Михаил Дивинский: Остаемся теми, кто мы есть

«От Юности Моея» - музыкальный коллектив, который не нуждается в особом представлении для читателей «Записной книжки христианина». В этом году московская хардкор-группа отмечает 10-летие своей творческой деятельности, чему и посвящена наша беседа с ее лидером – Михаилом Дивинским.

Миша, привет. В последний раз мы беседовали в рамках 5-летия «От Юности Моея», который вы иронично назвали «Пять лет без побед». В этом году вы отмечаете свое 10-летие, поэтому хотелось бы узнать – что ты сам считаешь победами своего коллектива на данный момент?

Привет. У нас был небольшой перерыв, вызванный отсутствием некоторых членов коллектива, меня в частности, в Москве. Сейчас я так же не в Москве, но мы стараемся давать концерты, парни репетируют. Недавно мы записали небольшой альбом – он, по задумке, стал частью трилогии. У нас есть определенные наработки, но все достаточно медленно движется. Думаю, в ближайшее время мы доделаем вторую часть.

У нас была поездка с концертом в Донецк – очень теплая, запоминающаяся, она многих сблизила и показала город, находящийся под обстрелами. Там мы познакомились с отличными молодыми ребятами, которые развиваются несмотря ни на что. Весной у нас были отличные концерты в Москве и Питере, концерт на наше 9-летие собрал большую публику, все здорово повеселились. Были у нас и неприятные истории с клубами, которые отменяли нам площадки за пару дней до концерта, но общими усилиями мы сумели найти клуб, у которого чудесным образом накануне появилась свободная дата. Это было на Пасху. Совсем недавно было отличное интервью с Сашей Ионовым, после которого у нас состоялся отличный концерт в его клубе «Ионотека» с группами «The Meantraitors» и «Cart-blanch». 17 февраля у нас будет концерт с культовой группой «Банда четырех». Они сами нас позвали, и мы, конечно, согласились. 16 марта будет концерт в Калининграде.

К нам вернулся Сева, наш бас-гитарист, а Кирилл Харам переместился на гитару. Произошло это по той причине, что мы планировали ехать в Италию, куда нас пригласили, и нам нужен был гитарист, потому что Артему не получалось выехать из страны. В итоге мы передумали ехать в Италию, так как для нас это оказалось слишком дорого, и мы решили поехать в уже новом составе в Орел (смеется).

В тусовке была ротация, кто-то приходит, кто-то уходит. Могу сказать, что у людей в нашей компании есть определенный рост. То, что мы толкнули в 2014 году, двигается и, к счастью, двигается уже само собой, без каких-либо усилий. Побед, конечно, никаких у нас нет. 10 лет – ума нет.

В последние годы у вас были достаточно знаковые выступления с «The Meantraitors», «Purgen», которые, если я правильно понимаю, были сделаны для публики в формате «без жанровых/идеологических предрассудков». Удалось ли за эти годы «ОЮМу» интегрировать свой посыл в хк-тусовку, или вы все так же остаетесь в этом плане «белыми воронами»?

И «The Meantraitors», и «Purgen» - это культовые группы своего времени. Никаких задач объединения жанров не стояло. Эти концерты – такая дружественная история, потому что мы одинаково смотрим на ситуацию с конфликтом на Украине. Хардкор-тусовке нам доказывать нечего, мы сами уже хардкор-тусовка. Мы самодостаточны, самобытны, поэтому интегрироваться куда-то у нас нет ни цели, ни желания. Сейчас-то и интегрироваться особо некуда, ничего не осталось. Все разбилось на какие-то мелкие группки, с которыми мы вообще никак не пересекаемся. У них своя жизнь, у нас своя. Мы остаемся теми, кто мы есть.

В вашем недавнем интервью перед концертом в «Ионотеке» гитарист Артем рассказывал о том, как, пребывая в коллективе, он со временем отказался от агностицизма в пользу Православия. Не мог бы ты рассказать, как с интересом к вере обстоит внутри вашего сообщества?

Как я уже сказал раньше, люди развиваются – кто духовно, кто культурно, и это очень радует. В отличии от меня, потому что я не могу сказать, что прогрессирую в своей духовной жизни. Что очень меня печалит. Внутри группы все осталось на своих местах. В духовном плане подрос Артем. У него родился ребенок, и он начинает переосмысливать свою жизнь относительно ребенка. Это обычная, нормальная история для тех, у кого рождаются дети. В общем, все ребята растут. В отличии от меня.

Не мог бы ты рассказать пару историй о пути от неверия к вере внутри вашего сообщества?

Как-то мы гуляли с моим хорошим другом, и мне нужно было зайти в храм и пообщаться со священником. Священник представился моему другу: «Отец Александр, священник». А мой друг, пожимая ему руку, называет ему свое имя и добавляет с грубоватой интонацией: «НЕ СВЯЩЕННИК» (смеется). И сам, сконфузившись от этого, ушел в сторону. Это было осенью. А в январе он поздравил меня с Крещением Господним и спросил, пойду ли я на праздничную службу и святить воду. Я так был этому удивлен. В итоге он начал изучать духовную литературу, ездить в паломничества, и сейчас ведет активную христианскую жизнь. Есть так же примеры людей, которые носили напоказ огромные молотки Тора на груди, а потом снимали их, принимали крещение и надевали малюсенький крестик, вернувшись в Церковь.

Есть несколько историй от людей не из нашей тусовки, но которые посещали наши концерты. Есть люди, которые пишут нам слова благодарности, потому что через нашу музыку они обрели для себя некую поддержку. Однажды мне написал этнический мусульманин, который принял Православие. Он мне сказал: «Я всегда любил панк-рок, хардкор, и мне очень не хватало какого-то духовного толчка».

В основном люди, не воцерковленные или не православные, просто наблюдают за нами. Я много с кем общаюсь по соцсетям, потому есть люди, которые не ходят к нам на концерты, но знают обо мне, о том, что я из околофутбольной истории, панк-хардкорной истории. Они задают мне вопросы, связанные с их восприятием Церкви, с тем, как их будет воспринимать Церковь и проч. Порой складывается впечатление, будто они считают меня священником или семинаристом. В случаях, когда я могу ответить на поставленный вопрос – я стараюсь делать это, когда нет – отправляю к компетентным людям.

Пару лет назад вы с Артемом принимали участие в «Поиске Титанов», где ведущий задавал вопросы про “агрессивное православие”, "можно быть хорошим и без веры" и проч. Как ты думаешь, почему в пору, когда открыты храмы, есть море информации в Интернете, люди продолжают жить какими-то банальными стереотипами в отношении христианства?

Сложно сказать. Возможно, у молодежи срабатывает обратный эффект. Все, что открыто, популярно и доступно, имеет две стороны: с одной стороны это притягивает, а с другой заставляет думать: нет уж, я пойду против этого. У меня как-то спросили: «Почему наши поп-звезды не пропагандируют православное христианство?» Я ответил: «Ни в коем случае этого делать нельзя» (смеется). Когда я сам был подростком и видел, чем занимаются поп-звезды, то хотел все делать максимально наоборот, лишь бы не быть похожим на них.

Православие для тех, кто ищет. Оно не поверхностно, оно глубоко, оно для пытливых умов. И здорово, что люди, которые приходят к вере, настроены изучать, познавать, развиваться и расти. А если людям это не интересно, то их ничто и не привлечет до определенного этапа. Им, видимо, нужно вдоволь насытиться “свободой”. Все идет так, как должно идти. Мы делаем свою работу – рассказываем о Боге для тех, кто не в курсе, как оно бывает. У Церкви есть свои инструменты для этого – телевидение, радио, интернет-ресурсы, разные священники. Каждый находит для себя именно то, что ему нужно.

А если кому-то не нужно – они будут говорить про “агрессивное православие” и проч. Это один из множества стереотипов, которые я не собираюсь развенчивать. В этом нет никакого смысла. Все узнается по плодам, Церковь будут судить по тебе. Были различные организации, например, «Божья воля» во главе с Дмитрием Энтео. Они занимались агрессивной миссией на улицах. Есть и другие православные организации с определенной репутацией. Не берусь судить, принесло ли это какие-то хорошие плоды или нет. Лично мы просто делаем свое дело – играем музыку и говорим о Боге. На концерты, бывает, приходят люди, которые не христиане, но им нравится то, о чем мы говорим – этого достаточно. Человек сам поймет, что ему нужно, а что нет. А когда люди говорят про “агрессивное православие”, не имеет значения, сколько вышло подкастов или открыто храмов. Ты просто не уйдешь от этих стереотипов, пока не начнешь хоть немного изучать вопрос.

Осенью в ЗКХ выходил перевод большой беседы, в которой принимали участие американские священники, пришедшие к Православию через журнал «DTTW». Там они говорили, что в Православии их, как бывших панков, очень привлекал «протест», некое противопоставление себя миру. Но со временем многие пришедшие с ними к вере, кто видели в Церкви только этот «протест», разочаровались в Православии, понимая, что необходимыми условиями духовной жизни являются такие не панковские понятия, как смирение, догматика и прочее.

Да, это действительно так. Действительно многих привлекает этот протест, но это не такой протест, когда кидают в полицейских камнями. Это другая история. Многие приходят к вере и думают, что Церковь посещают какие-то другие люди, безгрешные, но туда ходят обычные люди со своими проблемами, привычками, темпераментом, своими «хочу-не хочу». Конечно, многие хотят выделяться, быть «особенным», а потом понимают, что их тоже окружают люди, с которыми нужно притираться, которых нужно слышать, с которыми нужно идти на компромиссы, принимать и понимать.

Например, в нашей тусовке из 80 человек есть общие интересы – музыка и духовная составляющая. У нас сейчас особо остро стоит вопрос патриотизма, понятий «Родина», «Отчизна», почему мы поддерживаем Россию, как государство. Несколько человек от нас ушло, но еще больше людей пришло. Есть вещи, которые нас объединяют – христианство, Россия и хардкор-панк. Все остальное – вторично и не так интересно. Вместе мы стараемся проходить и преодолевать все сложности.

В Америке, может быть, такое понятие, как «смирение», не сильно известно. У нас же это слово у всех на слуху, поэтому люди понимают, когда идут в Православие, что такое понятие существует, и оно их не отталкивает. Мне кажется, что у нас многих больше отталкивает «рутина» - необходимость ходить на богослужения, понимать, что там происходит, изучать всё это и т.д. Многие ищут «таблетку», после которой все станет понятно и вкусно, и ты-одухотворённый полетишь вверх с крестом на груди. Романтизация многих подводит, от человека требуется постоянный духовный рост, накопление опыта – это такие вещи, которые помогают никогда не разочаровываться в Православии. Это настолько всеобъемлюще, что все остальное вторично и неинтересно.

Давай немного поговорим про творчество. Как долго шла работа над вашим последним релизом «Выбираю быть здесь», по какому принципу на него собирался материал?

Повторюсь, что по замыслу это первая часть трилогии из мини-альбомов. В альбом вошли и совсем старые истории и какие-то наработки. Это, в основном, треки, записанные с разной мотивацией, разной предысторией. Материал накопился, мы попытались его скомпоновать. Неожиданно мой друг Женя из группы «Русский стяг» скинул текст Пахома Бердянского «Мишенька», и нам очень захотелось записать на него музыку. Моя подруга Маша из Питера, которая пишет рэп, тоже мне скидывала свои тексты, и мы так же записали на него музыку, получился трек «Выбираю быть здесь». Ну и скрытый трек – кавер на Shaman`a – это просто прикол. Скрытые треки – это в целом нормальная история для панк-рока.

В плане музыки этот альбом отличается от предыдущих релизов. Но и в плане текстов, как мне кажется, вы становитесь сложнее. В «Мишеньке» вы говорите о состоянии сна, который позволяет не видеть проблем современной жизни. А следом в треке «Ответы» даете как бы рецепт того, как на вызовы жизни нужно реагировать: "искать ответы в словах молитвы, глазах близких, внутри себя". Еще 30-40 лет назад в нашей стране такие ответы считались "религиозным дурманом", да и сейчас атеисты, думаю, скажут так же, особенно в пору трендов на социальную активность, выражение собственного «мнения» и т.д.

Насчет твоей оценки альбома мне сложно говорить. Мне кажется, у нас бывало посложнее и потоньше, но пусть будет так. Что касается молитвы…Это для тех, кто понимает, о чем идет речь. Сложно объяснить человеку силу и суть молитвы, если он не понимает, о чем идет речь. Если у него не было такого опыта, если у него нет желания понимать и принимать, то что-то объяснять ему будет просто пустой тратой сил, энергии и времени. Найдется тысяча объяснений, он вытянет какую-нибудь концепцию из общей теории и выдаст что-то вроде «транссерфинга реальности» и т.п. Так что наш текст для тех, кто понимает, о чем идет речь. Когда человек стагнирует в своем духовном развитии, ему порой нужен толчок, некая подпитка. Бог делает это посредством каких-либо людей или событий. Когда это происходит, ты вдруг понимаешь: «А вот тут я не доглядел». Всегда все происходит вовремя. И когда-нибудь человек приобретет такой опыт, чтобы понять, о чем мы хотели сказать в этой песне.

На релизе «…Такие, как мы…» у вас есть трек «Смерть», в котором вы описали сценарий существования человека после смерти. Ты как-то признавался, что на этапе воцерковления знаковой для тебя оказалась работа о. Серафима (Роуза) «Душа после смерти». Уже сейчас спустя годы после возвращения в Церковь, не мог бы ты проанализировать тот опыт? Страх смерти вообще полезен для человека. И как ему, будучи христианином, перейти от этого страха на тот этап, когда он так же доверительно и откровенно адресовать Богу свои вопросы, которые озвучены в треке «Выбираю быть здесь»?

В детстве, когда мы сдавали какие-то тесты и там был вопрос «Часто ли ты думаешь о смерти?», я всегда отвечал «нет», потому что боялся, что это будет каким-то отклонением от нормы. Но я думал о ней: вот, будет очень обидно, если я умру, не доучившись до конца школы, не доучившись до конца института, не родив ребенка, не воспитав никого, не пожив в 35 лет, не пожив в 40 лет. Эти мысли и сейчас у меня есть. Понятно, что никому не хочется умирать, хочется пожить. Но одновременно с этим в голове слова Евангелия о том, что жизнь сама по себе скоротечна, и она дана тебе для того, чтобы показать, что с тобой будет потом. Маловерие, гедонизм тянут людей на развлечения, поэтому думать о смерти не принято. Уж тем более думать о ней в ключе радости и открытости Богу. Нужно стараться дорасти до такого понимания, хоть это и очень сложно. Слишком много мирского постоянно отвлекает, перебивает, ты начинаешь думать о смерти, как о чем-то худшем, поэтому тебе хочется стремиться к мирской жизни с благами и комфортом. Вдобавок к этому присоединяются тщеславие, гордыня.

С возрастом я лично понял, что невозможно в этом вопросе ничего предугадать, что произойдет – то произойдет. Тяжелее будет, скорее, моим близким – сыну, жене, родителям, близким. Страх смерти у меня есть, поэтому я очень хочу развиваться плане своего доверия и открытия Богу, чтобы смерть была для меня не чем-то пугающим, а чем-то таким, что будет меня печалить из-за невозможности обнять сына, родителей, жену, друзей…Но это будет такая печаль с привкусом радости благодаря моим взаимоотношениям с Богом.

В данный момент ты работаешь в г. Зеленоградск в Центре «Наш дом». Не мог бы рассказать об этом – чем занимается ваша организация, какие у нее задачи?

Наш Центр – самое большое учреждение подобного типа в Калининградской области. Это, по сути, детский дом, но мы при этом оказываем много дополнительных услуг – постинтернатное сопровождение, школа приемных родителей, услуги дневного пребывания для детей-инвалидов, для детей, оставшихся без попечения родителей, попавших в трудную жизненную ситуацию. Зеленоградск – маленький курортный город, он находится на берегу Балтийского моря. Это место идеально подходит для того, чтобы дети здесь могли проходить реабилитацию. Жаль, сами дети это не всегда понимают. Задача у нашего Центра, как и у всех подобных, одна – дети должны жить в семьях. Мы выполняем задачу, поставленную государством, по уходу, обеспечению и устройству таких ребят.

Что, по опыту твоей предыдущей работы, самое непростое в работе с детьми?

Самое непростое – девиантное поведение. У них есть определенные нарушения, которые зависят ни от тебя, меня или государства, а потому что в жизни они попали в определенную ситуацию, которая поставила отпечаток на их психику, и с ними надо работать психологам, в некоторых случаях психиатрам, врачам-наркологам. Это все должны быть отличные специалисты, и их катастрофически не хватает. У этих сотрудников должно быть качественное образование, чтобы не навредить таким детям. Уметь общаться, знать, что нужно делать с детьми, которые, скажем, подверглись сексуальному насилию – это очень непросто. Помимо всего этого, у ребенка есть еще и свои индивидуальные особенности – темперамент, характер, половые, возрастные, анатомические особенности – масса нюансов, которые необходимо учитывать. И одно дело, когда с такими детьми ты проводишь половину дня в неделю, и другое, когда ты в контакте с ними постоянно. Нужно понимать, почему они ведут себя так, что ими движет. У некоторых ребят есть органическое поражение мозга, страдает психика, некоторые имели опыт употребления наркотиков. В общем, самая главная проблема в работе с такими детьми – это нехватка специалистов. С детьми все понятно – они, попадая в такие учреждения, разбалтываются с космической скоростью - сразу нахватываются у старших, как себя нужно вести, как написать письмо в министерство, чтобы неугодных уволили и проч. Правоохранители, школа и прочий административный ресурс, в котором присутствует «палочная система», порой стремятся лишний раз наказать. И наказывают, как правило, руководителя учреждения. Мы стремимся наладить диалог с ними, чтобы изменить ситуацию в лучшую сторону. Думаю, это проблема всех подобных нашему учреждений во всех регионах страны. Каких-то рычагов воздействия нет, поэтому мы стараемся вовлекать детей в творческую, спортивную жизнь – это долгая, кропотливая работа, плоды которой не бывают мгновенными.

Какую помощь можно оказать вашему Центру, если у кого-то появится такое желание?

Если найдется кто-то, кто готов оказать спонсорскую или благотворительную помощь нашим детям, то мы, конечно, с радостью ее примем. Можно обратиться с предложением в Центр через почту zeldetdom@inbox.ru или написать мне лично в социальных сетях, и мы сообщим, в чем именно сейчас нуждаемся. Мы находимся в поисках таких людей, потому что у нас есть определенные сложности, которые мы не в силах закрыть самостоятельно.

Блиц:

С какой музыкальной группой ты бы хотел сделать совместный трек?

Я бы хотел записать трек с группой AC/DC (смеется). Если из грандов, то в наших реалиях мне бы хотелось сыграть с 25/17. Они близки по мироощущению, мировоззрению и говорят на злободневные темы…В общем, они все делают правильно. Если говорить конкретно про нашу сцену, то со всеми, с кем мы бы хотели сделать что-то совместное, мы очень хорошо общаемся. Может быть в Москве мы когда-нибудь сделаем какой-нибудь фестивальчик. Мне бы хотелось сделать что-то с Дарьей Виардо. Но она, как я понял по общению, любит делать что-то самостоятельное, совместные работы ей не очень интересны. Так что остаются у нас только 25/17 и AC/DC. На этом все, пожалуй.

Три любимых святых (и почему они любимые/являются примером для тебя)

Сложно говорить о каких-то самых любимых святых, потому что они все любимые. Но если выделять именно троих, то это святая преподобномученица великая княгиня Елисавета, страстотерпец Николай Второй и святитель Лука Крымский. Они являются для меня ориентирами в духовном пути, примерами в быту, жизни, работе, на которые хочется равняться. Каждый из них показал, как оно должно быть вне зависимости от твоего положения, политической ситуации в стране и мире.

Последние релизы/проекты/подкасты/книги на тему веры, которые произвели на тебя наибольшее впечатление.

Последняя прочитанная мной книга – это «85 дней Славянска». Очень мощная книга, если мы говорим на тему веры. Очень советую ее прочитать, особенно главу про Рождество, чтобы понять, что там происходило в этот Праздник.

В каком храме Зеленоградска тебя можно встретить?

Меня всегда можно встретить в храме Преображения Господня. Это бывшая католическая кирха, которая теперь является православным храмом, настоятель там отец Игорь. По воскресеньям и субботам я стараюсь быть там.

*При использовании материала ссылка на источник обязательна