Фрейд, Уэллс и зоотечественники
Острог·4 янв 2024
Дмитрий Алтуфьев
Вот перебьем всех белых, Петька - и заживем как люди. Чапаев
Роман Герберта Уэллса «Остров доктора Моро» впервые издан в 1896г. Книга Зигмунда Фрейда «Человек Моисей и монотеистическая религия» - в 1939. То есть Уэллс не был знаком с теорией Фрейда на этот счет - но режиссеры голливудского фильма 1996 явно в курсе, и потому так впечатляют смыслы, заложенные в эту провалившуюся в прокате картину.
Это история удалившегося в изгнание пророка, создавшего свой народ, свой Закон и свою религию буквально из того материала, что оказался под рукой.
Нам сейчас совершенно неважны исторические подробности жизни Моисея, любознательных мы отошлем к нашему исследованию «Ковчеги заветов». Но мы точно знаем, что д-р Моро, его помощник Монтгомери и 6 полинезийцев поселились на отдаленном острове, где за десятилетия, используя вивисекцию и генную инженерию, сделали с животными то, что Моисей, его помощник Аарон и несколько египтян за сорок лет сделали с подопытным сбродом, оказавшимся в их власти, используя религиозную жестокость и социокультурную инженерию.
Бедные твари! У них есть то, что они называют Законом. Они поют гимны, в которых говорится, будто все принадлежит мне, их творцу. Они сами делают себе берлоги, собирают плоды, травы и даже заключают браки. Но я вижу их насквозь, вижу самую глубину их душ и нахожу там только зверя. Их звериные инстинкты и страсти продолжают жить и искать выхода... Все же они странные существа. Сложные, как и все живое. В них есть своего рода высшие стремления — частью тщеславие, частью бесплодное половое влечение, частью любопытство... Все это только смешит меня...
Для египтян времен Моисея евреи вряд ли сильно отличались от животных, но жестокая вивисекция сделала возможным культурно-цивилизационный синтез, благодаря которому мы имеем то, что имеем.
В фильме хорошо показано то, о чем пишет Фрейд дальше - восстание против воли Отца, против порядков в Доме Страданий, против тирании и против очевидного превосходства «настоящих людей» над «тожелюдьми».
Он объяснил, что Моро, как и он сам, живут в относительной безопасности благодаря ограниченному умственному кругозору этих созданий. Хотя, с одной стороны, они умственно выше обыкновенных животных, а с другой — их звериные инстинкты готовы пробудиться, они, по словам Монтгомери, всегда жили под влиянием неких внушенных им Моро незыблемых понятий, которые, безусловно, сковывали их волю. Они были загипнотизированы, им внушили немыслимость одних вещей и непозволительность других, и все эти запреты так прочно укоренились в их несовершенном мозгу, что исключали всякую возможность неповиновения. Однако кое в чем старый звериный инстинкт противоречил внушениям Моро. Множество запретов, называемых ими Законом, вступали в противодействие с глубоко вкоренившимися, вечно мятежными устремлениями животной природы. Они всегда твердили этот Закон и, как я увидел впоследствии, всегда нарушали его. Моро и Монтгомери особенно заботились о том, чтобы они не узнали вкуса крови. Это неизбежно вызвало бы самые опасные последствия.
Когда человек, убивший в своем сознании бога, совсем по Ницше, становится демиургом и создает из животных зверолюдей, он обожествляет себя - чего нет у Уэллса, но прекрасно показано в фильме. Пропишем это еще раз, для понимания: когда человек убирает бога и создает других подчиненных себе людей - он поднимается на ступень в этой лестнице - на ту ступень, которая освободилась. Моро в фильме всерьез говорит о дьяволе, которого он нашел в генетическом коде, и от которого можно избавиться при помощи скальпеля, создавая раз за разом улучшенные варианты людей, пусть отягощенные звериными чертами.
Один из непокорных нарушителей Закона, гиеносвинья, задает своему Отцу важнейший вопрос: Если ты наш Отец - зачем ты мучаешь нас? В ответ Моро, как и Моисей, может предложить только боль - и потому он гибнет. Его создания убивают его - и устраивают ритуальное поедание Отца, деля меж собой плоть и кровь, вину, ответственность и власть.
После этого начинается восстание, суть которого вовсе не в жажде насилия познавших вкус крови. Убийство всех урожденных людей антиантропами оправдано их самоутверждением в новом статусе - статусе человека. «Теперь только мы - люди!» - вопит палящая из АКМ свинособака. Урок Моро и Моисея усвоен: чтобы подняться на новую ступень, надо уничтожить тех, кто ее занимал. Причалы и дом сожжены, люди и наиболее близкие к ним зверолюди убиты, лаборатория разгромлена. На следующее утро после катастрофы все покрыто дымом, будущее непредсказуемо. Именно эту стадию застал Герберт Уэллс в 1920г., описав ее серией «Россия во мгле».
С тех пор подоплека действий и устремлений зоотечественников остается неизменной, какую бы форму она не принимала внешне - от мировой революции до евразийства и от космизма до русского мира. Обрести статус человека антиантроп может лишь полностью его вытеснив.