Глава 2. Как Ярослав и Кощей в Подлунное королевство ходили

Прямого пути из Полесья в Трёхдорожье не было. Из Полесья только одна дорога проложена была, и вела она в белостенный портовый город Зеленоморск. Но Ярославу предстояло идти в другую сторону, пробираясь по бездорожью. Своим ходом занимало это ни много ни мало два дня пути, но выбора не было. Никто не согласился последних оставшихся на хозяйстве лошадей парню на произвол судьбы пожертвовать. А отец ещё вчера отдал их кобылку Клюковку старосте Ратмиру – тот поскакал к князю в Равномир о происшествии доложить. Но Ярослав не унывал: пешком значит пешком.

Встав поутру и положив в заплечный мешок дорожных припасов, захватив свои сбережения, скопленные за подработку в кузнице, попрощавшись с отцом и матерью и погладив сестрёнку по голове, вышел Ярослав из дому и направился на юг. Сперва шёл он деревенскими тропками, всё по знакомым местам да мимо людских жилищ, потом через возделанные поля, а дальше луга начались, на которых обычно скот пасли, а по осени сенокос устраивали. Одиноко было Ярославу весь день идти, даже словечком не с кем перекинуться. Он всё ждал, что встретит кого из знакомых пастухов, но не попалось ему ни души. Заночевать пришлось в заброшенном яблоневом саду: устроившись близ корявого ствола одичавшей яблони, Ярослав достал хлеб и кувшинчик с молоком, но прежде чем приступить к еде, на всякий случай покрошил хлеба в неглубокий, густо заросший травой овражек, надеясь задобрить луговиков. Ведь известно, что дикие духи падки на домашнюю выпечку.

Ночь была тёплая, небо чистое, и по-летнему крупные звёзды светили безмятежно, обещая чудеса. Уже засыпая, вспоминал Ярослав, как они в детстве со Светланой сражались на деревянных мечах и строили на деревьях укрытия. А в тот день, когда Ярославу исполнилось одиннадцать, брат Велеслав смастерил ему в подарок лук. Тогда их совсем не загнать домой стало. И всё им мечталось о далёких и смелых странствиях. И вот теперь ему выпал шанс изведать, каково это на самом деле.

Выспавшись на свежем воздухе, Ярослав проснулся приободрённым и с самонадеянным ощущением, что любые невзгоды ему по плечу. Отряхнувшись от приставших к одежде травинок и пригладив растрепавшиеся со сна волосы, Ярослав двинулся дальше. Вскоре ряды старых яблонь кончились, и он вышел на широкую наезженную дорогу. Тракт этот ещё в незапамятные времена был проложен от Зеленоморска до Иреньегорска, и по сей день служил надёжным торговым сообщением меж двумя крупнейшими городами. Благодаря бурной торговле, на середине пути стремительно выросло новое поселение – Трёхдорожье. Незамысловатое название этого ныне процветающего города объяснялось тем, что выстроили его на пересечении трёх дорог: одна уходила на запад в Зеленоморск, вторая – на восток в Иреньегорск, а третья – на юг в Равномир. Идти по гладкому тракту было куда приятней, чем пробираться полями, увязая в рыхлой земле, или лугами, утопая по колено в густой и спутанной, как нечёсаные волосы, траве. Но долго ему шагать не пришлось – вскоре Ярослава нагнала гружёная повозка, запряжённая парой пегих лошадок. Правили повозкой двое по-городскому одетых мужчин: один с густой рыжей бородой, второй – гладко выбритый, с короткими седыми волосами. Тот, что с бородой, попридержал лошадей и заговорил с Ярославом:

- Куда путь держишь, парень?

- В Трёхдорожье, любезные купцы.

- И мы туда же. Садись, подвезём!

Он радостно согласился, взобрался на телегу и принялся знакомиться. Ярослав был способен разговорить кого угодно, хоть соломенное пугало, умей оно говорить. Вот и сейчас он с лёгкостью расположил к себе собеседников. Рыжего звали Фёдор, а седого – Кирилл. Были они не купцами, а простыми извозчиками, которых наняла артель портных из Трёхдорожья. Везли они заморские ткани, прибывшие в порт на корабле. Ярослав охотно поведал, что его старший брат трудится на одном из таких торговых судов и что сам он никогда не видел моря и настоящих кораблей. Угостив своего попутчика сбитнем и блинами, извозчики принялись его расспрашивать:

- А зачем в Трёхдорожье-то снарядился?

Ярослав, не смотря на свою природную открытость, на сей раз медлил с ответом. Не хотелось ему посвящать случайных знакомых в постигшее деревню несчастье, а уж тем более в дела сердечные.

- Да вот, скопил денег и решил в город выбраться, погулять да посмотреть на места, где матушка с батюшкой познакомились.

Ярослав ничуть не лукавил, лишь постарался увести интерес собеседников от нынешних дел к прошлым. И удалось ему это на славу:

- А что ж они, из трёхдорожцев будут? – с живым любопытством уточнил Фёдор.

- Нет, – с улыбкой возразил Ярослав, – отец из Полесья, а мать из Лугоречья. Слыхали, быть может, про Лугоречье? Деревенька такая к северу.

- Да, слыхали, конечно! – неожиданно присоединился к разговору молчаливый Кирилл. – Наездницы лугореченские умением своим далеко славятся, да и коней самых удалых в тамошних краях разводят.

- Во время Осенней ярмарки они и повстречались. Отец – кузнец он у меня – привёз свои работы, а матушка с сестрой и братом – лошадей на продажу. Матушка тогда первый приз на конных состязаниях завоевала, и батюшка до глубины души был тронут её красотой да ловкостью. С того дня ухаживать за ней начал, а вскоре и посватался.

Собеседники понимающе улыбались и кивали головами, слушая его незатейливый рассказ. За неторопливой беседой пара часов пролетела незаметно, и завиднелись впереди каменные стены, которыми было обнесено Трёхдорожье. Повозка въехала в город через гостеприимно распахнутые Западные ворота, и Фёдор, не останавливая лошадей, кивнул стражникам, словно старым знакомым. Видимо, его и впрямь тут хорошо знали, раз не задержали для досмотра. Проехав по широкой мощённой булыжником улице, где запросто могли разъехаться три таких повозки, Фёдор притормозил у поворота и высадил Ярослава.

- Ну, прощай, парень. Удачно погулять да отдохнуть!

- Всего вам доброго! – помахал он.

Ярослав уже бывал в Трёхдорожье, но было то единожды и очень давно – родители привозили его на праздник Зимнего солнцестояния, когда ему и четырёх лет не исполнилось. Поэтому город он помнил смутно. В его памяти запечатлелись громадные, как горы, дома, заваленные снегом и уютно согретые тёплым светом окон, фонарей и костров. Сейчас же он оказался на многолюдном перекрёстке, где со всех сторон раздавался разноголосый шум, цокот копыт, окрики извозчиков и скрип колёс. Сбитый с толку этой пёстрой и оглушительной суетой, Ярослав потеряно оглядывался. Вдоль дороги, на которой он стоял, теснились раскрытые ящики с заморскими фруктами, вёдра, полные орехов и ягод, корзинки с травами; гудели разговоры торговцев с покупателями, доносился перезвон монет. Выбравшись из торговых рядов, поплутав по улочкам и пару раз спросив дорогу у спешащих по своим делам горожан, Ярослав наконец вышел на просторную круглую площадь, в центре которой виднелся каменный колодец, окружённый кованой беседкой со скамейками. Обойдя площадь несколько раз, Ярослав нечаянно наткнулся на цель своих поисков – это был неприметный трёхэтажный дом, такой же, как и соседние. Внутрь вела массивная деревянная дверь с витым железным кольцом вместо ручки, а вверху над головой на толстых цепях покачивалась потемневшая от времени вывеска «Карты и путеводные грамоты». Обрадованный Ярослав толкнул обеими руками тяжёлую дверь и попал в обитель мирной тишины, пропитанную древесным запахом бумаг и сладковато-едким ароматом чернил и красок. Вдоль стен полукругом тянулись столы, на которых были разложены всевозможные карты и зарисовки, а в глубине помещения громоздились высокие шкафы, забитые от пола до потолка свёрнутым в рулон товаром. В уголке Ярослав заприметил девицу с жемчужным гребнем в чёрных волосах, которая была занята шитьём или вышиванием.

- Добрая девушка, позови хозяина лавки, – ласково попросил Ярослав, приблизившись к ней.

- Я Василиса, хозяйка и мастерица по картам, – окинув его спокойным взглядом, ответила она.

Ярослав смутился, что не смог хозяйку признать, и нерешительно промямлил:

- Мне бы самую большую и точную карту, какая только есть.

Василиса встала, отложив свою работу, и Ярослав увидел, что она пришивала к плотной светлой ткани ровные полосочки бересты – мастерила заготовку для новой карты. Василиса скоро вернулась, неся свёрток, скреплённый кожаными застёжками. Ярослав нетерпеливо развернул берестяное полотно, и в глазах у него зарябило: столько деталей, линий, фигур, всяческих разноцветных значков, мелких и крупных названий – целый день можно изучать!

Хлопнула тяжёлая деревянная дверь, впуская очередного покупателя, но Ярослав был слишком поглощён картой, чтобы любопытничать, кого там принесло. Но краем уха слышал шуршание перебираемых карт.

- Что ищете, господин? – сдержанно поинтересовалась хозяйка мастерской.

- Карта мне нужна, всего острова, самая подробная.

- Самая подробная у того молодого господина.

Почувствовав на себе пристальный взгляд, Ярослав поднял голову от карты и содрогнулся: стоял перед ним странный тип – худой и высокий, в кожаных штанах и обитых железом сапогах, в дорогой рубахе из синего сукна, расшитой золотом, с волосами чёрными ниже плеч. Да только кожа бледная, что серая придорожная пыль, а глаза все сплошь чёрные, словно колодцы, да вокруг глаз тёмные круги залегли.

- Я беру карту! – выпалил Ярослав, покрепче сжав её в руках и попутно поражаясь невозмутимости Василисы.

- Три золотых, – ровным голосом ответила Василиса.

- Сколько?! – опешил Ярослав, мысленно пересчитав всё своё богатство из десяти серебряников.

- Давай сюда карту, – победоносно ухмыльнулся его мертвецки бледный соперник.

- Нет! – упрямо воскликнул Ярослав, прижав карту к груди. Василиса едва заметно поморщилась от лёгкого хруста бересты.

Все трое молчали, и эта немая сцена порядком затянулась.

- Пойдём из лавки выйдем, потолкуем, – проговорил наконец богато одетый покупатель.

Ярослав заметил пристёгнутые к поясу длинные кожаные ножны с металлической отделкой и искусно изукрашенную рукоять меча, на которой расслабленно лежала бледная рука незнакомца. «Ну не кинется же он на меня с мечом посреди людной улицы, в самом деле!»

- Пойдём! – храбро кивнул Ярослав, вручив карту Василисе.

Когда они оказались на улице, страшный тип с мечом серьёзным тоном заговорил:

- Так вот, парень, слушай...

- Я из Полесья и меня Ярослав Алексеевич зовут. А тебя? – перебил его Ярослав в самой дружелюбной манере, на которую был способен.

- Кощей, позвольте раскланяться, – язвительно произнёс тот, против воли втянутый в беседу.

- Кощей... а что с твоим лицом? – не удержался от вопроса Ярослав.

- А что не так? – с вызовом уточнил собеседник.

- Ну, уж больно бледен. Да и глаза...

- Не любо, не смотри, – отрезал Кощей.

- Да нет, я просто спросил... – вконец растерялся парень.

- Карта тебе на кой чур сдалась? – перевёл тему Кощей.

- Я отправляюсь на поиски своей суженой Светланы.

- Ну-ну. Думаешь так далеко убежала? Купи себе карту окрестных земель, подешевле выйдет.

- Её увело войско Марьи Моревны в неведомые земли, – Ярослав заметил, как при этих словах Кощей изменился в лице, но виду не подал и продолжал, – я, честно признаться, не знаю, где её Королевство, но готов искать везде!

Кощей задумался.

- Марьи Моревны, говоришь? – медленно проговорил Кощей. – Забавно складывается, но и мне к ней надобно. Однако ж путь трудный и неблизкий. Нет ни на каких картах её владений.

- Зачем тогда тебе моя карта запонадобилась? – недоверчиво нахмурился Ярослав.

- Во-первых, она не твоя. Во-вторых, – Кощей вздохнул и устало провёл ладонью по лицу, – слушай меня внимательно. До Марьи Моревны только по Нави дойти можно. По Яви до её замка и за тридцать лет не добраться. Она могущественная колдунья и со своим войском по тайным навьим ходам перемещается. А то, думаешь, как ей удаётся: сегодня здесь, завтра – за триста вёрст?

Видя, что Ярослав внимает каждому слову, Кощей продолжил:

- Проход по Нави открыть способна в наших краях лишь Баба-Яга. А живет она в Колючих горах, в потайной пещере. Без карты на этих жутких горных тропах заплутаешь и пропадёшь. Ну что, ещё не передумал свою девицу вызволять?

- Не передумал.

- Это сейчас, в родных землях да под приветливым летним солнышком ты такой отважный. А очутишься в сырых лесах, где под боком дикие звери шастают, в чужих княжествах, где другие порядки царят и никому до тебя дела нет, в горах, где одни лишь острые голые камни лежат и ледяные ветра дуют, что тогда скажешь? Уверен, что не бросишь эту затею на полпути? А то знаешь, как бывает: сначала любовь да клятвы в верности, а как тяготы настигнут – так сразу прощай да лихом не поминай? – скривился Кощей.

- Я прекрасно понимаю, что этот путь – не прогулка к тёплому морю. Я готов ко всем тяготам и опасностям пути, – вздёрнул подбородок Ярослав.

Кощей со вздохом привалился к каменной стене и прикрыл свои жуткие чернющие глаза:

- Чур тебя разберёт. Может и пригодишься.

- Да, я по лесу ориентироваться умею! – оживился Ярослав, – и в кузнечном деле смыслю, а ещё могу...

- Я не о том, – отмахнулся Кощей. – Скажу тебе всё сразу и без утайки: жилище Бабы-Яги нерушимые заклятия охраняют. Говорят, чтобы к ней попасть, надобно семь капель крови добровольно пожертвовать. А я думаю... не уверен, в общем, что моя сгодится.

С этими словами Кощей снова распахнул бездонные глаза-колодцы и прошил Ярослава взглядом:

- Итак, твоё последнее слово?

Вновь стукнула тяжёлая дверь картографической лавки, и Василиса подняла голову от берестяного шитья.

- Мы берём карту! – радостно объявил Василисе Ярослав, не дав Кощею и рта раскрыть.

Недовольно покосившись на своего будущего шумного спутника, Кощей зачерпнул горсть золота из висевшего на поясе кошеля и небрежно отсчитал три золотых.