Путь Героя и Матрица Джеда

Острог·23 окт 2021

Рецензия на книгу Дж. Маккены «Духовно неправильное просветление»

Зовите меня Ахав. Джед Маккена

Человеческое безумие это небесный разум. Отбившись ото всего смертного разума, человек, наконец, приходит к той божественной мысли, которая для рассудка совершенно абсурдна и безумна; и в благости или в горе он становится непреклонным и безразличным, как его Бог. Герман Мелвилл

Возьмем быка за рога и начнем с метафизики автора - тогда нам станет ясно, кто он и что делает. Метафизика Маккены – радикальный гнозис, очищенный от Плеромы и взыскующий единения напрямую с Абсолютом. Важно это потому, что сверхзадачей Джед объявляет борьбу с дуалистическим мировоззрением, двойственностью, как он пишет. Напомню читателю, что гностицизм — это дуалистическая метафизика, целиком построенная на противостоянии Света и Тьмы, духа и плоти. Ему присущ крайне сложный многоступенчатый пантеон сверхъестественных сущностей — нуменов, который Маккена просто отмел, оставив лишь Абсолют — вселенское сознание, включающее в себя всё посредством всеобщей связи. Однако эта связь доступна лишь через труп эго — ложного Я человека. Пока человек не преодолеет эго, он остается отделенным от Абсолюта и находится как бы во сне, окруженный ложными ориентирами тварного мира, погрязшего во тьме. Всему виной людское неведение о своем происхождении, о том, что они содержат в себе частицу Абсолюта, нуждающуюся в освобождении.

Отбрасывая метафизических посредников между Абсолютом и человеком, автор концептуально соединяет #панпсихизм с атеизмом. Здесь автор максимально радикален, его не устраивают полутона и полумеры, его выбор — все или ничего. От гностицизма Джед идет дальше — к манихейству, апофеозу дуального мировоззрения. Но если гностикам приличествует мироотречность, то смысл жизни манихея состоит в одержимом противодействии силам Тьмы. Манихей — вечный воин Света, живущий ожиданием Великой Последней Битвы.

Что для автора Тьма? Это двойственность, отчужденность сознаний. «Тат твам аси» — Ты то еси, восклицает автор вслед за Адвайтой. Все мы связаны со всем и всеми, разделения не существует, все перегородки меж людьми, иными созданиями, космическими объектами и прочим ставит лишь эго, ограничивая человека и погружая его в ложь. Нет отдельных объектов, нет меня и тебя, нас и их, но все — одно. Напомню , что Адвайта — это тысячелетнее индийское учение о тождестве человеческого духа с духом мировым, Брахманом или Абсолютом. Наше привычное состояние разделенности на субъект (индивидуальное Я) и объект (внешний мир) является главной иллюзией нашего бытия. На самом деле мир не разделен на субъект и объект, а является целостным. Практически это означает, что когда мы воспринимаем любое внешнее явление так, как будто мы к нему не имеем отношения, то это глубокое заблуждение, иллюзия — Майа.

Манихеям всех времен и народов свойственна персонификация Света и Тьмы, для того, чтобы точно знать, кого любить, а главное — кого ненавидеть. Воплощением Майи для Джеда стал Моби Дик — огромный белый кашалот из классического романа Мелвилла.

Те, кто объявляют кита Богом или Судьбой, подходят ближе всех, если принять, что Бог или Судьба означают Воплощение Верховного Тюремщика, которого можно назвать Майей – Госпожой Тюрьмы Двойственности. В конечном итоге, Бог, Судьба и Майа это лишь внешние символы внутреннего состояния. Моби Дик это Ложь. Дж. МК

Но где же силы Света, мировое Добро? Оно отрицается, но один полюс не производит напряжение представленного в книге уровня. Если мировое Зло – это Майа, то мировое Добро – это пробуждение, просветление, но в столь абстрактном виде полюс размывается и не может генерировать напряжение, и потому полюсом становится Избранный — проводник и пророк Добра.

С его персонификацией нет никаких затруднений — это капитан Ахав, заклятый враг Моби Дика. Ахав описан автором любовно и с теплой героизацией. Вообще труд Джозефа Кэмпбелла «Путь героя» не раз упоминается Джедом именно в связи с Ахавом. Автор приезжает в Нантакет (где начинается путь Ахава), проводит досуг на берегу океана, то на одной палубе прибрежного дома, то на другой, размышляя о поворотах штурвала в жизни и обсуждая со своим юным черным помощником Кертисом квазиотцовские взаимоотношения Ахава с юнгой-негритенком Пипом.

Я больше Ахаб, чем сам Ахаб. Я – реальность, лежащая в его основе; я – факт, на котором основан вымысел. Капитан Ахаб это буквальное сходство с одной реальной вещью, её отображение. И эта реальная вещь – я. Дж. МК

Он возвещает манихеям то, что они ждут более всего – приход Великой Последней Битвы Добра со Злом, мастерски рисуя аналогии текущего момента в их сознании с последним боем капитана Ахава и даже битвой при Курукшетре (Бхагават-Гита). Сражение Ахава завершилось гибелью судна, смертью тридцати человек, включая его самого, разорением судовладельцев и страданиями массы домочадцев. Но для Джеда все это лишь сон, переживания чужих эго в Матрице не должны никого волновать.

Я стою за истину? Нет. Я ненавижу иллюзию? Нет. Считаю ли я "состояние сна" злом? Нет. Я не противостою никаким учителям и учениям, так эффективно удерживающим нас в опьянении. Я не считаю никого и ничто чем-то отличным от совершенства. Я не воин истины. Я не сражаюсь с армиями лжи. Я люблю ложь. Дж. МК

Итак, перед нами великолепный образец воинствующего дуалиста, воюющего с дуализмом, лгущего нам и самому себе. Жареный лед на тарелке, книга-оксюморон.

Обратимся к сюжету. Просеяв текст через фильтр и убрав рассуждения, целые главы цитат и панические «письма Джулии», мы увидим, что автор везде и всюду занят прозелитизмом: у него, как у Ахава, есть моноидея и он несет ее людям постоянно, на групповых и одиночных сеансах, на случайных уличных встречах с незнакомцами — все действия героя Джеда сводятся к одному. Пророк влезает на пьедестал и начинает ниспровергать и обличать Матрицу, своего Моби Дика. Он должен всех уверовавших провести по пути Ахава, как свою ученицу Джулию, погрузив ее в граничащее с самоубийством отчаяние. Герой Джеда принудил ее писать подробные отчеты об этом, смакуя их в компании новых адептов. Такую наведённую психотравму автор назвал Первым Шагом, призывая идти далее, к растождествлению с миром вообще.

Я не заинтересован, чтобы человек почувствовал себя лучше. Я никому не друг. Я обитаю в безграничной безжалостной пустоте. Или, точнее, я – безграничная безжалостная пустота. Вот моя реальность. Я не хороший мальчик, я только притворяюсь таким. Дж. МК

Это матрица Джеда, где он – Избранный, несет Истину спящим, непробужденным, отделенным от Света существам, которых и людьми-то можно назвать с большой натяжкой. Характерен эпизод, когда Пророк, дабы притушить сияние чистого разума, накидывает одежды обычного человека, и скрыв от смертных свое имя подобно Харуну ар-Рашиду бродит по миру Матрицы, упиваясь Знанием и подслушивая разговоры простого люда. Но так как Знание переполняет, он является в церковь на собрание общины и подобно гностическим апостолам выступает там, открывая свет истины заблудшим овцам, собранным в подвале.

Джед публично занимается деконструкцией Матрицы и делает это блестяще. Произведя огромное впечатление на главу местной общины Нью-эйдж, он снабжает его деньгами и устраивает в той же церкви — но уже наверху, в большом помпезном зале — торжественное явление Избранного народу. На этой встрече Джед рисует и предъявляет общине важную диаграмму, которая поможет всем преисполниться в познании и пойти дальше:

Я обозначил одну сторону "плоть", а другую "дух", потому что переход происходит именно так – смерть плоти, и рождение духа. "Человек-ребёнок" слева, "Человек-взрослый" справа. Маленькое, изолированное существо кончается, и необъятное, интегрированное существо рождается. Смерть и новое рождение. Дж. МК

Здесь изображен фазовый переход, характерный для любого МГК (манихео-гностического культурного комплекса). Мы долго изучали эту тему, пусть на материалах иной культуры, и назвали это СМ-переходом (садомазопереход): от мироотречности гностика к священной ярости манихея. Ахава этот фазовый переход настиг при первой встрече с Моби Диком, когда он бросился на кита с ножом вместо того, чтобы признать поражение и убраться восвояси. В итоге лишился ноги. Джессика из книги Маккены попала в ДТП и сломала себе шею. СМ-переход всегда влечет за собою мощный и достаточно долгий выброс энергии, которую манихей направляет на войну с Тьмой. В этот момент надо лишь указать ему, что есть Тьма. Для этого и нужен Просветленный. И тогда манихей превращается в настоящий таран, оружие поразительной пробивной силы. Тема оружия Последней Битвы педалируется автором постоянно, крещение Ахавом нового гарпуна в жертвенной крови во славу сатане Маккена объявляет девизом книги «Моби Дик», сам Ахав для Джеда это меч Аллаха гарпун, неумолимо летящий к цели.

Всё, что сводило с ума и мучило, всё, что поднимало муть со дна, всю правду с её злобой, всё, что рвёт сухожилия и выжигает мозги, вся незримая бесовщина в жизни и в мыслях, всё злое для Ахаба обрело визуальное воплощение и стало практически уязвимым для нападения в образе Моби Дика. Он вывалил на белый горб кита совокупность всего гнева и ненависти, испытываемую всем человечеством от Адама и по сей день, и потом, словно его грудь была мортирой, он выстрелил в него снарядом своего горячего сердца. Герман Мелвилл

Рассмотрев диаграмму внимательно, мы обнаружим ее совершенно лживой. Во-первых, надо убрать стрелку на конце, и вообще вместо финального подъема оставить плато, аналогичное плато забытья на «половине плоти». Ведь автор пишет, что

Со стороны можно было бы заключить, что существуют уровни просветления: так, Будда – просветлённый высшего уровня, а Джулия – новичок где-то пониже, только начинающий; но в бесконечном пространстве неразделённого сознания такого спектра не существует. Пробуждён, значит, пробуждён. Дж. МК

Так снимается вопрос: пробужден - значит пробужден, приехали. Конечная. Нельзя быть более или менее пробужденным.

Непонятно, что происходит с плотью после Первого Шага и перерождения – ведь человек продолжает жить, как Джед и даже как Джессика, которая стала физически более здоровой и даже обучающие тренинги проводит. Как это отражено в «диаграмме»? Если мы попробуем разобраться во всем этом и построим график – ничего не получится. Казалось бы – все довольно просто. Берем время абсциссой и заданную автором дихотомию Духа и Плоти ординатой. Дух, как положено, устремим ввысь, а плоть – вниз, ибо из праха в прах. И тогда «Путь Героя» примет довольно унылый вид перехода духа от одного плато к другому через 0. На этом же графике придется чертить и вторую линию – для плоти, причем для Джеда она будет просто горизонталью, для Джессики станет отражением линии духа, а для Джулии, близкой к самоубийству, того и гляди сорвется вниз.

Но если для трех героев одного Пути графики столь различны, то это значит, что неверны обозначения. Крайне интересна надпись «жизнь» и авторское пояснение. Так и хочется дописать вечная, потому что мысль автора совершенно гностическая, Адвайту он преодолел и отбросил как недостаточно радикальную. Дело в том, что переход от плоти к духу называется смертью. Но автор жив, причем материально и интеллектуально успешен в Матрице Майи, чем напоминает уже не Нео, а Сайфера из того эпизода культового фильма, где он наслаждается мясом и сигарой. Автор подружился с Моби Диком и не желает сражений, предпочитая натравить на него других?

Вернемся к борьбе Маккены с двойственностью. Заданный двумя дихотомиями двумерный график преодоления дуализма, состоящий из двух противостоящих кривых – это такой лютый постмодерн, что я снимаю шляпу. Здесь явно что-то не так. Попробуем еще раз. Оставим ненадолго плоть и дух, жизнь и смерть, и попытаемся найти иные понятия для описанного автором перехода. Перерождение? Это тоже к жизни и смерти, бракуем. Просветление? Автор с иронией относится к этому термину, хотя постоянно применяет его, что для манихея просто неизбежно, ведь все его мышление происходит в категориях света и тьмы. Пробуждение? Слишком избито телепроповедниками.

Джед МакКенна не является просветлённым существом. Нет такой вещи, как просветлённое существо – есть только пробуждённость, а она неразделима. Это не моя реальность, это просто реальность. Джед МакКенна это не сама пробуждённость, но опытный проводник и квалифицированный её представитель. Возможно, в этом нет смысла, но это правда, поэтому смысл не обязателен. Дж. МК

То, что столь красиво и столь мучительно бестолково описывает Маккена во всей своей трилогии – это растождествление. Вот слово, которого он так и не нашел. Растождествление с эго и выход из отделенности человеческого существа, слияние с Абсолютом. Зря Джед не читал ранних гностиков. Упоминая прилипшие к нему ошметки человеческого эго, которые он носит лишь для маскировки, он практически повторяет их суждения о бренных одеждах плоти, которые необходимо сбросить, ибо они лишь якоря, приковывающие душу к материальному миру мрака, к скверне. Полное преодоление человеческой природы и выход из Матрицы неизбежно подразумевает смерть и потому апостолы в гностических апокрифах носили человеческое тело недолго, лишь для проповеди Знания. После достигнутых на этом поприще успехов они буквально нарывались на казнь, чтобы наконец «переодеться в одежды славы». Наиболее последовательными и суровыми гностиками были русские раскольники, добровольно принимавшие «крещение огненное» целыми общинами.

Маккена работает точечно, определяя среди людей тех, кто способен воспринять его Знание и решиться на борьбу с Матрицей, отделяя пневматиков от гиликов и психиков (по гностической терминологии). Он дает им задачу фантастической дерзости и трудности — преодолеть в себе человека. Его последовательница Джулия пишет:

Я всегда слышала и верила, что духовный путь это путь покоя и внутренней невозмутимости, любви и света, мира и приятия. Да, это не тот путь, по которому я иду. Мой путь это какофония тёмных эмоций, яростный грохот гнева, ненависти, презрения, насмешек и отвращения, в основном направленные на саму себя. Физическое самоубийство лишь тень этого истинного самоуничтожения.

Она «пробудилась», и что? Их встреча с Джедом описана как разговор двух существ, совершенно чуждых даже друг другу, выпавших из этого мира, опустошенных и сознающих свою полнейшую ненужность и бессмысленность. Сама Джулия видит эту встречу как свидание уставших от жизни вампиров. Ради чего весь этот надлом и самоистязания, вся эта гордыня и пафос?

Для меня чтение книги Маккены стало очень личным опытом. Дело в том, что в герое Джеда я увидел свое отражение. Много лет я веду пострусский ход, движение за выход из русской культурной матрицы, ключевым моментом коего является #растождествление конкретного человека с негативной, лживой и обреченной групповой идентичностью. Меня упрекают в нигилизме, высокомерии, уничижении людей, в том, что я ставлю нереальные и непосильные цели, разжигаю неравенство и рознь, сею неразумное, недоброе и невечное, и несу войну, а не мир. Повод взглянуть на себя со стороны — это прекрасно и нет причин им не воспользоваться. Как манихей, я понимаю Джеда очень глубоко. Но частица личности во мне позволяет видеть ситуацию шире — по крайней мере я на это надеюсь.

Да, дуализм это плохо. Чрезмерная объективация как результат девиантной философии науки это плохо. Все это завело человека в тупик. Но дуализм надо преодолевать, а не объявлять ему джихад. Фанатизм в такой борьбе в случае победы приводит к хорошо известному результату: теперь ты – Дракон. Ибо никогда в этом мире ненависть не прекращается ненавистью, но отсутствием ненависти прекращается она.

Так же и с двойственностью.

Есть только одна мысль: "Как?". Только один вопрос, который интересует этот организм: "Как сбросить это порабощающее, удушающее воздействие культуры?" Этот вопрос – единственное, что есть в этом организме – не в виде мысли или слова – весь человеческий организм и есть этот вопрос. Не знаю, понятно ли я говорю. Это единственный вопрос, понимаете, который бьётся, пульсирует в каждой клетке, в каждой косточке, пытаясь освободиться из этого рабства. Это единственный вопрос, единственная мысль. Это и есть спаситель. И этот вопрос обнаруживает, что невозможно найти ответ, что он не может ничего сделать, и он взрывается. Когда ему некуда двигаться, нет места, происходит "взрыв". Это похоже на ядерный взрыв. Он разрывает непрерывность мысли. Ю.Дж.Кришнамурти

Наше с автором коренное отличие в том, что я понимаю, что выход из культуры целиком невозможен. Максимум, что может добиться человек на этом пути Героя — это полуотпадение. И я все еще не уверен, что достиг его. Маккена же требует полного расчеловечения сознания, после чего адепт становится попросту живым мертвецом, которому нечего делать на Земле. Меня упрекают в отсутствии позитивной повестки — ха! Почитайте Джеда — у него она отсутствует напрочь! А вот в нашем дискурсе она как-раз таки необозримо велика, вплоть до утопических построений Новой естественности. И вернувшись к метафизике, на которой все основано, замечу: если манихей ищет порядок вне себя, стараясь припасть к Богу, Писанию, любому Авторитету, то личность находит порядок внутри себя, создаёт промежуточный «срединный» смысл из полюсов и оппозиций. Поэтому концепция психосферы, находящейся на полпути, на границе явленного мира с непознаваемым Абсолютом, намного продуктивнее радикальных заключений, не оставляющих человеку ни надежд, ни смысла.

Закончу словами К.Г. Юнга: «Цель индуса — не моральное совершенство, а только состояние нирваны. Желая отрешиться от собственной природы, медитацией он достигает состояния легкости и пустоты, освобождая себя таким образом. Я же, напротив, хочу остаться при своем — я не желаю отказываться ни от человеческого общения, ни от природы, ни от себя самого и своих фантазий. Я убежден, что все это даровано мне как величайшее чудо. Природу, душу и жизнь я воспринимаю как некое развитие божества — к чему же большему стоит стремиться? Высший смысл бытия для меня заключается в том, что оно есть, а не в том, чтобы его не было.»

Вывод из сказанного однозначен: книга «Духовно неправильное просвещение» это мастрид, выводящий за рамки увы уже привычной книжной рутины и халтуры, задающий огромное пространство для осмыслений, размышлений и действий. Как профессиональный редактор добавлю, что Джед великолепный писатель и его истинно американский литературный стиль и мастерство слога и компоновки делают чтение Событием, каким оно было когда-то.

Дмитрий Алтуфьев