Глава 14.

В офисном здании был магазин музыкальных инструментов, и Вэй Цинъюэ зашел туда за мелочами.

Цзян Ду незаметно оглядывала его, стоя в углу; рядом с ней находился дедушка, поэтому она должна была вести себя естественно, а если и здороваться, то так, будто между ними были самые обычные отношения двух одноклассников.

Но на самом деле их отношения именно такими и были.

Погода была прохладной, и у Цзян Ду запершило в горле. Ее охватило щекочущее ощущение, невыносимо сильно захотелось откашляться, но, боясь потревожить Вэй Цинъюэ, она прикрыла рот и дважды тихонько кашлянула, как котенок. Дедушка вдруг окликнул ее:

— Цзян Ду, ты простудилась?

Ох...

Она тут же засуетилась, и, действительно, Вэй Цинъюэ обернулся, откинув свой капюшон и обнажив отросшие волосы — немного растрепанные, но, к удивлению... очень красивые. Ей нравились его волосы.

Цзян Ду кое-как выдавила из себя слабую неловкую улыбку, слегка подняв руку:

— Хай!*

Она даже не знала, зачем так поздоровалась — что еще за «хай»? Но когда одноклассники случайно встречались на улице, они всегда так и приветствовали друг друга — одним «хай».

Дедушка удивленно посмотрел на них обоих — он явно не ожидал, что Цзян Ду знакома с парнем, который вошел с ними в лифт.

Двери лифта открылись, и Вэй Цинъюэ вышел на том же этаже, что и дедушка с внучкой. Будучи более раскованным, чем она, он улыбнулся:

— Какое совпадение! — затем он непринужденно поздоровался и с дедушкой Цзян Ду. Дедушка, известный своей прямолинейностью, прямо сообщил Вэй Цинъюэ, что Цзян Ду пришла к репетитору, и спросил его, не хочет ли он тоже взять дополнительные уроки.

Она тут же смущенно покраснела, потянула дедушку за полы пиджака и неловко произнесла:

— Это лучший ученик нашей школы.

Она сразу же пожалела о сказанном. Старшие все такие: стоит им только узнать, что твой одноклассник лучший, то тут же начинают сыпать градом комплиментов: «Как здорово!», «Посмотри, как он учится!» и так далее, и тому подобное — и это не прекратится до тех пор, пока они не устанут.

Дедушка не стал так уж драматизировать, но, показав Вэй Цинъюэ большой палец вверх, с улыбкой сказал:

— Цзян Ду, тебе стоит чаще обращаться за помощью к своему однокласснику — если учиться правильно, то с меньшими усилиями добьешься большего результата.

Вэй Цинъюэ, сохраняя элементарную вежливость, быстро сказал:

— Мне туда. До свидания.

— Пока, — Цзян Ду напряженно махнула рукой. Ее сердце, замершее от волнения, наконец потихоньку стало успокаиваться. Она не смела смотреть дедушке в глаза, боясь, что старик заметит что-то неладное. Идя с ним рядом, она снова подала голос: — Дедушка, мы с Вэй Цинъюэ учимся в разных группах, поэтому не очень близки. Вот почему я стеснялась поздороваться в лифте, но вы еще и предложили мне чаще обращаться к нему за помощью.

Дедушка не придал этому значения:

— И что в этом такого? Одноклассники должны помогать друг другу.

Услышав эти слова, Цзян Ду улыбнулась — такие фразы, казалось, любили произносить учителя в начальной школе. Она сказала:

— Если каждый день к нему будет подходить столько людей за помощью, то как же успевать учиться ему самому?

Как только началось занятие, дедушка отправился домой. В детстве, когда она ходила на кружки, он всегда отвозил и после встречал ее на велосипеде. На ней неизменно были маленькие платьица, длинные чулочки, а бантики на ее туфлях трепетали на ветру. Позже она стала сама ездить на автобусе, а теперь, когда она уже учится в старшей школе, дедушка все еще твердо настаивал на том, чтобы провожать ее на любые занятия, на которые она идет впервые.

Поэтому отсутствие у нее родителей не ощущалось так сильно.

Она не думала, что сегодня ей настолько повезет: во время перерыва, она снова столкнулась с Вэй Цинъюэ, теперь возле уборной.

Сегодня ей явно благоволила богиня удачи. Цзян Ду затаила дыхание.

— Почему тебе вечно так нравится делать вид, будто ты меня не видишь? — улыбнулся Вэй Цинъюэ, его глаза сверкнули.

«Именно что нравишься, поэтому и делаю». Цзян Ду замерла на месте, но тут же опомнилась и поспешно стала оправдываться:

— Это не так.

Говоря это, девушка нервно теребила краешек своей одежды.

— Просто шучу, — Вэй Цинъюэ заглянул ей за спину: — Ты здесь занимаешься математикой?

Цзян Ду кивнула и не удержалась от встречного вопроса:

— А ты? У тебя за спиной, кажется, гитара? Ты играешь?

— Просто учусь со скуки.

— Ты так много всего умеешь, — осторожно похвалила она его.

Вэй Цинъюэ безразлично заметил:

— Да просто играю, не особо-то и хорошо, лишь чтобы скоротать время, — он всегда так говорил, все для него было легко, словно перышко, будто ничто в этом мире его не тяготило.

— Мне кажется, ты наверняка отлично играешь, с такой же с легкостью, как и учишься, — Цзян Ду старалась казаться разговорчивой, но на деле произнося первую фразу, она уже нервно обдумывала, что же сказать дальше.

— Допустим, пусть так.

Некоторые ученики с хорошими оценками больше всего ненавидят, когда им говорят о том, как они усердно учатся, или когда их ловят на этом. Они всегда говорят, что плохо сдали экзамен, плохо готовились... Однако, как только появляются результаты этих самых экзаменов, они, как и всегда, оказываются среди лучших. Вэй Цинъюэ никогда не кривил душой, он не скромничал, но и не хвастался; говорил все как есть и ему ничего не нужно было доказывать — Цзян Ду и так знала, что он говорит правду.

Как бы странно это ни было, но Цзян Ду верила всему, что он говорил.

— Будь я хотя бы наполовину такой умной, как ты, мне бы не пришлось ходить на дополнительные занятия, — неловко проговорила девушка.

Вэй Цинъюэ выглядел совершенно бесстрастным и между делом заметил:

— Что такого непонятного может быть в математике? Там же все одно и то же из раза в раз.

Цзян Ду почувствовала себя неловко от его слов — словно она какая-то тугодумка — и на мгновение растерялась, не зная, что ответить.

Вэй Цинъюэ наконец осознал, что выбрал неудачные слова, и только и смог улыбнуться:

— Я не хотел сказать, что ты тупица, просто, возможно, — он немного задумался, — ты пока еще не прозрела.

Парень опустил взгляд на свои наручные часы:

— Мне пора.

Она не надеялась, что время способно остановиться, но хотела, чтобы оно текло помедленнее. Сдерживая эмоции, она выдавила из себя:

— М, тогда пока.

Вэй Цинъюэ уже успел отвернуться, но вдруг снова обернулся и окликнул ее:

— Цзян Ду.

Это был всего лишь самый обычный оклик имени, но Цзян Ду почувствовала, как ее грудь наполнилась тонкой, но плотной болью, словно ее дернули за сердце — чувство, о силе которого она даже не подозревала.

С трудом сохраняя самообладание, она обернулась:

— Что-то еще?

— Эта Ван Цзинцзин... — Вэй Цинъюэ просто спонтанно захотел спросить об этом, но слова, дойдя до губ, словно рассеялись по ветру, и он вдруг не нашелся, как продолжить. Он с улыбкой покачал головой: — Нет, ничего. Твое сочинение снова зачитали в нашей группе во время языка и литературы.

Цзян Ду лишь неловко пригладила волосы:

— На деле, мои сочинения не так уж и хороши.

— Не знаю, может, мне просто показалось... — Вэй Цинъюэ как будто хотел что-то сказать, но не договорил. Моргнув, он вдруг сменил тему: — То дерево перед школьной библиотекой — по ночам оно выглядит, как будто там стоит человек. Ты замечала?

Сердце вдруг бешено заколотилось. Застигнутая врасплох, Цзян Ду даже забыла моргнуть. Что он узнал? Почему он спросил об этом? Их взгляды встретились — словно стрекоза, слегка коснувшаяся поверхности воды.

Она изо всех сил старалась придать своему лицу выражение недоумения, но голос у нее все же немного дрогнул:

— Дерево? Рядом с библиотекой есть дерево? Похоже, я этого даже не замечала.

— Неужели? — Вэй Цинъюэ не смог определить, что именно почувствовал, услышав этот ответ — что-то тонкое, неопределенное, что невозможно точно описать словами. Он молча улыбнулся, затем повернулся и зашагал прочь.

В конечном итоге юноша вошел в лифт, а Цзян Ду на мгновение замерла на месте. Вдруг она на одном дыхании подбежала к окну и пристально уставилась вниз — она ждала, когда там появится одна фигура.

Вскоре перед ее глазами отчетливо вырисовались его толстовка с капюшоном, джинсы и гитара за спиной. Цзян Ду не мигая следила за движением этой фигуры — он двигался совершенно непринужденно, не обращая внимания на чужие взгляды, словно свободная трава, способная расти без границ.

Он прошел мимо фонтана, обогнул клумбу, подошел к дереву, чтобы толкнуть велосипед, и, спустившись по ступенькам, сразу же поехал вниз, несколько раз подпрыгнув на неровностях. Там был светофор. Раз, два, три, четыре... Считала про себя Цзян Ду. Вэй Цинъюэ простоял на красном семнадцать секунд, а затем перешел на другую сторону. По обеим сторонам дороги росли деревья акации, и так продолжалось до тех пор, пока фигура юноши не исчезла в бурном потоке машин, и его уже невозможно было разглядеть.

Вдруг Цзян Ду обернулась и прислонилась к стеклу, оставшись ни с чем.

Примечания:

1* 嗨 (hāi) — жарг. хай!, привет!, здорово! (от англ. hi)