Владимир Пропп «Морфология волшебной сказки» - рецензия П. Можейко

«Не отмахивайся от бабушкиных сказок, ведь только в них сберегается знание, забытое теми, кто считал себя мудрым». (Джон Рональд Руэл Толкин)

НАЗВАНИЕ: Морфология волшебной сказки

АВТОР: Владимир Пропп

ОРИГИНАЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ: ---

ISBN: 978-5-8475-1399-9

ГОД ИЗДАНИЯ: 2024

ИЗДАТЕЛЬСТВО: «Мартин»

СЕРИЯ: «Малая избранная классика»

КОГДА МНОЙ ПРОЧИТАНО: Март 2025

ИСТОЧНИК: Оригинальная книга

С большой вероятностью, сказка – это как раз тот литературный жанр, который стал для вас первым. Сказки окружают нас с самого детства, сначала их рассказывают родители, а потом уже и мы сами, едва разучив азбуку, пытаемся по слогам читать краткие пересказы уже знакомых историй. Сказки действительно удобны для этого, ведь они увлекательны, там много ярких персонажей, они учат смелости, добру, взаимопомощи, а к тому же, они еще и не очень длинные. Но совсем другой опыт от прочтения сказок ты получаешь в зрелом возрасте. Я на него решился несколько лет назад, купив «академический» сборник белорусских народных сказок издательства «Навука i тэхнiка» (рецензия ТУТ). Сборник отличало то, что в нем были полные взрослые версии сказок, к тому же разбитые по поджанрам: «Сказки про животных» (40 шт.), «Волшебные сказки» (67 шт.), «Социально-бытовые и авантюрно-новеллистические сказки» (47 шт.). Здесь одна вслед за другой шли сказки, которые отличались лишь концовкой или какими-то мелкими деталями. Это отражало культуру того или иного района Беларуси, где она была записана этнографами. Несмотря на то, что многие сказки похожи, они отражают мировоззрение тех людей, которые их рассказывали из поколения в поколение. Лично мне бабушка чаще всего пересказывала «Волк и семеро козлят». Сказки про животных, с их каноничным набором животных-характеров это что-то! Но куда веселее среди белорусских сказок социально-бытовые, где главными героями являются поп, пан и мужик, ну или пара крестьян. Моя любимая сказка из этого жанра «Дзед i баба», где рассказывается о том, как пожилые супруги договорились умереть в один день и быть похороненными в одном гробу, но трагедия ожидаемо превратилась в комедию со счастливым концом. Вот она:

Именно по академическому изданию сказок хорошо видно многообразие мелких нюансов, которыми отличаются одни и те же сюжеты в разных регионах. Но при этом становится очевидно и некоторое единообразие, некоторый базис, который лежит в основе всех их, особенно это характерно для т.н. «волшебных сказок». Невольно задаешься вопросом, насколько схематична сказка и насколько она может поддаться структурному анализу? Оказывается, вопрос этот не так прост, и одна из самых известных и значимых работ, на него отвечающих, совсем скоро отметит свой вековой юбилей.

Если вы давно увлекаетесь книгами в целом и художественной литературой в частности, но до сих пор ни разу не слышали имя советского филолога, фольклориста, основоположника сравнительно-типологического метода в фольклористике, профессора Владимира Яковлевича Проппа (1895-1970), то перепроверьте, на планете Земля ли вы сейчас. Этот исследователь текста получил мировое признание, и в первую очередь благодаря своей книге 1928 года «Морфология волшебной сказки», над которой работал десять лет, и в которой на основе анализа сказок, вывел их структуру, а также принципы сравнения их между собой через соотношение четких структурных единиц.

«Слово морфология означает учение о формах. В ботанике под морфологией понимается учение о составных частях растения, об их отношении друг к другу и к целому – иными словами, учение о строении растения. О возможности понятия и термина морфология сказки никто не думал. Между тем в области народной, фольклорной сказки рассмотрение форм и установление закономерностей строя возможно с такой же точностью, с какой возможна морфология органических образований. Если этого нельзя утверждать о сказке в целом, во всем ее объеме, то, во всяком случае, это можно утверждать о так называемых волшебных сказках, о сказках «в собственном смысле слова». Им только и посвящена настоящая работа».

Владимир Пропп далеко не первый, кто занимался этим вопросом, но он первый, кто придумал особый метод и сумел вывести в сказках четкие структурные единицы, которые универсальны, несмотря на характерные для каждого народа и культуры атрибуты. Проблеме построения морфологии сказки и своим предшественникам в изучении этого вопроса, Пропп посвятил отдельную главу в этой книге, и отметил те промахи коллег, которые не позволили им завершить работу. Свое вдохновение автор нашел в работах историка литературы Александра Николаевича Веселовского:

«Очень немного говорил об описании сказки А. Н. Веселовский. Но то, что он говорил, имеет огромное значение. Веселовский понимает под сюжетом комплекс мотивов. Мотив может приурочиваться к различным сюжетам. («Серия мотивов – сюжет. Мотив вырастает в сюжет». «Сюжеты варьируются: в сюжеты вторгаются некоторые мотивы, либо сюжеты комбинируются друг с другом». «Под сюжетом я разумею тему, в которой снуются разные положения-мотивы».) Для Веселовского мотив есть нечто первичное, сюжет – вторичное. Сюжет для Веселовского уже акт творчества, соединения. Отсюда для нас вытекает необходимость изучать не столько по сюжетам, сколько прежде всего по мотивам. Если бы наука о сказке лучше освоилась с заветом Веселовского: «отграничить вопрос о мотивах от вопроса о сюжетах» (там же, разрядка Веселовского), то много неясностей уже было бы ликвидировано».

Постановка задачи и методика исследования Проппа:

«Как уже упомянуто в предисловии, работа посвящена волшебным сказкам. Существование волшебных сказок как особого разряда допускается как необходимая рабочая гипотеза. Под волшебными пока подразумеваются сказки, выделенные Аарне – Томпсоном под № 300–749. Это определение предварительное, искусственное, но впоследствии представится случай дать более точное определение на основании полученных выводов. Мы предпринимаем межсюжетное сравнение этих сказок. Для сравнения мы выделяем составные части волшебных сказок по особым приемам (см. ниже) и затем сравниваем сказки по их составным частям. В результате получится морфология, т. е. описание сказки по составным частям и отношению частей друг к другу и к целому».

Анализ автора в итоге основан на ста сказках из сборника «Народные русские сказки» А. Н. Афанасьева. Схемы разбора по методу Проппа 45-ти из них вместе с комментарием автора приведены в табличной форме в конце тома (см. фото).

Скорее всего, вы сейчас смотрите на эту таблицу, как на разворот учебника по высшей математике. Не спешите пугаться! Это обманчивое впечатление создает принятая для сокращения и удобства анализа символьная система. На самом деле книга предельно благосклонна к неподготовленному читателю, последовательна, лаконична, наполнена примерами. Единственное, что может быть непривычным, так это старомодная, характерная для начала ХХ века манера изложения, что особенно заметно в избыточно осторожной и оговаривающей все «подводные камни» вступительной главе. Не сможет испугать эта монография и своим объемом (200 страниц карманного формата, из которых 50 страниц – это приложения).

Надо понимать, что книга в первую очередь написана для специалистов, и то, насколько легко она читается и насколько понятны изложенные в ней идеи – лишь подчеркивает ее достоинства. Но отсюда и вопрос: кому и зачем читать эту книгу?

Во-первых, специалистам: филологам, исследователям фольклора, специалистам по нарративу. Во-вторых, тем, кто хочет написать классическую народную сказку, попробовать в ее стиле написать современную историю, а может даже сознательно оригинальным образом сломать канон. Дело в том, что приложение №1 «Материалы для табулятуры сказки», где воссоздана в краткой форме традиционная структура волшебной сказки – это уже готовый сценарий, блок-схема, которую остаётся дополнить только деталями (ниже вы поймете почему). Не должны пройти мимо этой книги драматурги и сценаристы, собирающиеся попробовать свои силы в этом жанре. К слову, я когда-то написал новогоднюю сказку своему крестнику и теперь будет интересно проверить, в чем я подсознательно следовал канону, а в чем отошел от него. В-третьих, эта книга интересна просто, как пример отличной научной работы и потрясающего мышления одного талантливого ученого. Я как раз из этой группы читателей, потому что мне было интересно, каким образом можно «разложить» сказку и из чего она состоит. Простое любопытство, которое было давно подзадорено другой научно-популярной книгой про анализ литературных текстов математическими методами: «Любимое слово Набокова - лиловый. Что может рассказать статистика о наших любимых авторах» Бена Блатта (рецензия ТУТ).

Узнав о том, из чего состоит сказка, стало ли менее интересно их читать? Уничтожена ли «радуга» фольклора «призмой» Проппа? Конечно нет! Ведь зная о том, что яблоко – это всего лишь набор атомов, вы не перестаёте наслаждаться его вкусом и ароматом. Наоборот, теперь читая две почти одинаковых сказки, можно по достоинству оценить виртуозный сюжетный «монтаж» наших далеких предков.

Но давайте теперь подробно рассмотрим, о чем нам говорит эта маленькая, но безусловно выдающаяся и важная книга!

Основа: функции действующих лиц

Прежде всего Владимир Пропп поставил перед собой задачу выделить в сказках постоянные и переменные элементы. Согласно автору, в основе сказок лежат т.н. «функции действующего лица», которые являются краеугольным камнем его теории.

«Сравним следующие случаи:

1. Царь дает удальцу орла. Орел уносит удальца в иное царство (Аф. 171).

2. Дед дает Сученке коня. Конь уносит Сученко в иное царство (132).

3. Колдун дает Ивану лодочку. Лодочка уносит Ивана в иное царство (138).

4. Царевна дает Ивану кольцо. Молодцы из кольца уносят Ивана в иное царство (156); и т. д.

В приведенных случаях имеются величины постоянные и переменные. Меняются названия (а с ними и атрибуты) действующих лиц, не меняются их действия, или функции. Отсюда вывод, что сказка нередко приписывает одинаковые действия различным персонажам. Это дает нам возможность изучать сказку по функциям действующих лиц. <…> Функции действующих лиц представляют собой те составные части, которыми могут быть заменены мотивы Веселовского или элементы Бедье».

О количестве функций:

«Забегая вперед, можно сказать, что функций чрезвычайно мало, а персонажей чрезвычайно много. Этим объясняется двоякое качество волшебной сказки: с одной стороны, ее поразительное многообразие, ее пестрота и красочность, с другой – ее не менее поразительное однообразие, ее повторяемость».

Таким образом:

«Под функцией понимается поступок действующего лица, определенный с точки зрения его значимости для хода действия».

Четыре главных постулата Проппа:

I. Постоянными, устойчивыми элементами сказки служат функции действующих лиц независимо от того, кем и как они выполняются. Они образуют основные составные части сказки.

II. Число функций, известных волшебной сказке, – ограниченно.

III. Последовательность функций всегда одинакова.

IV. Все волшебные сказки однотипны по своему строению.

Ниже будет приведен полный список всех функций, открытых Проппом, а соответственно обнажена базисная сюжетная линия волшебных сказок.

«Мы перечислим функции действующих лиц в том порядке, в каком это диктуется самой сказкой. Для каждой функции дается:

1) краткое изложение ее сущности;

2) сокращенное определение одним словом;

3) условный знак ее. (Введение знаков позволит впоследствии сравнить построение сказок схематически.)

Вслед за этим следуют примеры».

Упомянутые тут «условные знаки» (как правило буквы русского или немецкого алфавита) – это и есть те знаки, которые вы видели в таблице выше.

Функции действующих лиц (полный список по Проппу)

1. Начало:

Сказка обычно начинается с некоторой исходной ситуации. Перечисляются члены семьи, или будущий герой (например, солдат) просто вводится путем приведения его имени или упоминания его положения. Хотя эта ситуация не является функцией, она все же представляет собою важный морфологический элемент. Виды сказочных начал смогут быть рассмотрены лишь к концу работы. Мы определяем этот элемент как исходную ситуацию. Условный знак – i. Вслед за начальной ситуацией следуют функции:

I. Один из членов семьи отлучается из дома (определение – отлучка, обозначение е).

II. К герою обращаются с запретом (определение – запрет, обозначение б).

III. Запрет нарушается (определение – нарушение, обозначение b).

Формы нарушения соответствуют формам запрета. Функции II и III составляют парный элемент. Вторая половина иногда может существовать без первой. Царевны идут в сад (е3), они опаздывают домой. Здесь опущен запрет опаздывания. Исполненное приказание (b2) соответствует, как указано, нарушенному запрещению.

IV. Антагонист пытается произвести разведку (определение – выведывание, обозначение в).

V. Антагонисту даются сведения о его жертве (определение – выдача, обозначение w).

VI. Антагонист пытается обмануть свою жертву, чтобы овладеть ею или ее имуществом (определение – подвох, обозначение г).

VII. Жертва поддается обману и тем невольно помогает врагу (определение – пособничество, обозначение g).

Можно заметить, что запреты всегда нарушаются, обманные предложения, наоборот, всегда принимаются и выполняются.

VIII. Антагонист наносит одному из членов семьи вред или ущерб (определение – вредительство, обозначение А).

Эта функция чрезвычайно важна, так как ею, собственно, создается движение сказки. Отлучка, нарушение запрета, выдача, удача обмана подготовляют эту функцию, создают ее возможность или просто облегчают ее. Поэтому первые семь функций могут рассматриваться как подготовительная часть сказки, тогда как вредительством открывается завязка. Формы вредительства чрезвычайно многообразны.

VIII-a. Одному из членов семьи чего-либо не хватает, ему хочется иметь что-либо (определение – недостача, обозначение а).

IX. Беда или недостача сообщается, к герою обращаются с просьбой или приказанием, отсылают или отпускают его (определение – посредничество, соединительный момент, обозначение В).

Эта функция вводит в сказку героя.

X. Искатель соглашается или решается на противодействие (определение – начинающееся противодействие, обозначение С).

XI. Герой покидает дом (определение – отправка, обозначение ↑).

Эта отправка представляет собою нечто иное, чем временная отлучка, обозначенная выше знаком е. Отправки героев-искателей и героев-пострадавших также различны.

Элементы АВС↑ представляют собою завязку сказки. Далее развивается ход действия. В сказку вступает новое лицо, которое может быть названо дарителем или, точнее, снабдителем. Обычно оно случайно встречено в лесу, на дороге и т. д. (см. гл. VII – формы появления действующих лиц). От него герой – как искатель, так и пострадавший – получает некоторое средство (обычно волшебное), которое позволяет впоследствии ликвидировать беду. Но прежде чем происходит получение волшебного средства, герой подвергается некоторым очень различным действиям, которые, однако, все ведут к тому, что в руки героя попадает волшебное средство.

XII. Герой допытывается, выспрашивается, подвергается нападению и пр., чем подготовляется получение им волшебного средства или помощника (определение – первая функция дарителя, обозначение Д).

XIII. Герой реагирует на действия будущего дарителя (определение – реакция героя, обозначение Г).

В большинстве случаев реакция может быть положительной или отрицательной.

XIV. В распоряжение героя попадает волшебное средство (определение – снабжение, получение волшебного средства, обозначение Z).

Волшебными средствами могут служить:

1) животные (конь, орел и пр.);

2) предметы, из которых являются волшебные помощники (огниво с конем, кольцо с молодцами);

3) предметы, имеющие волшебное свойство, как, например, дубины, мечи, гусли, шары и многие другие;

4) качества, даруемые непосредственно, как, например, сила, способность превращаться в животных и т. д. Все эти объекты передачи называются нами (пока условно) волшебными средствами.

XV. Герой переносится, доставляется или приводится к месту нахождения предмета поисков (определение – пространственное перемещение между двумя царствами, путеводительство, обозначение R).

Обычно объект поисков находится «в другом», «ином» царстве. Это царство может лежать или очень далеко по горизонтали, или очень высоко или глубоко по вертикали. Способы соединения могут быть во всех случаях одинаковыми, но для глубин и для высот есть специфические формы.

Нужно заметить, что доставка как особая функция иногда выпадает. Герой просто доходит до места, т. е. функция R является естественным продолжением функции ↑. В таком случае функция R не фиксируется.

XVI. Герой и антагонист вступают в непосредственную борьбу (определение – борьба, обозначение Б).

Эту форму следует отличать от борьбы (драки) с враждебным дарителем. Формы эти могут быть отличаемы по последствиям. Если в результате враждебной встречи герой получает средство для дальнейших поисков, то перед нами элемент Д. Если же в результате победы в руки героя попадает самый объект поисков, за которым он был послан, то перед нами элемент Б.

XVII. Героя метят (определение – клеймение, отметка, обозначение К).

XVIII. Антагонист побеждается (определение – победа, обозначение П).

XIX. Начальная беда или недостача ликвидируется (определение – ликвидация беды или недостачи, обозначение Л).

Данная функция образует пару с вредительством (А). Этой функцией рассказ достигает своей вершины.

XX. Герой возвращается (определение – возвращение, обозначение ↓).

Возвращение обычно совершается в тех же формах, что и прибытие. Однако фиксировать здесь вслед за возвращением особую функцию нет необходимости, так как возвращение уже означает преодоление пространства. При отбытии туда это не всегда так. Там вслед за отбытием дается средство (конь, орел и пр.), и затем уже происходит полет или другие формы путешествия; здесь же возвращение происходит сразу и притом большей частью в тех же формах, что и прибытие. Иногда возвращение имеет характер бегства.

XXI. Герой подвергается преследованию (определение – преследование, погоня, обозначение Пр).

XXII. Герой спасается от преследования (определение – спасение, обозначение Сп).

XXIII. Герой неузнанным прибывает домой или в другую страну (определение – неузнанное прибытие, обозначение X).

Здесь можно усмотреть два случая. 1) Прибытие домой. Герой останавливается у какого-нибудь ремесленника: золотаря, портного, башмачника, поступает к нему в ученики. 2) Он прибывает к иному королю, поступает на кухню поваром или служит конюхом. Наряду с этим иногда приходится обозначать и простое прибытие.

XXIV. Ложный герой предъявляет необоснованные притязания (определение – необоснованные притязания, обозначение Ф).

Если герой прибывает домой, то притязания предъявляют братья. Если же он служит в ином царстве, их предъявляют генерал или водовоз и др. Братья выдают себя за добытчиков, генерал – за победителя змея. Эти две формы можно бы считать особыми разрядами.

XXV. Герою предлагается трудная задача (определение – трудная задача, обозначение З).

Это один из любимейших элементов сказки. Задачи эти настолько разнообразны, что каждая требовала бы особого обозначения.

XXVI. Задача решается (определение – решение, обозначение Р).

Формы решения, конечно, в точности соответствуют формам задач. Некоторые задачи решаются раньше, чем они задаются, или раньше, чем задающий требует решения. Так, герой сперва узнает приметы царевны, а затем уже дается задача. Такие случаи предварительного решения будем обозначать знаком *Р.

XXVII. Героя узнают (определение – узнавание, обозначение У).

Он узнается по отметке, по клейму (рана, звезда) или по переданному ему предмету (колечко, полотенце). В этом случае узнавание представляет собою функцию, корреспондирующую с клеймением, с отметкой. Он узнается также по решению трудной задачи (в этом случае почти всегда предшествует неузнанное прибытие), или же узнавание происходит непосредственно после долгой разлуки. В этом случае узнавать друг друга могут родители и дети, братья и сестры и т. д.

XXVIII. Ложный герой или антагонист изобличается (определение – обличение, обозначение О).

Эта функция большей частью связана с предыдущей. Иногда она является результатом нерешенной задачи (ложный герой не может поднять голов змея). Чаще всего она дается в форме рассказа. («Тут царевна рассказала все как было».)

XXIX. Герою дается новый облик (определение – трансфигурация, обозначение Т).

XXX. Враг наказывается (определение – наказание, обозначение Н).

XXXI. Герой вступает в брак и воцаряется (определение – свадьба, обозначение С**).

Некоторые выводы из списка функций:

«Мы видим, что очень большое количество функций расположено попарно (запрет – нарушение, выведывание – выдача, борьба – победа, преследование – спасение и т. д.). Другие функции могут быть расположены по группам. Так, вредительство, отсылка, решение противодействовать и отправка из дома (А В С↑) составляют завязку. Испытание героя дарителем, его реакция и награждение (Д Г Z) также составляют некоторое целое. Наряду с этим имеются одиночные функции (отлучки, наказание, брак и др.)».

Что дает такая схема функций?

«Вопрос, как применяется данная схема к текстам, что такое представляют собой отдельные сказки по отношению к схеме, может быть разрешен только на анализе текстов. Обратный же вопрос – вопрос, чем является данная схема по отношению к сказкам, – может быть разрешен сейчас. Она для отдельных сказок является единицей мерки. Подобно тому как материю можно приложить к метру и этим определить ее длину, сказки могут прилагаться к схеме, и этим они определяются. Из приложения же разных сказок к данной схеме может быть определено и отношение сказок между собою. Мы уже предвидим, что вопрос о родстве сказок, вопрос о сюжетах и вариантах благодаря этому может получить новое разрешение».

Про «ассимиляции» - случаи двойного морфологического значения одной функции:

«Выше было указано, что функции должны определяться независимо от того, кому приписано их выполнение. Из перечисления функций можно было убедиться, что они должны определяться и независимо от того, как, каким способом они выполняются. Это иногда затрудняет определение отдельных случаев, так как разные функции могут выполняться совершенно одинаково. По-видимому, здесь имеется влияние одних форм на другие. Это явление может быть названо ассимиляцией способов исполнения функций».

Дополнительные элементы сказки

Осведомления:

«Функции образуют основные элементы сказки, те элементы, на которых строится ход действия. Наряду с этим имеются составные части, которые, хотя и не определяют развития, все же очень важны. Можно наблюдать, что функции не всегда следуют непосредственно одна за другой. Если следующие друг за другом функции исполняются различными персонажами, то второй персонаж должен знать, что до этого произошло. В связи с этим в сказке выработалась целая система осведомлений, иногда в художественно очень ярких формах; иногда сказка это осведомление пропускает, и тогда персонажи действуют ex machina, или они всезнающи; с другой стороны, оно применяется и там, где оно, по существу, вовсе не необходимо. Этими осведомлениями в течение хода действия одна функция связывается с другой. <…> Здесь один персонаж узнает что-либо от другого, и этим предшествующая функция связывается с последующей».

Утроения:

«Подобные же связывающие элементы мы имеем при различных утроениях. Утроение как таковое уже достаточно освещено в научной литературе, и здесь можно на этом явлении не останавливаться. Заметим только, что утраиваться могут как отдельные детали атрибутивного характера (три головы змея), так и отдельные функции, пары функций (преследование – спасение), группы функций и целые ходы. Повторение может быть или равномерным (три задачи, три года служить), или повторение дает нарастание (третья задача самая трудная, третий бой самый страшный), или же два раза дается отрицательный результат, один раз – положительный».

Мотивировки:

«Под мотивировками понимаются как причины, так и цели персонажей, вызывающие их на те или иные поступки. Мотивировки иногда придают сказке совершенно особую, яркую окраску, но все же мотивировки принадлежат к самым непостоянным и неустойчивым элементам сказки. Кроме того, они представляют собой элемент менее четкий и определенный, чем функции или связки. Большинство поступков персонажей середины сказки естественно мотивированы ходом действия, и только нанесение вреда, как первая основная функция сказки, требует некоторой дополнительной мотивировки. Здесь можно наблюдать, что совершенно одинаковые или сходные поступки мотивируются самым различным образом. Изгнание и высаживание на воду мотивируется: ненавистью мачехи, спором о наследстве братьев, завистью, боязнью конкуренции (Иван-купец), неравным браком (Иван – крестьянский сын и царевна), подозрением в супружеской неверности, пророчеством об унижении сына перед родителями. Во всех этих случаях изгнание мотивируется жадным, злым, завистливым, подозрительным характером вредителя. Но изгнание может мотивироваться скверным характером изгнанника. Изгнанию здесь придается характер известной правомерности».

Круги действия

Семь кругов действий по которым распределяются функции среди действующих лиц:

«Многие функции логически объединяются по известным кругам. Эти круги в целом и соответствуют исполнителям. Это – круги действий. Сказка знает следующие круги действия:

1) Круг действий антагониста (вредителя). Охватывает: вредительство (А), бой или иные формы борьбы с героем (Б), преследование (Пр).

2) Круг действий дарителя (снабдителя). Охватывает: подготовку передачи волшебного средства (Д), снабжение героя волшебным средством (Z).

3) Круг действий помощника. Охватывает: пространственное перемещение героя (R), ликвидацию беды или недостачи (Л), спасение от преследования (Сп), разрешение трудных задач (Р), трансфигурацию героя (Т).

4) Круг действий царевны (искомого персонажа) и ее отца. Охватывает: задавание трудных задач (З), клеймение (К), обличение (О), узнавание (У), наказание второго вредителя (Н), свадьбу (С*). Царевна и ее отец не могут быть разграничены по функциям вполне точно. Отцу чаще всего приписывается задавание трудных задач как действие, вытекающее из враждебного отношения к жениху. Он же нередко наказывает или велит наказать ложного героя.

5) Круг действий отправителя. Охватывает только отсылку (соединительный момент, В).

6) Круг действий героя. Охватывает: отправку в поиски (С↑), реакцию на требования дарителя (Г), свадьбу (С*). Первая функция (С↑) характерна для героя-искателя, герой-жертва выполняет лишь остальные.

7) Круг действий ложного героя охватывает также отправку в поиски (С↑), реакцию на требования дарителя – всегда отрицательную (Гneg) и в качестве специфической функции – обманные притязания (Ф). Таким образом, сказка знает семь действующих лиц. По этим же персонажам распределяются и функции подготовительной части (е, б – b, в – ω, г – g), но распределение здесь неравномерно, и по этим функциям определять персонажи нельзя».

Распределение кругов действий по персонажам:

«Вопрос о распределении функций может быть разрешен в плоскости вопроса о распределении по персонажам кругов действий. Как распределяются означенные круги по отдельным сказочным персонажам? Здесь возможны три случая.

1) Круг действий в точности соответствует персонажу. Яга, которая испытывает и награждает героя, животные, просящие о пощаде и передающие Ивану дар, – чистые дарители. Конь, который доставляет Ивана к царевне, помогает ее похитить, решает трудную задачу, спасает от погони и т. д., – чистый помощник.

2) Один персонаж охватывает несколько кругов действий. Железный мужичок, который просит о выпуске из башни, затем дарует Ивану силу и дает ему скатерть-самовертку, а впоследствии помогает убить змея, является одновременно и дарителем, и помощником. Особого рассмотрения требуют благодарные животные. Они начинают как дарители (просят о помощи или пощаде), затем они предоставляют себя в распоряжение героя и становятся его помощниками.

3) Обратный случай: один круг действий распределяется по нескольким персонажам. Так, если змей убит в бою, он не может преследовать. Для преследования вводятся специальные персонажи: жены, дочери, сестры, тещи, матери змеев – его женская родня. Элементы испытания героя, его реакции на это испытание и награждение (ДГZ) иногда также распределяются, хотя такое распределение чаще бывает художественно неудачным. Испытывает один персонаж, а случайно награждает другой».

Формы включения персонажей в действие:

«Каждая категория персонажей имеет свою форму появления, к каждой категории применяются особые способы, какими персонаж включается в ход действия. Формы эти следующие:

Антагонист (вредитель) появляется в ходе действия два раза. В первый раз он является внезапно, со стороны (прилетает, подкрадывается и пр.), а затем исчезает. Во второй раз он входит в сказку как персонаж отысканный, обычно в результате путеводительства.

Даритель встречен случайно, чаще всего в лесу (избушка) или в поле, на дороге, на улице.

Волшебный помощник включается как дар. Этот момент обозначен знаком Z, и возможные вариации приведены выше.

Отправитель, герой, ложный герой, а также и царевна включаются в начальную ситуацию. О ложном герое при перечислении действующих лиц в начальной ситуации иногда на словах ничего не говорится, и только впоследствии выясняется, что он живет при дворе или в доме.

Царевна появляется в сказке, подобно вредителю, два раза. Во второй раз она вводится как отысканный персонаж, причем искатель может увидеть или сперва ее, а потом вредителя (змея нет дома, диалог с царевной), или наоборот».

Атрибуты действующих лиц:

«Номенклатура и атрибуты действующих лиц представляют собой переменные величины сказки. Под атрибутами мы понимаем совокупность всех внешних качеств персонажей: их возраст, пол, положение, внешний облик, особенности этого облика и т. д. Эти атрибуты придают сказке ее яркость, ее красоту и обаяние. Когда говорят о сказке, то прежде всего вспоминается, конечно, баба-яга с избушкой, многоголовые змеи, Иван-царевич и прекрасная царевна, волшебные летучие кони и много другого. Но, как мы уже видели, в сказке один персонаж легко заменяется другим. Эти замены имеют свои иногда очень сложные причины. <…>

Изучение атрибутов персонажа создает лишь следующие три основные рубрики: облик и номенклатура, особенности появления, жилище. К этому прибавляется ряд других, более мелких, вспомогательных элементов. Так, характерными особенностями бабы-яги будут: ее название, ее облик (с костяной ногой, нос в потолок врос и пр.), ее избушка, вращающаяся на курьих ножках, и способ ее появления: прилет в ступе со свистом и шумом».

Ходы сюжета

Составные части сюжета (концепция ходов):

«Морфологически волшебной сказкой может быть названо всякое развитие от вредительства (А) или недостачи (а) через промежуточные функции к свадьбе (С) или другим функциям, использованным в качестве развязки. Конечными функциями иногда являются награждение (Z), добыча или вообще ликвидация беды (Л), спасение от погони (Сп) и т. д. Такое развитие названо нами ходом. Каждое новое нанесение вреда или ущерба, каждая новая недостача создает новый ход. Одна сказка может иметь несколько ходов, и при анализе текста прежде всего следует определить, из скольких он состоит ходов. Один ход может следовать непосредственно за другим, но они могут и переплетаться, начатое развитие приостанавливается, вставляется новый ход. Выделить ход не всегда легко, но всегда возможно совершенно точно. Однако если мы условно определили сказку как ход, то это еще не значит, что количество ходов в точности соответствует количеству сказок. Особые приемы параллелизма, повторений и пр. приводят к тому, что одна сказка может состоять из нескольких ходов».

Шесть способов соединения ходов:

«Соединение ходов может быть следующее.

1) Один ход непосредственно следует за другим.

2) Новый ход наступает раньше, чем кончился первый. Действие прерывается эпизодическим ходом. После окончания эпизода наступает окончание и первого хода.

3) Эпизод, в свою очередь, также может быть прерван, и тогда могут получиться довольно сложные схемы.

4) Сказка может начаться с двух нанесений вреда сразу, из которых сперва может ликвидироваться полностью одно, а потом второе. Если герой убивается и у него похищается волшебное средство, то сперва ликвидируется убиение, а затем ликвидируется и похищение.

5) Два хода могут иметь общий конец.

6) Иногда в сказке имеется два искателя. В середине первого хода герои расстаются. Они обыкновенно расстаются у подорожного столба с предвещаниями. Этот столб служит разъединяющим элементом. (Расставание у подорожного столба обозначим знаком <. Иногда, впрочем, столб является простым аксессуаром.) При расставании герои часто передают друг другу предмет – сигнализатор (ложку, зеркальце, платочек; передачу сигнализирующего предмета обозначим знаком s)».

Общие выводы

Определение сказки, вытекающее из полученной морфологии:

«Волшебная сказка есть рассказ, построенный на правильном чередовании приведенных функций в различных видах, при отсутствии некоторых из них для каждого рассказа и при повторении других. При таком определении термин волшебный теряет свой смысл, ибо легко можно себе представить волшебную, феерическую, фантастическую сказку, построенную совершенно иначе (ср. сказку Гёте о змее и лилии, некоторые сказки Андерсена, сказки Гаршина и т. д.). С другой стороны, и некоторые немногочисленные не волшебные сказки могут быть построены по приведенной схеме».

Известное количество легенд, единичные сказки о животных и единичные новеллы обнаруживают то же строение. Таким образом, термин волшебный должен быть заменен другим термином. <…> Волшебные сказки можно бы назвать сказками, подчиненными семиперсонажной схеме. Это термин очень точный, но очень неудобный».

Основной критерий классификации сказок по морфологии Проппа (4 типа):

«Есть две такие пары функций, которые встречаются в одном ходе очень редко, настолько редко, что исключаемость может быть сосчитана закономерной, а соединение – нарушением закона (что, однако, как мы увидим ниже, не противоречит нашему утверждению об однотипности сказок). Эти две пары – борьба с антагонистом-вредителем и победа над ним (Б—П) и трудная задача и ее решение (З—Р). Первая пара на 100 сказок встречается 41 раз, вторая – 33 раза, совмещаются они в одном ходе три раза. Далее мы видим, что есть ходы, развивающиеся без этих функций. Отсюда сразу устанавливается четыре разряда: развитие сюжета через Б—П (бой – победа), развитие через З—Р (задача – разрешение), развитие через то и другое, развитие без Б—П и без З—Р».

Важный вопрос, вытекающий из морфологии Проппа:

«Наше дело – только констатировать самый факт. Но все-таки хочется поставить вопрос: если все волшебные сказки так единообразны по своей форме, то не значит ли это, что все они происходят из одного источника? На этот вопрос морфолог не имеет права ответить. Здесь он передает свои заключения историку или сам должен превратиться в историка».

Об этом смотрите следующую книгу Владимира Проппа «Исторические корни волшебной сказки» (см. мою рецензию ТУТ)!

Выводы для авторов сказок

В чем сказочник ограничен:

«Сказочник связан, не свободен, не творит в следующих областях:

1) В общей последовательности функций, ряд которых развивается по указанной выше схеме. Это явление представляет собой сложную проблему. Объяснить ее здесь мы пока не можем, мы можем только констатировать факт. Это явление должно изучаться антропологией и смежными дисциплинами, которые только и могут пролить свет на его причины.

2) Сказочник не свободен в замене тех элементов, разновидности которых связаны с абсолютной или относительной зависимостью.

3) Сказочник не свободен в иных случаях в выборе некоторых персонажей со стороны их атрибутов, если требуется определенная функция. Нужно, однако, сказать, что несвобода эта весьма относительна. Так, если требуется функция R1 (полет), то в качестве волшебного дара не может фигурировать живая вода, но может фигурировать и конь, и ковер, и кольцо (молодцы), и ящичек, и очень многое другое.

4) Есть известная зависимость между начальной ситуацией и следующими функциями. Так, если требуется или хочется применить функцию А2 (похищение помощника), то этот помощник должен быть включен в ситуацию».

В чем сказочник неограничен:

«С другой же стороны, сказочник свободен и применяет творчество в следующих областях:

1) В выборе тех функций, которые он пропускает или, наоборот, которые он применяет.

2) В выборе способа (вида), каким осуществляется функция. Именно этими путями, как уже указано, идет создание новых вариантов, новых сюжетов, новых сказок.

3) Сказочник совершенно свободен в выборе номенклатуры и атрибутов действующих лиц. Теоретически свобода здесь полнейшая. Дерево может указать путь, журавль может подарить коня, долото может подсмотреть и т. д. Эта свобода – специфическая особенность только сказки. Надо, однако, сказать, что народ и здесь не слишком широко пользуется этой свободой. Подобно тому как повторяются функции, повторяются и персонажи. Здесь, как уже указано, выработался известный канон (змей – типичный вредитель, яга – типичный даритель, Иван – типичный искатель и пр.). Канон изменяется, но очень редко эти изменения представляют собой продукт личного художественного творчества. Можно установить, что создатель сказки редко выдумывает, он получает материал со стороны или из текущей действительности и применяет его к сказке.

4) Сказочник свободен в выборе языковых средств. Эта богатейшая область не подлежит изучению морфолога, изучающего строение сказки. Стиль сказки представляет собой явление, которое должно быть изучено специально».

МОЕ МНЕНИЕ ОБ ИЗДАНИИ:

Качественное издание в традиционном для нонфикшн-литературы оформлении.

Формат карманный (110x170 мм), твердый переплет, без суперобложки, 192 страницы, без иллюстраций.

Достоинства издания: отличное качество печати; белая плотная бумага; твердый переплет; подробное оглавление; приложения и схемы.

Недостатки издания: таблица со схемами разборов сказок слишком мелкая (индексы не везде хорошо читаются).

ПОТЕРЯЛ БЫ Я ЧТО-НИБУДЬ, ЕСЛИ БЫ ЕЕ НЕ ЧИТАЛ:

Больше нет, чем да. С одной стороны, нельзя не оценить по достоинству ум и трудолюбие Владимира Проппа, его оригинальный подход к анализу сказок. С другой, лично для меня это просто интересная книга, не дающая большой пользы, благо читается за пару вечеров.

КОМУ ПОРЕКОМЕНДОВАЛ БЫ:

Всем, кто по роду своих занятий соприкасается с фольклором, кто не только активно читает сказки, но и пишет или собирается их писать. Книга будет интересна и тем, кто исследует художественные тексты, их составные элементы и нарратив.

ТЕГИ: Нон-фикшн, науч-поп, филология, фольклор, сказка, структура, морфология, анализ, нарратив.

ВИДЕО В ТЕМУ: Предлагаю познакомиться с антологией сказок разных народов «Гора самоцветов» (2005 – 2021), в которой вышло более 70-ти эпизодов. Каждый выпуск – это авторский мультфильм, экранизация сказки. Это отличный способ не только применить знания о морфологии сказки по Проппу, но и познакомиться с интересными мультипликаторами и их изобразительной манерой. По ссылке ниже белорусская сказка «Как пан конем был».

https://www.youtube.com/watch?v=_7jsPfvqbwk

https://vk.com/pavelmazheikabooksreview

https://t.me/pavelmazheikabooksreview

#PavelMazheikaBooksReview

#PavelMazheikaBooksNonfiction

Другие мои рецензии на страницах:

Группа "ВКонтакте":

https://vk.com/pavelmazheikabooksreview

Канал в "Телеграм":

https://t.me/pavelmazheikabooksreview