ТЕАТР, ЛИДИРУЮЩИЙ ПО СТЕПЕНИ «ПЛОХОСТИ»
– Это было ужасно! Противно!
– Кому и зачем нужна эта «театральная отрыжка»?
– Это было мерзко, хуже некуда. Действие лишено всякого смысла.
– Костюмы – настоящее барахло, декораций почти нет – один хлам. Тихий ужас!
– Такое нельзя показывать людям. Полное безобразие!
– Там нет даже нормальной сцены.
– Ни в коем случае не ходите на эти отвратительные спектакли, если хотите сохранить свое психическое здоровье.
Именно такие отзывы обычно оставляют зрители о плохих театрах. Применительно к ним постоянно используются нелицеприятные эпитеты. Показы сопровождаются скандалами, язвительными замечаниями, криками, негодованием публики. Возмущению нет предела.
К слову, в Санкт-Петербурге есть театр, который официально называется плохим («Плохой Театр»). Все предельно честно, ведь зрители заранее предупреждены о том, какие постановки их ждут.
Этой весной Николай Борисов вместе с командой отважных и бесстрашных экспериментаторов решил создать театр, который превосходит питерский по степени «плохости». Возник не просто «Плохой», а «Очень Плохой Театр» (ОПТ). Единственный в своем роде.
В его манифесте заявлено: «Спектакль ставится неделю и играется один раз. Честный подход: то, что получилось за неделю, является спектаклем и заслуживает серьезного отношения. Спектакль изготавливается из того, что не нужно: из огрызков, осколков, отходов производства, картона, баннеров, бумаги, старого реквизита, ненужной техники – красоту можно создать из всего, главное – видеть. Спектакль не сжирает бесконечные массы денежных средств, ведь чудо создается не деньгами. «Очень Плохой Театр» – это театр, который нам по карману».
Таким образом, появился на свет «не прожорливый театр», который довольствуется малым бюджетом. «Быстрый театр», который способен выдать результат за семь дней.
«Молодой театр», привлекающий юные таланты. «Доступный театр», в который можно попасть совершенно бесплатно. «Неповторимый театр», спектакли которого играются всего лишь раз и больше не повторяются.
«Камерный театр», обитающий в крохотной репкомнате. Театр, в котором ставят спектакли на любые, даже самые острые темы. «Открытый театр», где есть возможность побеседовать с постановочной командой сразу же после показа.
«Здесь зрители с режиссерами и актерами разговаривают на равных, – признался Игорь Бармасов, поясняя суть нового проекта. – Можно сказать, зрители являются сотворцами, потому что без вас, уважаемые друзья, эта работа невозможна. Мы начинаем большое дело, реализуя направление «Манекен + Эксперимент». Мой коллега Николай Борисов любит экспериментировать, именно он предложил интересную идею и сочинил для нее смелое, хулиганское название».
Действительно в последнее время «Манекен» генерирует множество неординарных идей, увлекательных проектов. Как замечательно, что два года назад появился дуэт «Nebolet» с трогательными видеозарисовками в жанре постиронии. А сногсшибательная «Манекениада», удивившая своей насыщенной программой, заставившая всех плакать и смеяться! Разве можно о ней забыть?!
В памяти до сих пор свежи воспоминания от невербальной истории «Топ-топ», рассказанной через предметы, а также от аудиопроменада «Человек в театре», благодаря которому удалось глубже занырнуть в театральный мир и мир собственных ощущений. Свежи переживания и эмоции, оставшиеся после читок злободневных пьес «Когти в печень (никто не вечен)», «Мама, мне оторвало руку», «Черная пурга». В последнее время «манекеновская» театральная жизнь заиграла новыми красками, забурлила. Оказалось, что она не ограничивается репертуаром, включает в себя спецсобытия, эксперименты, мастер-классы, public talk, тренинги. Немудрено, что именно здесь, в «Манекене», в особой атмосфере, заряженной на творчество, родился Очень Плохой Театр.
«ОПТ – это режиссерская лаборатория, – пояснил Николай Борисов, автор проекта с эпатажным названием. – Это не отдельный театр, не матрешка (театр в театре), а лаборатория, которая подразумевает открытую площадку для режиссеров. В первую очередь, для молодых режиссеров».
В театральных кругах Челябинска уже появилось расхожее мнение: на самом деле, театр умный, любопытный, интересный, живой. Вовсе не плохой. По крайней мере, первые спектакли доказали это. И если перефразировать высказывание одного из персонажей, то можно смело сказать: «Он же хороший. Просто притворяется плохим».
В ОПТ присутствует свобода художественного высказывания, чувствуется общий творческий порыв. Сюда приходишь и понимаешь, что тебя окружают люди, которые разговаривают вместе с тобой на одном языке. Особенно это проявилось во время показа «Эскапизма» – первой постановки Николая Борисова. Каким-то интуитивным образом режиссер смог уловить и воссоздать на сцене настроение, которое в последнее время витает в воздухе; озвучить мысли, которые скрываются в дальних, потаенных уголочках души.
Эскапизм – это бегство от суровой, жестокой, опасной реальности; избегание неприятного в жизни, особенно путем размышлений. Это уход от обыденной действительности в инобытие, инореальность, иномирие. Это стремление спрятаться или отстраниться от скучной рутины, погрузившись в иллюзии и фантазии.
Эскапизм может проявляться по-разному, ведь существует множество способов бегства от реальности, начиная от безобидных (развлечения, хобби, занятия музыкой или живописью, медитацией, спортом) и заканчивая способами с далеко идущими негативными последствиями (изоляция от общества, дауншифтинг, злоупотребление алкоголем и наркотиками, самоубийство). Эскапизм не является болезнью и не занесен ни в какие медицинские справочники, хотя, будучи доведен до крайности сторонними причинами, может стать навязчивым стремлением. Одна из самых популярных форм эскапизма сегодня – бегство в киберпространство, которое сопровождается игровой и интернет-зависимостью. В этом случае человек безвылазно находится в кибермирах. И на простой вопрос: «Парасик выйдет погулять?» можно с уверенностью ответить: «Нет!».
По версии психолога Эндрю Эванса, эскапизм сегодня – неотъемлемая часть современного медиасообщества: «Это естественный механизм, и человеческий разум в нем нуждается». Некоторые ученые солидарны с Эвансом, замечая, что практически все люди недовольны банальностью повседневной жизни и ищут удовольствия, погружаясь в мир фантазий. Притягательность виртуальных миров не в том, что они уводят нас от действительности – наоборот, они заставляют поверить, что мы способны изменить и настоящую жизнь.
Главный герой в спектакле Николая Борисова – ярко выраженный эскапист. Он бежит от реальности и находит себя в живописи, он рисует абстракции, сознательно отказывается от престижной профессии, карьеры, которая могла бы обеспечить безбедное существование. Он заявляет: «Все претензии ко мне справедливы, но отчасти. Смотря с какой стороны посмотреть. Все зависит от ракурса, с какой стороны ты смотришь на проблему, на какой стороне ты находишься. Да, я здесь. Я нахожусь здесь. Да, я неподвижен. Я неподвижен сейчас. Но кто виноват, что мое ремесло не нужно? Мое ремесло сейчас не нужно, сейчас нужно другое. Я виноват? Конечно, я виноват, что выбрал это ремесло. Виноват, что не прислушался к старшему, знающему жизнь. Виноват, что, зная специфику ремесла, позволил себе слабость. Я виноват».
Ситуация типична. Практически каждый человек творческой профессии хотя бы раз испытывал подобное чувство вины. Именно оно гложет главного героя изнутри. Именно оно усиливается благодаря простой фразе: «По бумаге карандашом водить много ума не надо!».
Главный герой в спектакле «Эскапизм» рассматривается под лупой. Увеличительное стекло показывает в деталях все изъяны, комплексы, страхи, сомнения, тревоги. Мы видим, как человек бежит по кругу, ищет выход, сталкивается с препятствиями и трудностями, падает. А вдогонку ему летят упреки: «Спустись с небес на землю, приди в себя! Тебе заняться нечем? Ты что вообще собираешься делать со своей жизнью? Очнись! И начни уже приносить пользу!».
Но художник вновь и вновь скрывается от этих упреков в творчестве. Он яркими крупными мазками рисует картину. Хотя и здесь его настигают «доброжелатели», которые в прямом и переносном смысле заклевывают, издеваются, бьют.
– Какой смысл у этой картины? Говори!
– Не знаю…
– Какой смысл? Говори!
– Не знаю…
– Какой смысл? Говори!
– Не знаю…
– Какой смысл? Говори!!!
Возможно найдется человек, заметивший: «Эта картина выполнена в духе явного абстракционизма, пробуждает в нас самые неистовые чувства. Экзистенциальный шлейф ее говорит нам о том, как хрупка и тонка наша жизнь. Произведение мощное, лирическое, с некими нотками абсурда. Поразительно! Восхитительно! Браво!».
Но, судя по всему, главный герой остается непонятым. Даже близкими людьми. Под безудержные танцы на него навешивают ярлык шизофреника, сумасшедшего. И саркастично, с язвительной насмешкой, едкой иронией звучит некролог: «Сознание героя расколото на множество различных частей, собрать их воедино не представляется возможным. Таким образом мозг оберегает своего хозяина. Почтим память личности, которая некогда была целой и могла выполнять социальные функции на благо общества».
Вновь и вновь уставшую душу терзают вопросы: «Насколько хорошо мы понимаем друг друга? Не является ли наше общение иллюзией? Я вижу образ, говорю слово. Другой слышит слово и видит образ. Но слово только звучит одинаково. Идет человек, я смотрю на него. Нам кажется, что мы в одной реальности. Но я зол, мой мир окрашен черным. А у него сегодня день рождения, его мир светится. Наши сознания работают по-разному. Я вижу детали, эту ободранную штукатурку, другой не замечает этого. Я не слышу постоянный гул города, другой слышит его. Мы не знаем настоящей реальности. Перед нами только ее осколки. Мы – отделенные друг от друга капсулы, в которых свой запах, своя картинка, своя энергия, свой цвет, эмоция, свое прошлое. Мы никогда не встретимся на самом деле. А если подобное случится, мы растворимся…». И напрашивается сам собой простой вывод: в какую реальность мы верим, в той и живем.
В спектакле страдает не только художник. Страдают и окружающие его люди. Зрители становятся свидетелями отчаяния. С надрывом звучит монолог уставшей женщины: «Я требовательна. Я требую! Разве я не заслуживаю внимания, заботы и любви?! Разве мне не нужна стена, за которой я могу укрыться от жестокого мира? Я не хочу никого защищать. Я не хочу поддерживать чужую жизнь. Я не мама, я – женщина. Почему постоянно я кому-то что-то должна? Идет время. Я выполняю однообразные действия, я перестаю быть человеком. Перестаю быть. Я превращаюсь в машину. Мой разум тускнеет. Одни и те же мысли в голове, одни и те же мысли… Красота уходит, сила уходит. Меня больше нет. Есть только тело, но и тело мне уже не принадлежит».
Совершенно неожиданно в полумраке произносятся строчки из песни Леонида Федорова. Они аккуратно и бережно вплетаются в ткань спектакля: сперва тихонечко, потом – громче и громче.
Летел и таял, не соберу –
Летел и таял... Больше не тает,
Завтра я еще не умру,
Но кто его знает – завтра это, о-о-о-о...
Летел, горел, был высоко -
Летел, горел... Перетекает,
Завтра это так далеко,
Что кто его знает – завтра это, о-о-о-о,
Она так ждет и ни туда, и ни сюда,
и ни туда, и ни сюда-а-а...
Она так ждет и ни туда, и ни сюда,
и ни туда, и ни сюда-а-а...
Она так ждет и ни туда, и ни сюда,
и ни туда, и ни сюда-а-а...
Летел и таял…
Человек ищет смысл не только в картинах, но и в жизни, задаваясь вопросами: «Что останется после меня? Какой след? В чем смысл моего существования?». Слова главного героя резонируют в сердцах зрителей и врезаются надолго в память: «Мир подвержен изменениям. Изменениям подвержен я. Постепенно я истончаюсь, стираюсь об этот мир. Вот я родился, вырос. Но потом ресурс кончился. Я – остаток инерции. Я – инерция Большого взрыва, но это не делает меня великим. Смысла нет, но он есть. Уравнение Вселенной держит жизнь в равновесии до тех пор, пока оно не решено. Меня когда-нибудь не станет. Завтра. Или через год. Или через десять лет. Что останется от меня? Что сохранит меня во времени? Буквы? Нет. Штрихи? Нет. Звуки? Нет. Дети? Да. Но дети сохранят меня не больше, чем на три поколения. А за стеной еще соседи орут... И самолет опять летит низко». После этих слов хочется действительно убежать от реальности. Туда, где можно наивно верить, что жизнь бесконечна, что в ней есть какой-то свой особый смысл. Туда, где каждый человек находится в гармонии с близкими людьми, с самим собой. Туда, где Вселенная ласкова и приветлива. Туда, где можно без оружия победить злого волка, а вместе с ним – ночные страхи, закричав: «Парасик был смелым. И я буду!».
Светлана Демцура
#ПрогрессивнаяТеатральнаяОбщественность #chelly #protochelly #ПроТО #театр #Челябинск #ЧелябинскТеатральный #ОченьПлохойХештег #МанекенПлюс #ТеатрМанекен #МанекенЧелябинск #ОченьПлохаяРефлексия