ОТЧЕГО ТАК В РОССИИ БЕРЕЗЫ ШУМЯТ?
27 и 28 мая 2022 года на сцене Челябинского Молодежного театра прогремела премьера спектакля «Русское. Островский» по пьесе «Горячее сердце» в постановке Ивана Миневцева. Режиссер и артисты затронули важные, острые, злободневные темы. На глазах у зрителей произошла катастрофа, и как следствие – крах надежд, мечтаний, стремлений главной героини. А что потом? Маленькая вспышка, пожирающий, сметающий все на своем пути огонь, пепел и пугающая пустота.
Предлагаем вашему вниманию третью часть разговора с режиссером Иваном Миневцевым о феномене русского и «русскости», о насилии, душевной и физической боли, о горячем сердце.
Первая часть интервью доступна по ссылке.
Вторая часть интервью доступна по ссылке.
Часть 3
– Почему с художником Антоном Сластниковым вы отказались от купеческой мебели, сложных тяжелых декораций, а выстроили сценографию на масштабных полотнах?
– А зачем она? Не об этом история, не о мебели, не о купеческих домах.
– Есть театры, где Островский ставится с помощью сложных габаритных декораций…
– Мне кажется, габаритная мебель здесь просто лишняя. Для меня важно само действие. То, что на сцене происходит, а не в какой меблировке. Вообще, идеальная сценография, по-моему, – это пустая сцена. Когда ничего нет и все внимание сконцентрировано на актере. Очень люблю такое оформление.
– Кстати! Накануне сдачи спектакля одна зрительница меня спросила: «А сдача – это готовый, полноценный спектакль? С декорациями? С костюмами? С музыкой?». Я успокоила ее: «Да, конечно же. На сдаче будет показан полноценный спектакль». Каково было ее удивление, когда, зайдя в зал, она увидела пустую сцену, эти батареи, извилистые трубы. В ее взгляде читался немой вопрос: «А где же мебель? Где декорации? Где реквизит?».
– Мило, чего тут скажешь… Я не люблю нагромождение на сцене. Самый приемлемый вариант – два стула. Больше ничего.
– Сразу же вспоминается спектакль «Бунин. Рассказы».
– Скорее всего, минимализм в декорациях – мой режиссерский подчерк. Пусть будет так. Готов согласиться с этим. Не могу вспомнить ни один свой спектакль, где у меня на сцене нагромождение шкафов, столов и прочего.
– Как вы считаете, часто ли у современного человека происходит слом веры: в родителей, в любовь, Бога? Часто ли современный человек сталкивается с отвратительной, холодной несправедливостью, которую невозможно переиграть?
– Мне кажется, что очень часто. Каждый день. И в последнее время людей, которые сталкиваются с несправедливостью, стало в разы больше. Миллионы.
– Как вы относитесь к феминизму?
– К феминизму я отношусь положительно.
– В спектакле проскальзывают феминистические нотки. Вы осознанно шли на это?
– Да, вполне осознанно.
– Как вы лично относитесь к насилию (физическому, моральному) в семье?
– Очень плохо.
– Это не должно быть нормой?
– Естественно! Это должно порицаться обществом также, как убийство, воровство. Психологическое насилие имеет такой же эффект и природу, что и физическое. Психологическое насилие над человеком – над женщиной, мужчиной, ребенком – также страшно, как и любое другое насилие.
– В спектакле «Онегин» вы очень бережно и филигранно показали душу Татьяны: ее волнения, смятения, терзания, чувственные порывы. Смотришь на героиню в разные периоды ее жизни и с удивлением приходишь к мысли: «Такое ощущение, что спектакль ставил режиссер – хороший психолог женского сердца». Такие же мысли неоднократно посещают, когда смотришь «Русское. Островский». Признайтесь, вы тайно закончили вуз по направлению «Психология» или «Психоанализ»? Откуда вы так хорошо знаете женскую натуру? То, чего хотят женщины? Как они мыслят, переживают, страдают? Обычно мужчины далеки от подобных вещей.
– Каждый раз, когда я сочиняю спектакль, ставлю себя на место того или иного персонажа. В этот момент я думаю, чувствую, переживаю не как Иван Миневцев, а как конкретный персонаж пьесы. Его эмоции, сомнения, тревоги мне близки. Я вообще не думаю, что у переживаний есть пол. И в «Онегине» это хорошо видно. В финальной сцене очень эмоционально звучит монолог Евгения:
Когда б вы знали, как ужасно
Томиться жаждою любви,
Пылать – и разумом всечасно
Смирять волнение в крови;
Желать обнять у вас колени
И, зарыдав, у ваших ног
Излить мольбы, признанья, пени,
Все, все, что выразить бы мог.
И зрители понимают, что Евгений влюбился, что он способен на те же чувства, что и Татьяна.
Да, когда я создавал «Онегина», я мысленно становился Татьяной, пропуская через свое сердце ее переживания. Когда придумывал спектакль «Русское. Островский», я ставил себя на место Параши, смотрел на мир глазами главной героини.
– Должны ли, на ваш взгляд, родители и, в частности, отец давить на ребенка? Назидательным тоном воспитывать?
– Сложно ответить на этот вопрос. Не знаю. Мне кажется, нет, давить на ребенка не нужно. Его необходимо вести, направлять, оберегать, но ни в коем случае не продавливать. Родители должны помогать ребенку найти свой путь в жизни, почувствовать призвание. Однако навязывать собственную точку зрения, подавляя его стремления, нельзя.
– Своего сына вы как планируете воспитывать?
– Прислушиваясь к его желаниям. Только так. Понимаете, сейчас он еще совсем маленький. Но у него уже есть свои интересы, свои желания, потребности. Он проявляет характер. И я не могу не считаться с этим. Да, я – молодой родитель. Но совершенно точно могу сказать – я не хочу быть для сына диктатором и жестоким отцом.
– В спектакле «Русское. Островский» Прасковья собирает упавшее полотно, на котором изображен ее отчий дом, складывает его в чемодан, проклиная попутно. Такое наследие у нее. Кому пришла в голову эта находка?
– Мне. Ведь в жизни зачастую так и бывает. Человек любит свой дом. Не скажу про всех, но лично я люблю свой дом. И Прасковья тоже. Да, иногда отчий дом ей кажется тюрьмой. Да, она хочет с ним расстаться, но не может, потому как дом невидимыми узами связан с ней, он в ее сердце. Эти запахи, эти звуки, детские воспоминания. И Параша любит родительский дом, хотя и не может физически находиться в нем. Как ей быть? Сложнейшая задача, с которой невозможно справиться.
К примеру, Бунин написал свои лучшие произведения о России, будучи в эмиграции. Понимаете, он писал о России, находясь в Европе! Нужен ли был ему этот Париж? Да нет, конечно. Любовь к дому, к родной стране – вот, что было первостепенно.
– Ваша версия истории Островского собрана из закодированных сообщений и юмора. Как вы считаете, юмор в нашей жизни и в спектакле необходим?
– Да, конечно. Юмор – это точка подключения зрителя. Через смех мы погружаемся в происходящее на сцене. Юмор важен. Тем более, в спектаклях по пьесам Островского. Я как режиссер не мог пропустить это и выбросить.
– Почему, на ваш взгляд, Павлин Павлиныч Курослепов видит падающее небо?
– Это главная и прекрасная загадка пьесы, которую нужно разгадать. Да, Павлину Павлинычу подавай ответ на вопрос: почему все на свете перепуталось.
Мне кажется, я знаю, в чем тут дело. Курослепов подозревает, что в его мире происходит что-то не то. Он подозревает, что что-то здесь не так. Он сомневается в правильности своих решений. И это постоянно падающее небо наводит его на мысль: «А вдруг окружающие меня предметы – всего лишь декорации? А что если окружающие люди – это актеры? Может быть, все совсем не так, как кажется на первый взгляд? Может быть, небо падает неспроста?».
– Вопрос про прически. Не могу не спросить, зачем некоторые актеры носят такие лохматые парики?
– Это создает на сцене театральность, некий фарс. Зрители видят персонажей пьесы. Параша, на мой взгляд, в «Горячем сердце» именно такая – с длинной косой. А Курослепов – с большими усами. Мы играем в Островского. На мой взгляд, это важно.
– Ну и последний вопрос: «отчего так в России березы шумят»?
– От ветра (смеется). Более не от чего. Так и напишите.
Первая часть интервью доступна по ссылке.
Вторая часть интервью доступна по ссылке.
Третья часть интервью доступна по ссылке.
#ПрогрессивнаяТеатральнаяОбщественность #chelly #protochelly #ПроТО #театр #Челябинск #ЧелябинскТеатральный #ЯлюблюМолодёжныйтеатр