О КУКЛАХ «МЫСЛИЛ» ВИЗУАЛЬНО
2 июня 2023 года в Челябинском театре кукол состоялась премьера спектакля «Дон Жуан». Над постановкой трудилась звездная команда.
Четырнадцать огромных кукол с «человеческими» лицами, деревянный планшет сцены, автономная акустическая система – масштабы и идеи спектакля впечатляют! Нам удалось поговорить с художником премьерной постановки Антоном Болкуновым. Предлагаем вашему вниманию четвертую часть интервью.
Первая часть интервью доступна по ссылке.
Вторая часть интервью доступна по ссылке.
Третья часть интервью доступна по ссылке.
Четвертая часть интервью доступна по ссылке.
Пятая часть интервью доступна по ссылке.
Шестая часть интервью доступна по ссылке.
Часть 4
– Антон, какие сложности возникали в процессе постановки спектакля «Дон Жуан»?
– Прежде всего, возникали технические сложности. Для некоторых кукол не существовало традиционного подхода к управлению. Приходилось придумывать, изобретать. Только представьте: кукла стоит посреди сцены, никто к ней не подходит, не прикасается, а она при этом шевелится, поворачивается, двигается в нужном направлении. К тому же в «Дон Жуане» куклы большие, а когда кукла большая – механика становится сложнее, ведь детали тяжелее, износ сильнее, нагрузка больше. Вообще, в моей работе все сложности лежат в области техники.
– Много ли эскизов вы сделали для «Дон Жуана»?
– Да, мною было разработано очень много разных эскизов, 3D-моделей кукол. Что-то сразу вошло в спектакль, что-то пришлось доработать, что-то – отсеять. Я опирался на знания о старинном механическом театре. И о куклах, в силу своей профессии, «мыслил» не вербально, а визуально, набрасывая вариант за вариантом.
Возлюбленные Дон Жуана ходят по прорезям в полу, летают, светятся, появляются из дверей и исчезают за ними; сделаны из дерева, из металла… В спектакле использовался минимум бутафории, а та, что есть, – неприкрытая, нетекстурированная. Одним словом, работа над «Дон Жуаном» оказалась большим увлекательным процессом придумки, изобретения, выбора, создания необычных кукол в человеческий рост.
– То есть в «Дон Жуане» не одна новинка?
– Безусловно, я старался, чтобы все было новинкой, чтобы все цепляло зрителя, притягивало взгляд. А не так: делаю десять «старинок» и одну новинку (улыбается). Такого не было! Я пытался добиться, чтобы каждая из четырнадцати кукол была интересна. На сцене все кипело, бурлило, дымилось, играло, рассыпалось, преображалось.
Моя работа – делать так, чтобы новинкой было все. Каким же получился результат – скажет зритель.
– Удалось ли реализовать все, что хотели?
– В целом, да, с небольшим расхождением… Ведь театр – дело живое. Здесь всякое случается, в том числе и то, что предвидеть невозможно.
– Антон, почему вы стали художником?
– В детстве я очень любил рисовать, придумывать, фантазировать, что-то изобретать. И делал это даже в школе: на уроках был занят тем, что садился на заднюю парту и рисовал всякие кровавые картинки (кстати, дома до сих пор где-то сохранилась стопка моих детских рисунков). Однажды мама мне предложила: «Ну, слушай, если тебя учеба в школе так достает, если тебя это так мучает, давай ты пойдешь в художественное училище?». Я ответил: «Супер! Давай!». И после девятого класса подал документы в Алматинское художественное училище. В процессе поступления узнал о существовании разных отделений. Но так как мама с детства меня водила в театр, я был знаком с театральными макетами, понял, куда нужно идти – отделение сценографии. Именно там можно было научиться и живописи, и лепке, и рисунку, и макетам, и композиции, и многому-многому другому.
– То есть вы обучались на отделении сценографии…
– Да, верно, я восемь лет учился на сценографа в двух учебных заведениях: в 2002-ом окончил Алматинское художественное училище, в 2006-ом – Казахскую Национальную академию искусств им. Т. Жургенова. Но я не могу назвать себя только сценографом. Я – художник, который в театре делает все, что может: рисует, придумывает и создает эскизы, пилит, красит… И даже сам ставит спектакли (улыбается).
– В интернете есть информация о том, что вы не только занимались иллюстрацией книг, но и создавали скульптуры. Расскажите, какие?
– Скульптурой в привычном понимании этого слова я не увлекался, не занимался и тем более не выставлялся в галереях. Однако в силу того, что я – сценограф, постоянно работаю с какими-то объемами, конечно же, можно смело сказать о том, что я создаю объекты, похожие на скульптуры. Взять, к примеру, мертвую бабку из пенопласта! Ее я специально сделал для своего спектакля «Преступление и наказание» полгода назад.
– В 2016 году вы в качестве режиссера поставили спектакль «История уродства» на территории алматинского ремонтного завода «Искер» (АРО-1). Верно?
– Да, правильно, этот спектакль в формате site-specific ставился по произведению Умберто Эко и представлял собой некое эстетическое исследование. Кстати, проект реализовывался театром «АRТиШОК» совместно с Гёте-Институтом. И, да, мы его действительно показывали на заброшенном ремонтном заводе «Искер», который, по-моему, уже снесли.
В «Истории уродства» не было никакого нарративного соединения, ведь основа постановки – научная искусствоведческая литература. Поэтому к спектаклю я написал либретто. Удивительно, но на территории «Искера» оказалась действующая тельферная балка, которая ходила по цеху. На нее мы повесили свет: смотрелось очень эффектно!
Идея постановки такова: якобы на заброшенном заводе хотели сделать арт-центр, нашли бомжа и перепутали его с произведением искусства. Именно вокруг этого разворачивается ненарративная история без текста под живую музыку (бас и барабаны). Спектакль – исследование о том, что такое уродство, что такое красота, где грань между ними – был создан под впечатлением от книги Умберто Эко; построен на пластике и визуальной составляющей.
Мы попытались показать, как безобразное, если смотреть на него под определенным углом, может пробудить эстетический восторг. Ведь какие-то уродливые вещи вызывают в нас неприязнь. Но когда эти вещи помещены в контекст театра, кино или живописи, они становятся прекрасными. Кстати, люди до сих пор вспоминают наш site-specific как нечто невероятное, эффектное.
– Сложно ли было работать над «Историей уродства»?
– Спектакль site-specific всегда ставить сложно. Это очень энергозатратно, требует колоссальных ресурсов. Приведу простой пример. Когда мы пришли на заброшенный ремонтный завод репетировать, то увидели, что весь пол в мазуте. А по замыслу на полу должны работать актеры (сидеть, лежать, танцевать, валяться).
Поэтому пришлось приглашать клининговую компанию, которая с шести вечера до двенадцати ночи специальными машинами мыла несчастный пол. И в итоге нормально не отмыла! Представляете?!
А еще мне пришлось одному ночевать на этом заброшенном заводе. Нельзя было оставлять без присмотра аппаратуру, освещение. Так получилось, что в суете всех дел забыли найти того, кто смог бы посторожить технику. Пришлось ночевать мне самому, хорошо, что стояла теплая погода (четыре показа проходили с 20 по 23 октября). И, таким образом, я остался на заводе совершенно один.
– Признайтесь, было страшно?
– Нет, не страшно (смеется). Ситуация произошла в дни показов… А тогда я был уже уставшим, вымотанным. Да и территория, где располагался «Искер», хоть и мрачная, но не опасная. Без трущоб и наркоманов. Из маргиналов там были только мы (смеется).
– Антон, вы не только художник-постановщик, режиссер, но и педагог по предмету «Театр художника». Верно?
– Да, в последнее время в «АRТиШОКе» каждые два года мы набираем актерско-режиссерский курс. И вот уже третья группа студентов выпускается (первая история с набором была в 2008 году, потом случился продолжительный перерыв, вторая группа набиралась в 2019-ом, третья – в 2021-ом). Идея очень простая. Театру необходимо развиваться, расширяться, а для этого требуются хорошие артисты, как говорится, свежая кровь. Когда ты занимаешься необычным, неклассическим, авангардистским театром, самый идеальный вариант – создавать актеров под свой формат. С выпускниками 2021 года я поставил спектакль «Сто лет одиночества» по роману Габриэля Гарсиа Маркеса, а с нынешними студентами «Преступление и наказание» и «Антиутопию».
А в спектакле «Сто лет одиночества» мы сделали простую фанерную коробку, высвеченную теплым ламповым светом. За счет того, что на сцене она одна и очень нейтральная, в ней с легкостью меняются события и места действия.
Стоило нам добавить какой-нибудь один простой элемент – и вся сцена преображалась, изменялась.
К примеру, занавес из атласных лент, настрелянных на брус, переносил зрителей в джунгли, через которые прорубался Хосе Аркадио, чтобы основать Макондо. В конце спектакля по сюжету все семейство Буэндиа смывает дождь: большая стихия рождалась из маленькой простой бытовой лейки.
Само обучение студентов на актерско-режиссерском курсе длится два года, после которого выпускники получают возможность попасть в спектакли «АRТиШОКа», реализовывать собственные идеи на малой сцене, делать свой театр в рамках «Мастерской театра АRТиШОК»». Это направление сейчас активно развивается.
– Какую литературу, какую музыку, какие театральные постановки вы посоветуете прочитать/послушать/посмотреть молодежи, чтобы в нашей жизни было меньше насилия?
– Мне трудно выделить каких-то авторов в любой из перечисленных сфер: в музыке, в литературе, в театре… Знаю одно: если у тебя есть привычка читать хорошую литературу (не интернет, не Facebook или другие соцсети), смотреть хорошее кино, слушать музыку, то у тебя постепенно формируются некие эстетические, этические, моральные принципы поведения. Если у тебя есть потребность в чтении, в соприкосновении с театром, с искусством наряду с потребностью в еде, то, значит, у тебя развивается критическое мышление, больше культурного бэкграунда и меньше желания заниматься насилием. Значит, ты не пойдешь пить пиво за гаражи, избивать кого-то, грабить, а откроешь книгу или придешь в театр – важная, на мой взгляд, для современного человека привычка. Она либо есть в крови (и человек продолжает ей следовать), либо ее нет.
Первая часть интервью доступна по ссылке.
Вторая часть интервью доступна по ссылке.
Третья часть интервью доступна по ссылке.
Четвертая часть интервью доступна по ссылке.
Пятая часть интервью доступна по ссылке.
Шестая часть интервью доступна по ссылке.
Светлана Демцура
#ПрогрессивнаяТеатральнаяОбщественность #chelly #protochelly #ПроТО #театр #Челябинск #ЧелябинскТеатральный #ДонЖуан_ТК #Антон_Болкунов_ТК