GQ: Роберт Паттинсон создал множество неизданных музыкальных произведений

Мы поговорили с лицом Dior Homme Intense о его плодотворной актерской карьере, меняющемся чувстве стиля и любви к 100 Gecs.

Самые холодные выходные года, и Роберт Паттинсон играет в бильярд на бильярдном столе с леопардовым принтом — ну или делает вид. В субботний декабрьский полдень мы встречаемся в полумраке, на ледяном нижнем этаже «The Flower Shop», модного бара в стиле 70-х годов на Нижнем Ист-Сайде Манхэттена — обычно бурлящего толпой посетителей, наслаждающихся «счастливым часом», но сегодня он посвящается фотосессии Паттинсона для Dior Parfums в рамках его продолжающегося сотрудничества с брендом. Сначала он отдыхает в виниловой кабинке, перед ним стоит флакон Dior Homme Intense, словно это стакан виски; позже он облокачивается на перила, затем наклоняется, чтобы идеально направить кий по бильярдному столу, его светлые волосы искусно взъерошены так, что это вызвало бы зависть у многих завсегдатаев этого бара, играющих в бильярд.

В последнее время в графике Роберта Паттинсона относительно спокойно.

За последний год он снялся в двух эпических фильмах — «Одиссее» и третьей части «Дюны», — и, заканчивая пресс-тур фильма «Умри, моя любовь», одновременно готовится к съемкам «Бэтмена 2» и к выходу фильма «Драма» в начале 2026 года.

«Я почти никогда не стремлюсь к чему-то специально, хотя, кажется, я довольно много работаю», — говорит Паттинсон после окончания съемок, когда мы находимся во временной гримерке у бара. Несмотря на много часов, проведенных сегодня перед камерой, перемещения внутрь и наружу, вверх и вниз по лестнице, он весел и полон энергии, быстро разражается смехом или переходит на передразнивания посреди предложения. Он в шутку беспокоится о предстоящей неделе, в течение которой ему нужно добиться талии 27-го размера для съемок, подробности которых он не может раскрыть: «Все говорят: «Он слишком худой, чтобы играть Бэтмена», — говорит он со смехом. «А я просто зациклен на том, чтобы оставаться в стандартном размере!»

В преддверии невероятного и замечательного года, который его ждет, Паттинсон дал интервью GQ, где обсудил все, от радостей отцовства до своего сервиса Apple Music Replay и собственной музыки, которую мы, возможно, еще услышим в 2026 году.

GQ: Каким был твой 2025 год?

Роберт Паттинсон: Просто потрясающим. Никогда в жизни у меня не было такого года. Он был действительно веселым, удивительным. Довольно изнурительным, но очень хорошим. Не могу поверить, что год подошел к концу. Я практически без перерыва работал с прошлого лета.

GQ: У тебя в 2026 году выходит столько фильмов — «Дюна», «Одиссея», романтическая комедия от A24 «Драма», — кстати, если она закончится еще одной сценой 11 сентября, я буду очень зла.

Роберт Паттинсон: [Смеется] Сцены 11 сентября нет, но… подожди! Подожди и увидишь. Она выйдет. Я снялся в еще одном фильме под названием «Прайм-тайм», потом буду сниматься в еще одном. А потом, как только закончу этот, начну сниматься в «Бэтмене 2».

GQ: О боже.

Роберт Паттинсон: Да. Я состарюсь, даже не заметив этого. Думаю, именно это я и пытаюсь сделать, я пытаюсь притвориться, что не старею, просто продолжая работать.

GQ: Ну, ты же духовно принадлежишь к поколению Z.

Роберт Паттинсон: Да, именно так.

GQ: У тебя есть Spotify Wrapped?

Роберт Паттинсон: Я не пользуюсь Spotify.

GQ: О, ты пользуешься Apple Music?

Роберт Паттинсон: Ну...

GQ: Итак, Spotify Wrapped определяет возраст на основе музыкальных предпочтений. Как ты думаешь, какой у тебя возраст, когда ты слушаешь музыку?

Роберт Паттинсон: Трудно сказать. У меня бывают периоды, когда я слушаю очень мало музыки, и сейчас как раз такой. Для меня сейчас это слишком. Я постоянно читаю, а я не из тех людей, которые могут одновременно слушать и читать. Я не могу делать два дела одновременно.

GQ: Читаешь сценарии или книги?

Роберт Паттинсон: Сценарии и книги. Я также основал продюсерскую компанию, как не странно; теперь чувствую себя взрослым.

GQ: Кого ты слушаешь, когда слушаешь музыку?

Роберт Паттинсон: Буквально за последние пару дней я нашел кое-кого интересного. Кого я слушаю? [Достает телефон из кармана] Боже мой, это так раздражает. О, такая штука есть и в Apple Music!

GQ: Стоит ли делать это прямо сейчас? Посмотри свою статистику.

Роберт Паттинсон: Мне немного стыдно. Подожди, дай посмотреть. О, Дижон, он мой номер один.

GQ: Классика.

Роберт Паттинсон: Боб Марли был номером два. Очень странно. Вот где… Моим номером шесть был Владимир Ашкенази.

GQ: Кто это?

Роберт Паттинсон: Я не знаю [Разражается смехом].

GQ: Может ты слушал партитуру или еще что-то?

Роберт Паттинсон: Фортепиано. Мне нравится Nilüfer Yanya. Очень крутая. Она мне очень нравится. The Gap Band, Бертран Шамайю. Это меня немного удивило. Я подумал: «Серьезно?» War, мне очень нравится War. Знаешь, кого я действительно люблю? Я очень поздно к этому пришел: 100 Gecs.

GQ: Насколько поздно?

Роберт Паттинсон: Примерно несколько месяцев назад.

GQ: Да поздновато.

Роберт Паттинсон: Очень. Но я абсолютно обожаю 100 Gecs. Жаль, что раньше я их не слушал. Я люблю их музыку.

GQ: Мне кажется, твой возраст по музыкальным предпочтениям — около 20 лет.

Роберт Паттинсон: Типа 20, но с каким-то расстройством личности.

GQ: Этот год также был для тебя очень удачным в плане стиля. Нам в GQ очень понравился твой образ с рыбацкими сандалиями и смокингом, а также образ с шортами-карго.

Роберт Паттинсон: Мне очень нравится этот костюм. Он невероятно удобный. Я люблю укороченные жакеты. И это очень редкое явление, потому что в нем не чувствуешь себя слишком формально, а чувствуешь себя более активно. Мне очень понравилось. А вот с рыбацкими сандалиями было очень… я немного опасалась, но я рад, что сделал это.

GQ: Как ты сейчас относишься к выбору одежды?

Роберт Паттинсон: Странная штука, у меня до сих пор есть отчаянное желание быть в тренде, и иногда просто думаешь: «Знаешь что? Это для детей». Странно, на примерках мне нравится очень яркая одежда, а когда я выхожу на улицу, то всю жизнь пытаюсь быть самым незаметным человеком в мире, самым скучным. Я одеваюсь очень скучно, но желание быть ярким становится все сильнее и сильнее внутри меня.

GQ: Главное – это то, что внутри. Внутри ты – экстравагантный модник.

Роберт Паттинсон: Если бы все это знали.

GQ: Расскажи немного о сотрудничестве с Dior Homme. Я знаю, ты говорил ранее, что оно длится уже пол жизни.

Роберт Паттинсон: В общем, да, примерно. Это одни из самых долгих моих профессиональных отношений. Думаю, они длятся уже около 14 лет.

GQ: Как прошла сегодняшняя съемка с Dior?

Роберт Паттинсон: Как всегда очень приятно. Мне нравятся эти люди. Надеюсь, однажды я смогу говорить об ароматах более утонченно. Может быть, через 16 лет я буду знать, что такое ирис. Нет, я не должен этого говорить. Всегда очень приятно. Мне нравится этим заниматься.

GQ: А теперь появился аромат Dior Homme Intense — расскажи немного о нем.

Роберт Паттинсон: Странно, я думал, что знаю, как пахнет ирис, но когда он сочетается с ванилью в парфюме, он пахнет совершенно по-другому. Это завораживает. Думаю, у меня исключительно неискушенный нос, но мне нравится этот запах. [Смеется] Ты говоришь: «Опиши его», а я говорю: «Приятный. Очень-очень приятный».

GQ: Ты когда-нибудь допускал оплошность, нанося слишком много одеколона на мероприятие? И что это было за мероприятие, если такое случалось?

Роберт Паттинсон: Думаю, когда я впервые давал интервью для Dior Homme, во время интервью я брызнул очень много одеколона себе в рот.

GQ: Намеренно?

Роберт Паттинсон: Я думал, что он направлен в другую сторону. И это, наверное, было одним из самых неловких случаев в моей жизни. Но… думаю, люди подумали, что я шучу, тогда я впервые давал интервью. Мне нравится не брызгать одеколон прямо на себя, а распылить его небольшим облаком перед собой, когда проходишь сквозь него. И тогда аромат не бывает слишком резким.

GQ: Я читала интервью, где ты сказал, что пахнешь цветными мелками. Это правда? Это было пять лет назад, если честно.

Роберт Паттинсон: Думаю, что-то изменилось. Химический состав моего тела изменился. Это очень странно. Но раньше я на 100% пах цветными мелками.

GQ: Окей.

Роберт Паттинсон: Странно, но мне кажется, с возрастом запах становится менее выраженным. Я уже не так сильно замечаю свой запах. Раньше у меня был очень специфический, ярко выраженный запах.

GQ: Запах мелков?

Роберт Паттинсон: Да, запах мелков. Да, это был довольно резкий запах. А потом, как будто что-то умерло. Наверное, семилетний цикл… Может быть, «я», которое умерло, пахло мелками, а когда родилось новое «я», оно стало менее ароматным.

GQ: Расскажи мне об этом «новом я», которое родилось.

Роберт Паттинсон: Сейчас я ничем не пахну. Нужно что-то очень сильное, чтобы я что-то почувствовал. Непонятно. Можно ходить в спортзал и все такое, я же ничем не пахну.

GQ: Интересно, не COVID ли виноват в потере обоняния…

Роберт Паттинсон: [Смеётся] Да, просто ничего не чувствуешь. Пустота! Я действительно потерял обоняние на некоторое время, и мне потребовались месяцы, чтобы это осознать. Сейчас оно ко мне вернулось… кажется.

GQ: Возвращаясь к твоим фильмам, которые выйдут в следующем году, можешь что-нибудь рассказать об «Одиссее» или «Дюне»?

Роберт Паттинсон: Определённо не об «Одиссее», меня убьют, если заговорю о ней. Но то, что пережил лично я, это просто фантастика. Это был невероятный опыт. Думаю, я могу сказать только одно: я видел овцу, и… На самом деле, я даже этого сказать не могу. Я видел овцу! Это единственное, что я могу раскрыть.

А «Дюна»… Никто никогда не испытал ничего подобного ни в одной другой профессии. Я имею в виду, я… буквально испытывал то, чего почти никто в истории не испытывал и никогда не испытает, и это… просто невероятно.

Снимать «Дюну» в пустыне – так странно. Я помню, как снимал сцену с Зендеей, первую сцену, которую мы снимали вместе в пустыне, я говорю: «Ого! Мы же на «Дюне»!» А она отвечает: «Да… мы снимаем фильм «Дюна»». Но ощущение было, будто мы на «Дюне»». Было очень-очень весело. А что касается «Драмы», я думаю, она… надеюсь, людям она понравится. Я думаю, она довольно забавная. Надеюсь, людям она покажется смешной.

GQ: И все три этих фильма с Зендеей, верно? «Драма», «Дюна» и «Одиссея»? Вы много работаете вместе.

Роберт Паттинсон: Это здорово. Она великолепна. Она мне очень нравится. И да, она невероятна и в «Драме», и во всех остальных фильмах. Но, я не видел её в «Одиссее». Я видела только фото, и мы мельком встречались.

GQ: Все эти проекты настолько разные, и даже «Умри, моя любовь» настолько отличается от всех них. Каков твой подход к выбору ролей на этом этапе карьеры? Как ты читаешь сценарий и решаешь, что хочешь это сделать?

Роберт Паттинсон: Всегда по-разному. Например, Крис [Нолан] сказал: «Я снимаю «Одиссею»». И я подумал: «Окей, круто. Я хочу это сделать». Потом Дени [Вильнёв] спросил: «Хочешь сняться в «Дюне»?» И я ответил: «Да». А потом другие вещи, я думаю, со всеми этими работами, к счастью… Я почти никогда не стремлюсь к чему-то специально, хотя, кажется, я довольно много работаю, но «Умри, моя любовь» появился потому, что я разговаривал с Джен [Лоуренс], которую я немного знал, но не очень хорошо, и мы говорили о другом. И вдруг она говорит: «О, кстати, я снимаюсь в фильме Линн Рэмси. Хочешь сняться со мной?» Я говорю: «Да, а о чём речь?»

А потом появился «Драма», и возникли трудности [с графиком], и я не мог участвовать в обоих фильмах, мне пришлось бы выбирать что-то одно. Но график сработал, и в тот же день, когда я закончил «Умри, моя любовь», я сразу же приступил к «Драме» - съемки начались на следующий день, и совершенно отличались от «Умри, моя любовь». А потом, закончив её, я начал ещё один фильм практически в тот же день.

GQ: О боже.

Роберт Паттинсон: Это действительно странно. На этой неделе у меня был момент, когда мне нужно было дать интервью о фильме «Драма», и я подумал: «Я не знаю, о чем говорю».

GQ: Для человека, который не стремится к работе специально, ты снимаешься слишком много.

Роберт Паттинсон: У меня родился ребенок, и это дало невероятный прилив энергии. Я внезапно понял: мне нужно построить пещерную крепость! Я не знаю, что это, у меня вдруг появилось безумное желание работать, которого у меня никогда раньше не было.

GQ: Каково это – быть отцом? Как это изменило тебя?

Роберт Паттинсон: Я не знаю, как. Раньше я не был большим поклонником детей. Я не возражал против них. Я терпел их. [Смеется] Но это так весело. Это просто замечательно. И внезапно я понял… почему, все считают своего ребенка самым крутым. Я определенно думаю: «Да, с моим ребенком можно отлично поладить. Она замечательная». Но как это изменило меня? Я ложусь спать намного раньше. Постоянно приходится заниматься тайм-менеджментом. Просто все время приходится заниматься тайм-менеджментом. Вроде бы ничего сложного, но я не понимал, пока не попробовал. Даже если я на другом конце планеты, я думаю: «Так, я не могу провести вдали от дома больше 10 дней». Больше 10 дней вдали от дома уже приносят физическую боль. Интересно, что химический состав организма меняется, даже без твоего ведома.

GQ: Как думаешь, с какого возраста ты начнешь показывать дочери свои фильмы и фильмы её мамы [Суки Уотерхаус]?

Роберт Паттинсон: О, она уже столько всего видела.

GQ: Правда?

Роберт Паттинсон: Если на меня не обращают внимания, я спрашиваю: «Кто это? Кто это на экране?» А она… [пустой взгляд]. А я говорю: «Начинается на букву П! Заканчивается на букву А!»

GQ: Она смотрит не «Cocomelon», а «Рассвет»?

Роберт Паттинсон: Она смотрит «Микки-17».

GQ: Раз уж я заговорила о «Сумерках» — ты видел сообщения в интернете о том, что исполняется 17 лет со дня выхода этих фильмов?

Роберт Паттинсон: Безумие, какой культурный резонанс они вызвали. Я не понимаю, но кажется, что внезапно произошло «возрождение». Забавно. И даже тех, кто до сих пор злится на них, как и в 2008 году. Это так странно, но удивительно. Не знал, что такое может произойти. Но это круто.

GQ: Я думала о саундтреках к фильмам, потому что у тебя была песня в первом фильме, которой, кстати, нет на Spotify.

Роберт Паттинсон: Её там нет?

GQ: Нет.

Роберт Паттинсон: Странно.

GQ: Ты мог бы получать авторские отчисления за прослушивания.

Роберт Паттинсон: Да, какого хрена, чувак!

GQ: Ты всё ещё занимаешься музыкой? Потому что ходят слухи, что ты собираешься выпустить что-то новое.

Роберт Паттинсон: Я всегда что-то делаю понемногу. Я кое-что записал. Просто так сложно понять, не полный ли это бред. Риски по отношению к вознаграждению очень высоки. Было бы очень неловко, если бы я сказал: «Я написал несколько песен». А мне бы ответили: «Да, но это дерьмо». Это ужасно.

GQ: Ты испытываешь чувство неловкости за свою собственную музыку!

Роберт Паттинсон: Нет ничего более неловкого. Потому что не за чем спрятаться, когда признаешься: «Мне нравится петь свои песни».

GQ: А какая это музыка? Это ты и гитара, или что-то вроде 100 Gecs?

Роберт Паттинсон: Я метался из стороны в сторону. Я всегда много чем занимаюсь. Во время съемок «Бэтмена» я создал огромное количество эмбиентной электронной музыки. Есть видео, которое мне очень нравится… Все перерывы в съемках «Бэтмена», я сидел в палатке, надев наушники на шлем летучей мыши, и создавал электронную музыку на MPC - с вейпом, в костюме Бэтмена.

GQ: В шлеме?

Роберт Паттинсон: В шлеме! Было сложно его снимать, но я надевал наушники поверх него. Был период, когда я думал, что выпущу это. Нужно решить, кем ты хочешь быть в этой жизни, ты не можешь быть всем.

GQ: Думаю, тебе стоит это выпустить. Мой последний вопрос: какое у тебя новогоднее обещание?

Роберт Паттинсон: А какое у тебя?

GQ: Каждый год я думаю: «Я попробую научиться играть на каком-нибудь инструменте». Мне кажется, я хочу играть на гитаре, но не настолько сильно, чтобы действительно учиться.

Роберт Паттинсон: Просто возьми маленький... как это называется? Поющий барабан.

GQ: Что такое поющий барабан?

Роберт Паттинсон: Это металлический барабан, на котором играют руками. Он очень доступен. Тебе даже не нужно специально учиться.

Я не могу принять какое-либо решение, потому что знаю, что буду работать практически до ноября следующего года. Так что я ничего другого сделать не смогу. Хватит! И так слишком много. Я не собираюсь меняться. Я останусь представителем поколения Z, и точка.

Это интервью отредактировано и сокращено для ясности.

Источник: GQ MAGAZINE

Перевод: Марина Соловьева специально для сообщества ~ ONLY ROB ~ ROBERT PATTINSON ~ NEW ВКонтакте