Прорыв на Держе, январь – февраль 1942-го…
Автомобильная трасса М9, Москва – Рига, днем и ночью на ней не стихает гул машин.
В смутные дни ельцинского безвременья кто-то из тогдашних власть предержащих, в угоду своим «братьям по разуму» - прибалтийским националистам, уже тогда преуспевшим на поприще русофобии, назвал ее чуждым для русского языка словом «балтия». К счастью, как и большая часть всего чужеродного, это название не прижилось в народе.
В пути от Погорелого Городища к Зубцову, миновав стоящий на высоком восточном берегу Держи памятник «Катюша», трасса ныряет к мосту и взлетает на западный берег.
Там, на обочине - установленный Российским военно-историческим обществом памятный знак, напоминающий - «Здесь д. Почурино 7 раз переходила из рук в руки. Бессмертен подвиг наших бойцов. Январь 1942 г.»
Каждый день мимо проносятся тысячи машин. Их водители и пассажиры, кто впервые, а кто уже привычно, читают короткие строки на памятном знаке. Но мало кому из них известно, что те ожесточенные бои были лишь частью смелой по замыслу, но окончившейся неудачей частной операции 31-й Армии Калининского фронта.
И почти никто, через считанные минуты въезжая в густой, неприветливый лес, надвое рассеченный трассой, не знает, что основные действия и трагический финал этой операции в конце января – начале февраля 1942 года развернулись именно в этом лесу, и их следы на долгие годы оказались надежно скрыты под его покровом...
На фоне других, гораздо более масштабных сражений первых лет Великой Отечественной эта операция оказалась незаслуженно забытой и, наверное, по сей день так и оставалась бы «белым пятном» в истории, если не работа поисковиков.
Основная заслуга в том, что хоть немного удалось приподнять завесу тайны над этими событиями, принадлежит нашему товарищу – Владимиру Стрельникову, командиру поискового отряда «Звезда» из Погорелого Городища, создателю уникального военно-исторического музея «Западное направление».
В начале 2000-х он обследовал лес западнее деревни Почурино, где 4 августа 1942 года наши войска прорвали оборону немцев на левом берегу Держи и устремились к Зубцову и Сычевке.
Среди разрушенных артиллерийским огнем блиндажей и оплывших траншей Владимир обнаружил ровный прямоугольный участок с уложенной посередине проржавевшей советской каской, пробил шурф и понял, что эта площадка - просевший за долгие годы холм братской могилы.
Пришлось позвать на помощь молодых ребят из зубцовского поискового отряда «Долина». 10 сентября 2003 года началась работа, которая была завершена во время весенней Вахты Памяти 2004 года, вместе с участниками Архивно-поисковой группы «Броня» из Саранска во главе с ее бессменным командиром Алексеем Кузнецовым.
Из земли были подняты останки 18 бойцов Красной Армии, лежавшие в санитарном захоронении вперемешку с лошадьми. Ребятам пришлось, буквально по косточке, отделять их от лошадиных скелетов.
По сохранившимся фрагментам шинелей, полушубков и валенкам сразу стало понятно, что бойцы погибли не летом 1942 года, как ожидалось, а зимой. Судя по остаткам петлиц со знаками различия, среди погибших были лейтенант и сержант. Из личных вещей только мыльница и бритвенные принадлежности…
С останками было обнаружено 7 смертных медальонов, но прочитать, и то частично, удалось только нестандартную записку в одном из них. На самодельном вкладыше сохранился домашний адрес погибшего бойца - «А.Т.С.С.Р. Город Бугулма Тумутукскоя р-на Старлинская с/с Дер. Н.С. Пулгт Ахматова Неса».
По нему удалось установить бойца - Миннигулова Ахмата (Миннеахмата) Минулловича, 1911 года рождения, уроженца д. Нижнее Стерле Тумутукского района Татарской АССР, сапера 472 отдельного саперного батальона 348 стрелковой дивизии. Он числится пропавшим без вести 1 февраля 1942 года у ныне не существующей деревни Лужки Погорельского района Калининской области.
Правильность установления имени бойца подтвердили его односельчане, сообщившие, что в обиходе жену бойца - Гилминису Галлиуловну называли Несой или Нисой. Так ее имя указано и в извещении о гибели Ахмата Минулловича, врученном ей в октябре 1949 года.
Алексею Кузнецову удалось найти сына сапера Миннигулова - Расиха Ахматовича, и спустя годы, родственники бойца посетили Воинский мемориал в Веригино и установили памятный знак на братской могиле, где он похоронен со своими боевыми товарищами.
Через пару лет охотники рассказали Владимиру Стрельникову, что неподалеку от места, где были подняты 18 бойцов, черными копателями вскрыто другое санитарное захоронение.
И снова к делу подключились поисковики «Брони» и зубцовского отряда «Взвод». В октябре 2006 года им удалось извлечь из воронки останки 16 советских воинов. Ни один из найденных с ними медальонов прочесть было невозможно, но по обнаруженной петлице с двумя прямоугольниками - «шпалами» было понятно, что один из погибших имел звание майора…
Еще не были торжественно перезахоронены на Мемориале в Веригино останки 18-и бойцов, когда от жительницы Погорелого Городища – Натальи Сергеевны Пруновой, Владимир узнал, что зимой 1942 года в ныне несуществующей деревне (хуторе) Шохово, откуда та родом, оккупанты заставляли местных жителей собирать и хоронить погибших советских солдат.
Наталья Сергеевна тогда была молоденькой девушкой и, спустя многие годы, смогла безошибочно указать поисковикам место одного из таких санитарных захоронений – в большом погребе на восточной окраине бывшей деревни, стоявшей на возвышенности в 2,5 км к северо-востоку от деревни Старое.
Когда-то давно, в дореволюционные годы, там было сельцо Петропавловское с барской усадьбой, а в годы войны на топографических картах это место обозначалось, как «Сараи».
По словам Н.С. Пруновой, перед войной в Шохово оставалось 6-8 домов, не считая еще сохранившегося каменного помещичьего дома. Большая часть жителей уже тогда переехала оттуда в деревню Ревякино.
В январе 1942 года в деревне стоял немецкий гарнизон с несколькими 37-мм противотанковыми орудиями. Внезапно из близлежащего леса деревню атаковали красноармейцы. Их было человек 500. Во время боя сгорело 2-3 дома, погибли две жительницы – старушка и шестнадцатилетняя девушка. Уцелевшие немцы, отобрав у крестьян волов и повозки, на которые погрузили раненых, поспешно покинули деревню.
Через день или два они вновь захватили Шохово. В бою погибло множество советских воинов, их трупы остались на полях вокруг деревни.
В плен попало три или четыре легко раненых бойца. Разозленные потерями, немцы в стоявший в ту пору почти тридцатиградусный мороз раздели и разули их, жестоко избивали.
Местных жителей и пленных заставили собирать и хоронить убитых. Кормить пленных и разговаривать с ними немцы запрещали, но кто-то все же смог узнать у бойцов, что их часть формировалась в Сибири и они непрерывно наступали от Москвы, а здесь попали в окружение, в бою погиб их командир. Когда немцы отправляли пленных в тыл, у одного из них спросили, как его зовут, и тот ответил: я – боец Красной Армии!
Весной, опасаясь зловония от разложения массы трупов, облив бензином захоронение в погребе, немцы сожгли его и засыпали сверху землей...
За неделю работы в августе 2007 года сводной группой поисковых отрядов «Звезда», «Долина», «Память Метростроя», «Танкист» и «Горизонт» в указанном Натальей Сергеевной месте, в погребе, на глубине до 2,5 метров были обнаружены и эксгумированы частично сожженные останки в общей сложности 231-го воина!
Их торжественно перезахоронили на Мемориале в Погорелом Городище.
Из 22-х обнаруженных с останками медальонов смогли прочитать только три. Все они принадлежали жителям Молотовской области - так именовался тогда нынешний Пермский край.
По записям в медальонах удалось установить красноармейца Ядрышникова Петра Алексеевича, 1908 года рождения, из деревни Советино Советинского сельсовета Суксунского района, помощника командира взвода Панькова Сергея Алексеевича, 1900 года рождения, из д. Подземлянье Подземлянского сельсовета Частинского района и Мурзина Вячеслава Кузьмича, 1910 года рождения, жившего до войны в г. Березники…
По данным Центрального архива Минобороны России, красноармеец Паньков числится пропавшим без вести в июне 1942 года, красноармеец-сапер Ядрышников Петр Алексеевич - с ноября 1941 года. Оба учтены на основании послевоенных подворовых обходов, сведений о месте их службы и обстоятельствах гибели нет.
А вот красноармеец Мурзин был связистом отдельного минометного дивизиона 379 стрелковой дивизии и пропал без вести 2 февраля 1942 года в районе Погорелого Городища.
С 2009 года до недавнего времени на Интернет-ресурсах поисковых отрядов и в социальных сетях появляются обращения о помощи в розыске места захоронения сослуживца и земляка поднятого в 2004 году Ахмата Миннигулова - Гурьянова Устина Петровича, сапера 472 осб 348 сд, пропавшего без вести 1 февраля 1942 года у д. Лужки Погорельского района, в тот же день и там же, где и Миннигулов…
По словам разыскивавшей Гурьянова правнучки, в послевоенное время пришло письмо от женщины из деревни Зиновьево Калининской области. В нем говорилось, что в феврале 1942 года она встретила в лесу группу бойцов, попавших в окружение недалеко от этой деревни, и они оставили ей адреса своих родных, понимая, что шансов вырваться из окружения мало. Семилетний сын этой женщины стал носить бойцам еду. Немцы выследили их, мальчика расстреляли, троих красноармейцев после пыток повесили, а Гурьянова обливали водой в тридцатиградусный мороз, пока он не превратился в глыбу льда. Три дня фашисты не давали хоронить убитых. Потом местные жители похоронили их где-то на краю леса.
Контакт с жительницей Зиновьево, знавшей место гибели и захоронения бойцов давно утрачен, а ее семья перебралась в Москву…
В именных списках потерь 472 отдельного батальона указаны многочисленные потери бойцов и командиров в первые дни февраля 1942 года с формулировкой «в районе деревни Лужки Погорельского района», в журнале боевых действий батальона записано, что 1-2 февраля 472 осб выполнял боевую задачу по очистке леса южнее д. Лужки от автоматчиков.
Часть батальона во главе с начальником инженерной службы дивизии капитаном Терещенко и командиром батальона капитаном Померанцевым попала в окружение, понесены значительные потери, вместо количества убитых, раненых и пропавших без вести в тексте пробелы...
Только вот лес южнее деревни Лужки отсутствовал. Очевидно, все же речь шла о том лесе, что к западу от нее, где раньше были найдены останки сапера Минигуллова…
И деревни Зиновьево, упомянутой правнучкой бойца Гурьянова, в Зубцовском районе нет и никогда не было. Но всего в 3 километрах к западу от Шохово, за лесом, раньше была деревня Зеновское, а значит, ситуация, описанная правнучкой бойца, вполне реальна.
Получается в районе Шохово – Зеновское в начале февраля 1942 года сражались и погибали бойцы из двух дивизий!
Нам давно не давал покоя вопрос – при каких обстоятельствах сотни бойцов и командиров 348 и 379 стрелковых дивизий оказались в те дни в глубине немецкой обороны, остававшейся незыблемой на протяжении еще полугода?
И вот теперь, закончив описание предшествовавших этим событиям боев января 1942 года к северу от Погорелого Городища, мы решили окончательно обобщить все ставшие известными нам сведения о том, что же происходило той далекой зимой в лесах западнее Держи, и рассказать вам об этом.
Что бы понять происходившее в начале февраля 1942 года нам пришлось изучить архивные документы не только этих двух соединений. Оказалось, что в тех боях вместе с ними участвовали и части нескольких других дивизий!
Наши друзья – Алексей Волков и Виктор Краус помогли найти и перевести отрывки изданной в Германии книги по истории 161 пехотной дивизии Вермахта, касающиеся боев зимы 1942 года западнее Держи.
Кроме того, интересующие нас бои описаны и в знакомой любителям военной истории книге «Дневник немецкого солдата. Военные будни на Восточном фронте. 1941-1943». Ее автор – унтер-офицер 129 артиллерийского полка 129 пехотной дивизии Вермахта Гельмут Пабст, принимавший в них непосредственное участие, вполне закономерно навсегда закончил свои похождения на русской земле в 1943 году…
Вечером 22 января 1942 года боевым распоряжением Калининского фронта 30-й Армии была поставлена задача экстренно передислоцироваться западнее Ржева для отражения контрнаступления 9-й Армии Вермахта, осуществлявшегося с целью отрезать и разгромить глубоко вклинившиеся в немецкую оборону войска 29-й и 39-й Армий.
Действовавшие на левом фланге 30-й Армии 348, 379 и 251 стрелковые дивизии были переданы в состав 31-й Армии и продолжили наступление на прежнем участке.
25 января 1942 года передовые части 348 сд вышли к долине Держи на узком участке к северо-западу от Погорелого Городища.
Именно здесь, на протяжении каких-то четырех километров эта небольшая речка, глубоко прорезавшая свое русло между крутых, местами обрывистых берегов, причудливо изгибается так, что образованные ее излучинами выступы одного берега уходят вглубь другого на расстояние до километра.
В предвоенные годы на обоих берегах Держи, в ее излучинах стояли многочисленные деревни – Холопья, Лужки, Савостьяново, Восцыно, Ернево. Сегодня от них не осталось и следа.
После упорного боя полки 348 сд овладели Вишняково, завязали бой за Савостьяново и атаковали с северо-востока опорный пункт в деревне Восцыно на западном берегу Держи, но встреченные сильным огнем из Восцыно и с опушки леса юго-западнее него, успеха не имели.
На следующий день, после ожесточенного боя, 1170 стрелковому полку удалось овладеть Восцыно. Противник, оказывая упорное сопротивление, отошел на заранее подготовленный рубеж обороны на опушке леса в 700 м. юго-восточнее, где у него были оборудованы блиндажи и пулеметные гнезда. 1172 полк продолжал вести бой за Савостьяново. 1174 сп в результате многочасового боя овладел Исаково, что южнее Вишняково. Противник отошел и закрепился в деревне Почурино, откуда вел интенсивный огонь из шестиствольных минометов по боевым порядкам полков.
Одновременно, части 379 и 251 стрелковых дивизий, наступавшие на Погорелое Городище с севера и востока, натолкнулись на прочную немецкую оборону, опиравшуюся на целый ряд хорошо оборудованных узлов сопротивления с ДЗОТами и блиндажами.
К этому времени части 31-й Армии непрерывно вели наступление в течение полутора месяцев, понесли серьезные потери, были измотаны, но даже приняв боевой участок от 30-й Армии, что практически вдвое увеличило занимаемый ими фронт, продолжали успешно наступать на отдельных участках.
В тоже время соседи слева – части правофланговой группы 20-й Армии Западного фронта заметно отставали.
По приказанию командующего Калининским фронтом генерал-полковника Конева и командующего 31-й Армии генерал-майора Юшкевича, командир левофланговой 251 стрелковой дивизии полковник Орестов в 20.00 26 января 1942 года информировал командующего правофланговой группой 20-й Армии Западного фронта о сложившейся обстановке и просил для содействия левому флангу частей 31-й Армии наносить удар в направлении Семеновское, Кондраково, Губинка (южнее Погорелого Городища), как можно быстрее форсировать уничтожение группировки в районе Семеновское и выйти в район Кондраково, Губинка.
В тексте этого документа прямо указано - «Командующий 31 армией просил передать, что ускорение продвижения Вашей группы и выход ее в район Губинка в значительной мере облегчит действия Масленникова и 31 армии».
Масленников, действия которого было необходимо облегчить, - генерал-лейтенант, командующий 39-й Армии Калининского фронта, войска которой, наступая в направлении Сычевки, оказались окружены немцами юго-западнее Ржева.
Сейчас трудно сказать, что и насколько помешало войскам правофланговой группы 20-й Армии оказать содействие 31-й Армии и выйти в район к югу от Погорелого Городища. Фактом остается то, что этой группой на тот момент командовал тот самый генерал Власов.
Накануне ему было присвоено звание генерал-лейтенант, он был награжден орденом Красного Знамени, а спустя всего полгода генерал Власов покроет себя несмываемым позором предательства, за что в 1946 году будет заслуженно подвергнут позорной для офицера смертной казни через повешение.
Кто знает, может быть уже тогда в черной душе этого подонка таилась ненависть к взрастившей и не раз обласкавшей его Родине, находившая пока выход в бездействии, которое дорого обошлось воинам 31-й Армии…
27 января подразделения Вермахта продолжали удерживать прежние позиции. Неоднократные атаки частей 348 сд в направлении Савостьяново, опушка леса юго-западнее Восцыно, Почурино были безуспешными. После двенадцатичасового боя полки отошли на исходные позиции.
Тем не менее, критическая обстановка, сложившаяся западнее Ржева, требовала любой ценой оказать помощь попавшим в окружение частям 29-й и 39-й Армий.
Поэтому, с учетом пусть даже незначительного успеха, достигнутого 348 стрелковой дивизией, в 21.00 оперативной группой штаба 31-й Армии был отдан боевой приказ № 7 о прорыве обороны противника в районе Восцыно, Вишняково, овладении районом Засухино, Казаркино, Каргашино и развитии наступления в западном направлении с целью совместными с 29-й и 39-й Армиями действиями окружить и уничтожить Ржевскую группу противника.
348 сд с 56 артиллерийским полком и 537 отдельным минно-саперным батальоном должна была прорвать оборону противника на фронте Восцыно – Лужки и выйти на западную опушку леса, что юго-западнее Восцыно.
Задача дня – овладеть районом Бубново, Григорово, Серговское, перерезав подвижными отрядами шоссе Зубцов – Сычевка в районе Батаково.
379 сд, передавшая боевой участок Исаково, Погорелое Городище 250 стрелковой дивизии, со 108 артполком и 72 отдельным саперным батальоном должна была прорвать оборону противника на фронте Холопья – Вишняково и выйти на западную опушку леса юго-западнее Почурино.
Задача дня - овладеть районом Воймерово, Козлово, Казаркино, подвижным отрядом перерезать шоссе Зубцов – Сычевка в районе Малое Коробино.
Несомненно, цель предстоящего наступления была амбициозной, другое дела, насколько она была реализуемой на тот момент?
Советским войскам на данном участке противостояли части 110, 129 и 161 пехотных дивизий Вермахта и, хотя ряд их подразделений был задействован в качестве боевых групп к западу от Ржева, остававшихся сил вполне хватало что бы воспрепятствовать расширению возможного прорыва заблаговременно подготовленной ими обороны вдоль Держи, входившей в состав так называемой «линии Кенигсберг».
Так и оказалось в дальнейшем…
Наступление было запланировано на 13.00 28 января, но из-за задержки в перегруппировке частей 379 сд перенесено на 17.00.
К исходу дня части 348 сд овладели шестью ДЗОТами на опушке леса юго-западнее Восцыно, Савостьяново, Лужки, прорвали оборону противника и продолжали развивать успех в юго-западном направлении на Сараи, что 1,5 км севернее Ревякино (Шохово, прим.).
К югу от них, 1257 сп 379 сд после упорного боя к 20.00 овладел Холопья, перешел Держу и двигался к лесу западнее. 1253 сп, подойдя с востока к Почурино, встретил огневое сопротивление и обходил Почурино с юга.
В течение ночи на 29 января части 348 сд продолжали наступать в направлении Старое и отм. 205,2 (1,5 км северо-западнее д. Старое), отразили 5 контратак противника и вели бой в лесу 2 км юго-западнее р. Держа. За прорыв обороны противнику личному составу дивизии Военным советом Калининского фронта была объявлена благодарность.
1257 сп 379 сд к 1.30 овладел двумя ДЗОТами в лесу западнее Холопья, в 5.30 отразил контратаку противника из леса.
1253 и 1255 сп и частью сил 1257 сп вели бой за Почурино. На участке 1255 сп в 5.00 в бой была введена пулеметная рота 251 сд.
Однако сломить сопротивление противника в Почурино, откуда он фланговым огнем препятствовал продвижению наших частей севернее, не удалось, и 29 января в бой были введены части 359 сд, находившейся в резерве командующего 31-й Армией.
Ее 1194 и 1198 стрелковые полки действовали во втором эшелоне за частями 348 сд, и 1194 сп в бою за безымянные высоты 0,5 км южнее Восцыно потерял 19 человек убитыми 41 ранеными.
1196 сп с 7.00 вел бой за Почурино вместе с частями 379 сд.
Дневное наступление на расположенное на открытой местности Почурино, где противник оборудовал 16 ДЗОТов и приспособил к обороне дома и сараи, было неудачным. Понеся потери, полки отошли в исходное положение. Было решено атаковать деревню ночью. Немцы, отбив дневные атаки, считали себя в безопасности. Выставив редкие посты, они зажгли несколько крайних домов и расположились в других строениях.
В 21.45, после короткой артподготовки, 1253 сп 379 сд совместно с 1196 сп 359 сд с северной и северо-восточной стороны ворвался в Почурино, заняв полдеревни. Уже через 15 минут 1255 сп, атаковавший деревню с юга, занял ее остальную часть.
В 23.30 противник контратаковал со стороны Носово и занял 4 дома на юго-западной окраине, откуда был выбит. Более двух часов продолжалось уничтожение отдельных автоматчиков.
30 января 1172 и 1174 сп 348 стрелковой дивизии вышли на западную опушку леса, и в 22.00 после боя, в котором было уничтожено 85 и взято в плен 47 немцев, овладели Сараи (сев.) (Шохово, прим.) и продолжали наступление в направлении отм. 205,2 и Старое.
За два дня боев дивизией были захвачены четыре 37-мм противотанковых пушки, два 81-мм минометов, пять 50-мм минометов, пять станковых пулеметов, одиннадцать ручных пулеметов, восемь немецких и 70 отечественных винтовок, снаряды, патроны.
Части 379 сд продолжили продвижение в юго-западном направлении. 1257 сп выставил заслон с востока и, обойдя Сараи с юга, занял 3 дома на южной окраине Сараи. 1253 сп действовал севернее, 1255 сп – во втором эшелоне за 1257 стрелковым полком, обеспечивая ему левый фланг.
Сразу надо отметить, что здесь речь идет не о Шохово, а о небольшом населенном пункте на западной опушке леса, севернее деревни Ревякино. Иногда в документах советских частей он фигурирует, как Сараи (южн.).
1198 полк 359 сд, сосредоточенный сосредоточен в районе Лужки, в 15.00 по приказу командования был направлен в Почурино.
В течение дня и ночи вместе со 1196 сп, пулеметной ротой, химротой и ротой саперного батальона 379 сд, оставленными для обороны Почурино, он отразил не менее шести контратак со стороны Носово, Погорелое Городище, обеспечивая левый фланг ударной группировки Армии. Было уничтожено до 200 немцев, захвачено 15 пленных, 3 орудия, 5 станковых пулеметов и другие трофеи.
К вечеру 30 января по личному распоряжению командующего 31-й Армии в ее резерв прибыл совершивший тридцатикилометровый марш 918 стрелковый полк из состава 250 стрелковой дивизии, оборонявшейся на участке Терешково - Крупцово. О его крайне незначительной численности свидетельствует то, что личный состав полка был переброшен в район сосредоточения всего лишь на 29-и одноконных санях...
После успешного начала операции, начиная с вечера 29 января, противник начал предпринимать активные попытки перерезать коммуникации частей 348 стрелковой дивизии, прорвавшихся в глубину его обороны, силами многочисленных мелких групп, действовавших в лесу при интенсивной артиллерийской поддержке. 1172 сп был отрезан от своих тылов. Телефонная связь с частями была прервана, а радиостанция вышла из строя.
В журнале боевых действий 348 стрелковой дивизии развернуто, на нескольких страницах описываются причины ее неудачных действий.
В частности, прямо указано, что в сложившейся обстановке прибывшие в штаб дивизии для руководства операцией офицеры оперативной группы 31-й Армии во главе с начальником оперативного отдела полковником Воробьевым и начальником артиллерии 31-й Армии полковником Стеснягиным фактически отстранили командира дивизии полковника Люхтикова от руководства ее действиями.
В результате, не были приняты своевременные меры к подавлению огневой системы противника на флангах наших войск, прорвавшихся в глубину его обороны, не была обеспечена защита их коммуникаций. Командованию Армии непосредственно ими предоставлялась недостоверная информация о ходе боя и силах противника. За весь период боев дивизией в штаб Армии не направлена ни одна оперативная сводка.
Требование командира дивизии о поддержке действий ее частей резервом было отклонено на том основании, что «там делать нечего, там нет немцев, а есть отдельные группы автоматчиков, и что в лесу необходимо только навести «некоторый порядок» путем посылки туда штабных командиров с небольшими группами бойцов».
Наряду с этим, как оказалось, некоторые командиры подразделений «не могли свободно ориентироваться в лесу, плохо освоили движение по азимуту, часто сбивались с пути, попадая под пулеметный огонь противника по несколько раз на одном и том же месте через короткие промежутки времени», что привело к значительным потерям.
Недаром, и поныне бой в лесу считается одним из самых сложных видов боя, требующим хорошей индивидуальной подготовки военнослужащих и боевого слаживания подразделений.
По требованию полковников Стеснягина и Воробьева из бойцов и командиров тыловых подразделений дивизии 30 января была и направлена в лес группа под командованием начальника 1 отделения штаба 348 сд майора Сухина.
Сложно сказать, что в сложившейся обстановке могла сделать группа бойцов тыловых подразделений, среди которых, как правило, были негодные к строевой службе.
Тем не менее, в 8.00 31 января майор Сухин отправил донесение о том, что его группа, уничтожив до 40 немцев, прошла с боем через лес и соединилась с 1172 и 1174 полками.
Через несколько часов, поскольку более с частями связи не было, в лес, для его очистки и восстановления связи, была направлена вторая группа, в составе бойцов разведроты, комендантской роты, химроты и нескольких офицеров штаба и отдельных подразделений под командованием начальника штаба дивизии майора Григорьева. Едва войдя в лес, группа попала под плотный огонь противника, засевшего в лесу, и связь с ней пропала.
1194 стрелковый полк 359 сд вел огневой бой с противником в районе Лужки, 1196 и 1198 сп продолжали обороняться в Почурино, отражая ожесточенные контратаки со стороны Носово и леса западнее.
В 5.00 по приказу командующего 31-й Армией 1196 сп во взаимодействии с особым отрядом 251 стрелковой дивизии в составе 60-и стрелков и 4-х станковых пулеметов при огневой поддержке 1198 сп перешел в наступление с задачей овладеть Носово. В 5.30 полк был контратакован противником и, не имея поддержки от соседа слева, понес потери и прекратил наступление.
Боевой состав 1196 полка, потерявшего за два дня боев убитыми и ранеными 183 человека, составлял 8 штыков и 25 минометчиков!
Обстановка на участке западнее Ржева продолжала обостряться, и 31 января поступил приказ командующего Калининским фронтом о выводе 359 стрелковой дивизии из боя для передислокации. Уже 6 февраля ей предстояло вновь вступить в бой в составе 30-й Армии в районе Соломино…
Тем не менее, 31 января в 18.45 Оперативной группой штаба 31-й Армии был отдан боевой приказ № 8, предписывавший 348 стрелковой дивизии с батальном 336 сп 5 стрелковой дивизии, прибывшим в этот день в район прорыва по приказу Военного совета 31-й Армии, создав второй эшелон и обратив особое внимание обеспечению правого фланга, закреплять достигнутый успех и продолжать наступать на Старое с задачей к исходу дня овладеть северо-западной окраиной Старое и подвижными передовыми частями выйти в Засухино, где и перерезать железную дорогу Зубцов – Погорелое Городище.
379 сд с 918 сп 250 сд, создав второй эшелон и прочно обеспечив левый фланг ударной группировки армии, продолжать наступать в западном направлении. К исходу дня овладеть юго-западной частью Старое, Ревякино и передовыми подвижными частями перерезать дорогу от Засухино на юго-восток. Оборона Почурино возлагалась на 918 стрелковый полк.
Поставленные приказом задачи совершенно не соответствовали сложившейся на тот момент обстановке…
В течение дня 31 января 918 сп вместе с ротой 434 осб и 449 отдельной ротой химзащиты из состава 379 сд вел упорный бой в Почурино, отражая неоднократные контратаки силой в 30-100 человек, систематически подвергаясь артиллерийскому и минометному огню, иногда достигавшего уровня шквального.
1255 сп вел бой в лесу 2 км западнее Холопья с противником, стремившимся отрезать 1253, 1257 стрелковые полки и части 348 сд, находившиеся в районе Сараи, связь с которыми отсутствовала. Противник неоднократно переходил в атаку и к вечеру 31 января вытеснил 1255 сп из леса.
Положение 1253 сп и 1 батальона 1257 сп, которые накануне вместе с частями 348 сд двигались в направлении Старое, Ревякино, было неизвестно ввиду отсутствия какой-либо связи с ними.
В журнале боевых действий 348 сд 1 февраля сообщалось - «прорвавшиеся части с батальоном 5 стрелковой дивизии и группами майоров Сухина и Григорьева продолжают наступление на Старое».
Однако, связь с этими подразделениями отсутствовала, и для отправки в лес была подготовлена третья группа – из числа бойцов взвода ПТР.
Когда группа начала выдвигаться к лесу, поступило сообщение о выходе на участке соседней дивизии группы майора Григорьева и третья группа была возвращена.
Подразделения противника упорно продвигались в лес со стороны Сновидово, Курьково и леса юго-западнее Почурино.
До конца дня 1 февраля небольшими группами бойцы и командиры частей 348 дивизии, вынося раненых, пробивались к ее основным силам.
Вышли далеко не все. Дивизия потеряла за эти дни только офицеров 39 человек убитыми и пропавшими без вести!
В 2.00 2 февраля командир 379 сд полковник Чистов в боевом донесении сообщал, что в течение дня противник подбрасывал автоматчиков в лес западнее Почурино для действия с тыла на части дивизии. В результате, никакая связь, кроме радио, не работала.
1253 сп в количестве 70 человек и батальон 1257 сп, с 13.00 31 января действуя в лесу, вел бой у Сараи (южн.), подвергаясь сильному пулеметному и минометному огню со стороны Ревякино, Старое, дальнейшие сведения от них не поступали.
1255 сп и группа 40 человек из состава 1257 сп с 10.00 1 февраля приступили к очистке леса и к 23.00 действуют в квадрате 2614.
Полковник Чистов просил придать дивизии части для обеспечения открытого левого фланга, так как активных винтовок в дивизии не 200 человек, а приданные части обороняют Почурино. Для этого задействованы саперный батальон, химрота, зенитная батарея, используемые как стрелки.
Уже не могло быть и речи ни об «очистке леса от автоматчиков» ни, тем более, о продолжении наступления частей, прорвавшихся в глубину обороны немцев. Их бойцы и командиры уже на протяжении нескольких суток не получали пищу и боеприпасы и были лишены возможности обогрева в заснеженном лесу.
Но резервов в распоряжении командования 31-й Армии уже не было. Стрелковые соединения и так были растянуты по ее фронту в тонкую линию.
Единственное, чем смогла в тот день помочь отрезанным от своих частям оборонявшаяся на участке южнее 247 стрелковая дивизия, это выдвинуть на безымянную высоту юго-западнее Ернево группу из 40 снайперов с задачей не допустить продвижения противника из Сновидово на юг.
Начиналась агония остававшихся в окружении подразделений…
К исходу дня 2 февраля части 379 сд, ведя в лесу бой с пехотой противника, поддерживаемой артиллерийским и минометным огнем, отошли в район Лужки, Холопья, Почурино, потеряв убитыми командира 1253 сп полковника Колосова и командира 1257 сп майора Филиппова.
1257 стрелковый полк занял оборону в районе рощи южнее отм. 198,1, Холопья, а остатки 1253 и 1255 полков были отведены в тыл для приведения в порядок.
3 февраля части 379 стрелковой дивизии приняли участок от 348 сд, которая была отведена в тыл для приведения в порядок и вскоре передана в распоряжение 30-й Армии…
1253 сп оборонял безымянную высоту 1,5 км южнее Восцыно и отм. 198,1. Далее, в направлении Холопья, Лужки оборонялся 1257 сп. Оборону Почурино вместе с ротой 307 пулеметного батальона занял 1255 полк…
В последующие несколько дней части 379 стрелковой дивизии, в составе которой к 5 февраля оставалось 310 штыков, отражали ожесточенные попытки противника вернуть Почурино при поддержке артиллерийско-минометного огня.
С 11.30 8 февраля дивизия вместе с 918 сп перешла в наступление в направлении Носово. К исходу дня в дивизии оставалось 113 штыков, в 918 сп – 29. Безуспешные попытки овладеть Носово завершились только 11 февраля…
Через некоторое время бои возобновились севернее – части Красной Армии освобождали от оккупантов территорию на восточном берегу Держи до ее впадения в Волгу, а на участке от Носово до Восцыно на полгода установилось затишье, нарушаемое только боями местного значения.
Лишь ранним утром 4 августа 1942 года на головы солдат 161 пехотной дивизии Вермахта, к этому времени как кроты норами изрывшими своими траншеями и блиндажами опушку леса к западу от Держи, «обрушится само небо», как будут говорить те немногие из них, кому повезет выжить. Но это будет спустя полгода…
В нашем распоряжении нет того объема немецких архивных документов что бы сделать полноценные выводы о действиях частей Вермахта, противостоявших нашим войскам на этом участке, но даже из имеющихся документов четко прослеживается то, что немецкое командование, наряду с опорным пунктом в Почурино, придавало особое значение участку на фланге прорыва его обороны в районе Восцыно.
Наиболее ожесточенные бои в этих документах неизменно связаны с высотой 198,1 южнее Восцыно и так называемым «лесным ботинком» («сапогом») к юго-западу от этой деревни на участке 428 пехотного полка 129 пд, так немцы именовали отдельный лес характерной формы. Удержание позиций в этом районе позволяло в значительной степени воспрепятствовать снабжению советских частей, прорвавшихся в глубину немецкой обороны, через лес к западу от деревни Лужки. Именно там для прохода в лес нужно было преодолевать наименьшее расстояние по открытой местности…
129 пд не имела возможности самостоятельно ликвидировать прорыв, для чего пришлось привлекать части 161 пехотной дивизии.
Предпринятые немцами попытки наступления в этом районе силами двух батальонов 336 пехотного полка, начавшиеся утром 31 января, встретили ожесточенное сопротивление и контратаки наших подразделений, закрепившихся на захваченных позициях. В завязавшихся боях в этот день только 10 рота 336 пп потеряла 50% своего состава. К вечеру потери полка достигли 1/3 его основных сил, и наступление было прекращено.
Вечером и ночью один из батальонов неоднократно был контратакован с фронта – группой в количестве 50 человек в маскировочных халатах, с флангов и с тыла.
Разрозненные группы советских солдат, находившиеся в лесу, уничтожили проходящие там линии связи, в нескольких местах блокировали дорогу через лес, уничтожали сани с продовольствием, боеприпасами и эвакуируемыми с передовой ранеными оккупантами.
Трудно заподозрить немцев в преувеличении собственных потерь, и бой в котором пехотный полк Вермахта, пусть даже ослабленный предыдущими боями, потерял треть основных сил, очень мало похож на «очистку леса от автоматчиков»…
Только утром 3 февраля, когда мороз достиг – 29, а прорвавшиеся советские части не имели снабжения уже на протяжении 5 суток, утратили общее управление и были полностью измотаны, сводной группе в составе двух батальонов 336 пп и одного батальона 371 пп из состава 161 пехотной дивизии, батальона 329 пп 162 пехотной дивизии, батальона 252 пп 110 пехотной дивизии, подразделений 428 пп 129 пехотной дивизии, 110 и 241 саперных батальонов, при поддержке 129 артиллерийского полка смогли сломить их сопротивление. Бои по ликвидации остаточных групп из числа прорвавшихся советских частей закончились 5 февраля 1942 года.
Даже обычный для немцев пафос в «Дневнике…» унтер-офицера Пабста не мог скрыть того, что победа в этих ожесточенных боях далась им совсем нелегко и потери были велики. По его словам, в бой за Почурино были брошены даже сапожники, пекари и солдаты других тыловых подразделений.
Он упоминал, что до марта 1942 года местных жителей заставляли собирать рассеянных по всему лесу убитых советских воинов, собранные трупы сжигались. Хотя, мы уже знаем, что такая попытка, предпринятая в Шохово, оказалось тщетной и останки погибших не были бесследно уничтожены.
Писал Пабст и, что в районе «лесного ботинка» было много убитых лошадей. Это были те лошади, на которых наши части пытались снабжать ушедших в прорыв. Потому-то в санитарном захоронении, поднятом в 2003-2004 годах, с останками бойцов и оказались лошадиные кости.
По итогам этих боев 161 пехотная дивизия заявила об уничтожении 300 советских солдат и офицеров, в том числе руководившего ими полковника (был найден труп полковника Колосова, прим.), захвате большого количества пулеметов, включая немецкие, другого оружия, многочисленных саней, одной полевой кухни. Но характерно то, что на фоне обычных в то время сведений о взятии немцами большого числа пленных, за все эти дни в плен было захвачено не больше 20-и человек!
Это означает одно, - окруженные, замерзшие и голодные бойцы и командиры стояли насмерть!
Среди участников нашей команды есть опытные охотники, которым доводилось ночевать в зимнем лесу, но даже им трудно представить, как не только выживать, но и сражаться в таких условиях, когда вокруг лежит глубокий снег, и каждый шаг дается с трудом, когда на огонь и дым твоего костерка в любой момент могут прилететь минометные мины, когда несколько суток нечего есть и с тобой беспомощные раненые товарищи…
Очень многие из бойцов, оказавшихся в те дни отрезанными от своих в том лесу, родились и выросли в пермской тайге, на просторах тогдашней Татарской и Башкирской АССР, в оренбургских степях - там, где всем не понаслышке знакома суровая зима. Большинству из них было уже за тридцать, детство и юность их пришлись на тяжелые времена гражданской войны и последующей разрухи. Наверное, не в последнюю очередь, именно эта закалка помогала им сражаться в этих страшных условиях.
Так получилось, что сегодня мы из числа нескольких сотен погибших в тех боях можем с той или иной степенью достоверности рассказать лишь о троих старших офицерах – начальнике 1 отделения штаба 348 сд майоре Сухине, командире 1253 сп полковнике Колосове и командире 1257 сп майоре Филиппове.
Полковник Даниил Тимофеевич Колосов родился в 1902 году в городе Лепель, в Красной Армии с 1918 года, воевал на КВЖД, служил в пограничных войсках НКВД СССР, в 1936 году награжден знаком «Почетный работник ВЧК – ОГПУ (XV)», участвовал в советско-финской войне, с первых дней Великой Отечественной – на Юго-Западном фронте, был награжден орденом Красной Звезды и дважды – именным оружием. С момента формирования 30-й Армии занимал должность начальника ее отдела кадров и был назначен командиром 1253 стрелкового полка 20 января 1942 года, всего лишь за 10 дней до своей героической гибели в бою 1 февраля, посмертно награжден орденом Красного Знамени.
Сухин Федор Иванович родился в 1897 году в г. Бугуруслане в семье потомственных казаков, в звании фельдфебеля больше года служил в 268 Пошехонском пехотном полку Русской Императорской армии, затем, в 1918-1919 гг. – в армии Колчака, в Красной Армии с 1919 года, участвовал в боях против гайдамаков, различных банд, белокитайцев. В годы гражданской войны спас от смерти воевавшего вместе с ним брата Василия.
В 1928 году окончил курсы «Выстрел», в 1938 году уволен запас в звании майора с должности преподавателя тактики курсов усовершенствования командного состава войск связи Особой Краснознаменной Дальневосточной Армии. Работал в административных органах, с началом Великой Отечественной добровольно ушел на фронт.
Николай Антонович Филиппов родился в 1903 году, с 1925 года – в рядах Красной Армии, с 29 июля 1940 года командовал 399 сп 111 стрелковой дивизии, был дважды ранен, представлен к награждению орденом Красного Знамени, с 18 октября 1941 года – командир 1257 сп, посмертно награжден орденом Красного Знамени.
Долгое время предполагалось, что найденные в 2006 году в санитарном захоронении 18-и человек останки с петлицами майора принадлежат Федору Ивановичу Сухину, благодаря помощи Бугурусланского РВК удалось даже найти дальних родственников, рассказавших о нем.
Но теперь, с учетом всех собранных нами сведений о тех боях, есть основания думать иначе…
Скорее всего, выйдя со своей группой к подразделениям 1192 и 1194 стрелковых полков в районе Шохово утром 31 января, Федор Иванович Сухин, как наиболее опытный офицер, возглавил их. Очевидно, после гибели полковника Колосова к ним присоединилась и часть бойцов частей 379 сд, отрезанных от своих в районе Сараи (южн.).
Именно в Шохово, где был удобный для обороны каменный барский дом, эта сводная группа бойцов и командиров 348 и 379 стрелковых дивизий могла принять свой последний бой…
В тоже время, Николай Антонович Филиппов, командовавший 1257 полком, подразделения которого все эти дни вели бои в лесу западнее Почурино, мог оказаться в составе одной из групп, оттесненных противником к северу, и погибнуть при попытке прорыва к своим…
Сейчас уже трудно объективно сказать, насколько был прав командир 348 стрелковой дивизии полковник Люхтиков в своих обвинениях в адрес начальника артиллерии 31-й Армии полковника Стеснягина и начальника оперативного отдела штаба Армии полковника Воробьева, и возможно ли было в той сложной обстановке избежать столь больших потерь.
Но факт остается фактом, оба этих офицера более не сделали большой карьеры в Великую Отечественную. Вероятно, командование учло их действия в феврале 1942 года.
Полковник Стеснягин в конце войны дослужился до генерал-лейтенанта артиллерии, был неоднократно награжден, но при этом, в апреле 1942 года был назначен на должность начальника 3-го Ленинградского артиллерийского училища, эвакуированного в Кострому, и более никогда боевыми частями не командовал. Назначение в разгар войны на такую должность, отнюдь не после полученного ранения, было весьма показательным проявления «доверия» со стороны командования.
Ну и как мелкий штрих к его портрету, на просторах Интернета нам попались отрывки из книги А. Премилова «Нас не брали в плен. Исповедь политрука». Автор – боевой офицер, обучавшийся на курсах подготовки командиров батарей и дивизионов при училище, возглавляемом генералом Стеснягиным, вкратце упоминает о проявлении тем откровенного на наш взгляд самодурства…
Полковник Воробьев в 1943 году получил звание генерал-майора, но далее должности начальника штаба 53-й Армии так и не «вырос»…
Уже давно, в песне к фильму «Семнадцать мгновений весны» прозвучали такие слова – «… мгновенья раздают - кому позор, кому бесславье, а кому бессмертие!...»
Все те, кто когда-то морозной зимой 1942 года навсегда ушли под полог заснеженного леса западнее Держи, шагнули в бессмертие. Не важно, минуты, часы или дни успели прожить они в том бою, это было время их подвига…
За последние двадцать лет на берегах Держи не раз проводились Вахты Памяти, работали поисковые отряды из разных регионов нашей огромной Родины. Но большинство бойцов, чьи останки удалось найти и поднять, пало в боях весны и лета 1942 года, а погибшие герои зимних боев в основном так и остаются не найденными.
Участники нашей команды уверены, тот сумрачный лес хранит еще много тайн ушедших в него в январе-феврале 1942 года, и наши коллеги-поисковики в силах вернуть из забвения еще не одно из их имен. За прошедшие с времен Великой Отечественной годы стараниями местных жителей он давно уже очистился от «проклятого металла», как верно назвал его один из наших единомышленников. В этом лесу нечему поживиться любителям «военного антиквариата», но он ждет всех тех, кто придет найти павших в нем героев…