Ответ на комментарии к материалам

В ответ на наш клич присылать ошибки и замечания, касающиеся наших материалов, мы получили немного (но все же получили) обратной связи. Большое спасибо всем откликнувшимся! Пойдем по пунктам.

I

В ролике об интеллектуальной собственности говорилось, что издательства берут от читателей деньги за статьи, но не платят при этом авторам. Но ведь издательства должны получать средства, чтобы компенсировать расходы на редактуру, рецензирование для отсеивания и доработки поступающих материалов?

Стоит добавить, что помимо того, что издательства получают огромную выручку (многократно превышающую расходы на редактуру, макетировку, печать и т.д.), часто они еще отдельно берут деньги с авторов за рецензирование. Это как если бы актеров заставляли платить за участие в кастинге, а получившим роль не платили бы в итоге гонорар. То есть издатели берут деньги со всех возможных каналов.

II

В ответ на наш пост о росте монополизации в США (также был дополнительный пост) прислали такую критику. Видимо, это перепост откуда-то, но содержания это не меняет. Вот текст:

Марксист = врун

Нашел время и почитал предложенную марксистами статейку, где якобы, по их словам, показывается, как ужасно "монополизируется" экономика США, и все из-за капитализма, естественно (картинка 1).

Читаем статью:

1. В заключении: "Как бы там ни было, исследование причин, лежащих в основе усиления рыночной концентрации, выходит за рамки данного исследования" (картинка 2); "Технологические изменения дают еще одно правдоподобное объяснение недавнему повышению уровня рыночной концентрации. Развитие технологий создало преимущества для экономии за счет эффекта масштаба и, возможно, изменило рыночную структуру. За последние несколько десятилетий инвестиции в материальный капитал как доля от общего объема производства оставались неизменными, в то время как инвестиции в нематериальные активы (исследования и разработки) удвоились." (картинка 3).

2. Сами авторы статьи приводят помимо концентрации индекс Лернера, который оценивает рыночную власть (монополизацию), а не концентрацию (как индекс Херфиндаля-Хиршмана). И видно, что он болтается около одних и тех же уровней без какого-либо тренда, кроме 2000-х (картинка 4). Что делают авторы? Они это видят и пытаются натянуть данные на собственные выводы. Сначала строят регрессию по всему периоду 1987-2013: получается некрасиво, индекс Лернера оказывается статистически не значим (то есть, никакой связи с концентрацией нет вообще) (картинка 5, первые столбцы). Тогда они просто отбирают только те года, в которые вроде бы было похоже, будто связь есть, и тупо строят только по ним (2001 - 2013) (картинка 5, последние столбцы). Это грубейшая эконометрическая ошибка и очевидная подтасовка данных под выводы. Причем, особо смешен выбор именно 2001 года: посмотрите на графики с картинок 1 и 4, и вы увидите, что они просто не хотели, чтобы в их период попало совершенно разнонаправленное движение индексов в 2000 году (хотя здравый смысл подсказывает, что если бы им не было это важно, они бы выбрали 2000 год за начало). При этом все-таки показывают, что для других годов это вообще не работает (картинка 5, посередине). То есть, авторы сами приводят статистику, в которой показывают, что никакой статистической связи между рыночной властью (или монополизацией) и усилением концентрации попросту нет. И это я не говорю про качество данных: данные взяты только для торгующихся на фондовых рынках заведомо крупных фирм, так еще и размер фирм оценивался не по численности сотрудников (что было бы логично), а по стоимости акций (!), что по определению некорректно: любое надувание фондового рынка будет искажать данные (что, наверное, и произошло, потому что индекс Херфиндаля-Хиршмана растет у них после кризиса 2008 года).

Вот так множится ложь. Сначала кто-то сделал посредственное исследование. Потом его опубликовали, потом его смысл еще и исказили те, кто на него сослался, и в не имеющем ничего общего с реальностью виде оно промыло мозги нескольким тысячам дилетантов, верящих сказкам Мордехая из XIX века.

Начнем с конца. Автор критики пишет так про статью-источник данных, будто это какой-то блогер-дилетант вбросил ерунду, которая легко разоблачается. На самом деле же эта статья опубликована в журнале из элитного первого квартиля в вовсе не марксистском издании. Как вы понимаете, рецензирование там очень серьезное. В журналах из базы Web of Science она процитирована 92 раза, что является выдающимся результатом. Это не значит, что заведомо по содержанию не с чем спорить в таких случаях. Но вменять такие вопиющие ошибки а-ля «грубо извратил модель» или «подтасовал данные» очень сомнительно. Так может критик все-таки не разбирается в теме, а не большое число серьезных ученых, поддержавших статью? Вот уж до чего дошло – нам приходится защищать мейстримовских авторов!

Теперь по отдельным моментам. «Данные взяты только для торгующихся на фондовых рынках заведомо крупных фирм». Но это абсолютно естественно. Авторы должны были собирать всю отчетность вообще у всех существующих компаний, заглянув в каждый ларек с бурритос в США? Нет, конечно, это невозможно, поэтому взят массив открытых данных. К тому же почему взяв отдельно пространство «торгующихся на фондовых рынках фирм» нельзя рассмотреть тенденции монополизации в его рамках? Можно вполне. «Размер фирм оценивался по стоимости акций». Это откуда взято? В самой статье черным по-английски написано, что для расчета индекса Херфиндаля-Хиршмана использовались доли продаж фирм на рынке в рамках соответствующей отрасли

Теперь по поводу нашей интерпретации результатов. Мы не брались дословно пересказывать положения авторов, мы просто взяли у них результаты эмпирических данных. Поэтому некорректно нас обвинять, что мы перевираем что-то, если используем слово «монополизация» в то время как авторы применяли понятие «концентрация». Но насколько слово «монополизация» уместно? Мы считаем, что вполне. Индекс Херфиндаля-Хиршмана говорит о монополизации, ведь на него ориентируются…антимонопольные службы.

Придираться к использованию нами слова «монополизации» странно. Такая придирка идет от старой либертарианской песни «ну если на рынке уже есть две фирмы, там тоже конкуренция, как если бы их было сотни» и, следовательно, концентрация не ведет к монополизации. Между тем, даже в «мейстримной» теории помимо «чистой» монополии выделяются олигополия и монополистическая конкуренция, где фирмы сами влияют на рынок, и где формируется сверхприбыль. То есть если фирма занимает серьезный объем и создает свой продукт, хоть сколько-то отличающийся от остальных – это уже основа явлений монополизма. На практике мы видим, что, несмотря на усилия антимонопольщиков, крупнейшие фирмы разрослись до огромных масштабов, выдавливая конкурентов (во многом за счет дополнительного ресурса монопольной ренты и возможности манипулирования рынком). Наконец, даже если допустить, что норма прибыли в отраслях с высокой концентрацией не выше, чем в остальных, то при росте концентрации масса прибыли у конечных бенефициаров растет опережающими темпами, что ведет к росту неравенства за счет неравномерного владения средствами производства. Ну а сами авторы статьи, на которую мы ссылаемся, кстати, также выявили, что рост концентрации ведет к росту прибыльности

Мы не стали в своем посте указывать соответствующие данные из статьи, всякие дополнительные индексы, так как они были не очень наглядные и требовали громоздких пояснений.

По первому пункту критики вообще непонятно к чему эта цитата из статьи в контексте разоблачения «марксистов-врунов».

В общем, «как всегда, все выводы вы делаете сами». Но по нашему мнению, критика в данном случае абсолютно неубедительная.

III

В ролике о роли технологий с 6-35 по 7-50 дается формула нормы прибыли, в которой сначала говорится, что знаменатель растет, а числитель уменьшается при том, что и в числителе (m/v) и в знаменателе (c/v+1) есть V (переменный капитал), который будто одновременно в разные стороны движется. В какую же сторону V движется?

Уточняем, что V (переменный капитал, отражающий стоимость рабочей силы) с течением времени растет. Производство на более высоком технологическом уровне предъявляет и более высокие требования к работнику, а, значит, растут затраты на воспроизводство рабочей силы (теперь работник должен быть не только накормлен и одет, его еще нужно образовывать, давать восстанавливать умственные силы в отпуске и т.д.). «Взрастить» наиболее производительных, высококвалифицированных работников обществу еще труднее, поэтому это отражается в высоких зарплатах для таких трудящихся.

C/V (органическое строение капитала) в реальности может двигаться разнонаправленно. Скажем, если появляется новый станок, который стоит столько же, сколько старый, но позволяет работнику производить деталь не за 4, а за 2 часа, то капиталисту выгодно повысить число станков относительно числа работников. Тогда отношение C/V вырастет. Но может быть так, что появляется станок, который не ведет к росту выработки, но он стоит дешевле. Тогда вероятен сценарий, что капиталист ничего на производстве не изменит, но оно будет обходиться ему дешевле. В этом случае C/V уменьшится. Поэтому рост органического строения капитала не постоянен, а вытекающая из него тенденция нормы прибыли к понижению в марксизме называется именно тенденцией, а не неким железным правилом. В реальности делать расчеты органического строения очень трудно.

Но если взять широкий промежуток, то в целом можно говорить, что машина вытесняет человека. Если капитал начинал с найма работников, использующих незамысловатые орудия труда, то сейчас производство в высокой степени механизировано и автоматизировано. Отдельный капиталист выигрывает от внедрения новой техники, но для капиталистов в целом рост органического строения капитала создает опасное давление. В итоге в какой-то момент капитализму в целом может быть выгоднее притормозить технический прогресс. Абстрактная вершина, полная автоматизация, вообще не оставит источников прибавочной стоимости, и прибыль обнулится.

IV

В лекции о российской экономике из Владивостока на промежутке с 2.00 по 10.00 говорится о стагнации экономики и износе основных фондов. При этом игнорируется, что эти процессы начались еще в СССР

Да, в позднесоветской экономике была такая проблема. Но чтобы сэкономить время и не растекаться с предметом, советскую экономику старались оставить в стороне (с реверансами в ее сторону также пытались ограничиться). То, что фонды стали устаревать еще в Союзе, не оправдывает в этом смысле российский капитализм. Устаревание фондов – не то, что предначертано и не подлежит движению вспять. В новой России же эта проблема стала не устраняться, а усугубляться до устрашающих масштабов. Кроме того, «в защиту» СССР можно сказать, что в 1980-х 5-й технологический уклад только начинал входить в свою стадию широкого распространения (в странах-лидерах). Новые технологии еще не были достаточно освоены, а старая техника еще не так морально и физически устарела. Поэтому соответствующие новые производственные мощности еще не могли появиться как таковые в достаточном объеме, чтобы ими можно было заменить старые. В последние же 30 лет 5-й уклад раскрылся полностью, и уже начал даже угасать. Новые средства производства распространились максимально, но просто инвестиций на них, к сожалению, все время не хватало. Другими словами, устаревание производственных мощностей куда менее допустимо, когда в мире уже распространился новый тип технологий, чем в периоды, когда производство работает еще на прежней технике.

V

В ролике «Мещанское счастье» с 4:00 рассматривается неравенство в России, говорится о его огромном росте по сравнению с советскими временами. Однако упускается из виду, что социальное неравенство при социализме выражается не только в денежных доходах, но и в распределении неденежных благ (например, при выделении жилья). Также об этом пишет Пикетти в своей работе, на которую идет ссылка в ролике.

Это справедливое замечание. Действительно, уровень потребления может фиксироваться одинаковым, но за ним стоит различное качество (особенно если речь идет о распределении через общественные фонды потребления). Но, к сожалению, проблемы с сопоставлением показателей разных систем неизбежны. Приходится идти на принятие определенных погрешностей. Однако они не столь существенны, чтобы полностью исключать возможность сопоставлений, которые распространены довольно широко в отечественной и зарубежной науке (в частности, Пикетти, на которого мы ссылаемся, имеет большое признание). Кроме того, можно сравнивать, например, 2017-й с 1992-м (он уже точно рыночный с соответствующими методами расчета). В этом случае за счет того, что 1992-й хронологически недалеко ушел еще от советского 1990-го, тренды на промежутках от 1990-го по 2017-й будут близки с трендами с 1992-го по 2017-й. В конечном счете при всех погрешностях расчета рост неравенства по сравнению с советскими временами обнаруживается как вопиюще большой. Это подтверждают и показатели потребления в натуральных показателях у разных слоев населения.

VI

В ролике «Мещанское счастье» на 5.32, кажется, не совсем корректно сравнивать доходы советских граждан и россиян, так как доходы граждан СССР были надуты скрытой инфляцией

Аналогичным образом можно ответить и на это замечание. Погрешности расчетов есть, но они не фатальные. Также можно сравнить первый рыночный год с текущим, предположив, что первый рыночный год не так сильно отличается от последнего советского (а если отличается, то едва ли в лучшую сторону, о чем говорят тенденции последующих лет). Нужно сказать, что и сейчас имеются факторы, прячущие статистически определяемый уровень неравенства. Так, обычный человек может скрыть теневой доход, но ему трудно будет скрыть свои расходы, которые статистика в итоге зафиксирует. Капиталист же имеет больше возможностей личные расходы спрятать, например, за инвестиции, которые делаются принадлежащей ему фирме (скажем, покупается машина как бы для производственных нужд, но используется капиталистом только для личных). В России таких финтов, «обедняющих» для статистики богатых людей, думается, немало.

P.S. Итак, еще раз спасибо за обратную связь. Будем рады последующей критике (если она адекватная) и комментариям.