Иеромонах Дамаскин (Христенсен): Памяти отца Серафима Роуза
Death to the World, 27/01/2013
Перевод: Записная книжка христианина
Отец Серафим родился в типичной протестантской семье среднего класса в Сан-Диего в 1934 году. Он рос послушным ребенком, который добивался значительных успехов на ученическом поприще. Однако, после школы он стал страстно искать ответ на вопрос «Почему?» и, не найдя его в обществе, в котором воспитывался, он начал бунтовать против мира. Общепринятые ответы им не принимались. Это было в самом начале зарождения современной контр-культуры – в начале 50-х. Отец Серафим стал учеником одного из пионеров контр-культуры – Алана Уоттса и начал исповедовать буддизм. Он изучал древние восточные языки, надеясь, тем самым, обратить свое сердце к тысячелетней мудрости. К этому моменту он напрочь отказался от протестантского христианства, которое считал слишком обмирщенным, слабым и ненастоящим. Он саркастически высказывался о своем понимании Бога, которого он «смог задвинуть в ящик». Отец Серафим читал Ницше, пока слова этого адского пророка не стали резонировать в его душе с чудовищной силой.
Все это время он стремился постичь истину умом, но она ускользала от него. Отец Серафим дошел до состояния отчаяния, которое позже описал, как «ад на земле». Он чувствовал, что не вписывается в этот мир, в свою семью, которая его не понимала. Казалось, что он родился не в том месте и не в то время. Он любил гулять под звездами, но чувствовал, что там, наверху, нет никого, там нет ничего. Буддийское «ничто» разбило его, и отец Серафим начал пить. Он пил много, с яростью кричал на Бога с требованием, чтобы Тот оставил его в покое. Однажды в состоянии алкогольного опьянения и неконтролируемого приступа ярости отец Серафим поднял кулак к небу, чувствуя, что он проклят этим небом навсегда.
«Атеизм, – писал отец Серафим позже, – настоящий, экзистенциальный атеизм, горящий ненавистью к якобы несправедливому и немилосердному Богу, – это состояние духовное, реальная попытка бороться против истинного Бога, чьи пути неисповедимы даже для самих верующих людей, и подобная борьба не раз приводила к тому ослепительному представлению о Боге, Которого и ищет в действительности настоящий атеист. Именно в таких душах действует Христос. Антихрист же обретается не только в душах великих отрицателей, но и в душах тех мелких поддакивателей, у которых только на устах имя Христа. Ницше, назвав себя антихристом, тем самым доказал свою неутолимую жажду Христа».
В поисках различных древних религий отец Серафим однажды посетил Русскую Православную Церковь, о чем впоследствии вспоминал: «Долгие годы своих занятий я удовлетворялся тем, что был выше традиций, оставаясь каким-то образом верным им... Я пошел в православную церковь, чтобы посмотреть на еще одну “традицию”. Однако когда я вошел туда – это была русская церковь в Сан-Франциско, – со мной случилось нечто, чего я никогда не испытывал раньше ни в буддистском, ни в каком другом восточном храме, что-то в моем сердце сказало: ты дома, поиски окончены. Я не знал, что это значило, служба была мне абсолютно незнакома и шла на иностранном языке. Я стал посещать православные богослужения, постепенно изучая язык и традиции... Когда я раскрылся для Православия и православных, я начал осознавать, что истина – не просто абстрактная идея, искомая и познаваемая умом, но нечто личностное, даже больше, некая Личность, Которую ищет и любит сердце. Так я встретил Христа».
Став православным, отец Серафим продолжал презирать современный ему мир, он не хотел делать на него ставку. Он чувствовал, что христианство радикально потусторонне всему тому, что он видит на земле, и тогда он встретил обозначение своим чувствам: человек предназначен для другого мира.
Отец Серафим был настоящим аскетом от веры. Ему хотелось, чтобы христианство делало акцент не на земном утешении, а, скорее, на небесное искупление через страдания на этой земле. Только Бог, Который предоставил своим чадам возможность стать совершенными и преподал им пример истинной Жертвы, был достоин поклонения и сосредоточения духовных усилий человека.
В своем журнале «Orthodox word»отец Серафим писал: «Те, кто избрал путь христианства, пусть не ожидают ничего, кроме Креста. Так было со времен Христа. Его жизнь нам всем пример и предостережение: каждый должен незримо сораспять себя Христу, ибо это единственный путь ко спасению. Хотим воскреснуть со Христом – должны сперва смириться в Нем, также стерпеть все унижения в безумном мире сем, который нас пожирает и исторгает.
Да, мы должны быть распяты на глазах всего мира, прилюдно. Ибо Царство Христово не от мира сего и миру ненавистно, даже в лице одного человека, даже на мгновение. Мир готов (причем в любое время) принять лишь антихриста.
Не удивительно, что трудно быть христианином, почти невозможно. Никто сознательно не изберет жизнь, в которой чем праведнее живешь, тем быстрее умрешь, потому-то мы вечно ропщем, стараемся облегчить себе жизнь, пойти на компромисс со своей христианской верой, хотим и в мире сем преуспеть, и жизнь вечную стяжать. Но выбор сделать придется: либо счастье мирское, либо – вечное.
Дай же нам, Господи, силы идти путем Креста – иного для христианина нет».
Прежде, чем найти истину, отец Серафим жестоко страдал из-за ее отсутствия в своей жизни. Найдя ее, он начал страдать за нее. Всю свою оставшуюся жизнь он посвятил себя другим, без остатка тратя себя. Вместе с молодым русским человеком по имени Глеб Подмошенский он создал братство, которое практиковало принцип «Сделай сам». Они открыли книжный магазин в Сан-Франциско и начали вручную печатать небольшой журнал под названием «Православное слово», переводя древнехристианские тексты и знакомя Америку с православием. Позже, чтобы уйти от мира, они перебрались в пустынь в Северной Калифорнии, где начали жить, подражая древним отшельникам. В их местности не было ни проточной воды, ни телефона, ни электрических коммуникаций. Они сами строили здания и добывали воду, доставляя ее к обители издалека. Они мирно соседствовали с оленями, кроликами, медведями, лисами, белками, летучими мышами, скорпионами и змеями.
В 1970 году они приняли монашеский постриг и навсегда умерли для мира. В пустыне дух отца Серафима поистине стал парить. «Город, - сказал он однажды, для тех, кто пуст. Он отталкивает тех, наполнен внутренне…»
Работая при свечах в крохотной келье, отец Серафим создал множество оригинальных трудов и переводов трудов древних аскетов. В Америке его работы интересовали только узкий круг заинтересованных лиц, тогда как в странах, находящихся под «железным занавесом», они оказывали огромное влияние на людей. В пору коммунизма книга отца Серафима тайно переводились и публиковались в самиздате. К моменту падения СССР он был широко известен по всей России. Сегодня в России его книги можно встретить повсюду – в книжных магазинах, в метро, на улице. Причина его популярности в этой стране – русские люди хорошо знают, что такое страдание. Тексты отца Серафима о мучениках, о преследуемых людях, которые исповедуют истину – все это находило живой отклик у людей. В Америке же люди предпочли бы всему этому «приятные» рассказы местных проповедников.
Я встретил отца Серафима за полтора года до его смерти в 1982 году. Подобно ему я искал истину через восточные религии. Так я пришел к состоянию отчаяния…Однажды отец Серафим приехал в университетский город, где я обучался. Он подъехал на стареньком пикапе и появился перед изумленными людьми в своем длинном черном облачении, с его знаменитой чрезвычайно длинной седой бородой. Он являл собой образ абсолютного аскета. Следующее, что я помню – как шел с ним через колледж. Ужин только закончился, студенты развлекались и веселились. Когда отец Серафим появился в их поле зрения, все их взгляды были устремлены только на него. А он, в свою очередь, чувствовал себя так же свободно, как если бы находился дома. Среди прогрессивной молодежи он казался древним монахом 4-го века, только что вышедшего из пустыни.
В тот день отец Серафим читал лекцию под названием: «Признаки будущего конца света». Было видно, насколько больно и тяжело ему. Он был измучен, но все же оставался приветливым и с радостью отвечал на любой вопрос. Он, очевидно, был гораздо мудрее, чем любой мой профессор, хотя он жил в пустыни, в доме в лесу.
Больше всего меня поражало в нем то, что отец Серафим полностью жертвовал собой ради Господа, ради истины. Он не был профессором университета, он не получал зарплату за то, что делился своими знаниями. Он не был религиозным лидером, который жаждал власти, не претендовал на роль «гуру». Он не был приверженцем религии для того, чтобы «наслаждаться духовной жизнью». Отец Серафим был простым монахом, который прежде всего искал истину. И я знал, что нет никаких сомнений в том, что он умрет за истину, и я видел это, он действительно умирал.
*При использовании материала ссылка на источник обязательна