В снегах января 1942 года… 371 стрелковая дивизия и 58 танковая бригада.
Ровно восемьдесят один год назад, во второй половине января 1942 года, на востоке Зубцовского района затухали последние волны победоносного контрнаступления Красной Армии, начавшегося в декабре 1941 года от стен Москвы. Советские войска, преодолевая сопротивление врага, глубокий снег и лютые морозы, стоявшие в ту зиму, не давали врагу закрепиться и отодвигали линию фронта все дальше от нашей столицы.
Эти события затмила и сместила на второй план жесточайшая «мясорубка» боев лета-осени 1942 года…
Мы расскажем историю редкого в поисковой практике нашего района подъема останков бойцов, павших той далекой зимой, и поделимся с вами тем, что удалось нам узнать об обстоятельствах их гибели, изучая архивные материалы.
Началась эта история уже больше двадцати лет назад, свою роль в этом сыграл счастливый случай. В 2000 году молодой зубцовский поисковик, а ныне участник нашей команды, Андрей Виноградов на КПП Центрального Архива Министерства Обороны России познакомился с коллегой из Мордовии - Алексеем Кузнецовым, который стал верным товарищем Андрею на долгие годы.
На фото, где вскоре после знакомства они в числе других запечатлены у гостиницы «Пахра» в городе Подольске, с трудом можно узнать ныне уже давно возмужавших ветеранов поиска, на чьем счету десятки, если не сотни, возвращенных имен павших героев Великой Отечественной.
Не обошлось без случайности и дальше. В мае 2002 года Алексей с товарищами, вернувшись в Саранск из второй уже по счету поисковой экспедиции на зубцовской земле, провожал друга в армию. У военкомата шумная компания поисковиков привлекла внимание мужчины, провожавшего в армию сына. Разговорились, слово за слово, и узнали, что мама их нового знакомого родом из Зубцовского района, и …знает, где в ее родной деревне похоронены бойцы...
Память у Галины Александровны Шадриной (Скворцовой), уроженки деревни Дурнево, что неподалеку от Погорелого Городища, оказалась отменной.
Ей было всего 11 лет, когда в морозном январе 1942 года после нескольких дней боев деревня была освобождена от оккупантов. Стоявший на огороде их семьи курятник сгорел, промерзшая земля от пожара оттаяла, и там выкопали большую яму, где похоронили убитых красноармейцев, которых свозили со всей округи.
До 1974 года на братской могиле стоял деревянный столбик с количеством погибших, а потом следы захоронения исчезли...
Галина Александровна сказала, что там было похоронено 50 человек, и нарисовала схему, как найти эту могилу. На всякий случай, если захоронение не удастся найти, она дала координаты жившей в Зубцовском районе младшей сестры - Валентины, что бы та показала его на месте.
И вот в августе 2002 года, во время Вахты Памяти, поисковики зубцовской «Долины» и саранской «Брони» приехали в Дурнево. Старый дом Скворцовых давно уже развалился, участок купили московские дачники, заброшенный огород зарос сорняками. Андрей Виноградов привез туда Валентину Александровну, и она сразу же показала, где было захоронение.
То лето было жарким, глинистый грунт буквально закаменел и не поддавался лопатам. Пришлось пустить в ход ломы, топоры и даже двуручную пилу, которой выпиливали целые глыбы земли. На глубине полутора метров показались останки. Постепенно расширяя раскоп, дошли до краев могилы. Оказалось, что она имела пять метров в длину и два в ширину. Что бы полностью расчистить останки ножами и кисточками, археологическим методом, ушло пять дней.
Бойцы лежали в несколько слоев, «валетом». Видно, что хоронили их в сильный мороз, окоченевшими в тех позах, в каких застигла их смерть. Сохранились большие фрагменты шинельного сукна, остатки одинаковых свитеров, варежек и шерстяных носков домашней вязки, валенки, ботинки, звездочки от шапок, значок «Ворошиловский стрелок». Судя по знакам различия, двое погибших имели сержантские звания. В карманах – деревянные ложки, покрытые черным лаком, мундштуки, складные ножики, монетки. У одного бойца - лист газеты «Известия» за декабрь 1941 года, очевидно, припасенный на самокрутки. Всего в могиле оказались останки 49 человек.
В то время в деревне уже в основном жили дачники, оставалось всего две семьи местных, коренных жителей. Но все же кто-то из них вспомнил, что по словам старожилов, вместе с бойцами похоронили и нескольких сельчан, погибших в те дни, и что трупы свозили с северо-восточной окраины деревни, всего 6 подвод. Якобы, где-то совсем неподалеку была и вторая могила...
Попытки найти ее, даже при помощи экскаватора, успеха не принесли…
23 августа 2002 года бойцы были торжественно перезахоронены на Воинском Мемориале в Веригино.
С останками было обнаружено 7 медальонов, но прочитать удалось только самодельную записку и стандартный бланк, вложенные в одну капсулу. Боец, как и положено, старательно вложил в медальон 2 экземпляра вкладыша…
Им оказался старший сержант, командир отделения связи мотострелкового батальона 58 танковой бригады Гордиенко Дмитрий Никитович, 1917 года рождения, уроженец с. Велико – Рублевка Котелевского района Полтавской области.
Через Полтавское областное управление культуры и Администрацию Котелевского района удалось найти внучку Дмитрия Никитовича.
Сейчас, перечитывая адресованные поисковикам письма полтавских властей, полные слов благодарности за возвращенное имя погибшего земляка, и глядя на то, что сейчас творится на Украине, становится как-то не по себе...
Казалось бы, все понятно, только вот в списке безвозвратных потерь 58 тбр указано, что братская могила, где в числе других похоронен Дмитрий Никитович Гордиенко, располагалась у дороги в роще 1200 м. северо-восточнее Щипцово. А это – почти 1,5 км от места, где нашли останки бойца. На приложенных к списку схемах указаны места захоронения, не соответствующие ни фактическому месту, ни описанию...
Мы попытались разобраться, как же так получилось, что боец, не пропавший без вести, не сброшенный, как бывало, в санитарное захоронение спустя недели или даже месяцы после гибели, а добросовестно похороненный, указан погребенным совсем в другом месте?
Изучив большое количество архивных документов о тех боях января 1942 года, мы не сразу, но все-таки смогли найти исчерпывающий ответ на интересовавший нас вопрос, и представляем на ваш суд краткое описание событий той далекой зимы, развернувшихся к северу от Погорелого Городища…
Что бы понять происходившее в то время, нельзя обойтись без общей картины обстановки, сложившейся на тот момент на левом фланге Калининского фронта и примыкающем к нему правом фланге Западного фронта. Конечно, ее описание и, тем более, анализ, - удел профессионалов, военных историков, одним словом, людей, обладающих определенными познаниями в военной науке. Скажем сразу, среди участников нашей команды таких специалистов нет. Поэтому мы, не претендуя на истину в последней инстанции, расскажем лишь о своем видении этих событий.
В ходе начавшегося 5 декабря 1941 года контрнаступления Калининского фронта, к середине января 1942 года войска 39-й и 29-й Армий вышли на подступы к Ржеву и прорвали оборону противника западнее него. Вошедшие в прорыв части 39-й Армии вели бои на подступах к Сычевке, но немцы продолжали удерживать Ржев и сломить их сопротивление 29-й Армии не удавалось.
В полосе наступления 31-й Армии противнику удалось зацепиться за рубеж по долине р. Иружа. Лишь в районе ее устья советские войска, наступавшие вдоль левого берега Волги, преследуя поспешно отходящие части 161 пехотной дивизии Вермахта, 3 - 4 января 1942 года смогли на узком участке продвинуться на несколько километров к юго-западу и выйти в район совхоза «Пятилетка» (ныне д. Коммуна).
Военным советом Калининского фронта было принято решение о вводе в образовавшийся прорыв немецкой обороны маневренной группы фронта в составе 11 кавалерийского корпуса под командованием полковника Горина (18, 24 и 82 кавалерийские дивизии) и 107 мотострелковой дивизии полковника Чанчибадзе, с задачей – овладеть г. Зубцов и соединиться с войсками 39-й и 29-й Армий. Тем самым, была бы окружена ржевская группировка войск противника.
Однако, 11 кавалерийский корпус был создан устным распоряжением командующего 30-й Армии генерал-майора Лелюшенко только 27 декабря 1941 года, и был еще по сути, импровизированным соединением. Входившие в его состав дивизии относились к категории легких, рейдовых. Каждая из них имела в своем составе минимальное количество артиллерии, соответствующее стрелковому полку - батарею полковых пушек и батарею противотанковых орудий. Ни корпус, ни вся маневренная группа, не имели общего управления.
К тому же, 107 мсд была уже серьезно потрепана в предыдущих боях и, сдав свой боевой участок северо-западнее Лотошино, совершала по глубокому снегу марш в новый район боевых действий.
В результате, попытка ввода в прорыв подвижной группы была предпринята только в ночь на 5 января и запоздала, буквально, на 10-12 часов…
Накануне, противник успел перегруппировать силы 161 и 129 пехотных дивизий и ночью контратаковал малочисленные подразделения 5 и 119 сд и части кавалерийских дивизий, наступавших в направлении Карамзино. Завязался ожесточенный встречный бой, кавалерийский корпус преодолеть сопротивление противника не смог и был выведен во второй эшелон.
Части стрелковых дивизий продолжали вести бои на рубеже Батюково – Волыново, но до середины августа 1942 года дальше так и не продвинулись…
Об этих боях мы еще постараемся рассказать отдельно.
В это же время продвижение войск 30-й Армии Калининского фронта и ее соседа слева – войск Западного фронта, было еще менее успешным и на правом берегу Волги линия фронта проходила гораздо севернее…
Боевые действия в январе 1942 года 58 танковой бригады, один из бойцов которой был опознан среди погибших в Дурнево, несколько лет назад уже достаточно подробно описаны историком советских танковых частей Максимом Бакуниным из Волгограда /tankoved34/ на основе сведений из журнала боевых действий 58 тбр, оперативных сводок и боевых приказов 371 стрелковой дивизии, в полосе которой бригада вела большую часть боев, а также документов 129 пехотной дивизии Вермахта.
Но нам посчастливилось обнаружить наиболее яркий рассказ о событиях тех далеких дней в «Боевом пути 1229 стрелкового полка в дни Великой Отечественной войны» (полк входил в состав 371 стрелковой дивизии). На пожелтевших от времени страницах этого документа, датированного 31 декабря 1942 года, – тесные ряды местами расплывшихся строк, написанных неразборчивым почерком, в которых живо и очень подробно повествуется о тех боях. Этот документ поистине уникален по своему содержанию. Пожалуй, ничего подобного ему в своей практике мы пока не встречали.
Его автор - служивший в то время в полку интендант 2 ранга Артеменков Михаил Николаевич. Он участвовал в Великой Отечественной войне с 26 июня 1941 года и закончил ее майором административной службы, старшим помощником начальника отдела по использованию опыта войны Оперативного Управления 3-го Белорусского фронта. В наградных листах на ордена Отечественной войны II степени и Красной Звезды указано о его опыте работы с историческим материалом, крайне старательной и усидчивой работе над составлением документов, тщательном сборе и обработке материалов и, что часть отработанных им тем помещалась в сборник, издаваемый Генштабом.
Несмотря на то, что описание М.Н. Артеменковым отдельных моментов боев не во всем совпадает с данными из документов 58 тбр и 371 сд, скрупулезно подготовленный им документ вызывает большее доверие, и наша команда взяла на себя смелость, насколько это возможно, обобщить и представить вам подробно наиболее интересные моменты из всех доступных нам архивных документов, взяв за основу именно Боевой путь 1229 сп.
Начнем с того, что 58 танковая бригада впервые вступила в бой 2 января 1942 года и до 5 января вместе с частями 363 стрелковой дивизии вела безуспешные бои в районе Ягодино, Ошурково, Коршиково, на самой северо-восточной окраине Зубцовского района.
Надо отметить, что при одном только упоминании названий – «бригада», «дивизия», у большинства сразу возникает ассоциация со значительной массой войск, десятками грозных боевых машин. В данном случае, было совсем не так…
На момент прибытия в зону боевых действий 58 тбр имела в своем составе один 116 отдельный танковый батальон, и тот в количестве всего-навсего одного Т-34, двух БТ-7 и двух бронемашин БА-10. Из них один БТ до пункта сосредоточения не дошел, вышел из строя по причине неисправности, экипаж при «поисках дороги на деревню» попал на минное поле, получил легкие ранения.
Кроме того, когда 2 января 1942 года танки бригады совместно 1209 стрелковым полком 363 сд пять раз атаковали Ягодино, пушки на танках не были подготовлены к стрельбе, огня из них не велось…
8 января, при отводе бригады для приведения в порядок матчасти, огнем противотанкового орудия был выведен из строя один БТ-7.
В тот же день в 58 тбр прибыл ее мотострелковый батальон в составе 640 человек и 16 автомашин, имевший при себе 305 винтовок, 1 станковый и 3 ручных пулемета и 35 ППД (пистолет-пулемет Дегтярева).
13 января бригада сосредоточилась в районе Юрьевское, поступив в оперативно-тактическое подчинение командира 371 стрелковой дивизии. Одновременно было получено устное указание командующего 30-й Армии – на следующий день отвести бригаду для ремонта и сбора матчасти из районов прежних боевых действий в район Хранево, где 58 тбр и сосредоточилась к 8.00 16 января. Но уже в 10.00 поступило новое устное распоряжение командующего 30-й Армии о сосредоточении к утру 17 января в районе Власово…
К 16 января части Красной Армии, действовавшие в районе Лотошино, освободили ряд населенных пунктов – Коршиково, Ковригино, Хлопово Городище, Верейки, Калицыно, Макарово, тем самым, вынудив противника отходить в юго-западном направлении. В связи с этим, перед 371 стрелковой дивизией, действовавшей тогда на правом фланге 30-й Армии, была поставлена задача воспрепятствовать отходу противника на Погорелое Городище, овладев несколькими населенными пунктами.
Для этого 371 сд без своего 1231 полка, сдав боевой участок 359 стрелковой дивизии 31-й Армии, сосредотачивалась в районе Мухино, Мишино, Медведки и утром 17 января наносила удар в двух направлениях. Один удар - в направлении Ступино, Салино, другой – в направлении Добрынино, Салино. После прорыва обороны противника и овладения этими населенными пунктами частям дивизии надлежало выйти на Черкуново, отрезая пути отхода противника.
Сплошной линии фронта на этом участке фактически не существовало, однако глубокий снег позволял вести наступление только по дорогам и вдоль них, преодолевая сопротивление противника в деревнях, превращенных им в «жемчужное ожерелье» опорных пунктов, по немецкой терминологии.
1233 сп получил задачу, действуя из района Мухино, овладеть южными окраинами деревень Добрынино и Салино, и наступать в направлении Власьево и Аболешево.
Подчиненный 371 сд 1205 стрелковый полк 363 сд сосредотачивался в районе Мишино, откуда должен был наступать на Ступино и северную окраину Салино.
1229 сп ставилась задача, наступая из-за левого фланга 1233 сп на северную окраину Добрынино и центр Салино, в дальнейшем наступать на северную окраину Черкуново.
При этом накануне, 16 января 1942 года части 371 стрелковой дивизии имели в своем составе: 1229 сп – 110, 1233 сп – 136 и приданный 1205 сп - 839 активных штыков. То есть, боевой состав двух полков дивизии был меньше штатной численности стрелковых рот…
Атака началась в 9.30, однако первый день наступления не принес желаемого результата. Два танка БТ-7 с десантом автоматчиков и бронемашина БА-10 поддерживали наступление 1205 сп на Ступино. Ввиду краткосрочной подготовки к наступлению не все огневые средства противника были выявлены и подавлены. В результате, огнем противотанковых орудий был выведен из строя один БТ-7, другой – завяз в снегу.
Остальная матчасть бригады в бою участия не принимала. Один БТ-7, один Т-26, два БА-10 – в виду отсутствия горючего. Два Т-34, два БТ-7 и один Т-37 – находились в ремонте…
1233 и 1229 стрелковые полки, наступая на Добрынино, подошли к нему на 50-100 м. Дальнейшее продвижение было остановлено плотным огнем противника. За день и без того малочисленные части дивизии потеряли 187 человек ранеными.
Оказалось, что на окраинах Добрынино немцами создана целая система снежных стен, за которыми располагались автоматчики и пулеметчики. Обороняющийся противник располагал значительным количеством пулеметов и минометов. Оборона была создана им и по оврагу на подступах к деревне.
На следующий день батальон 1229 сп при поддержке огня полковой и дивизионной артиллерии трижды атаковал Добрынино и каждый раз был вынужден отходить на исходные позиции.
Однако, к исходу дня 18 января удалось выбить немцев из кустарника, примыкающего к деревне, и овладеть хутором северо-западнее нее. Воспользовавшись этим, подразделения 1229 сп скрытно сосредоточились там и ночью под прикрытием огня всей артиллерии дивизии начали атаку.
В 3 часа противник начал отход, зажег Добрынино, Салино, Ступино и Быково и к 8.00 отошел на Аннино, Власьево.
Что бы помешать отходящим немцам закрепиться в других населенных пунктах, в 1229 сп был создан отряд преследования в составе стрелкового взвода, артиллерийской батареи из двух трофейных 75-мм пушек, 6 противотанковых ружей, 5 автоматчиков.
Наличие в полку захваченных в предыдущих боях немецких пушек оказалось весьма кстати.
Германское лёгкое пехотное 75-мм орудие 7,5 cm le.IG.18 имело в боевом положении вес всего 400 кг, почти в два раза меньше, чем у советской 76-мм полковой пушки обр. 1927 г., могло легко перемещаться на поле боя силами расчета, при этом вело огонь достаточно мощными шестикилограммовыми осколочно-фугасными снарядами.
Утром 19 января передовой отряд, а за ним и все полки дивизии выступили по маршруту Добрынино – Власьево – Аболешево – Синицыно и далее на Перепечино.
Противник зажег Власьево и к 9.00 почти без боя оставил его. Части его 129 пехотной дивизии предприняли попытку удержаться на рубеже Ульяново - Юркино - Черкуново - Аболешево – Калачево, получившем название «линия Ильменау» по имени города в Тюрингии.
На подступах к Калачево и Аболешево ими был сооружен снежный вал длиной несколько километров, шириной 4 метра и высотой 2 метра! За этим валом располагалась пехота и огневые средства противника. Много огневых точек было оборудовано в домах и на чердаках обеих деревень.
Вокруг простиралась открытая местность, и как только передовые подразделения 371 сд вошли в сгоревшую деревню Власьево, противник открыл сильный пулеметный и минометный огонь, вынудив советскую пехоту зарыться в снег.
Батареей трофейных орудий младшего лейтенанта Волова был открыт ответный огонь, одним орудием по Аболешево, другим – по Калачево, на которое наступал 1233 сп. Вскоре к ним присоединилось и одно 76-мм полковое орудие под командованием младшего лейтенанта Тутубалина. Одни только две трофейных пушки выпустили по огневым точкам противника непрерывно более 700 снарядов! Были уничтожены три минометных батареи и несколько пулеметных гнезд, противник начал поджигать деревни, готовясь к отходу. Увидев это, 1229 стрелковый полк стремительно атаковал Аболешево, и когда артиллерийские орудия на конной тяге галопом влетели в деревню вместе с пехотой, на другом ее конце были видны убегающие немцы, которым пришлось оставить ее практически целой.
Отступление противника было настолько поспешным, что зашедший в один из домов наводчик орудия красноармеец Орлов вскоре вывел оттуда двоих спрятавшихся в нем немцев. Очевидно, они уже не имели сил ни сопротивляться, ни убегать по глубокому снегу, и предпочли сдаться в плен…
Благодаря самоотверженным и умелым действиям артиллеристов, в бою за Аболешево 1229 полк потерял всего 4 человека убитыми и 14 ранеными.
В тоже время в освобожденной деревне было обнаружено около 150-ти убитых немцев, только в одном разбитом артиллерийским огнем амбаре оказалось больше 30-ти их трупов.
1205 сп, также атаковавший Аболешево, поддерживали огнем с места четыре бронемашины и один БТ, который, войдя в занятую пехотой деревню, подорвался на мине и вышел из строя.
Уже к 00.45 20 января подразделения 1229 полка практически без боя овладели оставшейся совершенно нетронутой деревней Синицыно, где захватили богатые трофеи и обнаружили в нескольких домах безмятежно спавших немцев.
Несмотря на то, что противник взорвал мост через речку Ржать, к 1.00 передовой отряд 1229 сп ворвался в деревню Митино, которую немцы успели наполовину сжечь.
В 4 часа утра передовой отряд, а за ним и основные силы 1229 полка по шоссе выдвинулись в направлении деревни Перепечино, находящейся в 4 км к югу. В 1,5 км от Перепечино очередной взорванный противником мост остановил продвижение артиллерии и приданных полку танка и трех бронемашин 58 тбр. Продолжившая движение, не дожидаясь наведения переправы для техники, пехота сразу же подверглась автоматно-пулеметному обстрелу со стороны прилегающего к дороге леса и была вынуждена залечь.
Вновь в бой вступил расчет под командованием младшего лейтенанта Тутубалина, который на руках выкатил 76-мм орудие на дорогу и открыл огонь по опушке леса, откуда велся обстрел. Противник ответил минометным огнем, но пулеметный огонь с опушки был подавлен. Пользуясь этим, подразделения полка заняли лес восточнее Перепечино. Одновременно, подоспевшие саперы быстро проложили объезд разрушенного моста.
Для разведки огневых средств немцев и возможности дальнейшего продвижения по дороге в направлении Перепечино, в разведку был направлен приданный полку танк, по которому противник огня не открыл.
Однако, когда стрелковые подразделения атаковали деревню с двух сторон – вдоль дороги и со стороны леса и подошли к ней на 300 м., по ним был открыт сильный пулеметный огонь, вынудивший пехоту зарыться в снегу.
Артиллерия полка и приданные боевые машины 58 тбр вышли на открытые огневые позиции и открыли огонь по деревне. Полностью подавить огневые средства противника не удалось, и стрелковые подразделения, вновь поднявшиеся в атаку, были вынуждены залечь.
Поскольку боеприпасы к орудиям постепенно иссякали, командир полка майор Штырлин приказал батарее трофейных орудий пробраться непосредственно в деревню и уничтожить пулеметные гнезда.
Выдвигавшиеся к деревне на санях орудия в 15-и метрах от ее строений были встречены кинжальным пулеметным огнем, развернулись и открыли огонь. Пятью выстрелами в упор пулеметный огонь был подавлен, но из-за ближайшей рощи противник открыл сильный минометный огнь по батарее. Пришлось отвести лошадей в укрытие, а орудия на руках расчетов затащить в деревню. Вслед за артиллеристами в деревню вошел взвод ручных пулеметов.
Однако, стрелковые подразделения не смогли воспользоваться их успешными действиями, и под сильным минометным огнем пулеметчики, а затем и артиллеристы были вынуждены оставить деревню, выкатив пушки на руках.
С наступлением темноты все силы полка были выведены из зоны огневого воздействия противника для приведения в порядок.
Очевидно, на фоне предыдущих успешных действий командование 371 стрелковой дивизии неверно оценило сложившуюся обстановку.
Поспешив доложить в штаб 31-й Армии, что 1229 сп овладел Перепечино и остановлен сильным пулеметным и минометным огнем противника из района Дурнево, Щипцово, оно уже в 19.00 поставило своим частям невыполнимую задачу.
Через час, в 20.00, - возвращенному в ее состав 1231 сп атаковать и овладеть узлом сопротивления противника Дурнево, 1229 сп и 58 тбр – Щипцово, а с рассветом 21 января, частью сил, сковывая противника в Погорелом Городище с северо-востока, овладеть им ударом с запада и северо-запада…
Как часто тогда бывало, имело место выдачи желаемого за действительное – в описании боевого пути 1229 полка, изобилующего подробностями боев, нет ни слова об овладении Перепечино 20 января.
Наоборот, указано, что только рано утром 21 января подразделениям 1229 сп удалось ворваться в Перепечино и овладеть окраиной деревни. Немцы начали отходить, поджигая дома и оставив в прикрытии отдельные пулеметные точки. Ситуацию осложняло отсутствие артиллерийской поддержки ввиду израсходования боеприпасов к орудиям.
Для завершения боя по очистке от противника Перепечино полк был сменен другими подразделениями и отведен в лес, откуда сразу же повел наступление в направлении Щипцово.
В результате, первая атака Дурнево и Щипцово началась утром 21 января только силами 1231 стрелкового полка, танкового и мотострелкового батальона 58 танковой бригады, без 1229 полка, который все еще вел бой в Перепечино…
Сразу же стало ясно, что эти две незначительно отстоящие друг от друга деревни по 45 и 50 домов каждая, до которых не меньше 500 метров по открытому полю в глубоком снегу, представляют собой единый узел сопротивления протяженностью по фронту порядка 1,5 км, и подготовлены противником к обороне значительно лучше. Огневые точки и блиндажи немцы оборудовали не только в сараях и домах, но и в подвалах, под полами строений, дополнительно перекрыв их сверху.
Разрушить такие укрытия 76-мм орудия могли, лишь ведя огонь прямой наводкой, да и то с трудом, а к этому времени артиллерия 1229 сп полностью израсходовала боеприпасы, за исключением неприкосновенного запаса на случай отражения танковой атаки. Ситуация с боеприпасами артиллерии в 1231 сп вряд ли отличалась в лучшую сторону.
Расположение деревень позволяло обороняющимся держать наступающую пехоту под перекрестным пулеметным огнем, а единственная проезжая дорога, что шла с севера в Щипцово через небольшую рощу, вела двигавшиеся по ней танки к поджидавшим их замаскированным в роще и строениях деревни противотанковым пушкам.
К этому времени части вели наступление практически непрерывно уже больше четырех суток, понесли потери, а остававшиеся в строю в строю бойцы были измотаны. К тому же, заметно похолодало, и в ночь на 21 января было уже – 30.
Как и следовало ожидать, в отсутствие артиллерийской обработки противник без большого труда смог отразить атаки советской пехоты, численностью не больше двух рот, поддержанные всего двумя танками. При первой атаке на единственной «тридцатьчетверке» 58 танковой бригады огнем противника дважды выводился из строя пулемет. Пехота залегла в снегу, не доходя 100 – 200 метров до деревень.
По данным 129 пехотной дивизии Вермахта, подразделения 430 и 428 пехотных полков которой обороняли Щипцово и Дурнево, во время одной из атак танки смогли прорваться в Щипцово, где уничтожили 105-мм гаубицу и 50-мм противотанковое орудие, и были вынуждены отойти.
Но, судя по всему, такие противотанковые орудия, что были в то время наибольшей угрозой для советских танков, у оборонявшихся немцев еще оставались. В 14.30 Т-34 был подожжен ими. Под плотным автоматно-пулеметным огнем экипаж младшего лейтенанта Петухова не смог покинуть охваченный пламенем танк и сгорел в нем. 45-мм пушки Т-26, тоже получившего повреждения, и бронемашин, которые из-за глубокого снега вели огонь с места, не причиняли существенного вреда укрепленным огневым точкам противника.
Даже лишившись поддержки танков, под смертоносным пулеметно-минометным огнем, в глубоком снегу, «поймавшая кураж» наступления последних дней и ночей пехота самоотверженно продолжала атаковать врага. Во время последней атаки, уже в наступившей темноте, небольшой группе бойцов удалось прорваться в Дурнево, откуда она была выбита контратакой немцев.
Полки 371 сд ожидали подвоза боеприпасов для артиллерии что бы продолжить бой…
Но в этот день западнее Ржева началось контрнаступление 9-й Армии Вермахта с целью отрезать прорвавшиеся войска 29-й и 39-й Армий, и командование Калининского фронта приняло решение о передислокации 30-й Армии на опасное направление.
Уже в ночь на 22 января 371 стрелковая дивизия и 58 тбр приступили к сдаче боевого участка в районе Щипцово – Дурнево частям 348 стрелковой дивизии, поступившей в распоряжение 31-й Армии, и начали многокилометровый марш на север. Впереди их бойцов ждали жесточайшие бои с эсэсовцами дивизии «Рейх»...
Чуть больше, чем через неделю, за мужество и героизм, проявленный в этих боях командир батареи полковых орудий 1229 стрелкового полка Александр Сергеевич Тутубалин, уже ставший лейтенантом, будет награжден орденом Красной Звезды. 20 марта, при отражении танковой атаки его батарея уничтожит пять танков, а ее командир погибнет смертью храбрых у орудия, заменив вышедший из строя расчет. Посмертно он будет представлен к званию Героя Советского Союза, но награжден орденом Ленина.
Командир батареи противотанковых орудий младший лейтенант Александр Михайлович Волов в боях под Кокошкино и Тимонцево огнем своей батареи уничтожит четыре вражеских танка и будет награжден орденом Красной Звезды, а в сентябре 1942 года – орденом Отечественной войны I степени за два уничтоженных и четыре подбитых танка при отражении контрудара элитной дивизии Вермахта «Великая Германия» в районе Векшино. Еще один такой орден он в качестве командира батареи 29 истребительно-противотанкового полка получит за взятие Кенигсберга, и встретит победный май 1945 года в звании капитана…
Ну а мы вернемся снова к рассказу о боях за Дурнево и Щипцово.
Только 24 января 1174 стрелковый полк 348 сд смог освободить их.
Именно его бойцы хоронили своих однополчан и погибших тремя днями раньше воинов 371 стрелковой дивизии и 58 танковой бригады в могиле, что нашли поисковики «Долины» и «Брони» в августе 2002 года. Так и оказался в ней старший сержант Гордиенко, числящийся похороненным совсем в другом месте…
Не будем строги к составлявшим именные списки потерь штабным работникам 58 танковой бригады, что указали места захоронения погибших, не имевшие отношения к действительности. В дни непрерывных кровопролитных боев начала февраля 1942 года, когда были составлены эти списки, наверное, они и не могли сделать большего…
Возможно, кому-то картина событий пяти дней и ночей войны, о которых мы рассказали, покажется слишком в черном цвете, но бойцы и командиры 371 стрелковой дивизии и 58 танковой бригады, шедшие в наступление в январе 1942 года под Погорелым Городищем, погибли совсем не зря.
Пусть его и не удалось тогда взять, но благодаря их героизму и самоотверженности, позволившим всего за три дня в лютый мороз, не взирая на сопротивление врага, совершить рывок на 15 километров вперед, немцы были вынуждены поспешно отходить по единственной дороге на Погорелое Городище, теряя технику и вооружение.
Только южнее, в полосе наступления 348 сд, до 21 января они бросили 130 грузовых автомашин, 67 легковых, 10 специальных машин, 10 тракторов, 18 пулеметов и много другого имущества.
Ну а теперь части 348 стрелковой дивизии продолжали успешно продвигаться к Держе, навстречу тяжелым боям, в которых деревни на ее берегах по несколько раз будут переходить из рук в руки, к прорывам в глубину обороны врага и боям до последнего патрона в окружении.
Об этом мы еще тоже обязательно расскажем.
Установить поименно, кто из бойцов, из каких частей, погиб в тех боях, и чьи останки были достойно перезахоронены из давно заброшенной могилы в Дурнево в 2002 году, нам уже не удастся. В условиях постоянно менявшейся обстановки и передислокации частей учет потерь был далеко не достоверным, а были они очень серьезными.
Только из числа командного состава в боях одного дня - 21 января, в 371 стрелковой дивизии погибли военный комиссар батальона 1231 сп политрук Щукин Николай Степанович, командиры взводов лейтенант Семичев Иван Иванович и младший лейтенант Прохоренков Иван Васильевич, в 58 танковой бригаде, не считая сгоревшего с экипажем в танке командира роты младшего лейтенанта Петухова Сергея Павловича, - политрук роты младший политрук Ченчиковский Константин Аксентьевич, заместитель командира роты лейтенант Самигуллин Сунгатулла Фатхуллович…
Время сохранило для нас лицо только одно из них – младшего политрука Ченчиковского, чье фото, как члена ВКП(б), хранилось в Российском государственном архиве социально-политической истории и было найдено Алексеем Кузнецовым.
И пусть нам уже не суждено узнать их имена, мы будем помнить подвиг всех тех героев, сражавшихся и погибавших в лютую стужу в заснеженных полях и лесах на подступах к Погорелому Городищу!
Нам уже не раз доводилось на практике сталкиваться с тем, что в морозном январе 1942 года, когда земля обрела твердость камня, погибших, как правило, свозили в населенные пункты и хоронили в погребах, подвалах домов либо на месте сгоревших строений, где промерзший грунт отогрелся и поддавался лопатам.
Мы уверены, что и в Дурнево и Шевцово и в урочище Перепечино наверняка есть другие их могилы, что не найдены до сих пор…
К поиску утраченных захоронений павших в далекие январские дни 1942 года сейчас приступили наши друзья из отрядов «Броня» и «Витязь». Наша команда, насколько возможно, помогает им и надеется на то, что рассказ о возвращенных именах воинов, погибших в тех боях, еще будет продолжен.