ТЕБЕ ГОВОРЯТ НА РАБОТЕ: "СЛИШКОМ МНОГО ДУМАЕШЬ»

За будничной суетой мы часто не замечаем людей вокруг нас. Они проходят мимо, сталкиваются с прелестями рыночной системы, вступают в товарно-денежные отношения, как и мы. Некоторые из них задействованы в сфере здравоохранения. Сегодня, наша команда пообщалась с химиком-аналитиком, работающим на заводе по производству лекарств.

В этой статье вы узнаете, с какими трудностями имеют дело работники лабораторий, узнаете о жизни провизоров и фармацевтов — людей за окошком кассы в аптеках. Вы откроете для себя, есть ли перспективы у поступающих на эти специальности абитуриентов, и чем они живут.

В детстве я не видела одной конкретной профессии, с которой я хотела бы связать свою жизнь. Я интересовалась биологией и химией, сдала экзамены и поступила в СПХФУ на фармацевтический факультет на провизора. Я хотела заниматься социально-значимой работой, которая бы оставалась востребованной и в мирное время, и в войну, и в кризисы любого масштаба. При этом понимать, как помочь себе и близким, если возникнет ситуация, связанная с рисками для здоровья.

Ближе к окончанию вуза стало понятно, чем конкретно придётся заниматься. Нас в основном готовили именно работать в аптеках, но одним этим наша профессия не ограничивается. Можно заниматься продажами, быть медицинским представителем, рассказывать врачам и провизорам о свойствах новых препаратов и продвигать их продажи в аптеках или назначения (в легальных рамках, без подкупа, а именно информированием о преимуществах), но эту профессию не уважают ни преподаватели, ни врачи, ни заведующие аптек.

Я наблюдала, как с такими медпредставителями обращаются – словно с бездомными собаками. Нехотя приглашают, быстро прогоняют, как будто это не работа, как будто в ней нет ничего прогрессивного и стоящего. Провизоры в основном трудятся за первым столом (кассой), это изнурительный труд по 12 часов смена, 2/2, много общения с людьми, стоячая работа, беготня до полок и обратно. Помимо этого, существует много внутренних норм, по которым нужно поддерживать рабочее место в хорошем состоянии.

Если на провизорах и фармацевтах экономят, бывает так, что и приёмкой товаров тоже занимаются сами провизоры и фармацевты, а при этом обязанность постоянно быть за кассой никто не отменял. После первого стола можно продвинуться по карьере, стать заместителем заведующего/ей или заведующим/ей. Бывает, что заведующий/ая организуют работу в двух и более аптеках. Кроме того, при редком стечении обстоятельств можно стать офисным работником аптечной сети, заниматься менеджментом, проверками, документацией, анализом рынка и т.д.

Также в аптеках, где ещё существуют рецептурно-производственные отделы, работают провизоры-технологи, провизоры-аналитики. Если провизор не готов связывать свою жизнь с аптечными сетями, можно попробовать работать в испытательных лабораториях. Аккредитованные лаборатории с их невысокими зарплатами, с мучительными процедурами аккредитации и тотальным контролем госорганов – это отдельная боль, портящая кровь всем участникам процесса, кроме, разумеется, экспертов по аккредитации и Росаккредитации. На фармацевтических производствах можно также заняться исследованиями. Таких производств в СПб много, однако уровень зарплат и нагрузка там несоизмеримы. Даже с учётом того, что потенциальные кандидаты есть, работодатели стремятся минимизировать штат сотрудников.

Дело для химиков любимое и неблагодарное. В Санкт-Петербурге, насколько мне известно, полноценных специалистов провизоров готовит только СПХФУ, после окончания специалитета можно поступать в магистратуру, ординатуру, аспирантуру. И здесь уже другие медицинские, химические вузы могут быть рассмотрены в качестве кандидатов.

По России фармацевтических учебных заведений осталось немного. Одно из самых знаменитых – это Пятигорский медико-фармацевтический институт. Фармацевтические направления часто вливаются в медицинские вузы и теряют самостоятельность, что влияет на финансирование и проработанность учебных программ.

Я сейчас работаю по специальности – химиком-аналитиком на производстве. Поскольку в нашей отрасли пока возможны приемлемая зарплата, выбор направления деятельности и карьерный рост, я полагаю, половина студентов идёт работать по специальности. Часть остаётся в аптеках, часть находит себя на производстве. Кто-то остаётся преподавать и заниматься исследованиями. Не только фарма, но и косметическая промышленность принимает провизоров.

Другое направление – химическая технология. Это бакалавриат, чтобы выпускники могли найти надёжное место работы. Они в идеале должны закончить ещё и магистратуру, часть мест в магистратуру бесплатные. После преобразования академии в университет открыли новые направления, например товароведение, химия и т.д. По существу, это дробление с фрагментарной доработкой прежних учебных программ. За судьбой этих направлений не слежу.

Как сделать нашу специальность более привлекательной? Не сводить работу провизора к функции продавца, не пренебрегать финансированием научных исследований, способствовать тому, чтобы аналитики на производстве находили время совмещать рутинные операции и обучение, повышать квалификацию. Сейчас повышение квалификации для провизоров – это обязательное натаскивание на переаккредитацию каждые пять лет. Часть курсов для этого платная.

На заводах же, если сам не находишь время для личностного развития и для развития профессиональных навыков, то это твоя личная проблема. Часть моих сокурсников не пошла работать по специальности, один из удивительных, выпадающих из тенденции естественно-научных наук пример таков – астролог. О судьбе других не справлялась.

Не могу сказать, что в большом восторге от неё. Я проработала чуть больше года, и первое время впечатление было ошеломительным. Современное производство, отлично оборудованная лаборатория, новое оснащение, которого я не видела в испытательной лаборатории при вузе (экономия). Хорошая мебель, ноутбуки, работодатель щедр на СИЗы, льготы, прилегающая территория завода выглядит отлично, сам завод находится в особой экономической зоне. Там, естественно, ограждения, отличный асфальт, КПП и все вытекающие отсюда особенности.

Несколько месяцев я привыкала к новому ритму работы, который был существенно интенсивнее прежнего. Ошибки в работе дорого стоили в эмоциональном плане, в какой-то момент мне начало казаться, что моих компетенций просто не хватает. Не успевала изучать все процессы так досконально, как хотела бы, поскольку всегда накладывались рутинные тесты.

В течение этого года также наблюдала поразительную текучку кадров, для меня это был первый опыт. Приходили молодые специалисты, работали несколько месяцев и уходили. Либо нагрузка оказывалась чрезмерной, либо нашли более интересную работу. Старые специалисты уходили, чтобы отдохнуть от этого завода, на другие предприятия, на лучшие должности, просто в место, где, на первый взгляд, не будет какого-то личного недопонимания с руководителем или избыточной нагрузки. У каждого всегда были свои причины. Меня остановило только что нигде в другом месте для моей должности нет такого уровня зарплат и условий труда.

Отличается ли моя работа от ожиданий? В испытательной лаборатории, в научном центре каждый человек – это личность, способная обдумывать, что и почему она делает, что нужно сделать, чтобы это работало лучше и т.д. На заводе, где есть длинный список обязательных регламентов и процедур, разрешённых к применению только в установленном виде, человек превращается в функцию, ограниченную своими полномочиями.

Да, есть некоторый пласт работ, где творческая составляющая присутствует, где требуется включать мозги, но за год работы со скандалами из меня выбили желание вникать. Начинаешь задавать вопросы или с критикой относиться к какой-то методике или какому-то тесту, тебе говорят «слишком глубоко вникаешь», «это не твоя работа».

После такого отношения руководители начинают выяснять, почему это их работники не хотят развиваться и предлагать что-то новое, если они чем-то недовольны. На любую критику найдётся кто-то умнее и опытнее. Порой бодаться настолько бесполезно, что сосредотачиваешься на том, чтобы сохранить свои нервы.

Я уверена, что мой труд приносит обществу пользу. Это не работа в отделе производства, но сейчас производство препаратов уже не может существовать без контроля их качества, потому я участвую в важном этапе производства и выпуска лекарств. Наш завод выпускает жизненно-необходимые препараты и лекарства для лечения серьёзных заболеваний.

Развитие на рабочем месте сильно зависит от того, с каким кругом людей приходится работать. Человек способен набираться знаний, понимания и опыта даже в процессе одного только общения, хотя практика, конечно же, имеет большое значение. На моём рабочем месте есть возможности развиваться, однако на задворках сознания сидит мысль, что, изучи я новые функции, их вручат мне, расширят полномочия, а на зарплате это не отразится.

Если бы мне не нужно было устраиваться на работу и посещать её по 8 часов 5/2, я бы тратила свободное время на изучение нового и какое-то примитивное творчество. Человек способен бездельничать, пока ему нужно отдохнуть и восстановить силы, но человеку невмоготу бездельничать всё своё свободное время сверх этого времени. Я надеюсь, что я не одна такая. Любопытный человек способен найти себе занятие по душе: музыка, рисование, сочинительство, спорт, растениеводство, организация досуга для других, исследовательская деятельность.

Чем бы занималась конкретно я? Если бы я была вовсе свободна от труда, я бы его нашла для себя. Создание предметов искусства и науки, нашего наследства, которое могло бы подготовить лучший старт для наших детей. Смогла бы я прожить, не трудясь? Я бы тогда ничем не отличалась от животного. Даже самые малые наши активности по преобразованию материального мира, по подготовке знаний, по воспитанию детей – это труд, он сопровождает человека на протяжении всей его истории.

Снится ли мне работа? В самые нервные, напряжённые периоды времени снятся кошмары, однако последнее время этого не происходит (сменился руководитель). С чем связано такое положение дел? Меня тошнит от моей работы: в рамках буржуазного общества это отчуждение труда и продуктов труда, в т.ч. прибавочной стоимости, от работника, этот труд осуществляющего, и невозможность получить блага, социальные гарантии и государственное обеспечение на всю ту сумму, которая у меня отчуждается.

Поскольку я всё-таки выполняю функции некоего сопровождения производства, то я склоняюсь к мысли, что в меньшей степени произвожу прибавочную стоимость, чем мои коллеги с производства и те работники, которые обеспечивают логистику производства.

В повседневной работе мы действительно привыкли не замечать результатов нашего труда. Выполнение мелких поручений или рутинных анализов с положительным результатом кажется теперь для нас самим собой разумеющимся. Мы обращаем внимание на свою работу только тогда, когда получаем отклонения и начинаем их расследовать, что требует много эмоциональных сил, времени и внимания всех задействованных лиц.

Все продукты нашего труда нам не нужны, поскольку существует общественное разделение труда и все пачки всех произведённых лекарств нас не интересуют. При этом распределение всех этих стоимостей, несправедливое и отделенное для наёмных работников, приводит к тому, что те потребительные стоимости, которые нам действительно нужны, получить мы не можем – не хватает зарплаты, времени, возможности.

Если бы в коллективе результаты труда делились по трудозатратам каждого, то этот вариант был бы приемлем при наличии социальных гарантий, минимального пая, поскольку в течение дня интенсивность работ и количество тестов у химиков, например, могут быть очень разными. У нас сейчас существует один из ключевых показателей лаборатории, который базируется на количестве тестов на одного химика. При этом в расчёт не берётся, что одни тесты более продолжительны и сложны, а другие, например, просты и быстро выполняются. Так этот показатель сейчас покрывается только за счёт мелких и быстрых тестов.