запрещающие молиться вместе с еретиками, не отменены и никем отменяться не могут, так как высшей власти, чем Вселенский Собор — не существует. А если какой-нибудь будущий собор войдет в противоречие с предыдущими соборами, то он не будет признан законным и рецептирован Вселенской Церковью. Если кто из священнослужителей отклоняется от церковных канонов, то он сам лично отвечает за это, а Церковь остается святой и благодатной.

5) Насчет имени не беспокойтесь. Если священник не назвал или перепутал ваше имя, то Таинство все равно совершилось. В истории Церкви были преподобные жены, которые под видом евнухов проживали в мужских монастырях и причащались под мужскими именами. Если священник допустит ошибку, то надо отнестись к этому спокойно: демон хочет через это возмутить и расстроить причастника. В храме делать замечание священнику не следует. Если необходимо, то надо поговорить с ним после богослужения, один на один.

Если ваши родные не хотят слышать о Боге, то не надо говорить им о вере, а набраться терпения и молиться за них. Видно ваш супруг не такой уж безбожник, если разрешает вам учиться на богословских курсах, что по вашим словам отнимает много времени. Поэтому, надейтесь и ждите.

[20/06/2012] Давид спрашивает:

В книге о. Лазаря (Абашидзе) «О тайных недугах души», есть глава «Полезно ли начинающему христианину учить ближних делам веры», в ней он приводит высказывания святых Отцов из «Отечника» и из других книг и писем свт. Игнатия. Один старец сказал: «Не начни учить преждевременно, иначе во все время жизни твоей пребудешь недостаточным по разуму». Авва Пимен Великий: «Учить ближнего столько же противно смиренномудрию, как и обличать его». Авва Исаия сказал: «Опасно учить ближнего преждевременно, чтоб самому не впасть в то, от чего предостерегается ближний учением. Впадающий в грех не может научать тому, как не впадать в него». Он же: «Стремление учить других, по признанию себя способным к этому, служит причиною падения для души. Руководствующиеся самомнением и желающие возводить ближнего в состояние бесстрастия приводят свою душу в состояние бедственное. Знай и ведай, что, наставляя ближнего твоего сделать то или другое, ты действуешь как бы орудием, которым разрушаешь дом твой в то самое время, как покушаешься устроить дом ближнего». «Когда человек придет в мирное устроение, тогда он может от себя и на других изливать свет просвещения разума». «Тщеславие и самомнение любят учить и наставлять. Они не заботятся о достоинстве своего совета! Они не помышляют, что могут нанести ближнему неисцельную язву нелепым советом...» и др.

Скажите, что вы думаете по этому поводу, чтобы учить и говорить о духовном своим ближним (родственникам, друзьям и т. д.) если кто-то из них не верующий, а кто-то вроде бы и верит, но не углубляется и не понимает, или придумывает какую-то отсебятину, верит в какие-то «приметы», какие-то «околоцерковные суеверия», ничего общего с православием не имеющего? И самое плохое, что распространяет это среди таких же легковерных, которые даже не мыслят проверить эти ложные убеждения. Ведь хочется таким людям объяснить, сказать не свою точку зрения, а то что прочли у святых Отцов, то что услышал на проповеди в храме, то что говорят священники. Ведь небольшая помощь может открыть глаза человеку и он может взглянуть на Православие уже по другому, и увидит свои ошибки... Я понимаю что святые Отцы предостерегали дабы человек не впал в гордость, «вот теперь я знаю многие правильные вещи, а этот несчастный не знает, я должен его вразумить», — естественно это грубый пример, ведь прелесть действует тонко и незаметно. Но если мы не будем распространять слово Божье, то люди могут и никогда не понять своих ошибок и никогда не задуматься об этом. Я полностью согласен со святыми Отцами и знаю что я навряд ли достигну такого совершенства, чтобы бесстрастно учить других, но в то же время больно видеть как люди ошибаются (делают те же ошибки что и я) и хочется донести до них то малое, что сам узнал. Возможно ли не разрушить свой дом, но и помочь ближнему?

2) Читая вашу книгу «На пути из времени в вечность», в главе «Путь Первосвятителя», когда вы спросили патриарха Ефрема о том случае когда к нему пришли монахи из Драндского монастыря, патриарх ответил: «У драндских монахов были окладистые широкие бороды до пояса. Таких бород я раньше не видел нигде». Я никак не могу понять, что имел в виду патриарх сказав это, поясните.

Ответ: 1) Апостол Иаков пишет: «Не многие делайтесь учителями», так как учить других — ответственное дело: из-за допущенные ошибки человек будет держать ответ. Но апостол Павел, обращаясь к христианам живущим среди язычников, говорит, что вопрошающему надо дать ответ.

Поэтому не следует быть самовольными учителями, по словам Григория Богослова «Вспрыгивать на учительское кресло». Но если люди действительно интересуются Православием и спрашивают вас, то следует, помолившись Богу, ответить им, но не тоном учителя, а брата, который нашел в Церкви и Православии истину. Если же вам станут возражать, то прервите разговор или перемените тему. Спорить с человеком не имеющим религиозного чувства, — это духовно разорять себя.

Что же касается духовной гордости, которая подталкивает учить других, то укажу на некоторые ее проявления и свойства. Это: когда мы говорим с людьми тоном учителя начальной школы; когда повторяем несколько раз одно и тоже, будто хотим забить гвоздь в голову человека; когда оскорбляемся и раздражаемся, если нам возражают; когда говорим не по существу вопроса, а переходим на личности; когда ввязываемся в споры, горячимся, допускаем резкости или насмешки, намекая, что наш собеседник в сравнении с нами глупец и невежда.

Есть притча: «Человек увяз в болоте по колено; другой хотел помочь ему, но сделал так, что тот погрузился в трясину по шею». Говорить о вере с человеком можно тогда, когда мы чувствуем любовь к нему, а не желание настоять на своих словах или блеснуть знаниями; когда мы считаем в глубине сердца себя более грешными и недостойными, чем он. Надо обязательно перед беседой кратко помолиться Богу, чтобы Он дал нам нужное слово, а у собеседника открыл сердце. Надо проверить, в каком состоянии находится наше сердце: если там раздражение или гнев, то лучше сначала помолчать и успокоить себя.

Надо помнить, что на человека действует не только слово, но интонация голоса, манера, с которой мы говорим, а самое главное, простите за грубое выражение, — то, чем мы пахнем. Надо стараться стяжать благодать Божию, — тогда наши слова будут живыми и действенными, и мы сможем говорить от сердца к сердцу. В настоящее время много рассуждают о миссионерстве, однако часто упускают из вида, что слово Божие проповедуется посредством благодати и воспринимают его не все, а только те, кто чувствуют своим сердцем, что оно есть истина и жизнь.

Нужно помнить, что во время земной жизни Иисуса Христа не все, окружающие Его, приняли евангельское учение; многие остались равнодушными, а некоторые даже возненавидели Его. Если у человека окаменевшая душа, то слова бесполезны: сколько не поливай камень, он не зацветет.

Есть еще одна проблема. В храм заходят люди, которые не знают как вести себя и этим нарушают тишину и благочиние во время богослужения. Как следует поступать в таком случае? Надо не оскорбить человека, не оттолкнуть его, а с благожелательностью объяснить ему церковные правила и традиции. Когда мы впервые зашли в храм, тоже многого не понимали, и если бы нас тогда обругали или выгнали, то кто знает, захотелось бы нам снова прийти туда.

2) Патриарх Ефрем ответил мне шуткой, чтобы показать неуместность моего вопроса.

[22/06/2012] Владимир спрашивает:

Выскажите ваше мнение о книге Феодора Зисиса «Благое непослушание или худое послушание?».

Ответ: Что касается книги Феодора Зисиса «Благое непослушание или худое послушание?», то он во многом прав, но я хотел бы внести некоторый корректив.

Он пишет, что не надо подчиняться архиереям, которые сами не подчиняются церковному Преданию. А я выразился бы иначе: не надо подчиняться архиереям только в том, в чем они противоречат Священному Преданию; а в остальном, послушание к архиереям обязательно.

[25/06/2012] Юрий спрашивает:

Ваше благословение составить и опубликовать статью о преподобных глинских старцах (отцах Зиновии, Серафиме и Андронике) к годовщине их прославления, я выполнил. Статья называется «Три богатыря из Глинского монастыря». Живу в раздвоении. Я журналист и основными моими темами являются социальные проблемы и политика, хотя куда с большим удовольствием пишу что-либо информационное о Православии (но делать это удается реже, чем хотелось бы).

Ответ: В лице трех преподобных отцов Глинской обители вы обрели себе молитвенников и помощников, поэтому обращайтесь к ним во всех нуждах духовных и телесных. При всякой профессии и специальности можно делать добро и приносить пользу людям. Занимаясь журналистикой, старайтесь писать о нравственных проблемах современности.

Нравственность — эта та сила, которая не дает человечеству оскотиниться, а миру погибнуть; ее не заменят никакая политика и общественное движение. Если иссякнет нравственность, то человечество изживет себя и подпишет себе неумолимый приговор.

[26/06/2012] Давид спрашивает:

1) Свт. Илия Минятий пишет: «На Литургии Он (Господь) ежедневно тайнодействуется, каждый день приносится в жертву. Более того, в святом хлебе Он переносит такие страдания, каких не испытывал на кресте, по замечанию Златоуста. На кресте не было преломления Его членов... а во святом хлебе Он присутствует во многих частицах, чтобы исполнить Собой многих». Батюшка, действительно ли испытывает тайнодействуемый Господь по человеческой природе боль? Если да, то в какой момент: во время пресуществления Св. Даров или во время проскомидии?

2) Почему в действительно полезной и одобренной старцами книге «Илиотропион» Фома Кемпийский упоминается как «знаменитый наставник благочестия», и имеются выдержки из его весьма вредной для души книги «О подражании Христу» (которую справедливо осуждает свт. Игнатий)?

Ответ: 1) Свт. Илия Минятий в данном вопросе ошибается. Евхаристия названа «безкровной жертвой». Распятие Христа на Голгофе единственная искупительная Жертва; она настолько всеобъемлюща и совершенна, что не требуется уже другой жертвы или ее повторения. В Литургии проявляется, а не повторяется Голгофская Жертва.

Литургия соотносится к Голгофской Жертве, но ничего не прибавляет к ней. Она достаточна, чтобы искупить грехи всего человечества от сотворения Адама и Евы до Второго пришествия Христа на землю. Голгофская Жертва совершенна и абсолютна; а каждая Литургия онтологически соединена с ней. Достаточно огня в одном светильнике, чтобы его свет отразился во множестве зеркалах и для этого не нужно перед каждым зеркалом или осколком зеркала отдельно зажигать светильник.

2) Книга «Илиотропион» является не богословской, а нравоучительной книгой. Надо сказать, что старолатинские авторы пользовались как западными, так и восточными источниками. Св. Иоанн Тобольский не просто перевел, а свободно переложил эту книгу, так что богословских ошибок там нет. Я согласен, что книга Фомы Кемпийского несет на себя дух католического визионерства; но этот дух скорее скрытый, чем явный. Книга «О подражании Христу» Фомы Кемпийского неоднократно переводилась на русский язык и многими воспринималась как духовно полезная. Достаточно сказать, что ее перевел обер-прокурор Синода Победоносцев.

Согласен, что имя Фомы Кемпийского не должно быть восхвалено в этой книге, но очевидно, что во фрагментах, взятых из сочинений Фомы, нет высказываний и мыслей, противоречащих Православию. Должен заметить, что католицизм допустил много ошибок и поэтому рассматривается как ересь.

Однако католицизм — это не антихристианство и не антиправославие; его корни находятся в учении древней Единой Церкви и многие святые Западной Церкви раннего периода почитаются у нас. Затем в него вкрались ошибки и заблуждения, что привело к отпадению Западной Церкви от Восточной.

Но католицизм сохранил в себе также часть Предания Единой Древней Церкви, поэтому списать его под одни заблуждения будет тоже неправильно. Этот прием часто используют современные модернисты, чтобы напугать православных «чучелом» католицизма и бросить их в объятия куда более разрушительного протестантизма. Модернистов раздражают не ошибки католицизма, а как раз то, что в нем осталось от Православия.

[29/06/2012] Александр спрашивает:

Помогите мне понять три изречения из книги «Илиотропион».

1) «Если ты каждый час будешь готов следовать воле Божьей и покоряться ей во всем, то получишь прощение грехов своих и удостоишься такой благодати от Него, что будешь не ужасаться не только геенны огненной, но и воздушных мытарств» (задержаний души при восходе ее на Небо после разлучения от тела).

2) «Истинное приношение самого себя воле Божьей равняется и заступает место покаяния, епитимии, и милостыни».

3) «Истинно решившийся все терпеть ради Божественной чести и правды с нелицемерной любовью и полным самоотвержением своей воли, не будет по смерти ввергнут в геенну огненную, даже хотя бы он имел на себе грехи всего мира».

Ответ: 1) Илиотропион не догматическая книга, а сборник назидательных примеров и нравоучений. Поэтому здесь позволены определенные литературные средства изображения, как синекдоха, метафора и гипербола, которые воздействуют на эмоциональную сферу человека, чтобы он лучше почувствовал и понял прочитанное.

Готовность следовать воле Божией означает не настроение, не краткий порыв, а перемену всей жизни. Это некий идеал, которого, как я осмелюсь сказать, полностью не достигал ни один святой (за исключением Пресвятой Богородицы и может быть св. Иоанна Крестителя).

Готовность — всегда исполнять волю Божию — это принесение себя в жертву всесожжения; это беспрерывная смерть для себя и жизнь для Бога. Прп. Антоний Великий только к концу своей жизни мог сказать: «Теперь я не боюсь Бога, а люблю Его». И в такой любви присутствует страх, только не наказания, а невольно оскорбить того, кого любишь.

Обратите внимание, что приведенная вами цитата начинается словом «если», то есть «предположительно». Здесь дан идеал, а реально мы можем только стараться приблизиться к нему; и это желание — приблизиться — будет также вознаграждено.

2) Сама воля Божия включает в себя покаяние, епитимии и милостыню, которые должен исполнить человек (епитимию могут заменить скорби).

3) Если человек искренне покается и будет мужественно бороться со страстями и грехом, то какие бы преступления он не совершил в прошлом, он будет прощен и спасен. В видении Антонию Великому было открыто, что если бы сатана мог покаяться, то был бы прощен. Но сатана, как всецелое зло и гордыня, не способен к покаянию, поэтому он духовный труп.

[07/07/2012] Вячеслав спрашивает:

Отец Даниил Сысоев в одной из своих лекций (о миссии, миссионерстве) говорил о наградах за миссию. Приводил цитату из послания апостола (Иак. 5, 20) «обративший грешника от ложного пути его спасет душу от смерти и покроет множество грехов», то есть первая мотивировка миссионерства — сугубое прощение грехов (миссионеру). Вторая мотивировка — награда. О. Даниил говорил про плод 100-кратный (получают те, кто после крещения сохранил девство), 60-кратный — честные вдовы, 30-кратный — женатые. То есть, большинство из христиан не могут получить 100-кратный плод в Царствии Небесном (большинство в семьях или девство не сохранили). Но, как говорит Амвросий Медиоланский, у Бога награды суммируются. То есть, женатый христианин (30-кратный) + обращающий людей ко Христу (100-крат), итого 130 (не говоря о делах милосердия, поношения за имя Христа), больше монаха. Вот здесь и мой основной вопрос. Я всегда думал, что больше монаха никто не получит. Тут и святых Отцов вспоминаю, где сравнивают монаха с приближенными царя, а тех кто делает дела милосердия с его слугами (как бы руки). И то как равноапостольный Константин явился Пахомию Великому. А если монах еще и был женат до пострига? У него нет возможности получить больше награды? Простите меня за мою «бухгалтерию». Может ли монах (самый обыкновенный, не священствующий) получить большую награду? И правда ли что при постриге прощаются все грехи, как при крещении? Еще у Иоанна Тобольского в книге «Царский путь креста Господня» приводится одно видение — кто-то видел монахов в раю, сначала шли монахи с крестами на спине и им было тяжело, потом монахи которым было легко нести кресты, а в конце монахи за которых кресты несли Ангелы. Объяснение: сначала те кто пошел в монастырь в старости, в середине — в средние года, а в конце те кто всю жизнь посвятил Богу в монашеском чине. А я думал, что и тот кто с утра работает и тот кто только вечером потрудился получили одинаковую награду, разве нет?

И второй вопрос. Я хочу стать монахом, спрашивал у старца (прот. Иоанна Миронова) есть ли воля Божия на это? О. Иоанн сказал, что рано, молод еще (тогда был 21, сейчас 22). Я так понял, что хотя бы в 25 надо идти. При этом я единственный ребенок в семье, и помогаю пожилой бабушке (гуляю с собакой, читаю Евангелие), но знаю что если стану монахом, то Господь позаботится о всех моих родных. Но у Иоанна Лествичника написано, что если почувствовал зов в монастырь, то не откладывай (точно не помню, уверен — вы лучше знаете). Как мне все это соотнести?

Еще вопрос. О. Даниил сказал, что тот кто стал на путь миссионерства не может свернуть назад, иначе он ответит перед Богом за зарытый талант. Можно ли мне заняться миссией до ухода в монастырь в этом случае? Не спросит ли с меня Господь за то, что я перестал заниматься миссией и ушел в монастырь?

Ответ: Награда от Бога — это благодать, даруемая в той степени, в которой человек может вместить ее. Награду определяют не внешние поступки, а состояние человеческой души. Внешние дела — это только обнаруживание и проявление того потенциала добра и зла, который стяжал человек.

Только Господь, проницающий глубины сердца, знает духовную меру человека. Один и тот же поступок, совершенный с различными побуждениями и намерениями, имеет различную ценность. Я уважаю о. Даниила Сысоева за его бескомпромиссность, увенчанную мученической смертью, но с некоторыми его мнениями я согласиться не могу, в том числе с той оценочной таблицей, которую привели вы.

В Православной Церкви не существовала и не существует таблицы, где за каждое доброе дело следует определенная награда (что напоминает индульгенции). Прп. Исаак Сирский, сравнивая монахов с ближайшими друзьями Царя, подразумевает внутреннюю, неразделимую, всепоглощающую любовь к Богу.

В Евангелии сказано: «Вот мы, оставили все и вслед Тебе идем». В этом внутреннем самоотвержении, в этой концентрации триединых душевных сил на молитве и памяти о Боге, когда Бог становится полнотой жизни, заключается главный монашеский подвиг. Но, в то же время, нравственное падение монаха может быть ниже, чем мирянина. Прославляя святых мы прославляем, прежде всего, благодать Божию, освятившую их, а затем личный подвиг; но этот подвиг имеет более внутренний характер, поэтому не нам судить о его высоте и глубине.

Насчет слов свт. Иоанна Тобольского могу сказать, что это определенный образ, как бы иллюстрация его мыслей, а именно, молодому ростку легко придать нужную форму; уже отвердевшая ветвь сгибается труднее, а старое дерево становится подобной кости: выправить его можно, но для этого нужно приложить много усилий, что сопряжено с болью. К старости переменить себя труднее, чем в юные годы, но при помощи благодати возможно и это.

2) Я считаю, что прот. Иоанн Миронов дал вполне разумный ответ: проверить себя и убедиться, что монашество — ваш путь, более того, ваш единственный путь. Попробуйте пока что в миру жить по-монашески: отказаться от зрелищ, светской страстной литературы, мирских разговоров, дружбы с теми людьми, которые могут повредить вашему духовному состоянию и т. д. А затем будет видно.

3) Для проповедничества необходимо стяжать благодать Божию. По словам свт. Димитрия Ростовского, проповедник, который, не научив себя, учит других, — похож на гром, который гремит, а дождь не идет и земля, жаждущая влаги, остается сухой. Проповедь без личной благодати проповедника, которая действует на сердца людей, скоро забывается, как написанное на песке. Монах, стяжавший благодать уже миссионер; он проповедует силой молитвы и примером своей жизни. А если к этому еще прибавляется священный сан и дар слова, то становится настоящим проповедником.

[07/07/2012] Виктор спрашивает:

«И увидел я мертвых, малых и великих, стоящих пред Богом, и книги раскрыты были, и иная книга раскрыта, которая есть книга жизни; и судимы были мертвые по написанному в книгах, сообразно с делами своими» (Откр. 20, 12). Для чего книга жизни раскрывается, если на мытарствах Ангел Хранитель, сопровождая душу, уже был свидетелем всей судьбы человека, во время обличения его падшими духами и донес эту информацию до Всевышнего?

Ответ: В богослужении недели Страшного Суда (перед Великим постом) сказано: «...книги совестные разгибаются». Эти книги написаны не на пергаменте и бумаге, а в памяти человеческого сердца, где отпечатлевается все, что он совершил в земной жизни. По этим нерукотворным листам души будет судим человек, а грехи, не омытые слезами покаяния, пойдут в вечность вместе с ним и будут для него постоянным обличением.

Книга жизни человека на Страшном Суде раскрывается потому, что до Суда некоторые грехи могут быть изглажены из нее по молитвам Церкви и милостыней, живущих на земле. Надо помнить, что бытие в загробной жизни не имеет адекватного выражения на человеческом языке и поэтому здесь часто употребляются образы, символы и метафоры, которые должны восприниматься в самом возвышенном и достойном смысле. Этот иносказательный язык открывает истину тем, кто приступает к тайне с благоговением и закрывает ее от плоского ума и оземленной души.

[12/07/2012] Александр спрашивает:

1) На Страшном Суде будет окончательно завершен процесс становления и самоопределения личности. На нем произойдет своего рода подведение итога не только земного, но и посмертного духовного пути человека, то есть всего его бытия в состоянии падения. Здесь перед лицом любви Божией, каждый воскресший человек произнесет свое окончательное «да» или «нет» Богу. Вот почему этот Суд страшен, а не потому, что на нем Господь забыв любовь, будет судить деяния человеческие «по всей справедливости» (Отрывок из книги).

2) Всеобщее воскресение, убежден св. Исаак, упраздняет геенну: где геенна, которая могла бы опечалить нас, грешников, — восклицает он. Как вы лично относитесь к выше приведенным двум отрывкам из книги проф. А. Осипова? Ведь написано же в Святом Евангелие: «Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его...».

3) Как вы относитесь к книге: видение Григория, Страшного Суда Христова. Могли ли ее испортить еретики?

Ответ: 1-2) Мое отношение к приведенным вами цитатам и самой книге могу выразить в следующих строках:

«Надо жить, не тужить,
Бога не бояться.
Можно на земле грешить,
А в аду спасаться».
Дан догмат веселый сей,
Руководством для детей.

3) Видение инока Григория отражает вполне православное учение, и является ценным свидетельством Церкви о загробном мире и Страшном Суде; только надо учесть специфику языка данного повествования.

Насчет антропоморфных образов и изречений, относящихся к Божеству и духовному миру и о том, как правильно понимать их, советую прочитать у св. Иоанна Дамаскина «Точное изложение православной веры» 11-ю главу первой книги.

[20/07/2012] Давид спрашивает:

1) Объясните смысл слов прп. Симеона Нового Богослова: «Духа Святого не приемлет никто без того, чтоб Дух не открывался и не зрим был умными очами...», «Тщетно именуется христианином тот, кто не имеет в себе благодати Христовой ощутительно, то есть так, чтоб опытно знал, что имеет в себе таковую благодать...», «Если же кто станет говорить, что каждый из нас, верующих, получил и имеет Духа, хотя не сознает и не чувствует того, таковый богохульствует».

2) Св. Феофан Затворник учит, что если будем часто причащаться и настроиться так чтобы «быть странниками, все обращать во славу Божию и свое спасение и блюсти совесть свою чистою», то «Господь не только неотлучно пребудет в нас, но часто будет давать и ощущать Себя». Если христианин достигнет такого счастливого состояния, то как при этом сможет исполнить совет св. Игнатия — в чувстве сердца быть «подобным ввергнутому до конца жизни в темницу, подобным прокаженному, изгнанному вне стана»? И как возможно при явном ощущении внутри себя Господа, считать себя безблагодатным или далеким от Господа?

Ответ: 1) Прп. Симеон Богослов описывает благодатные состояния, которые испытал сам лично. Он пишет о явлениях ему Христа, об излияниях Духа Святого, когда не только душа, но и тело наполняются и освящаются благодатью. Но обратите внимание, с каким смирением он отзывается о себе: чем больше Господь давал ему благодати, тем более прп. Симеон смирялся и обличал себя во всевозможных грехах; чем ярче озарял его Божественный свет, тем ниже он склонялся перед Богом и людьми и считал себя недостойным даров Божиих.

Теперь другое время: люди больны гордыней и тщеславием. Если бы мы явственно ощущали благодать, то вознеслись бы в своих мечтах выше облаков, дары Божии приписали бы своим личным достоинствам и канонизировали бы сами себя как святых. Поэтому Господь, по милости Своей, ведет нас другим путем.

Мы получаем благодать, но скрытно, чтобы не потерять ее через гордость и превозношение. Поэтому будем благодарить Бога за то, что Он давал святым переживать небесную радость благодати, и видеть уже на земле свое преображение, а нас лишил этих состояний, зная, как мы возгордимся, и дары Божии припишем себе. Поэтому не будем испытывать Промысла Божьего и искать противоречий в словах святых Отцов. Лучше скажем: Слава Богу за все.

[09/11/2013] Павел спрашивает:

Я преподаю в православном институте предмет «Православное богословие: системный очерк». Это вводный курс в весь круг богословских дисциплин, один семестр. Мне бы очень хотелось знать, что для вас, как монаха и священника с большим опытом, составляет главное содержание моего курса? Что главное должно прозвучать такое, чего ребята не услышат на других предметах? О чем бы говорили вы? Что самое важное, что должно остаться в умах и сердцах моих студентов после этого курса?

Ответ: Мне кажется, надо обратить особое внимание на то, что догмат — это тайна будущего века, откровение, превышающее человеческий разум, пробный камень нашей веры. Его нельзя охватить и понять рассудком, но в него можно включиться через веру и жизнь по вере.

Вера не может быть заменена знанием, иначе она перестает существовать. Догмат не может быть объяснен в рассудочно-логических категориях. Объясненный догмат — это искаженный, оземленный, ущербный догмат, то есть ложный догмат.

Надо сказать, что для истинного богословия необходим внутренний мистический опыт и очищение сердца. Поэтому святители, проводившие подвижническую жизнь, были так чутки к догматам и остро реагировали на их отклонения, как человеческий глаз — на песчинку, попавшую в него.

И напротив, отказ от аскезы и притупление мистического чувства ведут к индифферентному отношению к догматам. Без внутреннего молитвенного делания, догмат превращается из животворящей истины и нетленного света ума в мертвую абстракцию.

[16/11/2013] Анастасия спрашивает:

Объясните значение наставления «Держи ум свой во аде и не отчаивайся»? Подскажите, что есть смирение, как ему научиться?

Ответ: Слова, сказанные прп. Силуану «Держи ум свой во аде...» означают, что мы должны иметь смиренное чувство и мысль, что по нашим грехам и внутреннему душевному растлению, достойны ада; мы творим волю темных духов и поэтому наше место с ними.

«...И не отчаивайся». Грешник отличается от демона главным образом тем, что для демона нет спасения. Демон — совершенная тьма без проблеска света, он сплошное зло, где нет даже признаков и следов добра; его состояние — это вечное уныние и отчаяние (само слово «отчаяние» означает безнадежность). А грешник, как бы низко ни пал и превратился в подобие демона, сохраняет в своей душе некие крупицы добра, как золотые песчинки, брошенные в грязь. Поэтому для грешника есть надежда. В его душевной тьме может блеснуть свет спасения, он может выползти из духовной ямы, в которую попал, для него возможна перемена жизни.

Поэтому созерцая безобразие своих грехов, мы должны помнить, что пока живы еще не все потеряно — у нас есть Искупитель и Спаситель, Который ждет нашего обращения и обещает Свою помощь. Не отчаиваться — это значит не терять надежды и не опускать рук и, поняв пагубность и опасность своего состояния, не отлагать покаяния на будущее, а начать его сразу: собрать свою волю и вступить в борьбу с грехами, страстными привязанностями и духами тьмы. Не терять надежды — это бесповоротно решиться выйти из состояния тьмы и безумия, в котором находится грешник, к свету Христа.

Гордый человек — игрушка в руках демона. Гордость — это как бы второе имя падшего люцифера, которое он хочет написать в человеческом сердце, как бы приложить свою печать.

Поэтому главным оружием в борьбе с метафизическим злом должно быть смирение. Первый плод смирения — это видение своих грехов, второе — видение в людях добра и их превосходство над собой, третий плод смирения — это убеждение, что без воли Божией мы бессильны сделать что-либо доброе, что без благодати Божией мы впадем во все грехи, как предмет, выпущенный из рук, падает на землю. Легче и быстрее всего можно приобрести смирение через послушание своему духовному наставнику. Найти опытного наставника, к сожалению, нелегкая задача в наше время, но и в этом случае не надо унывать, а стараться внутренне, в сердце своем смирять себя перед каждым человеком и молиться за своих обидчиков, как за друзей, способствующих нашему спасению. Молитесь, чтобы Господь послал вам опытного духовного отца.

Иметь ум в аду не значит визуально представлять муки грешников в картинах и образах, иначе мы можем войти в опасную область воображения.

[19/11/2013] Давид спрашивает:

1) Как известно, образ Божий в человеке проявляется в разуме, слове и духе (подобие надо стяжать). Некоторые отцы также упоминают личность человека и свободу воли, как проявление образа. В то же время мы знаем, что ангелы не сотворены по образу Божию (только подобны ему), но они, как и люди ведь также имеют дух, силу слова (поют, говорят) и разум. Тогда в чем проявляется отличие человеческой природы от ангельской, которое дает именно ношение образа Божия? Можно ли считать этим отличием то, что человек может обожествиться? Этот вопрос мне задал 14-летний сын и я затруднился ответить на него.

2) Разъясните евангельские слова «не клянитесь». Может ли христианин употреблять клятвы и в каких случаях? Законодательство Грузии допускает две разновидности клятвы даваемой свидетелем или потерпевшим в суде — религиозную и нерелигиозную. Религиозная клятва звучит так: клянусь перед лицом Всемогущего и Всезнающего Бога, что скажу правду и только правду. Свидетель отвечает: клянусь, пусть Бог будет моим покровителем. Допускается ли клясться в таком случае или лучше выбрать нерелигиозную клятву?

3) Церковные правила запрещают молиться с неправославными. У нас причерноморский курортный городок и летом много приезжают армян (монофизитов) и представителей других исповеданий, которые заходят в наши храмы на службы. Можно ли присутствовать на вечери и утрени нехристианину, а также неправославному (из другой конфессии) и получить елеопомазание (на утрени после чтения Евангелия)? Можно ли им присутствовать и до какого момента на Литургии?

Ответ: В своем письме вы затрагиваете глубокие теологические вопросы. Но необходимо помнить, что реалии метафизического мира есть тайна, которую нельзя адекватно передать через человеческое слово. Теология — это попытка отчасти уяснить и по мере сил осмыслить то, что лежит за пределами наших сенсорных чувств и логизирующего рассудка. Поэтому богословский язык не имеет таких четких и дифференцированных терминов, как философия. Эта зыбкость и расплывчатость терминологии свидетельствует об ограниченности наших возможностей познания духовного мира. Апостол Павел пишет, что мы на земле видим только тусклые отражения духовных реалий, которые станут очевидностью в будущем веке.

Тайну нельзя объять, объяснить и ограничить, но с ней можно соприкоснуться. И поэтому духовные писатели широко пользуются символами, метафорами, сравнениями, иносказаниями, чтобы отчасти передать непостижимое и рассказать о неизреченном. Семантическое значение религиозных терминов более широко и разнообразно, чем тех же терминов в философских системах и получает свое значение и звучание в зависимости от контекста.

Свт. Григорий Богослов пишет, что для нас не все открыто и не все скрыто. Если было бы все открыто, тогда веру заменили бы знания и очевидность; а если все было скрыто, то мы вообще не понимали бы во что верим. Св. Григорий советует в отношении рассуждений о Божественных предметах, быть более осторожным, чем «отважным». Богословие неразрывно связано с нравственной жизнью человека, поэтому великие богословы древности были аскетами; они не столько рассуждали о духовной жизни, сколько включались в нее — богословие было для них не предметом аналитики, а тайноведением и тайновидением.

Со временем внутренняя жизнь человека, особенно проявляемая в молитве, ослабла, мистику стала заменять схоластика. В древности понятия дух и ум были синонимами. Теперь ум все более отождествляется с рассудком, а между рассудком и духом увеличивается дистанция. К сожалению, теологи 20-го столетия стали более дерзкими чем осторожными, и соборное мышление, как церковное предание, все более заменяется индивидуальными и субъективными представлениями. Если теологи 20-го столетия, по сравнению с богословами предшествующих веков, потеряли чувство собственной меры, то нам надо быть осторожными по отношению к ним: не отвергать, но проверять, ориентируясь на классическое богословие.

Революционный XX век отразился в мышлении ряда богословов, как эмансипация разума от веры. На волне революции появилось обновленчество, как мятеж в Церкви, а на волне либерализма (нравственной революции) — модернизм, как оппозиция Преданию. Теперь перейдем к более конкретным вопросам.

1) Ангелы названы в церковных гимнах «вторыми светами» после Святой Троицы. Ангелы отражают в себе свет Божества и доносят его до людей. Эта способность восприятия Божественного света является свойством образа Божьего в ангеле. Ангелы обладают подобием Божиим: по словам блж. Исихия бытие ангелов динамично — они восходят от света к свету. Цель и ангелов и людей — обожение. Свт. Григорий Палама указывал, что воплощение Сына Божьего подняло человеческую природу на степень высшего достоинства.

Однако Церковь всегда считала и считает, что после Божией Матери, ближе всего к неприступному свету Божества предстоят Ангелы, и поэтому они выше, чем святые.

2) Человек должен жить так, чтобы его слово не вызывало сомнений и не нуждалось в клятве. Апостол Павел, которого называют «устами Христа», допускал в некоторых случаях клятву. Церковь так же не возражала против клятвы и присяги, кроме тех случаев, когда в языческих странах клялись перед идолами с упоминанием их имен. Христианин может давать клятву только в исключительных случаях, когда этого неукоснительно требует закон.

3) Церковные правила запрещают совместную молитву православных с неправославными. Что же касается присутствия неправославных в храме, то это их частное дело. Молитва еретика в храме во время богослужения остается только параллельной молитвой, но не единой с церковной. Я думаю, что сам еретик не должен подойти под помазание елеем, если он осознает себя членом своей конфессии.

[25/11/2013] Надежда спрашивает:

Читаю в Патерике в главе о безмолвии, что нужно удаляться от искушений и ситуаций, которые могут их вызвать. Что если не тревожить страсть, то она угаснет. В журнале «Задонский паломник» есть рубрика «Беседы с кавказским пустынником», там монах-пустынник пишет, что некоторые братия ушли в пустыню, потому что не хотели терпеть искушений монастыря. Они жили тихо и мирно в пустыне, но страстей своих не победили и вряд ли как-то преуспели. Я тоже думала, что не надо избегать ситуаций когда проявляются страсти, а стараться бороться. Каяться, молиться, стараться совершать какие-то поступки, противоположные тем, которые диктуют греховные чувства. Хотя на практике понимаю, что вся моя борьба заканчивается поражением. Получается, что если я завидую, то лучше избегать общения с этим человеком, чтобы страсть не питалась, если ревную, тоже нужно удаляться, а не пытаться бороться с самолюбием и чувством собственничества.

Ответ: Хотя все страсти — порождение грехов, но тактика борьбы с ними разная. В одних случаях надо избегать ситуаций, при которых возникают и усиливаются страсти, а в других случаях надо стоять на месте, по словам св. Игнатия Богоносца, подобно наковальне, по которому бьют молотом. Например, при страсти гнева и связанными с ним раздражением, нетерпимостью, яростью, злобой, ревностью, завистью, надо бороться на месте, иначе страсти, притаившись в душе, могут вспыхнуть неожиданно с еще большей силой, или же, за неимением внешних причин, не проявляться вовне, а действовать внутри и оставаться неисцеленными.

У меня вызывают недоверие слова о том, что монахи, не выдержавшие монастырской дисциплины и послушания, мирно и тихо жили в пустыне. Так мог написать человек, который даже не обонял воздуха пустыни. Пустынническая жизнь — это не идиллия, а жестокая борьба с демоническими силами. По словам прп. Иоанна Лествичника — учителя монахов, диавол нападает на живущих в общежительном монастыре как пес, а на пустынников — как лев.

Страсть гнева в пустыне не уменьшается, а увеличивается. У человека возникают яркие воспоминания о прежде нанесенных ему обидах, и он вступает в мысленные споры со своими обидчиками, бранит их, а иногда проклинает. Бесы через страсть гнева доводят его до такого состояния, что он начинает бегать по своей келлии, как петух, мысленно наскакивая на своих «врагов» и нанося им удары. Некоторые гневливые пустынники обрушивают свою ярость даже на вещи: бьют посуду, ломают инструменты. Мне рассказывали случай, как один из таких пустынников, рассердившись, что плохо выточил из дерева ложку, отрубил себе палец.

Поэтому, отцы наши говорили, что пустыня делает из человека или ангела или демона. В одном только случае гневный человек может сохранить спокойствие в пустыне: если он пошел в пустыню не ради Бога, а по другой причине, и живет нерадиво, забывая о молитве, тогда бес до времени не трогает его, как охотник, который притаился, чтобы не вспугнуть добычу.

Один из прельщенных говорил: «Я боюсь читать Псалтирь, чтобы бес не нападал на меня. Я его не трогаю, а он — меня», то есть считал, что можно заключить перемирие с нечистой силой. А другой сказал: «Я боюсь молиться, чтобы не напомнить Богу о себе; а то Он вспомнит и накажет меня за грехи». Ему казалось, что Бог не наказывает его тяжелыми болезнями, потому что «дремлет»; а если он разбудит Бога своим голосом, то навлечет на себя беду. Поэтому в пустыню может идти только тот, кто в какой-то степени обуздал в общении с людьми свои страсти: самомнение, духовную гордость, гнев и своеволие.

Но есть страсти, победа над которыми требует противоположное — бегство от их причин. Такой страстью является блуд. Некоторые считают, что распаляться этой гнусной страстью, но не доходить до телесного падения, — это тренировка воли. Так думают, например, буддисты, тантристы и вишнуиты, которые занимаются рассматриванием сексуальных картин и обнаженных тел, но, в то же время воздерживаются от телесного греха. На самом деле, здесь не победа, а самообман. Человек наслаждается греховными образами и мыслями, окунается в темное сладострастие и стремится к состоянию постоянного возбуждения. Христианский аскетизм считает такие «упражнения» разновидностью блуда — гноем, который собирает человек в своей душе. Нечистые мысли и образы несовместимы с пребыванием в душе благодати, и за таким состоянием следует опустошение, уныние и мертвенность души; а чаще всего оно приводит к телесному падению.

Есть еще одна уловка диавола: притвориться мертвой лисой. Человек не осознает действующую в нем страсть блуда. Он оправдывает свою страстную привязанность дружбой, заботой, жалостью и т. д., а когда теряет осторожность, то страсть вспыхивает в нем с такой силой, что он не может уже сопротивляться ей: птица села на голову неподвижно лежащего лиса, а тот, вскочив, схватил ее своими зубами.

[01/12/2013] Надежда спрашивает:

Крестная Жертва Христа упразднила действие первородного греха или нет? Его ведь называют иногда вторым Адамом. Но если упразднила, то в мир должна была вернуться первозданная гармония. Почему же этого не произошло? Почему остались грех и зло? Чего-то я тут не понимаю.

Ответ: Крестная Жертва Спасителя освободила человечество от рабства демона и власти греха. Мы искуплены от метафизического плена, в который Адам вовлек своих потомков. Ад был разрушен в том смысле, что он перестал быть неизбежной перспективой загробной жизни, однако он существует для тех, кто добровольно исполняет волю диавола. Почему была необходима Голгофская Жертва для спасения человечества? Потому что Бог — совершенная Истина и Правосудие. Он не может нарушить справедливость, даже по отношению к демону. Поэтому он выкупает Адама и его потомков у сатаны через Голгофскую Жертву и, будучи Невинным, принимает на себя вину и наказание человечества. Адам пал не случайно, а добровольно: перед ним был выбор — послушание Богу или сатане, он злоупотребил свободой воли и выбрал свою гибель. И Сын Божий добровольно взял на себя крест падшего человечества.

Голгофская Жертва создает все условия для возвращения человека к Богу, а благодать дает ему возможность бороться с грехом и противостоять своим страстям. Поэтому спасение после искупления не происходит как механический акт, а требует включения человеческой личности. В Голгофской Жертве любовь сочетается с правдой: Бог спасает человека достойным для Себя образом — предоставляет выбор, оставляя нетронутой его свободную волю. Блж. Августин, как бы от лица Господа говорит: «Я создал тебя без тебя. Но не могу спасти тебя без тебя».

Христос упразднил власть греха, но не действие греха. Демон из властителя стал только обольстителем и искусителем. Зло побеждено, но оставлено, так как человек через возможность выбора добра и зла, и борьбы с грехом возрастает и утверждается как нравственная личность.

Что касается полной гармонизации мира, то она произойдет в конце человеческой истории, после окончательного разделения добра и зла, когда вселенная преобразится в огне и будут новая земля и новое небо.

[22/12/2013] Сергей спрашивает:

Веруем, что по молитвам Церкви, святых Божиих, верующих, ослабляются мучения душ находящихся во аде («Беседа Макария Великого с черепом» и другие примеры).

1) А вот возможен ли переход православной души из ада (например, из лона Авраамова) в рай по молитвам Церкви, святых Божиих и православных верующих? Понятно, что «великая пропасть» в (Лк. 16, 26) относится исключительно к аду (а не между раем и адом), так как на момент рассказа Господом Иисусом Христом этой притчи Он был на земле, а следовательно двери рая были заперты, ибо первый в рай вошел благоразумный разбойник, следовательно Авраам и нищий Лазарь пребывали во аде.

2) Если это невозможно (что страшно!), тогда может на Страшном Суде Господь наш Иисус Христос помилует кого-то из православных, кто будучи во аде осознал и покаялся в грехах, и за кого молится Церковь, православные верующие, и может, кто-то из Божиих святых?

Ответ: 1) До Страшного Суда по молитвам Церкви возможен переход из ада в рай для душ тех людей, которые исповедовали православную веру, совершали добрые дела, старались исправиться, но впадали в грехи и умерли в неопределенном духовном состоянии. Им также помогают частные молитвы и милостыня, подаваемая за них.

Что касается душ, умерших до пришествия Христа, то те, которые ожидали Мессию-Искупителя, старались жить по ветхозаветному закону и естественной совести, были выведены из ада Христом во время Его Воскресения из мертвых.

2) Господь милостив, но вместе с тем, справедлив и правосуден. Его милость сопряжена с покаянием и исправлением человека, а в аду душа без тела не может принести покаяния. В аду плач грешника над собой — это не покаяние, связанное с надеждой на исправление, а вопль отчаяния. Там состояние души умершего становится ее вечной статикой. Помощь приходит извне только по молитвам Церкви и живущих на земле, в которых испрашивается прощение его грехов. Тогда благодать стирает его грехи, изменяет его внутреннее состояние и восполняет недостающее, но при одном условии — если человек был верующим, но грешил и умер, не успев исправиться.

[25/12/2013] Пульхерия спрашивает:

Не могли бы вы кратко прокомментировать притчу о приобретении себе друзей богатством неправедным. Сколько ни искала четкого объяснения данной притчи, нигде не могу найти, все равно остается она непонятной. Прошу ваших молитв обо мне грешной и нерадивой. Так хочется во всем угождать Богу, хочется каждую минуту быть с Ним. Но суета, домашние дела, общение с людьми, противоположными по духу, все это вносит столько греховного, пустого, ненужного в мою душу. Как выйти из этого замкнутого круга и всю свою жизнь отдать Господу? Редко в сердце бывает тишина, мир, покой, абсолютная любовь ко всем, до слез, до такой нежности, что хочется всех обнять. А как хорошо было бы, если бы так было всегда! Жаль, что на смену такой радости приходят мирские заботы, от которых никуда не уйти.

Ответ: Среди всех дел и житейских забот можно угодить Богу. Господь дает нам жизненные ситуации, нужные для нашего духовного воспитания и спасения. В делах и хлопотах повседневной жизни вы можете выработать и укрепить такие качества, как терпение и смирение. Учитесь постоянно оберегать свое сердце, хранить внутреннюю молитву по мере возможности и бороться со своими страстями. Полнота радости и непрерываемое богообщение — это удел вечной жизни, а на земле нам нужны: покаяние, самоукорение и труд. Если бы не было искушений и испытаний, то имели бы поверхностные и ложные представления о себе, а в час смертный увидели бы дно своей души, где гнездятся страсти и грехи, как черви. Все мы больны, все мы нуждаемся в исцелении, и наше лекарство — благодать Божия, которую можно стяжать только смирением и трудами.

Что касается притчи о неверном управителе, то об этом можете прочитать мою проповедь в книге «Путь христианина», http://karelin-r.ru/books/info/16/index.html

[03/01/2014] Владимир спрашивает:

1) Является ли верным мнение что Бог ад не творил, но исходя из этого ад как место мучения получится самобытен; но ведь в Писании написано, что Бог именно уготовил огонь и муку адскую дьяволу и ангелом его?

2) Является ли огонь адский положительным наказанием Божьим или это будет жжение страстей, и соделает ли этот огонь Бог или его зажгут грехи, ведь у святых Отцов по этому мнению разные мысли?

3) Как понять фразу Иоанна Дамаскина: «Следует знать и то, что Бог не наказывает никого в будущем, но каждый делает себя восприимчивым к причастию Бога. Причастие же Бога есть наслаждение, а непричастность — наказание, здесь же Бог посылает искушения не наказывая, но воспитуя и врачуя зло, чтобы мы узнали Его и обратились и достигли благости Его», а вот Иоанн Златоуст говорит: что муки в аду будут именно наказанием, потому что Бог правосуден; да и сам Дамаскин говорит: Бог прежде всего хочет всем спастись и достигнуть Его Царства. В самом деле, как благой, Он создал нас не затем чтобы наказывать, а чтобы мы были причастниками Его благости; но как правосудный, Он хочет, чтобы грешники были наказаны. Как понять эти противоречия?

Ответ: Прежде чем рассуждать о реалиях будущего века, нам надо помнить, что они не имеют точных и твердых аналогий с земными реалиями, которые окружают нас. В метафизическом мире — другие факторы и законы, формы и емкости бытия. Метафизический мир остается для нас тайной. Однако нельзя сказать, что мы оставлены в совершенном неведении о нем, иначе место веры занял бы агностицизм, постоянные сомнения и безысходный скепсис.

Божественное Откровение дало нам те познания, которые необходимы для спасения души, познания интуитивного, созерцательного и отчасти рассудочного характера.

Пророки, Апостолы, Отцы Церкви и богословы в описании метафизического мира, при соприкосновении с такими категориями, как вечность и бесконечность, употребляли язык символов, метафор, образов, сравнений и т. д. У прп. Иоанна Дамаскина в книге «Точное изложение православной веры» имеется целая глава, посвященная вопросу, как надо понимать человекообразные выражения о Божестве, так, чтобы не унизить достоинство и величие Бога. Наш язык отражает предметы и события земного бытия, а по отношению к метафизическому миру обнаруживается разрыв между словом и тем, что выше слова.

Эта ограниченность языка вызывает кажущиеся противоречия, несовпадения и неадекватные переложения тайн вечного бытия. Между тем, в описании окружающего мира мы постоянно пользуемся условным языком, например, «солнце встало», хотя солнце не встает, но мы хорошо понимаем, о чем здесь речь, или «зажглись звезды». Библейский язык во многом язык священной поэзии; а даже мирская поэзия построена на иносказаниях, аллегориях и ассоциациях — это определенный эмоциональный гносис.

Пророки, апостолы, а отчасти и Отцы Церкви находились в богодухновенном состоянии, и от тех, кто читает их творения, требуется определенный эмоциональный настрой — прежде всего, вера и помощь благодати Божией. Вера дает возможность соприкоснуться через человеческое слово с Божественным логосом, почувствовать красоту идеального мира и ужас богооставленности. А человек без веры будет воспринимать это только как скорлупу слов, в которых нет зерен. Надо заметить, что антихристианские силы для дискредитации Священного Писания и патристики профанировали символический язык Библии, заменили символы и метафоры плоскими понятиями, упражнялись в глумлении над священным языком, тем самым из языковой иконы умышленно делали языковую карикатуру.

Символ и метафора в Библии и патристике имеют возвышающий духовный смысл, при этом символ более устойчив, а метафора более аморфна и пластична. Возьмем метафору ада — геенский огонь, который часто встречается в Священном Писании и святоотеческих творениях. Экзегеты предупреждали, что этот огонь нетождествен с обычным земным пламенем, он не имеет света — это черный, как тьма, огонь, который жжет, но не испепеляет, природа его для нас неизвестна. Слово «геенна» в буквальном смысле означает место недалеко от Иерусалима, где сжигали нечистоты и мусор, выносимые из города; там постоянно горел огонь, чтобы гниющие отбросы не распространяли зловоние и отравляли воздух. Эта долина около Иерусалима считалась нечистым, проклятым местом, которые люди старались обходить стороной. По отношению к адским мукам геенна имеет образное, иносказательное значение — это неугасимый огонь, в котором вечно будут мучаться грешники.

Библейский язык приоткрывает нам тайну духовного мира и будущего века; при этом, религиозное чувство и сознание человека должно самым достойным образом воспринимать эту символику — реальную, но необычайную для нас.

Бог не создавал греха, и в этом смысле Он не создал ада. Ад создали падшие ангелы самим фактом своего падения. Ад начался в них самих, а так как падшие ангелы имеют тонкие тела и находятся в пространстве, то и сам ад имеет определенное место. Это место их бытия, соответствующее их внутреннему состоянию непрекращающегося мятежа против Бога, называется адом. Однако ад не ограничивает Бога; Бог пребывает в аду, но как карающая сила. Бог не изменяется, но ненависть демонов к Богу обратилось в вечное мучение для них самих.

Самое главное и тяжелое наказание в аду — потеря Бога, поэтому можно сказать, что демоны и грешники наказали сами себя. Потеря вечной жизни — это бесконечное переживание своей смерти. Насельники ада пребывают в состоянии антибытия, не вполне понятного для нас. Здесь на земле нашу гностическую (познавательную) ограниченность восполняет вера, а в будущей жизни вера обратится в ведение.

Нам открыто не все, а то, что необходимо для богообщения и богопознания. Но кто хочет на основе своего разума открыть то, что превосходит разум, потеряет и то малое, что имеет — так сильный свет ослепляет глаза. Поэтому св. Григорий Богослов предостерегает, что в вопросах богословия надо быть более осторожным, чем отважным.

[11/01/2014] Дионисий спрашивает:

Посоветуйте хорошую литературу (руководство) о молитве. Данный вопрос возник у меня после того, как я ознакомился с главой «О хранении духа ревности по Богу» из книги свт. Феофана Затворника «Путь ко спасению», в которой он говорит о внутрь-пребывании через самособранность. Для достижения внутрь-пребывания по свт. Феофану, необходимо сознанием и тремя силами души понудить себя войти в свое сердце, что все это является существенной вещью для внутренней духовной жизни. Но раз человек умом с двумя другими силами души входит в сердце, и все совершает таким образом из сердца, то и молитва его уже не словесная и не внимательная, а в связи с внутрь-пребыванием — умная. То есть свт. Феофан говорит о том, чтобы человек искал «сердечное место» для достижения умной молитвы, а вот свт. Игнатий (Брянчанинов) совсем это воспрещает... Кого слушать, если святые противоречат друг другу и учат о молитве по-разному?

Ответ: Вы просите порекомендовать хорошее руководство о молитве. Прекрасным руководством является сборник «О трезвении и молитве», составленный свт. Феофаном Затворником, куда вошли извлечения из творений святых Василия Великого, Иоанна Златоуста и других Отцов.

Что касается собственно Иисусовой молитвы, то думаю, что для нашего времени наиболее подходят сочинения св. Игнатия (Брянчанинова). Много полезного можно найти в творениях праведного Иоанна Кронштадтского, особенно в книге «Моя жизнь во Христе».

Но мне хотелось бы повторить, что ни одна книга не может дать действительного понятия о Иисусовой молитве — это новый мир, в который человек входит собственными усилиями воли, при содействии благодати.

Далее вы спрашиваете: «Свт. Феофан говорит о том, чтобы человек искал „сердечное место“ для достижения умной молитвы, а вот свт. Игнатий (Брянчанинов) совсем это воспрещает... Кого слушать, если святые противоречат друг другу и учат о молитве по-разному?».

Мне кажется, что поспешно говорить о противоречиях между святыми: в их творениях нет противоречий по существу, а только различия в изложении. Надо учесть, что религиозная терминология не имеет той однозначности, как научная и философская. Православие обращено к метафизическому миру, стоящему за пределами логики и эмпирии. Поэтому для описания этого запредельного и не имеющего земных аналогий мира, необходим язык не прямых понятий, как бы зеркальных отражений, а символов и метафор. Можно сказать, что такой язык является извилистой пограничной линией между определениями и иносказаниями; одни и те же термины в зависимости от контекста могут иметь не только различное, но и противоположное значение. Например, слова «дух» и «сердце» в Священном Писании обозначают как духовные, так и материальные сущности, как объективные события, так и внутренние состояния. Библейская и святоотеческая терминология имеет динамичный характер; она содержит в себе сложную семантику, подобно широкому спектру цветов и оттенков.

Далее, у каждого духовного писателя имеется индивидуальный стиль и особенности изобразительной речи. Можно сказать, что в творениях святителей Феофана Затворника и Игнатия (Брянчанинова) присутствуют две словесные идиомы одного святоотеческого языка. Язык Игнатия (Брянчанинова) по своему стилю относится к классическому русскому языку; он отличается легкостью, поэтичностью, изяществом и духовным аристократизмом. Если обратиться к классификации Тредиаковского-Ломоносова, то он относится к высшему стилю, где исключены какие-либо вульгаризмы.

Язык Феофана Затворника более сложен и рассудочен, построение фраз свободное, нередко оригинальное, отличающееся от эталона и правил синтаксиса. В нем много неологизмов, некоторые слова представляют буквальную кальку с древнегреческого языка, не имеющих точных соответствий в русской лексике. В творениях св. Феофана, особенно в письмах, встречаются простонародные выражения, что местами делает его язык похожим на диалект. Если Игнатия (Брянчанинова) можно назвать поэтому мистиком, то Феофана Затворника — систематизатором аскетики.

У Феофана Затворника слово «сердце» имеет более материализованный смысл, чем у Игнатия (Брянчанинова). Стоять умом в сердце, по свт. Феофану, означает во время молитвы направить векторы внимания в сторону сердца и там пребывать умом. Феофан Затворник вовсе не отрицает духовного значения сердца, но различает понятия ума и сердца: сердце должно стать обиталищем ума, а ум в сердце предстоять Богу. (Так днем из глубокого колодца можно созерцать звездное небо).

Феофан Затворник очень сдержанно пишет о высших степенях Иисусовой молитвы, хотя упоминает о молитве без слов, которая, впрочем, не совпадает с понятием экстаза (восхищения от всего видимого и чувственного).

Св. Игнатий (Брянчанинов) пишет о сокровенной, потаенной глубине сердца, которую отцы называют «сердечным местом»; это, скорее, состояние, чем пространство, так как ощущение пространства там вообще теряется; это тайник и сокровищница сердца, неведомое ни миру, ни самому человеку. В этом состоянии человек в изумлении созерцает безвидную красоту Божества, которую в аскетике называют незримым светом; тогда он понимает всем своим существом великий дар бытия и высоту образа Божьего в человеке. В это место — в «сердце сердца» нельзя проникнуть искусственно, оно открывается как дар Божий.

Св. Игнатий (Брянчанинов) в Иисусовой молитве придает большее значение имени Иисуса Христа; для него имя выше, чем знак и символ — это тайна, которая раскрывается в своем бесконечном величии и великолепии. Но мистика Игнатия (Брянчанинова) далека от ереси имяславия. У имяславцев — обожествление имени, а у св. Игнатия — обожение души через Имя, через благоговейную и благодатную молитву во имя Иисуса Христа.

У Игнатия (Брянчанинова) и Феофана Затворника имеются сходные предостережения от различных искусственных приемов во время Иисусовой молитвы. Надо сказать, что св. Феофан в своем переводе Добротолюбия на русский язык, исключил все места, касающиеся таких приемов.

Творения Феофана Затворника и Игнатия (Брянчанинова) трудно переоценить, и не только творения, но и личный подвиг их жизни. Св. Игнатий похож на рыцаря Церкви «без страха и упрека», бросившего вызов демоническим силам, которые уже, казалось, торжествовали свою победу над теряющим веру и духовность миром. А св. Феофан Затворник подобен мудрому купцу, который на Востоке приобрел несметные сокровища и привез их в свое отечество: эти сокровища не ветшают и не оскудевают — над ними не властно время.

[03/02/2014] Дионисий спрашивает:

Что в святоотеческой литературой понимается под сердцем? Как оно очищается от страстей?

Ответ: Слово «сердце» в библейской и святоотеческой литературе употребляется в различных значениях; оно имеет широкий смысловой спектр и поэтому может быть правильно понято только в контексте. Библейские тексты можно назвать «плавающими» текстами, в хорошем смысле этого слова: они держатся на поверхности океана, который называется вечностью, на той границе, где конечное соприкасается с бесконечным, где слово расширяет свою семантическую конкретность и приобретает многомерность символа. Не только пророк должен был находиться в состоянии богодухновения, проникая в сущности эмпирических и мысленных реалий, но и человек, читающий Библию и святоотеческие творения, должен находиться в одном гностическом русле с их авторами.

Вера и принадлежность к Церкви дают возможность внутренне ощущать и правильно понять смысл пророческих слов. Только принадлежность к Церкви вводит человека в поле того света, в котором можно читать книги Библии, расширяет диапазон его духовного слуха, так что он может воспринимать и переживать их звучания и тонкие нюансы. Вне Церкви и вне благодати Божией человек оказывается в лабиринте субъективных представлений.

Мы назвали библейские термины «плавающими» терминами, так как единомерные и плотно привязанные к земным реалиям понятия, попав в иную непривычную для них метафизическую среду, просто бы потонули в океане неведомого.

Перед тем, как садиться за трапезу, человек моет руки, чтобы не занести в пищу какую-нибудь грязь. Перед тем, как человек начнет читать Священное Писание или творения святых Отцов, он должен помолиться, чтобы Господь очистил его мысли от грязи страстей, от земных образов и дал бы понять слово Божие в самом высоком смысле. От того, кто читает поэтические произведения, требуется ответное вдохновение, иначе стих, теряя эмоциональное содержание, останется мертвым. Вдохновение, только другого характера, требуется от того, кто читает Священное Писание.

Наиболее близким синонимом такого вдохновения является благоговение. Кто приступает к Библии без благоговения, для того она остается и останется закрытой книгой; если он даже выучит ее наизусть, то он не воспримет и не поймет ее. Библия, как мимоза, защищается от грубого прикосновения, сжимая свои лепестки.

Сердце может означать физический орган человека, место, где рождается мысль и слово, быть синонимом духа и ума, выражением эмоционального наслаждения человека, синонимом любви и т. д. Если вы хотите подробно ознакомиться с этим вопросом, то воспользуйтесь Библейской Симфонией, где слово сердце перечисляется около 1000 раз. Св. Иоанн Кронштадтский пишет: «Сердце — главное в человеке, сам человек — это его сердце».