INTERVIEW MAGAZINE: Роберт Паттинсон и Зендея вступают в неизведанное

Добро пожаловать на первое интервью Роберта Паттинсона и Зендеи о фильме «Драма» Кристоффера Боргли, запутанной романтической истории, в которой две суперзвезды встречаются лицом к лицу как пара, переживающая свободное падение. Они снялись вместе еще в двух фильмах: «Одиссея» Кристофера Нолана и «Дюна: Часть 3» Дени Вильнёва, создав такой тандем, который превращает коллег по съемочной площадке в настоящих друзей. Во время разговора Роб был в отпуске и накачивался кофеином. Зендея отдыхала от чистки межплиточных швов. Ни один из них не был настроен на продвижение фильма, просто два актера, столкнувшиеся с абсурдностью продажи чего-то, чему они еще не могут дать объяснение.

РОБЕРТ ПАТТИНСОН: Как дела?

ЗЕНДЕЯ: Всё хорошо. А как у тебя?

ПАТТИНСОН: Я в порядке.

ЗЕНДЕЯ: Мы будем брать интервью друг у друга?

ПАТТИНСОН: Наверное, да.

ЗЕНДЕЯ: Я этого не знала.

ПАТТИНСОН: Ты думала, я буду брать интервью у тебя? [Смеется]

ЗЕНДЕЯ: Нет, нет, нет! Я думала, кто-то будет задавать нам вопросы.

ПАТТИНСОН: Это ведь журнал «Интервью», дорогая.

ЗЕНДЕЯ: Конечно!

ПАТТИНСОН: Ну, я только что выпил изрядное количество кофе, так что я готов зажечь.

ЗЕНДЕЯ: Ты готов зажечь? А я в режиме уборки. Новый год уже не за горами, и я все привожу в порядок, так что сейчас я провожу генеральную уборку в ванной.

ПАТТИНСОН: Ты проводишь генеральную уборку в ванной?

ЗЕНДЕЯ: Да, очень увлекательное занятие. Чищу межплиточные швы. [Смеется] Ты сейчас где?

ПАТТИНСОН: Я в отпуске.

ЗЕНДЕЯ: Молодец. Ты это заслужил. Я много работала, но и ты работал не меньше.

ПАТТИНСОН: Раздражает, что ты единственный человек в мире, перед которым я не могу этим похвастаться, а ты даже не придаешь этому большого значения.

ЗЕНДЕЯ: [Смеется] Я отношусь к этому довольно спокойно.

ПАТТИНСОН: Но ты же какое-то время не работаешь, верно?

ЗЕНДЕЯ: У меня перерыв, пока мы не начнём продвигать «Драму», так что сейчас я расслабляюсь.

ПАТТИНСОН: Отлично.

ЗЕНДЕЯ: Так, что тут? Я смотрю на список вопросов. «Какие у вас были предвзятые представления друг о друге?»

ПАТТИНСОН: Ты сразу перешла к этому вопросу?

ЗЕНДЕЯ: Мне кажется, это интересно, потому что ты, вероятно, знаешь, что я думала о тебе до нашей встречи, но я не думаю, что спрашивала тебя, что ты думаешь обо мне.

ПАТТИНСОН: Потому что Том [Холланд] уже тебе все рассказал.

ЗЕНДЕЯ: Честно говоря, я познакомилась с тобой, так как у нас были общие друзья, и ты всегда был довольно тихим и спокойным, что немного отличается от моего опыта общения с Робом. Ты мало говорил, и я подумала: «О, какой загадочный!» Потом я поговорила с Томом, и он сказал: «Нет, он очень веселый, всегда смеется и шутит», и я подумала: «Правда? Наверное, я не видела его с этой стороны».

ПАТТИНСОН: Это удручает. Я бы хотел оставаться загадочным. Я снова и снова убеждаюсь, что если просто молчишь, люди говорят: «Вау. Ты действительно внушаешь трепет», но я, черт возьми, просто не могу это поддерживать.

ЗЕНДЕЯ: Ну, тихим ты был, пока мы не снялись вместе в нескольких фильмах.

ПАТТИНСОН: Подожди, мне кажется, я был тихим всего один раз, когда мы виделись.

ЗЕНДЕЯ: Мы несколько раз встречались не на съемках.

ПАТТИНСОН: Я видел тебя на показе «Эйфории», но так как я пропустил его, мне было неловко.

ЗЕНДЕЯ: Поэтому ты был молчаливым?

ПАТТИНСОН: Молчаливым я был уже после. Все обсуждали эпизод, и я высказывал своё мнение, даже не видев его.

ЗЕНДЕЯ: [Смеётся] Ты всё ещё не ответил на вопрос.

ПАТТИНСОН: Моё впечатление о тебе? Знаешь, я не могу определиться, будет ли это обидным для тебя или нет.

ЗЕНДЕЯ: О, нет. Подожди. [Смеётся]

ПАТТИНСОН: Знаешь, люди всегда спрашивают: «Чувствуете ли вы ответственность за то, что являетесь примером для своих поклонников?» Я думаю, ты хороший пример для молодёжи.

ЗЕНДЕЯ: Спасибо, Роб. Я стараюсь изо всех сил.

ПАТТИНСОН: Ты кажешься очень милой, и ты на самом деле очень милая.

ЗЕНДЕЯ: Это хорошо. А сам думаешь: «Ты милая, но оказалась стервой и с тобой трудно работать». Думаю, у всех нас предвзятые представления, но я стараюсь не поступать так с людьми в нашей индустрии, потому что я бы не хотела, чтобы кто-то, посмотрев мои фильмы, подумал: «Она, наверно, такая-то или такая-то».

ПАТТИНСОН: Да. Раньше люди говорили: «Боже, он такой напряженный», но сейчас в профессиональной среде так говорить нельзя. Поэтому единственное, что ты узнаешь о людях: «Они кажутся милыми, а на самом деле просто придурки».

ЗЕНДЕЯ: [Смеется] Так всегда и бывает.

ПАТТИНСОН: Это единственный секрет, который ты когда-либо узнаешь. Я никак не могу найти это чертово письмо с вопросами. Я буквально вчера смотрел на него и думал: «Хочу спросить о тревожных сигналах».

ЗЕНДЕЯ: В этом письме говорится: «Какой тревожный сигнал в партнере вы находите очаровательным?»

ПАТТИНСОН: Это интересно.

ЗЕНДЕЯ: С возрастом я поняла, что «тревожный сигнал» — это тревожный сигнал, понимаешь?

ПАТТИНСОН: Что для тебя «тревожный сигнал»?

ЗЕНДЕЯ: Один из важных моментов в нашей работе — это отношение людей к съемочной группе. Я восхищаюсь теми, кто добр ко всем, а не только к актерам, режиссерам или продюсерам. Очень показательно то, как съемочная группа относится к конкретному актеру, потому что они видят, какими они бывают, когда камеры выключены.

ПАТТИНСОН: Интересно. То есть ты полностью полагаешься на мнение других? [Смеется]

ЗЕНДЕЯ: Заткнись! Ты понимаешь, о чем я.

ПАТТИНСОН: Если кто-то странно посмотрел на твою собаку, это тревожный знак?

ЗЕНДЕЯ: Я бы точно подралась из-за своей собаки.

ПАТТИНСОН: Если бы ты увидела, что человек странно смотрит на твою собаку, но собаке он очень нравится, это тревожный знак?

ЗЕНДЕЯ: Возможно. Не знаю. Собаки хорошо разбираются в людях. [Собака Зендаи лает] Извини. Том только что вернулся домой, и наша собака очень взволнована. А у тебя с этим как?

ПАТТИНСОН: Что касается тревожных сигналов, считаешь ли ты, что можешь инстинктивно узнать человека, или, по крайней мере, составить довольно ясное представление о том, кто этот человек, в течение нескольких секунд после знакомства?

ЗЕНДЕЯ: И да, и нет. Люди многогранны и сложны, им свойственно ошибаться. Существуют культурные различия. Но есть и определенные для всех вещи: «Это грубо. Это подло». А есть и противоположное. Можно знать человека долгое время, а он может измениться, или ты узнаешь его на более глубоком уровне и подумаешь: «Ничего себе. Я не видела этой твоей стороны».

ПАТТИНСОН: Ты считаешь это увлекательным?

ЗЕНДЕЯ: Нет. Я не люблю сюрпризов. Давай будем откровенны. Ты хорошо разбираешься в людях?

ПАТТИНСОН: В целом, у меня довольно расчетливое отношение. [Смеется] Я буду разговаривать с кем-то только в том случае, если мне что-то от него нужно.

ЗЕНДЕЯ: [Смеется] Я стараюсь помнить про твое чувство юмора — мы должны убедиться, что оно хорошо воспринимается на бумаге, потому что читатели не слышат, что ты смеешься, когда говоришь что-то. Большинство фраз произносится со смехом.

ПАТТИНСОН: Иногда мне всё равно, как это будет воспринято. К тому же, в моих шутках только доля шутки. [Смеётся]

ЗЕНДЕЯ: Он шутит.

ПАТТИНСОН: Думаешь, можно на сто процентов знать другого человека?

ЗЕНДЕЯ: Не знаю. У меня ощущение, что только я отвечаю на все эти чертовы вопросы, Роб!

ПАТТИНСОН: Справедливо — а я только раздумываю: «Какую бы глупую шутку ввернуть?»

ЗЕНДЕЯ: А как насчет этого: Ты предпочитаешь романтические истории со счастливым концом или с душераздирающим финалом?

ПАТТИНСОН: Я думал об этом. Мои любимые романтические фильмы не романтические. Они о расставаниях, и я никогда этого не осознавал. Ты смотрела «Любовников»?

ЗЕНДЕЯ: Кажется, нет.

ПАТТИНСОН: Замечательный фильм, но очень грустный. Еще я вспомнил фильм Люка Бессона «Голубая бездна», и там они так и не остались вместе. В каждом фильме, который мне казался очень романтичным, пара так и не соединилась.

ЗЕНДЕЯ: Это правда. Даже в «Титанике».

ПАТТИНСОН: Какие твои любимые романтические фильмы?

ЗЕНДЕЯ: Из твоих слов следует, что они часто бывают разрушительными, но это природа жизни. Многие из них связаны с утратой, и с возрастом я поняла, что большая часть жизни — это утрата: потеря любимых людей, горе и преодоление этого, поэтому, каким-то странным образом, любовь и утрата идут рука об руку. Но поскольку сейчас праздники, я смотрю много романтических комедий. Иногда мне нужно, чтобы они в итоге остались вместе. Но конец открыт. Кто знает, может быть, лет через 10 они станут несчастливы и разведутся? Думаю, это всё один и тот же фильм, просто действие начинается с другого момента в жизни людей.

ПАТТИНСОН: Когда ты начинаешь отношения с кем-то, ты сама решаешь, какой будет твоя проекция, какой будет образ этого человека. Боже мой, я буквально пытаюсь понять, как я отношусь к вещам, и начинаю…

ЗЕНДЕЯ: Ты пытаешься осмыслить свое отношение? Ты очень красноречив. [Смеется]

ПАТТИНСОН: Вчера я слушал подкаст с одним режиссером, а когда я слышу красноречие, меня это бесит. Меня посетила мысль, что красноречие — это своего рода классовый акт. Я подумал: в неспособности выразить себя есть что-то честное. Неспособность ничего сказать — это пролетарство. Следующий вопрос. Как ты думаешь, становится ли сложнее, будучи публичной фигурой, перевоплощаться в персонажей?

ЗЕНДЕЯ: И да, и нет. Меня восхищает то, что ты так много держишь в секрете от посторонних глаз, это прекрасно, особенно учитывая наличие семьи. Я только учусь находить баланс между этими вещами. В конце концов, мы публичные личности, мы ничего не можем с этим поделать, но некоторые вещи предназначены только для нас и для наших близких, и при этом необходимо отодвигать анонимность, чтобы иметь возможность играть кого-то другого, и людям не пришлось всегда видеть в тебе одну и ту же роль… Вот мы только что говорили о красноречии, а я запинаюсь, пытаясь объяснить, что я хочу сказать. Но я стараюсь сохранять приватность, не только для персонажей, но и для себя в реальной жизни. Я стараюсь быть честной со зрителем, но также стараюсь оставлять некоторые вещи при себе. Не знаю, как ты к этому относишься. У тебя необыкновенная способность к перевоплощению. Я видела, как ты это делаешь, и результат, и сам процесс. Каково твое отношение к этому?

ПАТТИНСОН: Когда я снимался в «Сумерках», это вызвало очень сильное культурное сопротивление, одновременно с успехом фильма, поэтому мне пришлось балансировать между тем, и другим. Мне очень нравилось сниматься в этих фильмах, но за ними стояла огромная маркетинговая кампания. Я не хотел, чтобы моя личная идентичность оказалась втянута в это, поэтому я старался немного подчеркнуть свою индивидуальность, и это мне помогло. Было интересно прославиться благодаря роли — поначалу люди думали, что я и есть этот персонаж.

ЗЕНДЕЯ: Представляю как это странно.

ПАТТИНСОН: Да, довольно странно, но это позволило мне противостоять этому. Кроме того, я не слишком дорожил этой идентичностью, потому что это изначально не была моя идентичность. Интересно использовать общественное восприятие себя как часть развития персонажа, потому что ты думаешь: «Я предполагаю, что, по крайней мере, несколько человек в зале будут этого ожидать», поэтому ты можешь сделать персонажа драматичным. Но в то же время ты никогда не знаешь, что думают люди. Многие очень трепетно относятся к тому, «кто я, это моя идентичность», а я никогда этого не чувствовал. Часть меня очень уверена в том, кто я есть, но я не считаю странным просто проснуться однажды и стать другим человеком. [Смеется] Думаю, это позитивная неуверенность. Боже, я просто представляю, как это будет читаться, типа: «Ты звучишь как…»

ЗЕНДЕЯ: [Смеется] Общественное мнение! Стресс!

ПАТТИНСОН: Однажды я был у психотерапевта, и он спросил меня, не принимаю ли я наркотики, потому что не понимал, о чем я говорю. Я ответил: «Я стараюсь изо всех сил». [Смеется]

ЗЕНДЕЯ: Ну, мне показалось, это был очень информативный ответ.

ПАТТИНСОН: Я, что куда-то иду. Я сел в лодку и подумал…

ЗЕНДЕЯ: «Я не знаю, где я! Слово тебе, Зендея!»

ПАТТИНСОН: Я хочу сойти! [Смеется]

ЗЕНДЕЯ: Слишком много самоанализа!

ПАТТИНСОН: Хорошо. Если бы ты могла выпустить «Драму» без всякой рекламы и позволить ей существовать самостоятельно, как ты думаешь, что бы произошло?

ЗЕНДЕЯ: Я не знаю. Я надеюсь, что люди как-то бы посмотрели фильм, но в конечном итоге продвижение связано с тем, что мы хотим сохранить им любовь к походам в кино. Но если бы было так, что люди просто ходят и смотрят что-то без предварительной рекламы, это было бы здорово. К сожалению, я думаю, что это не наша реальность.

ПАТТИНСОН: Когда я слышу, как актеры рассказывают о своих проектах, все кажутся мне гениями. Я не могу толком объяснить, что пытаюсь сделать. Например, в «Драме» есть большая сцена, где я произношу перед тобой речь — сколько раз я ощущал себя совершенно сумасшедшим… Я чувствую что-то настолько глубоко, и пытаюсь объяснить это режиссеру или кому-либо из окружающих, но никто не понимает. Мы пытаемся интерпретировать существующий текст, а потом такие: «Ладно, теперь иди и попробуй и…»

ЗЕНДЕЯ: Расскажи другим?

ПАТТИНСОН: И я такой: «Черт, я не знаю!»

ЗЕНДЕЯ: Я тебя понимаю. Помню, ты сильно переживал из-за той сцены, но то, к чему вы с Крисом пришли, было действительно прекрасно. Но думаю, я с тобой соглашусь. Я тоже не всегда хорошо умею выражать свои мысли. Но я не начинаю проект, думая о том, как я буду его объяснять людям — я скорее думаю о том, какие чувства у меня возникли, когда я это прочитала. Что-то происходит, когда даешь интервью: нужно думать об этом, но в то же время нужно отстраниться от этого, потому что это больше не твое.

ПАТТИНСОН: Ты права.

ЗЕНДЕЯ: Это наше первое интервью, поэтому оно будет таким сумбурным, потому что мы впервые пытаемся говорить о создании фильма, а первое интервью всегда очень сложное, потому что я не знаю.

ПАТТИНСОН: Они видят это интервью в сочетании с фотосессией, и думают: о чём они вообще говорят?

ЗЕНДЕЯ: Именно. Тема была: я не знаю.

ПАТТИНСОН: Что в тебе самое голливудское, то, чего ты стыдишься?

ЗЕНДЕЯ: Во мне?

ПАТТИНСОН: Да. Ты совсем не голливудский человек.

ЗЕНДЕЯ: Я бы сказала, что типичная голливудская фигня – это, наверное, то, как я отношусь к своей собаке. Она получает изысканные блюда с витаминными добавками. Звучит очень нелепо, когда я об этом говорю, но я люблю своего малыша. Наверное, это самая нелепая голливудская вещь во мне – то, как живет моя собака. Я очень-очень замкнутая, и большинство моих ближайших друзей – это моя семья и люди, которых я знаю буквально с рождения. Но мне кажется, что за последние пару лет мне удалось подружиться с другими актерами, например с тобой, чью работу я ценю и которые, как мне кажется, действительно классные люди, которых можно просто спросить: «Тебе тоже кажется, что эта жизнь странная?» И подумать: «А ведь я не единственная, кто так чувствует». И когда твоя нелепая жалоба, на то, что постоянно слышишь: «Девочка, о чем ты вообще говоришь?», имеет смысл для кого-то, кто скажет: «Нет, я понимаю. Ты изменилась», это круто.

ПАТТИНСОН: Чтобы иметь возможность поговорить о том, как ты изменилась.

ЗЕНДЕЯ: А я такая: “Йоу, достало. Опять о том, что я изменилась”.

ПАТТИНСОН: Смешно.

ЗЕНДЕЯ: Таков Голливуд. Но ты понимаешь, о чём я? Это такие специфические вещи, которые нужно кому-то объяснять. Мне очень неловко рассказывать людям о своей работе. Да, я знаю, насколько она особенная, но я также знаю, насколько она глупая. Что я сегодня сделала? Я притворилась, что меня вырвало перед другими актёрами, которые делали вид, что им противно от моей фальшивой рвоты.

ПАТТИНСОН: [Смеется] Изнурительный день.

ЗЕНДЕЯ: Как же?

ПАТТИНСОН: Ты смотрела «Антураж»?

ЗЕНДЕЯ: Да, смотрела.

ПАТТИНСОН: Тебе когда-нибудь нравился такой образ жизни?

ЗЕНДЕЯ: Хорош обо мне. Как насчет тебя? Что для тебя самое голливудское? Мне кажется, ты самый голливудский человек, который совсем не похож на голливудскую звезду.

ПАТТИНСОН: Меня никогда по-настоящему не пускали. Я постоянно стучусь в дверь и спрашиваю: «Эй, ребята, где вечеринка?» И там все всё моложе и моложе. Так страшно, когда ты уже никого не знаешь. Я полностью выпал из круга общения.

ЗЕНДЕЯ: [Смеётся]

ПАТТИНСОН: Этот вопрос о разнице в работе с Кристофером Ноланом, Дени Вильнёвом и Кристоффером Боргли. Странно, что мы снялись во всех этих фильмах вместе подряд.

ЗЕНДЕЯ: Это также странно, потому что до прошлого года мы вообще никогда не работали вместе, а потом просто не могли остановиться.

ПАТТИНСОН: Что ты думаешь?

ЗЕНДЕЯ: Не знаю. Я благодарна, что у меня был потрясающий опыт на всех трех проектах. Это слишком невероятно, чтобы это осознать.

ПАТТИНСОН: Они могут выдерживать большой стресс.

ЗЕНДЕЯ: Это очень верное замечание. Мне не удалось провести с Ноланом много времени, но, наблюдая за Денисом и за тем, за скольких людей они несут ответственность, — если бы меня на их месте спросили, что я хочу на обед, мой мозг просто отключился бы. Поэтому количество вопросов, на которые они отвечают за день, действительно впечатляет. Что действительно здорово в Крисе [Боргли], так это то, что он находится на раннем этапе своего режиссерского пути, и он очень открыт к сотрудничеству, но при этом очень четко определяет, что, по его мнению, сработало, а что нет.

ПАТТИНСОН: На репетиции он сказал: «Давайте все обсудим, но я скажу вам, когда вы будете неправы».

ЗЕНДЕЯ: Что я очень ценю. У него определенно были ответы на наши вопросы, но ты задавал их очень много. [Смеется]

ПАТТИНСОН: Мне очень понравилось готовиться к «Драме» вместе с тобой.

ЗЕНДЕЯ: В целом, царила хорошая атмосфера.

ПАТТИНСОН: Это был первый раз за много-много лет, когда я играл англичанина, и, думаю, я был более агрессивен со своими предвзятыми представлениями о некоторых типах англичан. Я был очень агрессивен по отношению к персонажу, который на самом деле не является отвратительным человеком.

ЗЕНДЕЯ: Да, ты был довольно агрессивен по отношению к Чарли. Я подумала: «Черт возьми».

ПАТТИНСОН: [Смеется] В начале.

ЗЕНДЕЯ: Ты умеешь говорить «нет»?

ПАТТИНСОН: Думаю, да.

ЗЕНДЕЯ: Это говорит человек, который не переставал работать с тех пор, как…

ПАТТИНСОН: Мне говорят, что я очень неконфликтный, но когда я говорю «нет», я имею в виду это лишь отчасти. Мое «нет» — это замаскированное «да».

ЗЕНДЕЯ: Я хочу избегать конфронтации. Я хочу делать людей счастливыми, поэтому, если мне нужно что-то сделать, чтобы все было хорошо, я, вероятно, это сделаю. Но обычно я довольно быстро понимаю, хочу я что-то делать или нет, когда читаю сценарий. Я прочитала этот и подумала: «Да, я хочу это сделать». Не знаю, бывает ли у тебя то же самое со сценариями, но мне очень трудно их дочитывать. Не знаю, может, это проблема с концентрацией внимания.

ПАТТИНСОН: Как ты думаешь, фильм получился таким, каким ты его себе представляла?

ЗЕНДЕЯ: Я очень довольна. Он лучше, чем я могла себе представить. Мне очень нравится, как Крис монтирует. Есть странные монтажные склейки, которые создают отличные комедийные моменты, неловкость и дискомфорт, которых я даже не помню в сценарии. А ты как?

ПАТТИНСОН: Я с нетерпением жду возможности посмотреть его снова, что для меня необычно.

ЗЕНДЕЯ: Ты не любишь смотреть свои фильмы?

ПАТТИНСОН: Нет, я не пурист. Я могу легко закрыть на это глаза, если только я не играю действительно плохо. Это так захватывающе, особенно когда снимаешься в больших фильмах. Когда мы снимали «Дюну», я …

ЗЕНДЕЯ: «Это очень далеко от того, что было раньше».

ПАТТИНСОН: Да, и я думал: «Я понятия не имею, как это вообще будет сделано». Но в «Драме» я был очень вовлечен. Редко бывает такой период подготовки, как у нас, когда мы действительно обсуждаем и спорим обо всем. Это действительно заставляет сильно переживать за конечный продукт, и я думаю, именно поэтому его сложнее продвигать, потому что я не знаю, что бы я сказал об этом фильме, чтобы подвигнуть кого-то пойти и посмотреть его. Думаю, все будет зависеть от того, как они отреагируют на трейлер.

ЗЕНДЕЯ: Конечно. И я сама не знаю, как это классифицировать. Романтическая трагикомедия?

ПАТТИНСОН: Не знаю. Мне нравится мир, в котором они живут. Мне понравились квартиры. [Смеется]

ЗЕНДЕЯ: Согласна. А мне костюмы. [Смеется]

ПАТТИНСОН: Я все свои забрал себе.

ЗЕНДЕЯ: Ты полностью изменил свое отношение к Чарли: от ненависти к нему до мысли: «Он действительно классный, и я интересуюсь его жизнью».

ПАТТИНСОН: Буквально вчера вечером мне очень захотелось надеть фальшивые очки.

ЗЕНДЕЯ: [Смеется] Ты какое-то время был против них. Так, что у нас дальше. «После совместной работы над тремя фильмами, какую привычку вы переняли друг у друга?» Я это сделала, потому что наблюдала за тобой. Том прав, ты смеешься над всем, что говоришь, поэтому очень трудно понять, когда ты серьезен, а когда нет. А еще ты начинаешь предложение и говоришь его очень быстро, а потом останавливаешься и говоришь: «Неважно». И в конце концов ты все равно это говоришь, но мне приходится думать: «Что ж такое, Роб? О чем ты думаешь?»

ПАТТИНСОН: Звучит ужасно. Это неправда. [Смеется]

ЗЕНДЕЯ: Ты такой: «Это было глупо, глупо. Это было глупо». А на самом деле все совершенно нормально, обычный разговор или заметка о сцене, и я такая: «Да, это хорошая идея». Твой вопрос.

ПАТТИНСОН: На «Дюне» я это не так уж часто делал.

ЗЕНДЕЯ: Нет, нет, нет. В этом плане ты был не так напряжен.

ПАТТИНСОН: Я заметил на съемках «Драмы», что ты приходишь в свой выходной, смотришь на монитор и общаешься со всеми руководителями отделов. Это впечатляет. Я же буквально не могу нормально функционировать. Я могу проявлять энергию лишь крошечными всплесками. Мне приходилось ложиться на кушетку, чтобы не упасть в обморок.

ЗЕНДЕЯ: Да, мне нравится наша работа, и это одно из моих любимых мест. Тебе тоже стоит как-нибудь попробовать.

ПАТТИНСОН: Мы продолжим снимать каждый фильм вместе, так что будет казаться, будто я твой дубликат.

ЗЕНДЕЯ: Я всем расскажу, что ты просто ходишь со мной на работу и буду говорить: «Ты сегодня даже не работаешь, Роб. Что за черт? Перестань вести себя странно».

ПАТТИНСОН: Мы оба не работаем. Мы типа: «Дай-ка я просто посмотрю на монитор через твое плечо».

ЗЕНДЕЯ: Ну, я думаю, мы хорошо поработали, взяв друг у друга интервью.

ПАТТИНСОН: О боже. Интересно, у них хороший монтажер?

ЗЕНДЕЯ: Да, кто-нибудь, нарежьте это дерьмо.

ПАТТИНСОН: Круто, братан. Скоро опять пообщаемся.

ЗЕНДЕЯ: Увидимся в следующих семи фильмах, которые мы снимем.

Источник: Interview Magazine

Перевод: Марина Соловьева специально для сообщества ~ ONLY ROB ~ ROBERT PATTINSON ~ NEW ВКонтакте